nights are made for us alone

«Если ему не всё равно, он вернётся».

У всех нормальных школьников и детей лето означает самое насыщенное и радостное время в году. Те самые моменты откровенного счастья, беззаботные и лёгкие, а главное тёплые деньки, незабываемое времяпровождение с друзьями — всё это должно всплывать в их памяти при одном только упоминании лета. Даже самые пассивные и ленивые подростки становятся свободнее летом от любых дел и забот. Вот только Скарамучча видел такое разве что во сне. Ну, или же в далёком детстве, и то в определённые моменты. Да, приятного тогда было мало. Но хотя бы Эи его любила больше, чем сейчас. Кстати, про его мать... — Скарамучча, хватит изображать комнатное растение, иди погуляй! И это раздражает. Очень сильно. До такой степени, что Скара просто не удерживает себя от ехидного, даже можно сказать, жестокого замечания. — Чтобы меня снова похитили? Уже надоело моё присутствие в доме? И смотрит таким взглядом. С ухмылкой, распространяя вокруг осязаемую пассивную агрессию, впрочем как и само его состояние ленивого тюленя. Лицо Райдэн на эти слова темнеет, она сильно хлопает дверью и уходит на работу, ничего не сказав. Скарамучча морщится и снова отворачивается лицом к стене, вздыхая. Возможно, он переборщил. Ну, кому какая разница, верно? За эти прошедшие два дня Скарамучча не покидал свою кровать. Ну, возможно иногда, но из дома ни разу не вышел и практически всё время спал или втыкал в телефон. А что ему ещё делать? Друзей нет(больная тема), абсолютно всех незнакомых людей Скарамуш начал сторониться куда больше, а потому перспектива находиться на улице среди других ему подобных ему не улыбается. Серьёзно, неужели он не может просто оставаться дома всё лето и жить на автомате? Скара бы сказал может, просто чтобы убедить самого себя. Но на самом деле нет, не может. Скара до сих пор думает о незнакомом блондине. Хотя сейчас ему их прошлые взаимоотношения кажутся куда более странными, ведь никто в здравом уме не станет настолько открываться тому, чьё имя никогда не слышал. Скарамучча каждый раз хмурился и не понимал свои собственные действия, неужели он был настолько глуп, что лез обниматься к совершенно незнакомому человеку? Более того, темноволосый даже засыпал в его присутствии. Это Скара ещё не считает тот факт, что он оставлял окно открытым специально для него, хотя мог с таким же успехом заболеть. Большая часть его мыслей о блондине была в таком ключе, но Скарамуш, пусть и отрицает всё это, всё же тоскует по их странным посиделкам(хотя даже таковыми сложно назвать подобие их встреч). Вообще-то, Скарамучча много думал и вспоминал о прошедшем, что запомнилось куда лучше, чем вся его жизнь в целом. И пусть даже логически это было как минимум ненормально, чувства остались тёплые. Возможно, Скарамуш просто не привык, что кто-то может проявлять по отношению к нему заботу и тому подобное, и из-за желания стать кем-то значимым он закрывал глаза на всю абсурдность их отношений. По сути, они просто незнакомцы с улицы друг для друга. И хоть блондин Скарамуччу на улице нашёл, главное же что сам темноволосый себя нашёл вовсе не там, а значит они вполне могли подружиться. И теперь эта надежда, увиденная сквозь розовые очки, разбилась на множество осколков, а самый маленький из них коснулся сердца Скарамуччи и неприятно напоминал о себе каждый день. «Это ненормально» — думает Скарамуш и в очередной раз мучительно стонет, зарываясь лицом в подушку. Кошмары, впрочем, никуда не подевались, но Скарамучча каким-то образом сразу же успокаивался, стоило холодному ночному воздуху залететь в комнату. Да, возможно, это было напоминание о блондине, но Скара старался об этом не думать, потому что тот больше никогда не вернётся. Более того, красноглазый парень даже не знает, где Муш живёт, поэтому остаётся только смириться. Теперь некому было, однако, помогать темноволосому справляться с паническими атаками. Всё, что