Я пожираю гнев ложками

       Намеренно шебуршащий топот всегда легкой и беззвучной походки отдавался эхом по всему пространству и не важно, как далеко я находилась от Хисоки, шаги распространялись так отчетливо, что казалось, он следует точно за мной, нагоняет попятам и буквально дышит в спину.        — Беги, Селена, беги, — издевательски подбадривал мои тщетные попытки скрыться мучитель, спокойно идущий в неспешном темпе.        И я бежала. Бежала, считая, что все это не обычная тренировка на выносливость, а самая настоящая попытка побега от Мороу. На вечерней улице было душно, одышка только сильнее затрудняла кислородным вдохам добираться до легких, по которым словно скоблили наждачкой, сердце скакало, как бешеное от нагрузки. Игра в «поймай меня, если сможешь» началась еще рано утром и в течении всех суток, мне предоставилась феноменальная возможность испытать всю степень физической подготовки тела на практике. Стопы подбились от непрекращающихся усилий шествия, ноги гудели, принесенные в жертву всему этому марафону, мышцы сводило, от чего конечности не ощущались, как свои собственные. Главная задача заключалась в том, чтобы на протяжении дня убегать и прятаться от психопата, тем самым развивая живучесть, а если конкретнее, то научиться правильно распределять возможности организма на практике и скрывать присутствие.        Наподобие всех этих примочек, какие умел вытворять Эцио Аудиторе из «Ассасинс Крид», когда сигал с высоток с «прыжком веры», — пока падала с каната, уже раз двести повторила этот приемчик, — незаметно перебирался по крышам и втихую кончал там со всеми. Я прям таки аналог этого персонажа, прямо — Ната Аудиторе да Фиренце.        Ой, мать, звучит слишком понтово для той, кто голову разбила и боялась высоты, будь у меня такое сложное имя в действительности и, как таких ребят называют… Мэри Сью, кажется. В общем, превратилась бы в пафосную героиню, чего лично не хотелось никоим образом, мне бы просто в позе лотоса сидеть на природе в окружении свежей листвы растений и медитировать под деревом, аки шаолиньский монах под водопадом в единении с миром.        Перепрыгивала пропасти между зданий, четко приземляясь на крыши, балансировала на бельевых веревках, натянутых между стен снаружи, перемахивала через непреодолимые, на первый взгляд, для своего юного роста заборы, залетала в чужие дома через окна и наводя шороху в помещении на глазах шокированных людей, стремилась обратно под припекающее макушку солнце. Останавливалась в неприметных закоулках и чердаках, чтобы перевести дыхание хотя бы на минутку, но Хисока снова и снова вырастал своей высокой фигурой поблизости, подначивая и дальше странствовать по трущобным районам нашего города.        Паркурила, как не в себя и знаете, даже прониклась этим адреналином, когда делаешь зацеп на краю строения, через силу и усталость, подтягиваешься на руках или перекатываешься под низкими залежами чего-угодно. Ползала по земле, пригибаясь, как солдат под колючей проволокой и затихала в ямах, как во вьетнамских окопах.        Блять, ну можно сказать, что я прошла и Вьетнам, и Афган разом, дайте мне медаль, что ли, хотя бы шоколадную за труд и оборону собственной жизни.        И как бы круто не являлось так и сяк изображать из себя то ли цирковую артистку, то ли американского спецназовца, агента ЦРУ и КГБ разом, но спокойствия желала больше всего. Если и браться за приключения, то не такие точно, когда на хвосте у тебя маньяк и тебе всячески нужно от него уйти через дворы. Гопники, которых встречала, уже боялись моего появления, потому что без остановки сносила все рубежи и даже мобильник, которого у меня в помине не было, как и мелочи в кармане, не отжимали. Людей, случайно оказывающихся на пути, которых при моих виражах и скорости было трудно миновать, раскидывала, будто шар для боулинга кегли и выбивала страйки. Невинный народ жалко, но меня вдвойне жаль, потому что за ними не бдил серийный убийца.        — Се-ле-на… — в каком бы положении и как бы далеко не сбегала, все еще слышался сладостный тон у самого уха, побуждающий и дальше заниматься бессмысленными догонялками.        Нужно попробовать, как настоящие убийцы скрывать свое присутствие и жизненную энергию, иначе никогда не смогу затеряться от своего старшего брата.        Вот жешь срань!

