nights are made for us alone

— Твои работы прекрасны. Я не могу не восхищаться ими... — Правда? —Правда. Если он действительно говорил правду, тогда почему... Почему же сейчас его собственная мать оскорбляет его рисунки всё новыми и новыми грязными словечками, будто увидела не творчество, а нарисованное мусором пятно? Неужели Скарамучча действительно ничего не умеет, иначе зачем Райдэн так упрямо доказывать ему, что он ни на что не способен? Это ужасно. Это больно. Скарамуш думал, что привык к этому, но нет... Нет, он не привык. — Полнейшая ерунда, зачем ты продолжаешь? Тебе так нравится выводить меня из себя? Однажды ты допрыгаешься... Сейчас ты не понимаешь меня, но потом это тебе аукнется! — злость перекосило лицо женщины, сделав её страшнее. Скара весь трясётся внутри, но лишь сжимает руки до побеления костяшек и удерживается от всяких звуков и слов. — Я с кем разговариваю? Ты видишь здесь кого-то другого?! Посмотри мне в глаза!

— Ну же... Взгляни на меня. Посмотри мне в глаза, я хочу видеть твои манящие омуты...

Глаза расширяются словно в панике, но Скара упрямо не смотрит, совсем как тогда. И внезапно чувствует ту же самую боль, отвращение и сковывающую тело агрессию вперемешку со страхом.

— Не трогай меня, псих больной!

— Не трогай меня! — неожиданный громкий крик Скарамуччи, полный ужаса, страха и гнева пугает Эи, и она в шоке отшатывается от сына, убирая руку с его подбородка, роняя вырванный листок на пол. — Не смей меня трогать! Темно-синие глаза смотрят будто бы сквозь Райдэн, в них отражается вся боль и злость, сидящие внутри и непременно напоминающие о произошедшем. Скара выглядит, как бешеный загнанный зверек, который может в любой момент укусить от страха. Пережитое слишком сильно влияет на всех, и Скарамучча в любом случае не исключение. — Скара, я же... — Уйди! Не трогай... Не смей прикасаться ко мне... — его голос неожиданно сломался, но он упорно сдерживал слезы и произносил слова сквозь плотно сжатые зубы. Эи всё же колебалась, но взгляд Скарамуччи пугал её настолько сильно, что она вышла из комнаты, даже не хлопнув дверью, как обычно это бывало. Скарамуш тяжело дышал, сжимая руки до красных следов от коротких ногтей и пытался успокоиться, убедить себя, что он в безопасности и никто до него теперь не доберётся. Но даже самовнушение никак не может помочь ему справиться с суровой реальностью. Скарамучча на дрожащих ногах опустился на пол, подбирая листок и разглаживая помятые края, тяжело сглатывая и шумно дыша. Блондин с рисунка тепло улыбался ему, но и это не могло в полной мере успокоить его и прочно вбить в мозг то, что он в безопасности. Осторожно прижав к себе скетч, чтобы не помять, Скарамуш тихо заплакал, замерев в сидящей позе на полу, словно сломанная кукла.