у него было — боль. Всем прекрасно известно, что физическая боль отрезвляет и заставляет прийти в себя, где бы ты ни был и что бы ни делал. Спишь или витаешь в облаках? Удар или что похуже поможет тебе очнуться в мгновение! Вот и Скарамучча прекрасно это знал, а потому не видел ничего безрассудного в причинении самому себе боли ради трезвости рассудка. Да, то, что происходило с ним после той ситуации определённо не что-то обыденное или само собой разумееющееся, и ему по-хорошему нужно обратиться к специалисту, но Скарамучча просто не может. Ну не может он и всё, не может никому довериться или рассказать. Не только потому, что бегает от своих проблем и обесценивает их, а просто не хочет казаться ущербным и выглядеть в глазах других людей словно беспомощная кукла. Тот факт, что он принял своеобразную помощь от блондина, уже событие из ряда вон выходящее, а потому заставляет грустить куда сильнее после его ухода. Он был единственным, кому он доверял, что звучит ещё более абсурдно. Как могло появиться доверие за те несколько ночей? Многие люди добиваются друг от друга доверия только спустя несколько месяцев, а то и лет. Скарамучча на их фоне выглядит как наивный и доступный человек, что вообще-то совсем не так. Просто... Разве он не мог не довериться ему после того, как блондин его спас? Он же буквально вытащил Скарамуччу из лап смерти и мучений, так почему это должно считаться странным? Скара просто сильно благодарен ему и не может забыть. Да, это все причины.

***

«Если бы у меня были друзья... То какие? Гиперактивные или такие же ленивые тюлени? Нет, с последними я бы не подружился. Мы могли бы понимать друг друга, но это уже зависит от хобби. Если у нас нет общих интересов, то и общаться не о чем. С другой стороны, дружить с какими-то придурками тоже не притягательная перспектива». Тяжёлый вздох и шевеление на кровати будит Котару, который принимается потягиваться и довольно жмурить глазки, зевая. Скарамучча гладит его и смотрит в любопытные кошачьи глаза. —... Ты всегда будешь со мной? — тихо спрашивает Скарамуш, кусая внутреннюю сторону щеки. Котару моргает, смотрит на него минуту, поворачивая голову на бок словно птица, и принимается лизать его нос. Скара улыбается и целует его мордашку, поглаживая по голове. Мурчание заполняет его комнату, и Скарамучча думает, что ему достаточно Котару рядом, а периодически грустить из-за отсутствия друзей не так страшно, пока маленький комочек шерсти и любви спит у него под боком. Муш очень сильно любит свою серую тарахтелку. — Если умрёшь ты, придётся умереть и мне, — неожиданно вырывается у темноволосого. Он вздыхает, но не чувствует какой-либо вины или неправильность этих слов. Котару во сне тычет лапой ему в лицо, будто бы услышав его глупый бред и возмущаясь. Скарамуш смотрит на него около минуты, прежде чем осторожно обнять и прикрыть глаза. — Прости... Ты единственный, кем я дорожу больше своей жизни.

***

Весь оставшийся день Скарамучча благополучно спит и даже не замечает, как закрылась входная дверь, когда вернулась Райдэн. Она не стала заходить к нему, что-либо говорить или проверять, дома ли её сын. Потому что он совершенно точно был дома, а она всё ещё не нашла, что ответить на его выходку. Это было просто неслыханно! А потому, не собираясь поддаваться угнетающему настроению, Эи взяла ночную смену на работе, чтобы не оставаться дома. По факту, работая в больнице, она могла брать ночные смены и заменять других врачей, а ещё любила свою работу и с радостью ушла из дома. Уже к восьми вечера в их квартире снова стало тихо. Котару уже находился в глубоком сне и не мурчал, а Скаре снилась пустота. Пожалуй, одиночество можно было почувствовать даже во сне, но не когда к тебе прижимается тёплый кот. Твоё сокровище. Скарамучча прекрасно помнит день, когда нашел его — мокрого, грязного и дрожащего, словно осиновый лист, под навесом одного из магазинов, шипящего на