***

       Не уверена, было ли это дело привычки, смирения, тихо шуршащей шифером ехавшей крыши или же задатки влияния Хисоки на разум, но одна из его подготовительных к стезе убийцы издевок не являлась уже, как таковой пыткой. Скажу честно, я настолько сошла с ума и устала от всех его психопатических наклонностей, что мои собственные проявившиеся расстройства вроде хронической бессонницы или чего другого, прекратили донимать с теми невыносимыми тяготами, какие были до этого. Действительно стало откровенно плевать на очередные бесконтрольные речевые припадки, настойчивый взгляд янтарного блеска, смотрящий в самую душу, отдельные пунктики в извращенности и далее, далее, далее… Я игнорировала все настолько профессионально, что упускала некоторые проходящие мимо события и доводила дела до абсолютного автоматизма, словно робот. Гордится в этом случае было нечем, потому что сама по себе ситуация однозначно ужасная, как не крути, но а что, собственно, еще делать?        Подойти и сказать Мороу: «Ля, братан, все, давай! Мир, дружба, жвачка, руки пожмем и я пошла отсюда, а то жопа уже болит от приключений с тобой…»? Да, со стопроцентной уверенностью могу сказать, что так он точно отстанет от меня, извинится, даст миллион долларов США в качестве компенсации и мы разъедемся на машинах, как в концовке «Форсаж 7» с Пол Уокером и Вин Дизелем под эпичную музыку…        Я бы скорее поверила в то, что все перерождение — это кошмарный сон, нагнанный градусом выпитого алкоголя и на самом деле моя тушка возраста двадцати с лишним лет спокойно лежит на лестничной площадке, без пробитого черепа, а надо мной стоят друзья, поливают водой, хлопают по щекам и приговаривают вставать через «не могу».        Смешно? Оборжаться прям…        К чему все веду, в итоге… Из-за того, что мой любимый ублюдок временами топил меня, я научилась подолгу задерживать дыхание, можно было занести свое имя в «Книгу Рекордов Гиннесса» и что очень забавно… Нет, это будет звучать уже как настоящее безумие. Не хочу показаться чокнутой, но…        Признаюсь, мне нравилось лежать в ванной, погружаясь в нее с головой, находясь в полнейшем безмолвии и глухоте от попавшей в уши воды. Ощущать себя в единении и одиночестве, не беспокоясь о том, что по мою душу придет истинный Дьявол и продолжит творить свои проклятые козни. Уставшие от нагрузок мышцы размякали под напором толщи, тело наливалось легкостью, ни одна клеточка не укалывала болью, забывались синеватые гематомы на шее, где виднелись бурые следы пальцев, тишина наступала умиротворением, как при длительной медитации. Отсутствие течения равномерного дыхания не давило на грудную клетку, ночной изврат и лихорадочное чувство постоянного наблюдения растворялись дурным миражом. Прикрывая веки, лицезрела благоговейную темноту, от которой клонило в сон, в этой царившей тишине очень хотелось уснуть, наслаждаясь временно обретенным покоем, не желала шевелить и пальцем, полностью отдаваясь расслаблению. С меня будто смывало не только слои пота и пыли, но и все проблемы, даруя свое благословение, как при омовении святой водой.        Ванна была облуплена, свет тускло мигал единой лампочкой под потолком, температура воды не превышала комнатного тепла и отдавала видимым глазу оттенком ржавчины, только это не важно. Сейчас для меня уже ничего не является важным, пока нахожусь полностью лежащей на дне, донимающий голос в голове, что пролетал эхом отзвуков моего собственного тембра затих. Иногда в памяти всплывали моменты из прошлой жизни, я перематывала пережитые мной в современности события одно за одним, оживляя старые эмоции по новой. Было жаль моих ребят оставшихся в том мире, вернее, мне было совестно за то, что это я бросила их случайно умерев на лестнице.        