***

«Когда же он придёт?» — думал Скарамуш, устало смотря в окно и чувствуя себя, как потрепанный жизнью мешок. Прошло совсем немного времени с тех пор, когда блондин пообещал приходить к Скарамучче каждую ночь, и он правда приходил. Вот только каждый раз в разное время, но не позже рассвета. Скара и сам не заметил тот момент, когда успел настолько сильно к нему привязаться, что уже автоматически пребывает в плохом настроении в его отсутствие, слишком уж тоскуя по парню. «Это ненормально... Но я скучаю»... Вздыхая, Скарамучча собирается ложится спать, но вовремя замечает движение за окном и не может остановить мимолетный страх, изнутри поразивший его будто бы током. Но это действительно оказывается блондин, так что темноволосый спешит открыть для него окно, даже не обращая внимание на прохладный воздух с улицы. — Привет. Ждал меня? — красноглазый улыбается, и снова так нежно, что Скара не находится с ответом, протягивая вперёд руки в желании прикоснуться. Скарамучче было катастрофически мало того, что у него есть на данный момент. Блондин хоть и позволял ему себя трогать, обнимать, прикасался к юноше в ответ, но Скара будто не мог насытиться этим... Сам он этого не осознавал, но его тяга к прикосновениям была почти отчаянной. Каэдэхара хоть и не мог пока понять это, но не отступался от своих наблюдений за Скарой, подмечая каждую эмоцию на его лице. —... Ждал. — выдыхает Скарамучча, которому наконец дали себя обнять. — Выглядит так, будто ты этим зависим... — Кадзуха по-доброму улыбается, но Скарамуш тут же замирает, моргая несколько раз. — Я?... — он растерянно шепчет, его глаза раскрываются в удивлении. — А это, мм, странно? Каэдэхара молчит, понимая, что не стоило такое говорить Скарамучче, пусть даже в шутку. — Нет, совсем нет. Извини, я... Я не это имел ввиду Вздыхая, Кадзуха постарался отвлечь от этих слов темноволосого, начиная болтать про какую-то художественную литературу. Скарамушу, однако, такое быстро наскучило, и он воспользовался своим положением, положив голову блондину на плечо и прикрыв глаза. Было тихо и спокойно. Мягкий голос красноглазого умиротворял получше любых благовоний. Может быть Скарамучче и не стоило так сильно доверять незнакомому человеку, но он уже спал в его присутствии, и что? Живой и чувствует себя нормально. А уж загадочное умение блондина успокаивать Скарамуша подкупила в такой степени, что Скара уже даже почти и не раздумывал, правильно ли он поступает и ведёт себя. А что до остального? Скарамучча живёт в ожидании встреч с блондином и не вспоминает о плохом. Хотя по существу ему действительно невыносимо находиться один на один с навязчивыми мыслями, образами и воспоминаниями. Возможно стоит всё это прекратить, попытаться хоть чем-то себе помочь, но Скара всё больше топит это в себе. Причин этому мало: недоверие к врачам, уход от реальности и отрицание собственных психических проблем. Да, он поступает неправильно, убегая от них, но ничего не может сделать с собой. Всё, о чем Скарамучча думает, когда не спит — это как он скучает буквально каждую минуту без блондина. Да, это не нормально, но кто объяснит это темновлосому? Никого у него нет кроме матери, которой он доверится разве что через свой труп. Поэтому Скарамуш так и продолжает слепо тянуться к красноглазому. Ведь главное — это же душевное спокойствие и умиротворение, а всё оставшееся время Скара чувствует, что у него в душе будто бы буря застоялась, стала густым дымом, ветром, неугомонно сеющим раздор внутри. Ощущается это так, будто тебе частично перекрывают воздух, причём не физически. Ты чувствуешь, что словно не можешь глубоко вдохнуть, но на самом деле это всё из-за негативного влияния на психическое здоровье произошедшего. Свежий воздух свободно идёт в лёгкие, даёт достаточно кислорода для поддержания жизни, но всё отрицательно сказывающееся на организме просто прозрачными руками давит везде: на сердце горло, посередине грудной клетки и даже в голове. Это действительно мешает жить. Неудивительно, что Скарамучча цепляется за Каэдэхару, как за спасательный круг, не зная при этом даже его имени. В свою очередь, Кадзуха испытывает вполне искренние чувства к Скарамушу, старается облегчить его боль и страдания и проводит с ним как можно чаще времени. Но он сам понимает, что этого не хватает. А Скарамучча даже и думать о таком не мог, так как единственное, что его волновало — собственные тараканы в голове.