любого, кто пытался к нему подойти. Скара смотрел на него очень долго, крутился вокруг и не мог избавиться от сострадания к бедному животному. Он, вообще-то, тоже промок и пережидал дождь, но по сравнению с котом чувствовал себя явно лучше, ведь вещи можно было просто высушить, а если этого серого котика никто не заберёт, он тут замёрзнет. Скарамуш порывался тут же взять его себе, но ему негде было нести кота, к тому же темноволосый не был уверен в том, не укусит ли его недоверчивый комочек шерсти. Глядя на то, как другие вслух сострадают коту и приносят чуть-чуть жидкого корма, только больше заставляет сердце Муша сжиматься. В один прекрасный момент он чересчур громко вздыхает и, застонав, приседает на колени перед котиком, пытаясь наладить контакт — не заберёт же он его силой. Другие люди, услышавшие звуки, оборачивались на них и наблюдали. Но Скарамучче было всё равно, ведь в тот момент имел значение только кот, продрогший на улице. Прошло долгих и мучительных пять минут, прежде чем серый котёнок медленно подошёл к Скарамушу и принялся обнюхивать его и тыкаться мокрым носом в протянутую руку. Скара даже дыхание затаил, надеясь, что кот выберет его и никаких проблем не возникнет. — Эй, чего расселся на дороге? — начала ворчать какая-то женщина. Скара зыркнул на неё недовольно и снова посмотрел на животное, которое всё ещё сомневалось, стоит ли пойти с ним? А наглую женщину тем временем никто не собирался останавливать, и эта особа, уставшая ругать его и всех людей здесь, замахивается ногой, чтобы пнуть несчастное животное, как Скара замечает это и закрывает кота собой. А после удара, пришедшего на него, поворачивается с потемневшим холодным взглядом, скрипя зубами. — Статья 245, умышленные насильственные действия по отношению к животному с целью причинить боль, из хулиганских побуждений и так далее. Статья 115 уголовного кодекса Инадзумы о причинении вреда человеку... Начал говорить Скарамуш холодным и резким тоном, как женщина тут же растерялась и, кинув ему пачку салфеток, быстро смылась. Остальные люди что-то прокричали ей вслед, а Скара презрительно фыркнул, совсем не замечая, как глазки серого котёнка уставились на него в немом восхищении и неверии. Очнулся темноволосый только тогда, когда почувствал маленький вес на коленях и тихое, едва слышимое мурчание. Взгляд парня тут же метнулся к коту и мгновенно потеплел — искры радости плескались на дне его синих глаз. Некоторые, наблюдавшие за этой картиной очень долго, умилились и помогли обоим подняться, посоветовали хороший шампунь для котят и назвали лучшую ветеринарную клинику в городе. Скара сухо поблагодарил, осторожно поглаживая котёнка и прижимая к себе, как самое хрупкое в мире сокровище. Вот так и началась их крепкая дружба. Райдэн для вида покричала за испачканные вещи и грязного кота с улицы, но смирилась, а позже сама и полюбила Котару. Скарамучча злорадно хихикал, сфоткав их вместе, после чего Эи пришлось принять тот факт, что она тоже полюбила серого несмышленыша. — Заботиться о нём сам будешь. И в ветклинику не забудь отвести! — сказала ему тогда мать и больше не причитала по поводу животного в доме. А Скарамучча стал куда счастливее после того, как Котару стал членом их семьи. Они были неразлучны и даже имели некоторые сходства между собой, на что Скарамуш категорически отказывался, в мыслях добавляя, что не может быть таким же милым, как очаровашка Котару. Благо, Котару был почти полностью здоров, чему Скара несказанно обрадовался, ведь не хотел, чтобы котёнок болел или ещё чего похуже. Он уже полюбил его очень сильно. Скарамучча забрал Котару в тот дождливый день не только из жалости. У темноволосого всегда присутствовала симпатия к животным, по большей мере к котам и попугаям, поэтому, уже давно одинокий Скарамуш надеялся, что они смогут стать друзьями, семьей. Но, конечно же, желание дать бедному котёнку дом, любовь и ласку было куда больше и сильнее нежелания оставаться в одиночестве. Хотя, честно сказать, Скара понятия не имел, как заботиться о ком-то, в том числе и о животном. Главные потребности, присутствующие у любых живых существ темноволосый, разумеется, знал, но кроме того были ещё вопросы по типу: "Чем его мыть?", "Как обрабатывать от блох? Какое средство лучше?", "Как объяснить ему, где туалет...?", "Как сказать ему, что я его люблю?" и т.