Восприятие могло бы носить печальный панихидный характер, ведь скоропостижно скончалась и заставила всех убиваться по мне, но… По приколу заранее с ними обсуждала, что если меня когда-нибудь прибьет упавшим с крыши кирпичом, — в итоге, меня доконала лестница, что за абсурд, — то могут на деньги от страхования икры черной поесть, поэтому пусть не плачут по мне и наслаждаются редким деликатесом, который не могут себе позволить, ибо все мы голодные студенты, бездомные дембеля и нищие работяги с заводов.        Не скорбите по мне, ребята, хотя, зная вас, вы и не собирались, так держать! Но все же извиниться за испорченные посиделки стоило бы… Ярик, тысячекратно сорри за то, что умерла именно в твоем подъезде, надо было хотя бы до улицы долететь, а не около этажа летчика-испытателя парадировать.        Любому покою в доме Мороу когда-нибудь наступал конец и когда сквозь забвение рассудка в воду резким движением опустилась знакомая ладонь, обхватывающая крепкими пальцами ниже подбородка, то пришлось распахнуть глаза. С силой и всплеском меня выдернули на поверхность, поднимая лицо и все наваждение исчезло по мановению приторно улыбающегося мне Хисоки, появившемуся словно из ниоткуда, хотя на деле, его не останавливали даже закрытые двери, нечему и удивляться. Прорезавшийся слух улавливал звуки реальности, на которые я не обращала никакого внимания, как и на присутствие брата, чья рука все еще покоилась на моей шее, будто какой-то ошейник. Взор был направлен лишь на судорожную рябь и видимые в грязной прозрачности собственные ноги, всегда мылась в нижнем белье, потому что расхаживать голой перед психопатом — смерти подобно, не нужно привлекать еще больше его любопытства. С налипшей на лоб челки бежали капли, волосы склеились в мокрые сосульки, обвисая под тяжестью влаги до плеч.        — Ты так утонешь, — шутливо посетовал Хисока, нависая надо мной, придерживаясь за стенки облупившейся керамики и отбрасывая большую зловещую тень.        И это говорит парень, который сам частенько топил меня. Что за бред? Ты еще начни душить и спроси, почему это я не дышу, гений.        Противоречивые фразы всегда отсылали к тому, что у Хисоки начинается безостановочный припадок болтовни, которую обязана буду слушать даже будучи глухой. Значит, спокойной ночи, малыши, мой мозг отключается через десять… Девять…        — Пора бы тебя обучить использовать Нэн… — вдруг произнес Мороу, останавливая внутренний отсчет до отбытия в чертоги разума, осекая меня.        Бип-Бип… Остановка программы «Хисоку опять накрыло, пора тикать с этого мира», счет не доведен до своего завершения, попробуйте повторить попытку позже. Да, пришлось отключить подсознательную систему безопасности, так как в этот раз изо рта Мороу должно было вырваться что-то более интересное, нежели расчлененка. Вот и добрались до того момента, когда девочка выросла, — скажу, что телу, в котором нахожусь уже тринадцать лет, уму непостижимо, что столько существую в этом мире, — и пора ей узнать о том, каким образом придется убивать ее старшего брата.        Нэн — это вроде какая-то мега-крутая штука, с которой становятся Терминаторами, да? Плохо помню сюжет, говорю, я — отвратительный попаданец, — подобных мне людей, что оказались в другом мироустройстве, кажется, так называют, верно? — что осведомлена обо всем происходящем только с забытого десятилетия назад просмотра первой адаптации, рассказов Посейдона и слов психопата, у которого из сотни предложений только одно вменяемое, а все остальное — пустой треп. Хисока уже начал что-то повествовать и краем уха слушая его, старалась вникнуть в суть и представить, что такое этот пресловутый «Нэн» и с чем его едят.        