***

Ближе к вечеру — следующему — Скарамуш проснулся, не понимая и не помня ничего, кроме чувства теплоты, которое давно пропало. С трудом разлепив глаза, Скара хмуро оглядел свою постель, кинув мимолетный взгляд на окно. Прикрыто. Тяжело вздыхая, Скарамучча яростно трясёт головой, протирая глаза и пытаясь избавиться от щекотливого ощущения чужих прикосновений. Именно чужих, нежелательных. Голоса появляются с разных сторон, и вот уже в ушах начинается звон, но в дверь стучат, и Скарамучча ошалело втягивает носом воздух, зажмуриваясь на мгновение. — Скарамучча, я на работу. Иди поешь, — строгий и холодный голос матери он узнает отовсюду. Эи будто хотела ещё что-то сказать, и Скара уже хотел сам об этом спросить, но уже послышалось тихое цоканье туфель, и входная дверь закрылась, повернув замок в двери с характерным щелчком. Разочарованно вздыхая, Скарамучча решил умыться и выпить хотя бы воды, чувствуя в горле не иначе как пустыню. Собственное отражение в зеркале ничуть не радовало, в принципе, как и всегда. Возможно, когда-то Скара и старался выглядеть на все сто каждый день, но... Для кого это всё? Для людей, которые на него даже не смотрят? Всё было бессмысленным. Каждая попытка и надежда кому-то понравиться, подружиться, завести общение проваливалась. Но не то, чтобы Скарамучча действительно пытался. Он просто думал, что друзья сами найдутся... В конце концов, именно так говорили многие, хоть и в большинстве случаев случайная дружба редкая, но на девяносто девять и девять десятых процентов прочная и настоящая. Скарамучча бы тоже хотелось найти такого друга. Но ему не везёт. Печально мяукая, Котару пытается вскарабкаться на Скарамуччу по его вещам и утешить своей кошачьей любовью, но тот слишком погружен в свои мысли, уставившись в окно на кипящую городскую жизнь. Даже вечером люди активны. Скарамуш же давно стал домоседом. Правильно ведь говорят — наше окружение влияет на нас, нашу личность, увлечения, мировоззрение. У Скарамуччи этого окружения никогда не было. Отсюда и вывод. Хотя возможно и хорошо, что он не попал в какую-то дурную компанию, лишь бы найти друзей. Всё же постоянные нотации матери въелись в его голову настолько же сильно, насколько сейчас он тонет в навязчивых мыслях. «Что если пырнуть себя ножом? Я почувствую тоже самое, как и тогда? Резкое осознание словно молотком ударяет в голову и Скарамучча вздрагивает, роняя стакан из рук. Тот, разумеется, разбивается, чудом не ранив бедного кота, который вовремя отскочил, испугавшись. Сам Скара рассеянно смотрит на осколки и молча опускается на колени, собирая их с пола руками. Если бы Райдэн это увидела, тут же накричала бы и заставила взять совок с метлой. Выкинув стекло, Скара плетется обратно в комнату и лениво одевается на улицу, стараясь думать не о том, что его снова похитят, а о блондине, который в его мыслях всегда рядом и наблюдает. Надев максимально закрытые вещи, Скарамучча берет вторую связку ключей и выходит из квартиры, даже не взглянув на Котару, который преданно сел перед входной дверью, собираясь дожидаться хозяина сколько угодно времени. Скара спускается на лифте вниз, пытаясь подавить внезапно накатившую тревогу. Нет, он не идёт в магазин, он не хочет есть. Прогуляться по городу вечером, чтобы доказать самому себе, что нет больше ничего страшного — вот что решил Скарамучча, но сердце предательски колотится, а руки холодеют. Судорожно вздыхая, Скара выбегает на улицу и просто идёт куда глаза глядят, обходя людей. Летний тёплый воздух обдувал темноволосого парня, который с каждым свободным вдохом кислорода начинал чувствовать, как тревога постепенно, но не полностью отпускает его. Ему стало слегка легче, но он всё равно был на стороже. В каждом проходящем мужчине Скара видел одну лишь угрозу, даже когда видел пенсионеров, которые толком ходить-то не могут, не то, что преследовать его или причинить серьёзный вред. Но надо было как-то бороться с этим, и вместо того, чтобы посетить психиатра, Скарамучча решил погулять по городу, идея просто блеск! «Зачем я вообще вышел из дома... Лучше бы