д. и т.п. Скара не на шутку разволновался, и даже мучился сомнениями, хорошим ли он будет хозяином. Котару, однако, был счастлив наконец оказаться чистым, покушать и поспать на мягкой лежанке. Он особо не мяукал, сам себя не умывал ещё и в основном ел, спал, ел, ходил в туалет(Скар очень обрадовался, что Котару сам приучился к нему), спал и снова ел. Муш пробовал играть с ним, но тот шугался любых игрушек, кроме обычного пластикового звенящего мячика. Скарамуш не знает, что котенок в нем нашёл, но этот самый мячик часто терялся по всей квартире и Котару грустно смотрел по сторонам, ища свою любимую игрушку. И Скарамучча, конечно же, тут же шёл её искать. В целом, Райдэн быстро привыкли к новому сожителю и даже иногда действительно были похожи на самую счастливую семью — так Котару их сплотил своим присутствием. Но всё же, каким милым и очаровательным бы не был котенок, мать и сын уже давно находились в напряжённых отношениях, по большей части потому, что Эи перестала обращать на него внимание и только жаловалась да ругала за всё: за четвёрки в школе, за замкнутость, за его тягу к рисованию и другое. Казалось бы, такое безобидное хобби, как рисование, ни у кого не считается чем-то постыдным, наоборот, вызвало у Райдэн сплошной негатив и бессмысленные комментарии по типу диванных критиков. Скарамучча даже не понял, когда она начала так относиться к этому, ведь ещё в детстве просто улыбалась на его каракули и гладила по спине. Всё изменилось... Дайте-ка подумать. Возможно, в тот момент, когда Эи увидела, что из детских рисунков это превратилось в неплохие работы. Да, Скара начал хорошо рисовать, поскольку много практиковался. Все полки были забиты старыми альбомами, блокнотами, скетчбуками и даже отдельными черновыми листами с набросками. Везде хранился его опыт, скилл, который темноволосый прокачал с десяти лет. Вот только любая другая мать уже радовалась бы успехам своего ребёнка и поддерживала того а любых начинаниях, а что сделала Райдэн Эи? Скарамуш до сих пор помнит, как его мама увидела свой собственный портрет — причём, весьма неплохой, нарисованный простым карандашом и достаточно проработанный — и, посмотрев на сына так, будто тот загубил ей всю жизнь, разорвала рисунок, на который Скара потратил больше пяти часов, очень стараясь изобразить свою любимую маму. Скарамучча, наверное, никогда не забудет этот поступок, потому что именно тогда он почувствовал свое сердце и душу растоптаными руками единственного дорогого ему человека. Именно с того момента Скара отдалился от матери и часто прятал свои скетчи, особо не разговаривая с родительницей. Ему было до ужаса обидно, а ещё он не мог взять в толк, почему она это сделала. Но Мучча не стал спрашивать, потому что был слишком обижен, а после забылось как-то само, но неприятный осадок в душе остался. Эи, конечно, больше не рвала его работы, но каждый раз не упускала момент раскритиковать его художества, говоря, что они ничего не стоят и такому ничтожеству не следует продолжать этим заниматься. Скара скалился и злился, назло продолжая заниматься своим переросшим во что-то более важное, чем хобби, делом. Скарамуш сам по себе был упрям, что уже всем прекрасно известно, а потому продолжал рисовать, выбешивая свою мать, заодно и делая успехи в этом занятии. Ему бесконечно нравилось видеть нахмуренное и сморщенное в отвращении лицо Райдэн, зная, что он её раздражает так же сильно, как и она его. Вот только Скара всё же до сих пор чувствует обиду за всё это. Ещё бы не чувствовал.