Все эти пояснения об ауре являли из себя что-то за гранью понимания обычного человека, полнейшая фантастика, что-то сверхардинарное, что не с первого раза поймет тот, кто не осведомлен о структуре мироздания. Не все рассказанное смогло разъяснить мне, что это за техника, но спасибо хотя бы на том, что в отличие от других раз, сейчас Хисока удосужился изречь из себя немного информации.        И как взрослой женщине, не увлекающейся даже кино про супергероев, понять что-то об особых сверхспособностях? В любом случае, придется разбираться, выбора просто нет.        Пока я обдумывала и размусоливала все в голове, рука Мороу до сих пор почему-то не отпускала меня и только после монолога, он растекся в милейшей улыбке, какую узнаю из тысячи, ведь за ней всегда следовал какой-нибудь гадостный поступок.        — Давай откроем твое Нэн, — лисьей хитростью осведомил серийный убийца, вызывая табун мурашек по позвоночнику. Логичный вопрос: как именно его открыть? Но задавать его не понадобилось, дьявольщина уже подступила к порогу, нагнетающий вид Хисоки дал мне все понять без лишних терзаний. — Будет больно, — и всего предупредил он.        До меня не сразу дошел смысл, потому что от поступков Мороу больно было всегда, только на сей раз казалось, что я умру повторно, страдания незамедлительно поработили мое тело, когда эта гнида принялась вливать свою ауру через прикосновение. Пронзительное мучение отдалось револьверным выстрелом прямо в мозг, изувечивая своей пулей режущую сквозную дыру, организм оцепенел на доли секунды, как только это произошло. В виски впилили по наконечнику дрелей, ощущалось, будто производят трепанацию черепа на живую, в кости словно сверлили, взгляд помутнел, отключая все освещение и превращая краски в черно-белую съемку немого кино, где имелся душераздирающий вопль моего голоса, как закадровая мелодия. Суставы в сгибах конечностей щелкали, пересчитало каждый позвонок, из которого создали костяной рояль для музыканта, перебирающего пальцами в определенной нотной композиции. Ноги свело судорогами, ребра сжимались, как клетка, где запирают на засовы стремительный разгон ударов сердца, легкие обжигало вливаемым сплавом отравляющей ртути, пальцы подгибались и ходили ходуном, ногти впивались в кожу ладоней, изрезая пластинами. Я орала, надрывая глотку, не слыша собственного крика, бьясь в нестерпимой конвульсии, расплескивая своими неконтролируемыми движениями воду, барахталась подобно утопающему в океане во время высоко балльного шторма.        Душу рвало на части, пока мое розоволосое наказание следило за процессом со стороны с совершенно спокойным видом. Уверена, что от меня доносились хрипы вперемешку с отборным трехэтажным матом, просто верещала, как резаная, которую в темное время суток в безлюдном парке настиг маньяк и полосует ножом.        Адски больно, настолько, что из глаз брызгали слезы, ум помешался, синхронизируясь с мыслью о безысходности, по мне проносился асфальтоукладчик, сплющивающий от носков и постепенно поднимаясь выше.        Во мне не то, что Нэн открывался, во мне рождалась новая вселенная под жаром взрыва сверхновой звезды. Чтобы хоть как-то прийти в себя и успокоиться, постараться перетерпеть этот бег по минному вьетнамскому полю, где подрывало на каждой взрывчатке, я погрузилась под воду, принявшей в свои объятья.        Сраный Хисока… Если попаду в Ад, то обязательно заберу тебя с собой и прокачу на вагонетке по всем «Девяти Кругам», делая остановку на каждом этаже и ставя тебя раком перед ордой демонов из раза в раз, чтобы тебя распидорило во все щели! В ванной была холодная вода, но температура моего тела была настолько высокой, что казалось варюсь в кипятке.        Нэн, верно? Да в жопу все…