поспал», — думалось Скарамушу, но он всё равно продолжал идти, рассматривая небо и ранее не замеченные им магазины. Стоило ему остановиться у витрины, как к нему начал ластиться чёрный кот, мурча. Скара присел рядом с ним, почесывая за мягким ушком. — Ты голодный? — кот промурчал, уставившись своими яркими зелёными глазами на Скарамуччу, будто бы понимая, о чём он говорит. Но покормить милашку ему не удалось, так как прилетели голуби, за которыми кот тут же погнался, а самого темноволосого начали гнать с дороги проходящие хмурые люди. В последний раз оглядываясь на чёрный комок шерсти, Скарамуш грустно идёт дальше, наблюдая, как небо по-немногу темнеет, но всё ещё остаётся достаточно светлым. Все мысли юноши разлетаются и смешиваются в неопределённое нечто, ничем не мешающее, но одновременно и заставляющее задумываться ни о чем и витать в облаках. Скара так и бредет, переключаясь с одной незначительной вещи к другой, пока не замечает обыкновенный автомат с напитками и снэками около круглосуточного магазина. Вздыхая, Скарамучча молча подходит и выбирает себе газировку, лениво засовывая монеты в отверстие. Совсем рядом находится станция, и Скарамуш действительно раздумывает, не уехать ли ему в совершенно другой район просто так. Просто потому что вся его жизнь кажется жалкой и никчёмной настолько, что Скара нисколько не боится потеряться или не иметь достаточно денег на обратную дорогу. Но он лишь качает головой и призывает свое сознание не выдумывать бессмысленной чепухи. Всё-таки он не совсем один, чтобы уезжать так просто. И если про мать Скара думает мельком: "Ругаться будет, как обычно", то про блондина мысли тут же заполняются длинным ворохом слов, составляющихся в массу причин, почему он не может взять и уехать куда-нибудь из-за скверного настроения. Верно, темноволосый же сам так рвётся каждый раз к их встрече, считает чуть ли не секунды. Однако никогда не знаешь, куда тебя приведёт судьба, не так ли? Динь. Скарамучча застывает на месте, переходя дорогу. Вокруг идут несколько людей и... кричат. Не на него. От страха. Синие глаза цепляют взглядом незнакомого парня, а следом замечают едущую со скоростью света машину. Собьёт. От этой мысли всё нутро Скарамуша сворачивается, глаза расширяются и вновь смотрят на спокойно идущего и ничего не замечающего блондина с заплетенными волосами. Он хочет закричать, предупредить, достучаться... Но раз этот парень не слышит толпу криков, то его голос всего лишь шум листьев. Сердце замирает при всплывшей в разуме ужасающей картине. Вот он, одетый с иголочки в белую рубашку, кофейный джемпер и галстук парень с красивыми блондинистыми волосами, носящий очки и так искусно делающий себе причёски лежит в луже крови в неестественной позе, глаза стеклянные, изо рта течёт струйка крови, а вокруг него потрясенная толпа очевидцев... Нет, не должно так быть. Скарамучча ни о чем не думает и ничего не чувствует, не слышит и не видит кроме дороги, машины и этого юноши. В его голове пустошь, ветер, а сердце будто замерло на мгновение, когда он без задних мыслей пронёсся между людьми, добегая до места, откуда оставалось всего два шага до этого парня, а машина уже свистит колёсами и вот-вот переедет их обоих, но Скарамучча резко отталкивается ногой и прыгает вперёд, толкая блондина, когда тот начинает оборачиваться, вперёд, с дороги. Красивые аквамариновые глаза расширяются от шока, когда их обладатель смотрит на незнакомого человека, который толкает его с дороги, при этом сам не заботясь о себе. Он быстро примечает несущийся вперёд автомобиль, который теперь намного ближе к темноволосому, и хватает незнакомца за толстовку, потянув на себя, чтобы того не задело. Проходит всего секунда, люди в шоке и страхе наблюдают за происходящим, прикрывая рты руками. Всего лишь жалкая секунда, но Скарамуш успевает столкнуть парня с дороги, а тот ловит его и предотвращает минимальное столкновение с машиной. Оба парня падают на землю, слегка перекатываясь кубарем вместе. Люди тут же подбегают к ним, желая удостовериться, что всё в порядке и помочь, даже водители не остаются