***

Тук-тук-тук. «По голове себе постучи...» — неосознанно думает Скарамуш, раздражённо вздыхая и переворачиваясь на другую сторону, не чувствуя привычное тепло от маленького тельца под боком. Собираясь дальше спать, Скара пропускает более тихие стуки и резко подскакивает, когда начинают стучать куда громче, будто бы из желания разозлить человека. Скарамучча трёт всё ещё сонные и ничего не видящие глаза, чувствуя, как раздражение и злость закипают в нем, как вдруг слышит ещё один стук и с ужасом замирает, понимая, что стучат в окно. Темноволосый думал, что это Эи забыла ключи от квартиры, или соседи пришли, но кто будет стучать в окно, находящееся на пятом этаже?... Скара пялится в шторы, закрывающие окно, и нервно думает, что ему могло показаться. Но очередной стук окончательно приводит его в ужас, а всё тело прошивает током от страха. Бесшумно вставая с кровати, Скарамуш бегом направляется на кухню и, перерыв все полки, достаёт самую тяжёлую сковородку и возвращается, очень медленно приближаясь к окну и держа сковороду на готове. Он не знает, кто там, но этот гений получит по бошке тяжёлой чугунной сковородкой, которой уже неизвестно сколько лет. «Раз...» Тук-тук. «... Два. Три». Максимально быстро, как только может, Скарамучча дёргает шторы в правую сторону и замахивается сковородкой, сам не зная, чего ожидает — разбитого окна, ножа, топора или ещё чего в лицо. Но весь страх рассеивается, как только Скара видит знакомое лицо. Руки, держащие тяжёлую сковороду, а потому немного дрожащие, медленно опускаются, пока Скарамуш не отводит взгляда от блондина. Его лицо меняется на слегка грустное и непонимающее. Красные глаза напротив смотрят с такой виной и печалью, что Скарамучча просто теряется, забыв про свою обиду на парня. Каэдэхара жестом показывает открыть окно, но не очень сильно просит, понимая, что темноволосый в праве послать его на все горизонты. Хотя когда стучал в окно, грозясь пробить его, таким невинным не казался. Но Скарамуш, удивляя блондина, молча кладёт сковородку на стол, потянувшись к ручке окна и открывая его на распашку, тут же ежась от прохладного воздуха. Кадзуха удивлённо и облегчённо, даже с какой-то необъяснимой рядостью смотрит на юношу, который скрестил руки на груди и молча уставился на незнакомца. Немой вопрос повис в воздухе. Каэдэхара, кусая губы, вздыхает и, отводя полный вины взгляд, протягивает небольшой букетик из фиолетовых ирисов. — Это...? — выражение лица Скарамуша тут же меняется, и тёмные брови взлетают в удивлении. — Тебе. Прошу, прости меня за то, что ушёл, ничего не ответив... Кадзуха выглядит очень виноватым, а вкупе с фиолетовыми ирисами в руке ещё и красиво. Скарамучча молчит и, колеблясь, всё же принимает цветы, рассматривая лицо блондина. Тот отчаянно избегает его взгляда, будто бы показывая, что не достоин даже смотреть на Скарамуша после такого. —... Если тебе так жаль, то скажи свое имя, — без зазрения совести отвечает Скарамучча, на самом деле нервничая. Да, Скара уже простил его, потому что тот пришёл с извинениями и даже букетом цветов... Ну как не игнорировать такой милый жест? Но даже так... Всё равно Скарамуш хочет знать его имя. Он и правда слишком много просит? Блондин вздрагивает и сжимает руки в кулаки, всё ещё не поднимая на темноволосого взгляд. Видно, что он борется с самим собой, сдерживая порыв тут же рассказать темноволосому про себя. Кем он является, раз не может ничего рассказывать? Скарамушу до жути любопытно. — Я... — прерывается, чтобы тяжело вздохнуть. — Извини. Могу сделать всё, что угодно, но это пока нет Несмотря на отказ, последние слова дают темноволосому хоть небольшую надежду на то, что красноглазый однажды скажет ему свое имя, поэтому Скара вздыхает, меняя гнев на милость. Так уж и быть, он готов подождать ещё немного. Или много. Какая разница? Хоть Скарамучча и не великий филосов, менталист и вообще не видит людей насквозь, но Каэдэхара точно не врёт. Скара чувствует это своей