Май Мадригалей

      Музыка грохотала в ушах, световые блики били по глазам, и Мирабель обреченно протянула очередную салфетку рыдающей Алехандре. Как-то не так она себе представляла вечер пятницы в баре, но… жизнь постоянно вносит свои коррективы. Особенно, когда ее об этом не просят.       Начиналось все прекрасно: они договорились встретиться все вчетвером — Мирабель, Хуанчо, Сессилия и Алехандра, — в баре, потанцевать, отметить 20 июля, и опять же, дружным квартетом гулять всю ночь на площади Los Libertadores… Проблемы начались почти сразу — Сессилия не смогла приехать, потому что ее мать сломала руку, споткнувшись о собственную кошку, а между Хуанчо и Алехандрой проскакивали искры уже в тот миг, когда Мирабель села к ним в машину.       — Все нормально? — уточнила она, устраиваясь на заднем сидении. Хуанчо, как всегда взвинченный, барабанил по рулю, старательно глядя в окно.       — Лучше не бывает, — буркнул он, и Алехандра, фыркнув, отвернулась. Мирабель мысленно закатила глаза. Эти двое трепали ей — и самим себе — нервы уже почти год, старательно делая вид, что совсем, ни капельки не влюблены друг в друга. Все осложнялось тем, что в своем отрицании чувств они периодически доходили до того, что пытались встречаться с кем-то еще, что никак не способствовало налаживанию отношений.       — Ребят, давайте веселее, праздник все-таки, — Мирабель натянула самую широкую улыбку. За долгие годы заметания семейных проблем под коврик, она идеально научилась держать лицо и делать вид, что все в порядке.       — Угу, — Алехандра продолжала игнорировать Хуанчо, а тот делал вид, что в машине находятся только он и Мирабель.       Вечер упорно полз к отметке «отвратный» и не собирался останавливаться на достигнутом.       Она успела выпить ровно половину своего мохито, когда напряжение между Хуанчо и Алехандрой прорвалось. Повод был, как обычно, идиотский, но соломинка наконец-то сломала хребет верблюда. Алехандра мило улыбнулась бармену, тот ей подмигнул… и у Хуанчо сорвало тормоза. Он высказал все, что накипело: и что она его держит за бесплатного водителя, и что она не ценит саму себя, и что ему надоело постоянно быть в тени и молча терпеть всех ее бесконечных ухажеров… На что Алехандра высказала точно такие же претензии, намекнув, что у Хуанчо, скорее всего, на кровати уже нет места от зарубок — скольким девицам он глазки строил и с кем он пил свою «обязательную чашечку кофе с утра»… Мирабель, оставив попытки как-то примирить друзей, сидела, подперев голову ладонью и мрачно разглядывала наполовину пустой стакан с мохито. Делать вид, что он наполовину полон, уже не было сил. Хуанчо, выслушав все упреки, круто развернулся и вылетел из бара, как пробка из бутылки шампанского, а Алехандра, фыркнув, заказала себе еще один коктейль. Глядя, как ее подруга глотает слезы вместе с агуардиенте, Мирабель поняла, что ее святая обязанность на этот вечер сохранять трезвый ум и хладнокровие.       Оттаскивая Алехандру от очередного слишком уж длиннорукого парня, Мирабель была готова проклясть свое решение надеть в этот вечер босоножки на высоких каблуках.       — Ненавижу мужиков! — Алехандра, нахохлившись, сидела на диванчике в уголке, держа в руке очередной бокал. Мирабель, размышляя, как бы ей половчее его вытащить из дрожащих пальцев, машинально кивнула. — Идиоты. Слепые, причем. Не видят того, что у них перед носом! Даже если ткнуть их!       — Слушай, ну а может просто… как-то словами сказать, а не намеками? Просто берешь и признаешься в любви, он отвечает и бац! Вы вместе и все вокруг счастливы… — Мирабель все-таки удалось освободить стакан из хватки и она быстро отставила его на соседний столик. Алехандра всплеснула руками и чуть покачнулась.       — Ой, кто бы говорил, сеньорита «я сохну по одному парню уже полгода, но ни за что не признаюсь ему»!       — Это другое, — резко перебила ее Мирабель. — Я точно знаю, что он меня не любит, и никогда не… черт, Хандра, это действительно другое!       Алехандра пренебрежительно фыркнула.       — Да-да. Советы давать другим мы все умельцы… Да ну его! — она вскинулась, резко вскакивая с места и устремляясь на танцпол. — Найду нормального парня, который меня полюбит…       — Да черт бы тебя побрал, — простонала Мирабель, устремляясь следом. Минут через двадцать приступ активности у Алехандры сменился приступом апатии, и она позволила усадить себя на диванчик. Стоило везти ее домой, но Мирабель от одной мысли о том, что придется засовывать эту… пьяную козу в такси, а потом оттуда вытаскивать, захотелось взвыть. Хуанчо, ожидаемо, отключил телефон, и Мирабель, скрестив пальцы на удачу, набрала tío Бруно.       — Судя по тому, что ты звонишь мне так поздно и я слышу музыку на заднем фоне, тебя надо откуда-то забрать, — вот за что Мирабель его любила (помимо всего прочего), так это за понятливость. — Где вы и что произошло?       Мирабель оглянулась и поняла, что Алехандра опять удрала на танцпол.       — Бар Пало Санто, и у меня тут одна… пьяная коза, которой на месте не сидится! — Мирабель вскочила на ноги, лихорадочно озираясь и пытаясь найти свою подругу в толпе танцующих. Бруно выдал невеселый смешок.       — Я понял. Скоро буду, Марипосита, не теряйся.       — Да я-то не теряюсь, — Мирабель бросила телефон в сумочку и проворчала в пустоту. — А вот эта коза…       Алехандру она нашла в обнимку с каким-то американцем, который говорил по-испански с чудовищным акцентом, но зато старательно, сразу на двух языках, убеждал Алехандру что она самая красивая сеньорита в этой стране, и что он — знаменитый режиссер и обязательно возьмет ее в свой сериал…       — Все, остынь, ковбой, девушке пора домой, — огрызнулась Мирабель, подхватив Алехандру под руку.       — Меня хватит на обеих, — он подмигнул и Мирабель угрюмо уставилась на него. Поняв намек, мужчина вскинул руки и отошел в сторонку. Алехандра, вновь впав в меланхолию, разрыдалась и Мирабель молча достала из сумочки упаковку салфеток. Хоть что-нибудь в ее жизни может пойти так, как надо?..       Она вздрогнула, когда на голое плечо опустилась теплая ладонь, и резко обернулась, собираясь послать очередного назойливого ухажера куда подальше, но, увидев Бруно, расплылась в довольной улыбке.       — Tío Бруно! Боже, как я рада тебя видеть, ты бы только знал! — вырвалось у нее, и Алехандра, икнув, вяло помахала ладонью в воздухе.       — Здрсть, сеньр Мдррригаль.       — Кажется, праздник удался, — пробормотал Бруно, осторожно подхватывая Алехандру под одну руку, и кивнул Мирабель. Вдвоем они подняли Алехандру с дивана и потянули к выходу.       — Сеньр Бррруно, почему мужики такие… слепые? — Алехандра повисла на tío Бруно, споткнувшись о порожек. — Ничччче не замчают!       — Полностью согласен, просто ужас, — tío Бруно осторожно довел ее до машины и покосился на Мирабель. — Сядешь с ней?       — Естественно, — Мирабель проворно забралась на заднее сидение и обняла Алехандру за плечи. — Все, mi sol, сейчас мы поедем домой и ты ляжешь в кроватку. А утром выпьешь аспирин и кофе…       — Нет! — Алехандра резко взмахнула рукой, чуть не сбив Мирабель очки с носа. — Не буду пить кофе. Никогда! И вообще… Он меня недостоин!       — Однозначно, — Мирабель попыталась ее утихомирить, но Алехандру уже было не остановить. — Dios mio, Алехандра, я больше никогда не пойду с тобой в бар! — простонала Мирабель, пока Алехандра фальшиво напевала Tú no eres para mí, не иначе как обращаясь к отсутствующему здесь Хуанчо.       