равнодушными при таком раскладе событий. Скарамучча, болезненно простонав, зажмуривается и закрывает лицо руками, чувствуя боль во всём теле от столкновения с землёй. Сверху на нем растянулся другой парень, тоже кряхтя от боли, но быстро спохватился и встал с бедного темноволосого, садясь рядом с ним и поднимая его в сидячее положение. — Ты как?! Ты... Ты спас меня? В приятном голосе юноши слышится волнение и беспокойство, его аквамариновые пронизывающие душу глаза искрятся удивлением и виной, стоит ему взглянуть на слегка пыльного от столкновения с землёй юношу. Парень вглядывается в его лицо, надеясь заметить хотя бы незначительные перемены в выражении лицам напротив. — Ты... Не ушибся? — спрашивает ещё один вопрос, так и не дождавшись ответа. Люди вокруг стоят и не хотят вмешиваться в их разговор, хоть и пытаются спрашивать, не нужна ли им помощь. — Чёрт... — Скарамуш морщится от боли и открывает глаза, моргая пару раз, и тут же замечает перед собой чужое лицо, смотрящее на него со смесью беспокойства и вины. — Ты-? — Альбедо, — от волнения парень даже не даёт договорить темноволосому, но тут же затыкается. — Я не спрашивал... Ай, ладно... Тяжело вздыхая, Скарамучча смотрит на Альбедо и не замечает никаких ран кроме царапин. А вот когда взгляд Альбедо падает вниз, он видит, что штаны темноволосого порвались и его колени разбиты и кровоточат. — Боже! Мне очень жаль... Но спасибо, что спас меня, я поверить не могу, что только что произошло — реальность Скарамуш сжимает зубы, чтобы не издавать никаких звуков, показывающих боль, которую он чувствует. — Ты... Неужели ты не смотрел на дорогу и ничего не слышал? Альбедо виновато отводит взгляд, замечая валяющиеся рядом его белые беспроводные наушники. Скарамучча цокает и пытается отряхнуться, но колени болят нещадно. — Виноват... Если бы не ты, то я бы точно- Эм... А ты? Альбедо осекается и быстро переводит тему, не желая думать о том, что его могло в прямом смысле раскрасить. — Скарамучча я... Геройствую каждый день по всему городу, визитки дома забыл, могу просто номер дать Тихий смех на собственную удавшуюся шутку заставляет Скарамуша улыбнуться в ответ, правда криво, так как боль в разбитых коленях всё ещё довольно ощутима. Да уж, он даже в детстве так сильно не ранился. — Спасибо. Правда, я очень благодарен... — Да чего уж там Альбедо качает головой и помогает Скарамучче сесть на ближайшую скамейку, отчего тот шипит, но ничего не говорит. Открыв свою сумку, Альбедо роется в ней и вскоре достаёт жидкость для обработки ран и пару бинтов. — Ты носишь с собой это? Скарамуш недоуменно смотрит на неожиданные предметы первой помощи, поднимая брови в удивлении. — Да, иногда я могу быть довольно неуклюжим Альбедо неловко улыбается и принимается обрабатывать раны Скарамуччи, хотя тот его об этом и не просил. Но вместо того, чтобы возражать, он молчит и лишь иногда болезненно шипит. Всё-таки, думается Скарамушу, что блондин из тех людей, которые будут настаивать на своей помощи, пока человек не согласится, особенно, если тот ему как-то помог. К облегчению Скарамуччи, порвались штаны только в районе коленок, поэтому ещё не до конца зажившие уродливые шрамы на ногах не были видны. Ему не хочется, чтобы кто-то ещё хоть раз увидел его с этими ужасными рубцами, покрывающими практически все его конечности. — Ты выглядишь напряжённым Не спрашивает, а констатирует факт Альбедо, устремляя свои пронзительные аквамариновые глаза на Скарамуша и ожидая, когда он посмотрит на него в ответ. Тот сперва даже и не слышит его голос, но после выныривает из мрачных мыслей и растерянно поднимает взгляд на блондина. — Я просто думал, что было бы, если я не столкнул тебя с дороги Нагло соврал Скарамучча и даже бровью не повёл. Альбедо только кивает, не желая развивать разговор на эту тему, поэтому быстро заканчивает и убирает все обратно в сумку. — Тебе помочь дойти до дома? Скарамучча пару раз моргает, осмысливая его предложение, но потом резво качает головой и встаёт со скамейки, игнорируя боль в коленях. Он не слабый и не будет принимать чужую помощь. На руках