***

       К сожалению или к счастью, я выжила, при том, что меня ломало, скручивало и ебашило, как прокаженную. Несколько дней трясло от судорог во всем существе и настолько выжатой и вымотанной еще себя не ощущала никогда. По словам Хисоки, мне удалось открыть в себе эти поры или что там оно… Короче, к черту! Меня перетрахало, как суку, что не могла встать после всех болей! Во что ввязалась. Твою мать…        Я сидела на стуле в обшарпанной кухне безжизненной марионеткой, какую оставил хозяин и неземное спасибо этому ублюдку, что дал мне некоторое время отойти от всего. Тупя пустой взор в пол, у меня не было ни желаний, ни сил, была охота сдохнуть на месте, если еще раз не покатиться по лестнице, чтобы завершить уже этот гребанный цикл перерождений и обрести забвение на том свете. Деревянные доски съедались загипнотизированным взглядом, в голове не находилось ни одной связной мысли. Воздух был пропитан табачным дымом, сизые испарения витали вокруг, как туман, нос щекотало расслабляющим ароматом сигарет. Язык прошелся по пересохшим губам.        Тринадцать лет не курила, моя последняя сигарета была испробована еще в той жизни, когда зажимала ее в пальцах перед падением на ступени. Кто мог догадаться, что это являлось заключающей затяжкой, так бы размусоливала ее с истинным наслаждением. Оторвавшись от созерцания половиц, подняла глаза на сидящую напротив истерзанную и иссушенную женщину с морщинами и блеклыми ломкими волосами, спутанными в гнездо. Также, как я, она безмолвно смотрела в одну точку, разбирая разум по кубикам и держала в руке папиросу. Правильно думаете, это — моя мать на последней стадии депрессии и если смотреть под другим углом на нас обеих, то мы как две капли воды сейчас.        Может я тоже Мороу? А что? Забавно. Вся эта семейка, как один и я вместе с ними. Все с расстройствами.        Абсурдно усмехнувшись, провела взором по столу и наткнулась на смятую пачку сигарет, приковавшую мое внимание. Продолжительное время наблюдая за неподвижно лежащей передо мной вещью, будто пыталась телекинезом свершить над ней какую-нибудь манипуляцию, во рту нестерпимо вязал корень языка, подначивая сделать то, что витало у меня в разуме. Ладони долго не шли навстречу к табаку, но все же как под чужим влиянием, они протянулись к нему.        Кому не плевать, что ребенок курит? Ментально — мне уже за тридцать, так какая разница? Как будто у меня имеется трепетно опекающая родня, которая заботится о моем здоровье.        Да, меня так сильно берегут, что до сих пор всю ломит, братик так вообще любит до помутнения рассудка.        Да пошли вы все…        Вытащив изделие, взяла валяющуюся рядом зажигалку и знающим движением, надавила на колесико, выбивая искру, переросшую в пламя. Подпалив кончик, я затянулась и даже не закашлялась с непривычки. Откинувшись на спинку стула и закинув голову, вобрала отравляющего дыма, выдыхая тонкой извилистой струей к потолку, млея от влияния табака, вкушая едкость по новой и блаженно прикрывая тяжелые веки. Это дало мне момент отвлечься от всего, оставляя наедине с пагубной привычкой.        Самая блядски лучшая сигарета за всю долгую жизнь…