душой. А если всё же случится такое, что всё было ошибкой, Муш справится. — Как ты узнал, где я живу? — да, это, пожалуй, должно волновать Скарамуша больше, чем имя блондина. Всё же... Имя и увлечения это конечно здорово, но не следил же он за ним, верно? Тот медленно поднимает на него голову, всё же слегка, неуверенно улыбаясь. — Кто ищет, тот всегда найдёт, — уклончивый ответ хоть и не удовлетворяет Скарамуччу, но тот понятливо мычит, наклоняясь к ирисам, чтобы послушать их аромат. Кадзуха замечает это и на секунду ухмыляется. — Похожи на твои мягкие волосы... Скарамуш удивлённо смотрит на красноглазого, не заметив ухмылки, и кусает внутреннюю сторону щеки, радуясь, что не умеет краснеть. — Правда?... А откуда ты знаешь, какие на ощупь мои- Темноволосый тут же осекается, вспомнив, как блондин гладил его по голове, и тушуется, вызывая у парня напротив тихий смешок. — Честно сказать, не думаю, что когда-либо забуду, как ощущаются твои прекрасные волосы в моих руках, — проникновенно говорит Каэдэхара, слегка наклоняясь вперёд, но тут же отдергивая себя и прокашливаясь. — Впрочем... Я бы хотел сказать кое-что ещё Скарамуш, застывший от неожиданного... флирта (?), не сразу берет себя в руки, зависая на красных, ярких глазах, забыв, что нужно дышать. Но Скарамучча не был бы самим собой, если бы не сделал вид, что ничего такого не услышал. Серьёзно, если ситуация для тебя странная. неожиданная или смущающая, лучше воспользоваться возможностью перевести тему, услужливо предоставленную собеседником. — Кое-что ещё? — Скара слегка наклонил голову в бок, снова идя на поводу у своей привычки делать так, словно он птица. — Мм. Ты ведь... не против, если я буду периодически тебя навещать? — спрашивает блондин, скользя внимательным взглядом по комнате темноволосого. О, Скарамуш не то, что бы против. Он этого хотел, верил и надеялся. Но свой излишний детский восторг Скара не собирается показывать. — Нет, я не против, — ему даже удаётся ответить нормальным, спокойным тоном. — Стучи в окно тогда, открою, если услышу Скарамучча не собирался оставлять окно всегда открытым, потому что центральная государственная больница — это одно. Там вообще неизвестно, где стоят камеры, и никому не понадобиться лезть туда ночью и забираться аж выше пятого этажа, темболее, что там слишком много окон. Никакой гений не сможет залезть туда, только если с крыши, а вот по крышам никто и не бегает. Но его с матерью квартира — совершенно другое. Если в больнице ему было бы плевать, решит незнакомец что-либо вынести оттуда, то в квартиру он никого не хочет пускать, а особенно давать возможность пробраться внутрь незаконным способом. Плюс, скоро наступят прохладные дни, и если Скарамуш будет спать с открытым окном, то заболеет, получит осложнения и умрёт. Кажется, красноглазый не особо против этого. Он кивает и заторможенно тянется рукой, убирая фиолетовую прядь чужих волос за ухо, закусывая губу, чтобы подавить слишком довольную улыбку и рвущееся наружу удовольствие. Кадзуха ни за что никому не признается, что ему очень нравится гладить Скарамуччу по волосам, обнимать, трогать, шептать успокаивающие слова на ухо и — о боже, господи, прости — наблюдать, как он спит. Каэдэхара даже не уверен, насколько это нормально. Потому что звучит-то оно так, а на деле... Никто не знает, что именно он имеет ввиду. — Хорошо Скарамучча застывает на месте и будто приклеивается к полу, ощутив чужое, но такое необходимое ему лёгкое касание, пытаясь не утонуть в глубине рубиновых глаз, глядящих будто бы в душу. Нет, серьёзно, как вообще можно смотреть таким взглядом? Разве что зрачки в сердечки не превратились. — Ты... — С тобой всё в порядке? Каэдэхара тут же начинает играть в молчанку, понимая, что перебил его. А Скара, в свою очередь, уже забыл о том, что хотел сказать и неловко помялся на месте, оттягивая рукава кофты ещё ниже, хотя казалось, что уже некуда. — Я, эм... Да, нормально. — скомканно отвечает темноволосый