его нести предлагают, что-ли? Болеть раны и так будут. — Нет, пока Не дав Альбедо больше ничего сказать, Скарамуш быстро прячется в толпе людей и убегает, отчего-то чувствуя тревогу и необъяснимое раздражение при словах "помощь". Не имеет значения какая именно. Ему вообще никакая помощь не нужна. Почему все так относятся к нему? Уже дойдя до своей улицы, Скара поумерил пыл и разочарованно опустил голову, вздыхая. Альбедо ведь даже ничего не знал и не навязывался, просто спросил из благодарности, что Мучча спас ему жизнь. А темноволосый набычился только из-за того, что снова начал думать, будто его жалеют. Неважно из-за чего. Хотя, признаться честно, Скарамучча всё ещё чувствует, будто все люди вокруг знают о том, что с ним случилось, чувствует, как они смотрят на него, жалеют. Конечно же это неправда. Никто не знает, кроме нескольких людей. Но чужие взгляды будто бы въелись в кожу Скарамуша, и он не может оставаться спокойным на улице. Придя домой, он два раза умывает лицо холодной водой, чтобы очнуться и контролировать свои эмоции, действия, чувства, мысли. Но ничего не помогает, только руки леденеют и начинают двигаться заторможенно. Скарамучча возвращается в свою комнату и закрывает дверь, шторы, оставаясь в полной темноте. Лезвие, послушно лежащее в тумбочке, снова оказывается в его правой руке и чувствуется даже тёплым по сравнению с его руками. Страх окутывает его тело, и он не может отогнать противные мысли, звуки, мерещущиеся крики. Его крики. Свои крики. Лицо его сильно бледнеет, а внутри разрастается липкое чувство страха, как тогда, когда ты стоишь, вкопанный, и не можешь пошевелиться. Скарамучча начинает тяжело дышать, снова видя перед глазами неприятные воспоминания, пока в глазах стоят слезы. Его руки затряслись, ничуть не потеплев, но Скарамуш только перехватил лезвие покрепче, которое впилось в его ладонь, и резко провел по своему запястью. Секунда, и из пореза потекла кровь, а Скарамучча очнулся от кошмара, пялясь теперь на уже точно существующую на данный момент кровь. Левое запястье пережило уже несколько таких резких неаккуратных порезов, располагающихся в разных направлениях и местах. Скара кинул лезвие на стол и спокойно слизал кровь, чувствуя, как боль отрезвляет затуманенный переживаниями и фантомами рассудок. Котару скребется в дверь, мяукая, и Скарамучча наконец двигается с места, убирая с ужасающе спокойным выражением лица лезвие в тумбочку и закрывая всё ещё кровоточащее запястье рукавом, открывая дверь в комнату и пропуская кота. Сердце, до этого бешено колотившееся, успокоилось и замедлилось, не отдавая больше в ушах, будто бы звук барабанов из мощных колонок. Тело наконец ощущается нормально, как и должно быть, и Скарамучча плетется в ванную, смывая кровь будто бы на рефлексе, прежде чем вернуться обратно и лечь на кровать, сворачиваясь рядом с котом, копируя его позу. — Хоть ты не думаешь, что я сошёл с ума? —... Мяу. Тяжёлый вздох. Хорошо же быть котом.

***

Август. Полночь. Тишина. Открыв глаза, Скарамучча смотрит в темноту на потолок, бесцельно думая о всяком. Теперь так будет каждый день? Он больше не сможет жить как раньше? Потому что становится всё тяжелее и тяжелее с каждым днем, собственное тело ощущается как чужое, как безвольная кукла или кусок избитого мяса, на который противно смотреть; потому что всё вокруг кажется сжатым пространством, которое зополонили люди, смотрящие прямо на него, Скарамуччу, с осуждением, жалостью и презрением. Ничего больше не хочется, кроме как исчезнуть. Если не кошмары, то фантомные боли; звон в ушах и мерещущиеся крики сводят его с ума. Это не уходит, а лишь сильнее въедается. Скарамуш ничего не делает, чтобы от этого избавиться, просто глушит. Потому что он не знает, что ему делать, и не хочет ни с кем разговаривать на эту тему. Есть ему тоже не хочется. Появилась постоянная усталость, Скара большую часть времени спит. И всё это из-за него. Разозлившийся темноволосый ударяет кулаком в стену, в момент столкновения всё же испугавшись сильной боли и приостановив слегка руку. До чего же всё это