***

       Ничего не скажешь, Хисока постарался на славу с моей подготовкой, прогресс был виден на лицо, ибо на мне все тот же знакомый привычный грим и я, как клоунесса, пляшу под дудку скоморохи, который ни единожды демонстрировал свои жестокие фокусы, в основном надо мной. К глубочайшему сожалению, снова плотно подсела на курение, Мороу это не волновало в принципе, зато можно смело отдавать дань уважения моему организму, приросшему к этой пагубной привычке корнями. Весь стресс успешно скуривала, поэтому дыма от меня шло, как от паровоза и, что самое забавное, все манипуляции с аурой были завязаны на испарениях. Сколько лет уже изучаю Нэн, а все не в зуб ногой и действительно удивительно то, что я — трансформер. Бамблби, блин…        Сила у меня связана с трансформацией Нэн в дым, чем помогла эта информация — хрен знает, так как сама ничерта не смыслю и махнуть бы на это рукой, но раз обилка есть, то пусть так и будет. Выходит, я — машина, «Лада-Калина» там или другие марки, не разбираюсь в этом, у нас в компании только Саня Торетто владел редчайшей развалюхой века, правами и пожизненным титулом трезвенника, потому что кто, если не он на шашлыки нас везти будет. Жаль этого добряка, но не об этом речь.        А вообще… К слову, если интересно, то моим прозвищем в компании было «Путешественница» и не Даша, а Ната. По понятной причине, почему так сошлось, вспомним из-за какой привычки умерла, поржем еще раз, я поплачу и перейдем к сути.        Мой дорогой, — нет, — любимый, — аж десять раз, — лучший, — сарказм так и прет из меня, — братец на всем белом свете доконал меня до пятого колена, но, наконец, свершилось чудо! Он сваливает из нашего села! Я дожила до этого момента… Овации, прошу, просто похлопайте мне за стойкость перед мракобесием.        Целых пятнадцать лет мирилась с психопатом, доведшим меня до умопомешательства, что мысленно составляю мемуары о своей жизни в мире «Хантер х Хантер» и вещаю все непонятно зачем, непонятно кому. Веду биографию Селены Мороу от лица Наты, потом точно выпущу книгу и пособие по выживанию для попаданцев, которым не посчастливилось встретить дисишного Джокера.        Просто не представляете, как счастлива в данный момент, пока этот утырок стоит передо мной с собранными манатками у входной двери дома, натянуто улыбается своей тупой лыбой до ушей и распространяет маньячную атмосферу, впитавшуюся даже в стены. У меня есть шанс выбраться из этого сумасшедшего дома, а этот полудурошный свято верит в то, что смог повлиять на мой рассудок и привязать к себе.        Я не псина на привязи, ушлепок! Так и запомни! Путешественница Ната всегда выбиралась на своих двоих под конец посиделок, вот и сейчас уйдет красиво, стильно на каблах, — ладно, их у меня нет, — без идиотской боевой раскраски на лице и пуститься в дальний путь в поисках своего нового идеального места жительства. На этот раз абсолютно и совершенно точно трезвая, лестница, тебе не удастся одолеть меня снова, иди в жопу.        Внутри своего подсознания, я уже запускала фейерверки, открывала шампанское и плясала, как ненормальная, но в реальности сохраняла полнейшее хладнокровие, что ни один мускул на чертах не дрогнул и смотрела прямо на психопата.        Да, скотина, думай и дальше, что твоя сестренка, которую боготворишь верна тебе и обязательно дождется возвращения. Все твои потуги провалились еще тогда, когда переродилась, заведомо помня, что в какой-то момент ты определенно выберешься сдавать экзамен на «Хантера».        Нет, я не могу, если не порадуюсь, то меня разорвет от радости… Танцуют все! И пока от души брейкдансила, показывала Хисоке средний палец, чуть ли не по потолку бегала, как поехавшая и прокручивала в голове песню «хорошо, все будет хорошо», — ой, девки, а ведь реально загуляю, как загуляю, мама родная, главное, чтобы лестничных пролетов по близости не было, — Мороу возложил свою ладонь мне на голову и с жутким проникновением трепал волосы, проявляя себя заботливым старшим братом, прикрывая тем самым личину манипулятора.        Так и хотелось ударить и отбить эту руку вызывающую склизкое отвращение, но держалась. Держись, Ната, осталось немного, держись. День посидим еще в этой халупе, чтобы удостовериться, что серийный убийца не поджидает за первым же поворотом, проверяя преданность и тогда сбежим.        