и, убирая цветы на стол, подходит ближе к подоконнику, притягивая блондина ближе к себе и вздыхая, опираясь лбом о его грудь, закрыв глаза. Кадзуха больше ничего не спрашивает и осторожно обнимает Скарамуша, положив одну руку тому на затылок. Темноволосого прошибает током от этого касания, и он жмурится, резко выдыхая. Скара даже не знал, что обычные, лёгкие прикосновения в этом месте так приятны и вызывают мурашки на коже, но теперь знает. Немного странная реакция на прикосновение к затылку заставляет блондина замереть на секунду, а после повторить небольшие поглаживания, перебирая шелковистые пряди между тонких пальцев и наблюдая за реакцией юноши. — Мм... Сделай так ещё, — тихо просит темноволосый. Не то, что бы Скарамучче было стыдно просить обнять его или прикоснуться, просто... Наверное, есть не так много людей, которые могут это делать. Вернёмся к тому, что у него нет никого, кроме матери и кота, а закончим тем, что Каэдэхара уже стал для него особенным, и здесь нечему удивляться. Так что... Вполне нормального, что он хочет этого и озвучивает свои желания, верно? Блондин молча повторяет касания, чувствуя умиротворенность и, наконец, спокойствие. Эти долгие два дня Кадзуха не находил себе места и пропадал на работе, пытаясь себя чем-то занять, а когда понял, что Скарамуша уже выписали, то и вовсе бился головой о все твёрдые поверхности, проклиная самого себя за то, что явно обидел парня, да ещё и ушёл, не попрощавшись. Искать-то было его довольно трудновато. Ну, а тот факт, что начальство чуть не убило его за то, что Каэдэхара просто искал дом Скарамуччи — сущий пустяк. Да он готов умереть сто раз, чтобы ещё раз увидеть это чудо. Конечно, за такое его по головке не погладили, но зато разрешили вести поиск квартиры его "друга", но „только это, Каэдэхара, не смей рыть информацию про бедного мальчика!” — говорили они. И где Скарамучча бедный мальчик? Темболее, эти слова явно были с очевидным намёком, что не оскорбило блондина, но немного задело. Ну, Кадзуха и не собирался, в общем-то, делать чего-то неподобающего, особенно в сторону Скарамуша. Ему всего лишь было необходимо раздобыть его место жительства, чтобы принести свои извинения. С цветами. Для уверенности. А если бы Скарамучча его не простил? Об этом Каэдэхара думал, и не раз. И не два. Но благополучно засунул тревогу подальше, успокаивая себя тем, что если Скарамуш его не простит, то Кадзуха будет добиваться его прощения всеми возможными способами и не отстанет. Но всё хорошо, что хорошо кончается, и красноглазый безмерно рад тому, что Скара всё же простил его. — Я очень боялся, что больше тебя не увижу Скарамучча поднимает на него взгляд, уже довольно-таки поплывший от чрезмерной сонливости. Ах, верно, темноволосый почти не спит. Чёрт бы побрал эти ненавистные кошмары и панические атаки. — Где-то... Внутри... Я тоже, — заторможенно и не складно ответил Скарамуш, хлопая синими глазами. Кадзуха улыбается, даже чересчур нежно — настолько, что Скара чувствует свое сердце где-то за пределами тела. И почему у него такая реакция на улыбку красноглазого? — Я правда рад... — шепчет блондин, вновь целуя темноволосого в лоб. В который уже раз он это делает? Скарамучча не знает, но каждый такой раз он чувствует прилив тепла и непреодолимой нежности. И плевать ему на то, что это действие неправильное по мнению большинства людей. Скара — как бы это глупо не звучало — ощущает глубоко в душе, на уровне чувств, неописуемых обычными, простыми словами, что блондин совсем другой. Возможно, даже особенный. Для него уж так точно. Поэтому Скарамуш позволит себе вести себя с ним по-другому и примет все такие жесты по отношению к нему. Почему бы и нет? Разве он не заслужил такого? Заслужил. Ещё как. Каэдэхара начал тихо и неторопливо рассказывать Скарамушу, как испугался, не увидев того в палате, и почувствовал огромный укол вины за свой поступок. Слушая мягкую речь, темноволосый окончательно убедился, что простил