дошло? Долгожданный стук в окно мгновенно отрезвляет. Скарамучча подпрыгивает на кровати и чуть ли не падает с неё, когда встаёт. Колени опять болят. Но он всё равно идёт к окну, отдергивая шторы в сторону. Скарамуш много раз во время их встреч заставлял себя испугаться его присутствия и того, что блондин всё время залезает к нему в окно. Он честно пытался пересмотреть свое отношение к незнакомому человеку, но никак не выходило. Видно, темноволосый имел простую логику: если уж кто-то ему понравился, то даже какое-то действие, подтверждающее опасное поведение, не убедит его изменить свои взгляды. Да и какая к черту теперь разница? — Знаешь, на досуге я не только сочиняю стихи, — Каэдэхара смотрит на Скарамуша с лёгкой улыбкой, — Мне нравится писать маленькие истории Скара моргает задумчиво, болтая ногами, пока сидит на подоконнике рядом с блондином. — Здорово, наверное... Ты можешь придумать что угодно Кадзуха молчит пару секунд, задерживая взгляд на лице Скарамуччи, прежде чем тихо хмыкнуть. — Ну, в этом я немного сомневаюсь... — его взгляд случайно падает ниже, и он замечает пластыри на его коленях, которые до сих пор имеют красный оттенок. — Что случилось? Кадзуха вмиг посерьёзнел, но всё равно смягчил свой взгляд, чтобы ни в коем случае не пугать юношу. Этих ран не было, когда он в последний раз видел Скарамуша. Точно не было. Скара рассеянно поднимает на него голову и переводит взгляд туда, куда смотрит красноглазый. Видя, что тот заметил последствия его героического подвига, Скарамуш тушуется и мнется, прежде чем скомканно рассказать, что случилось. Каэдэхара не может не чувствовать лёгкое раздражение на парня, из-за которого пострадал его милый Скарамучча. Но он этого не показывает, просто приглашая темноволосого в свои объятия. Тот даже не раздумывает и сразу двигается ближе, обхватывая его руками и кладя голову на плечо. — Это очень смелый поступок... Что было у тебя на уме, когда ты решился его оттолкнуть? — мягко спросил Кадзуха, вовсе не упрекая Скарамуччу, а лишь интересуясь, хотя внутри ему было горько от возможных худших последствий. — Я не знаю... Возможно, я просто не хотел видеть его в луже собственной крови с раздавленным телом и- Скарамуш затыкается, кусая щеку изнутри. Вот обязательно было снова думать о таких подробностях? Вздохнув, Скара ругает сам себя и замолкает. Эту перемену замечает Каэдэхара и не может не анализировать. Вполне возможно, что при таком представлении Скарамучча невольно вспоминал самого себя, пусть и не видел тогда свое тело полностью. Взгляд Кадзухи потемнел, но он ничего не сказал, начав гладить темноволосого по голове в успокаивающем жесте. И Скарамуш наконец расслабился, выдохнув. С блондином было легко. Это как конец весны. По-особенному тепло на душе. — Как его зовут? Когда Каэдэхара задал этот вопрос, Скара уже успел задремать и ничего не ответил ему. Кадзуха не стал будить и спрашивать ещё раз, хоть и хотелось. Он должен знать всех, кто знает Скарамуччу. Нет, это не звучит как слова какого-то собственника. Совсем нет. Каэдэхара цыкает и хмуриться сам на себя, поджимая губы. Нельзя так эгоистично себя вести по отношению к Скарамушу. Он не вещь. Он живой человек и личность. Делая глубокий вдох, Кадзуха молча кладёт юношу на постель и укрывает, ещё несколько минут смотря на его спокойное лицо, прежде чем развернуться. Взгляд зацепил помятый листок бумаги, лежащий под подоконником. Любопытствуя, Каэдэхара поднял его, переворачивая. На рисунке был изображён он сам. Улыбающийся. Кадзуха раньше видел этот рисунок, но почему он здесь? Да ещё и помятый. Оглянувшись на Скарамуччу, блондин заключил, что тот не мог этого сделать, и просто как мог разгладил бумагу, кладя её под стопку книг на столе, чтобы выпрямить. На верхушке лежало пособие о том, как поступить в медицинский институт. Каэдэхара приподнял бровь, удивляясь. Разве Скарамуш не хотел посвятить свою жизнь творчеству? Решив спросить об этом в следующий раз, Кадзуха вернулся к подоконнику и залез на него, подставляя лицо прохладному воздуху, прежде чем бесшумно уйти. «... так не пойдёт».