Под песни о разбитом сердце и коварных мужчинах они, наконец, доехали до дома Алехандры — точнее, до ее квартиры, которую она снимала на пару с Сессилией… Мирабель отстраненно подумала, что будь с ними Сессилия, все было бы гораздо проще и легче.       — Только не лифт! — Алехандра резко дернула их в сторону лестницы. — Он со вчерашнего дна… дня барахлит, так что пеш-ш-ком.       — Ты издеваешься? — вырвалось у Мирабель. — Ты живешь на шестнадцатом этаже!       — А положите меня тут, все равно никому я не нужна-а-а… — Алехандра попыталась улечься на ступенях и Мирабель дернула ее наверх.       — А ну-ка вставай! Всего лишь… тысяча ступеней. Ерунда.       — Ненавижу лестницы, — пробормотал tío Бруно, помогая ей поднять Алехандру.       Мирабель только кивнула, экономя дыхание. Ноги стали гудеть после шестого этажа, и ей жгуче захотелось разуться и идти дальше босиком. На десятом этаже они остановились, переводя дух, и Алехандра попыталась задремать у Мирабель на плече.       — Так что вообще случилось? — спросил tío Бруно, придержав покачнувшуюся Мирабель за талию — она одновременно возненавидела свой короткий топ и благословила его: чувствовать ладонь Бруно на голой коже было слишком… сложно.       — Они с Хуанчо поцапались, — Мирабель попыталась сосредоточиться на запахе прогорклого масла, расползшегося по этажу, а не на том, что ее обнимает человек, по которому она безнадежно сохнет вот уже полгода. — Слово за слово… Могли бы и признаться уже друг другу, а не трепать нервы всем вокруг и себе в первую очередь!       — Сразу после тебя, — вяло буркнула Алехандра, повисая на ней, и устраиваясь поудобнее на плече.       — Замолчи, а! — Мирабель очень захотелось ущипнуть дорогую подругу, но она сдержала душевные порывы.       — Что такое, Марипосита, у вас неожиданное собрание клуба разбитых сердец? — tío Бруно убрал руку с ее талии и Мирабель даже поежилась — сразу стало слишком холодно и больно.       — Ерунда, не бери в голову, — она дернула плечом, сталкивая Алехандру. — Идем, пьянчуга…       — Я тя тож люблю! — Алехандра чмокнула ее в щеку и послушно потащилась наверх. Затолкав Алехандру в квартиру, Мирабель коротко выдохнула, приваливаясь спиной к дверям. Одна мысль о том, что впереди еще спуск, вызывала жалобный стон, и она покосилась в сторону лифта.       — Он ведь барахлит, — задумчиво сказал tío Бруно, проследив за ее взглядом, и Мирабель пожала плечами.       — Плевать. Я на этих каблуках больше не выдержу…       Tío Бруно покачал головой.       — Не спорю, выглядишь ты, конечно, потрясающе, но, Мирабель… как ты на них вообще ходишь?       — Я в них очень красиво сижу, — неловко пошутила Мирабель. — А хожу… с трудом.       Она нажала на кнопку вызова лифта и машинально прислонилась лбом к плечу Бруно — он, даже не задумываясь приобнял ее, положив ладонь на спину. Двери лифта с дребезжанием раздвинулись и Мирабель бесстрашно шагнула внутрь. Вопреки опасениям, тут почти не воняло и она приободрилась — пара минут, и они уже будут внизу…       Лифт глухо задребезжал, и Мирабель испуганно вскинула голову. Лампа на потолке мигнула и погасла, как раз когда они проезжали мимо тринадцатого этажа, и лифт остановился.       — Твою. Мать. — Мирабель зажмурилась, борясь с ощущением, что у нее в груди медленно надувался воздушный шар. Сердце, остановившись на секунду, заколотилось в ребра, словно стараясь пробить грудную клетку изнутри. Часто дыша, она привалилась спиной к стене лифта и всем существом осознала, что они висят в пустоте, и их жизнь буквально болтается на волоске. В ушах зазвенело, и Мирабель сипло вздохнула, чувствуя, как горло сжимается, словно пустой пакетик из-под сока…       — Мирабель. Мирабель, ты где? — голос tío Бруно доносился словно через толщу воды и Мирабель сглотнула вязкий комок в горле. Было темно, и пусто, и она… она была не одна. Мирабель неуверенно вытянула руки вперед и почти сразу столкнулась с ладонью Бруно. — Иди сюда, давай.       