блондина не зря и только улыбнулся, услышав, что светловолосый действительно испытывает чувство вины и не забыл про него, а пришёл извиниться. — Не знаю, где ты работаешь или кем являешься, но надеюсь, что однажды расскажешь мне... — добрый тон, надежда, сквозящая в голосе и невинная улыбка затмевают осторожное и рассудительное поведение блондина, который молчит около минуты после слов Скарамуша, борясь с желанием тут же рассказать о себе. — Да, расскажу... Загадочно улыбается и отвлекает Скарамуччу возобновившимися прикосновениями к голове, медленно осознавая, что темноволосый, сам того не понимая, только что манипулировал им. Почему Каэдэхара был так уверен, что Скарамуш сам не осознал своего действия? О, всё довольно просто. Кадзуха верит и видит, насколько Скарамучча ещё не зрелый и больше похож на ребёнка, к тому же самые лучшие попытки манипулировать люди делают, сами того не зная. А это... Хоть была и не самая сильная манипуляция, но ввиду того, что Каэдэхара любит Скарамуша, он почти попался. Как ни крути, влюблёнными людьми манипулировать куда проще, нежели пытаться применить такое на человеке, который ничего не испытывает. Скарамучча настолько расслабляется в чужом присутствии, млея от поглаживаний и чужого мягкого голоса, что, абсолютно не замечая этого, расслабляется и буквально падает вперёд, на Каэдэхару, который в мгновение ловит темноволосого, никак не комментируя. Скарамуш снова заснул на нём. Кадзуха вздыхает, рассматривает его лицо и плавно поднимает на руки, словно лёгкий ветерок опускаясь в комнату и тихими шагами двигаясь к чужой кровати. Кладя темноволосого на весьма уютную постель, Каэдэхара замечает рядом серого кота и улыбается, почесывая того за ушком. Ох, Кадзуха очень любил этих пушистых и милых созданий, невольно сравнивая тех со Скарамушем, так сильно похожего на котёнка. Скарамучча тянется во сне обратно к блондину, но тот лишь накрывает его одеялом и даёт край ему в руки, отходя на шаг назад, чтобы ненароком не оказаться пойманным темноволосым во сне. Иначе тогда Кадзуха не сможет отсюда уйти, а пугать Муша своим присутствием и вовсе не может себе позволить. Скара тут же обнимает этот кусок одеяла, тихо хмыкая во сне, и Кадзуха находит это чрезвычайно милым. Скарамучча весь милый. Так что Каэдэхара не удерживается от очередного поцелуя в лоб, но тут же идёт обратно к открытому окну, боясь, что не сможет остановить волну нежности внутри и задержиться тут аж до рассвета. — Какой же ты... — тихий шёпот прерывается мурчанием, и Кадзуха замолкает, кидая напоследок взгляд на такого хрупкого и умиротворенного парня, тихо посапывающего во сне. Закрыв шторы, чтобы сильно не дуло, Каэдэхара пытается прикрыть окно настолько, насколько возможно, и благополучно растворяется в воздухе, вновь передвигаясь по крышам, но теперь уже обратно, к себе домой. Все мысли блондина занимает Скарамучча. То, как он смотрит на него, удивляется, улыбается, ластится, сам того не замечая... Все эти незначительные реакции на присутствие его, Кадзухи, так сильно трогают нечто хрупкое и важное внутри, отчего по коже проходит табун мурашек. Каэдэхара и сам не понимает, чем его так притягивает этот прекрасный, не особо привыкший к чужому вниманию мальчик. Тем, что он красивый? Но Кадзуха думает про это где-то в последний момент. Наиболее важное, что сидит в его мыслях — эмоции и не осознанные действия Скарамуша по отношению к нему, которые тот сам не замечает. Например, как светятся его и без того завораживающие синие глаза. Каэдэхара видит и чувствует так много, что уже просто не может выгнать из головы его образ и милое личико. Тот словно птенчик, желающий взлететь и познать новое, или кот, нуждающийся в ласке, внимании и любви. Кадзуха ещё не решил. Тем не менее, красноглазый точно знает и абсолютно уверен, что ни за что теперь не позволит Скарамучче покинуть его жизнь так легко. И сам не допустит своего ухода. Каэдэхара знает, что он лучший выбор для Скарамуша.