Мирабель качнулась на каблуках, делая шаг вперед и прижалась к груди tío Бруно. Дышать все еще было тяжело, руки были мокрыми, словно она их в воде держала, и ей было стыдно за свое поведение… Бруно осторожно прижал ее к себе, гладя по затылку.       — Все хорошо, Марипосита. Я сообщил диспетчеру, ремонтная бригада уже в пути, — успокаивающий голос Бруно обволакивал ее, и Мирабель удалось сделать глубокий вдох. — Испугалась? Ничего, все будет хорошо…       Они стояли так примерно с вечность и Мирабель почувствовала, как успокаивается сердце. В ушах уже не звенело, но все равно от одной мысли, что они висят в пустоте по спине пробежали мурашки, и она бессознательно вжалась в Бруно еще сильнее, жалея, что не может вцепиться в него, как ленивец в дерево.       — Погоди секунду, у меня идея, — Бруно зашарил рукой в кармане своего пиджака и вытащил телефон. От яркого света экрана кабинка не перестала быть удушающее тесной, но хотя бы перестала так сильно пугать. Мирабель пригляделась к изображению на экране и хмыкнула, разглядев фото, которое ей удалось сделать лишь чудом — tío Бруно мастерски уворачивался от камеры, но за мытьем посуды после семейного обеда у него было не так много пространства для маневра, и Мирабель ухитрилась сделать их совместный снимок.       — О, ты так и не сменил обои!       — Да, знаешь, руки никак не доходили, — Бруно, смутившись, отвернул от нее экран, и Мирабель потерлась щекой о его плечо. К сожалению, они все еще висели в пустоте над бездной, и доблестные работники не спешили их спасать.       — Я просто хотела повеселиться, — жалобно пробормотала она. — Потанцевать. Кто же знал, что это настолько тяжкое преступление, что за него боженька покарает смертью?!       — Не драматизируй, это моя прерогатива. Никто не умрет… сегодня, во всяком случае. Наверное.       — Да, спасибо, tío Бруно, мне сразу полегчало! — Мирабель шутливо стукнула его кулаком по спине и лифт заскрежетал. Тоненько завыв, она быстро стиснула Бруно в объятиях. — Можно мы поговорим о чем-нибудь кроме нашей неминуемой смерти?!       Бруно откашлялся, и негромко начал напевать старую песню, мягко покачиваясь из стороны в сторону, и Мирабель улыбнулась, подпевая ему:

And if I haver yeah I know I'm gonna be I'm gonna be the man who's havering to you But I would walk 500 miles And I would walk 500 more Just to be the man who walked 1,000 miles To fall down at your door

      Парализующий страх отпустил, сдавшись под напором веселого мотива, и Мирабель переведя дух, разжала руки, слегка отлепляясь от Бруно.       — Какое счастье, что ты не страдаешь клаустрофобией, — с чувством сказала она, и Бруно неловко кашлянул.       — Ну… знаешь, вообще-то, я тоже боюсь. Просто я так подумал, два паникующих беспорядка в одной кабинке — это как-то слишком.       — Ты мой герой, — Мирабель улыбнулась и снова положила голову ему на плечо. Ноги уже рыдали в голос от каблуков, но одного взгляда на пол, подсвеченный экраном мобильного, хватило, чтобы отказаться от мысли разуться.       — На случай, если за нами так и не придут…       — Бруно!       — Погоди, ты дослушай. Так вот, мы всегда можем спастись при помощи твоих каблуков, — Бруно ободряюще похлопал ее по спине, и Мирабель заинтригованно глянула на него.       — А это как?       — Очень просто — будем использовать их в качестве альпинистских крючьев и спустимся на дно шахты…       — И нас раздавит упавшим лифтом! — радостно закончила Мирабель, и tío Бруно слегка пихнул ее плечом.       — Так, не нагнетай! — они рассмеялись — правда, смех был слишком взвинченным и нервным, и в нынешней ситуации не столько помог, сколько ухудшил положение.       — Знаешь, я очень рада, что из всех людей в мире оказалась тут именно с тобой, — Мирабель притихнув, снова обняла его, пытаясь согреться. Tío Бруно, вздохнув, попытался снять с себя пиджак одной рукой, и, не справившись, передал ей телефон. Набросив на плечи пиджак, он крепко прижал ее к себе.       — Спасибо, милая. Хотя, наверное, буду очень нехорошим человеком, и признаюсь, что лучше бы я не застревал в этом… чертовом лифте. Даже в компании моей самой-самой любимой sobrina.       — А на Рождество ты говорил, что любишь нас всех одинаково, — Мирабель хихикнула, и Бруно подмигнул ей.       — Это будет наш с тобой маленький секрет.       Лифт заскрежетал и дрогнул, и Мирабель, взвизгнув, зажмурилась. Ну все, теперь они точно умрут, а значит, терять ей уже нечего.       — Бруно, я люблю тебя! — выкрикнула она. Телефон выскользнул у него из рук и упал, моментально погаснув, и лифт, издав обреченный гул, медленно поехал вниз. Лампа на потолке нехотя загорелась и Мирабель, сглотнув, уставилась на Бруно. Он выглядел так, словно ему только что на голову свалился лифт, и Мирабель, сухо кашлянув, отодвинулась в сторону. Двери распахнулись и она поспешно, чуть не вывихнув ноги, рванула к выходу.       — В следующем году мы его отремонтируем! — жизнерадостно пообещал монтер ей вслед.       — До следующего года еще дожить надо, — проворчал Бруно, выходя из лифта. Мирабель старательно глядела себе под ноги, чувствуя, как горят уши. И щеки. И вообще она вся горела от стыда. Вот уж точно, лучше бы они расшиблись в лепешку…       — Так, ну, наверное, пора везти тебя домой, — Бруно повертел в руках телефон, и Мирабель, спохватившись, начала снимать его пиджак. — Нет-нет, оставь. Уже прохладно, да. Немного. Холодно. Очень.       — Ага. И правда, — Мирабель быстро запахнула пиджак, подходя к машине. Сбросив, наконец-то, опостылевшие туфли она слабо застонала, шевеля ступнями. — Больше никогда не надену такие каблуки…       Бруно издал невнятный звук, постукивая пальцами по рулю, и Мирабель искоса глянула на него. Он все еще казался растерянным, и черт возьми, это молчание убивало гораздо вернее, чем падающий лифт.       — То, что ты сказала… — медленно произнес он, не поворачивая головы. — Что ты меня… Это же было неправдой, да?       Мирабель показалось, что она опять повисла в пустоте над бездной, и она быстро выпалила:       — Это была шутка. Ну, точнее, не совсем, я просто… Прочитала в одном журнале. Медицинском, да, мама принесла с работы, там раздел со статьями по психологии, — она тараторила все быстрее, лихорадочно сочиняя правдоподобную ложь. — Это эффект… не помню фамилии, какие-то Фассельхов-Буонапарте, или что-то в этом роде...       — Точно, у этих ученых всегда какие-то такие странные имена, — подхватил Бруно. — В журнале по психологии? Да, я кажется, тоже что-то такое читал.       — Вот-вот. В стрессовой ситуации нужно переключить внимание на другую проблему, даже если она ненастоящая, — Мирабель широко улыбнулась, и Бруно с облегчением закивал.       — Правильно! Я точно про это читал. Просто «клин клином», да? Чтобы перестать паниковать?       — Да!       Они широко и искренне улыбались друг другу еще пару минут, после чего Бруно завел машину. Мирабель, выдохнув, откинулась на спинку и закрыла глаза. Хорошо, что tío Бруно ей поверил.       Ведь поверил же, да?       Она приоткрыла глаза и посмотрела на него — tío Бруно бросил короткий взгляд в ее сторону, улыбнулся краем губ и снова сосредоточился на дороге.       Возможно, застрявший лифт оказался наименьшей проблемой в их жизнях.