Если честно, то ощущала себя душевно больной планирующей план побега из дурдома, которую у выхода повяжут добрые санитары, закутают в смирительную рубашку и уволокут под ключ обратно в палату. Трясло от нетерпения свободы с перекрывающим чувством прокрадывающегося по венам страха, что только споткнись и меня правда навсегда заключат под надзор ястребиных янтарных глаз. Нервные окончания подергивались, ноги гудели, подначивая связаться в онемении или начать быстрый перебор по земле, чтобы отдалиться от Мороу за горизонт. Поджилки бились со скоростью локомотива, пульс учащался, мне хотелось закричать в голос от царившего в сознании бардака.        Все же, мой разум подбили, как крейсеры в игре «Морской Бой», перечеркивая одну палубу за другой, казалось, свихнусь от накатов всех чувств разом. Нет, нельзя отступать, если останусь здесь, то подпишу смертный договор с бесом, он захватит и растерзает мою душу еще сильнее, чем есть сейчас. Два противоборствующих голоса вели войну, подрывая мое граничащее с психозом состояние. Уходи… Быстрее проваливай, мразь! Сгинь с моих глаз, чтобы больше не бередить это густое месиво отчаяния во мне! Не трогай, просто ступай кривой дорогой, соли тебе в путь, плевок на спину, только уйди, пожалуйста!..        — Будь моей хорошей девочкой, — оглаживал шершавыми касаниями мою щеку Хисока, нагнетая обстановку, от которой была готова чуть ли не разреветься, потому что с меня хватило этих четырнадцати лет лютого пиздеца.        Считал лишь вещью, помыкал, домогался, ломал во всех проекциях, творил со мной невесть что и лепил то, что жаждал. Убирайся! Вон! Пошел прочь! Убери свои грязные развратные руки от меня! Катись ко всем чертям и сдохни в канаве!        Да, это я… Сходящая с ума девчонка, стоявшая у пропасти и истекающая холодным потом с лихорадочным спиральным взором, устремленным к единственной возможности. Твое влияние… Прекрати вливать эту желчь, от которой хочется переблеваться…        Отстранившись, Хисока нагло заострил уголки губ, лукаво щурясь, будто на ментальном уровне догадывался о моей задумке, но приходилось играть покорную сестрицу, что будет привязана к своему измывателю до окончания сцены, пока занавес не опустится.        — Удачи, — выдавливая через силу из себя, как можно убедительней, сквозь сомкнутые зубы подала голос послушной дворняги, скуля от разрывов нервов на части, как лопаются гитарные струны.        Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь. Сгинь.        Меня прорывало на сумасшедший смех, подкатывающий к глотке, что сглатывая, затыкала с последними проблесками трезвого ума.        — Увидимся, — напоследок сказал Хисока и животрепещущим взглядом, я тщательно вперилась в каждое его движение поджимая губы в ожидании.        Кручение секундной стрелки, будто замедлило свой ход, то, как буйствующе следила за элегантно и томно опускающейся ладонью психопата на дверную ручку, переворачивало изнутри все связанные в узел органы. Нервозно корпела над мановениями Мороу, желая только его ухода. Мерный щелчок задвижки пролетел в воздухе одним из ознаменованием свободы, пролет скрипа ржавых петель — нагнетающая мелодия в ушах, отпирание двери — единственный шанс увидеть яркий свет беспечного будущего. Беззвучные шаги слышались четкими ударами подошвы сапогов и улавливая хитроумную улыбку Хисоки, смотрела, как исчезают его черты за прикрываемой деревянной преградой.        В ту же секунду, как дверь захлопнулась, изгнав собой демона, я истерзанно рухнула на колени в полнейшем смятении. Пот полился горячим градом по лбу, рваное дыхание соскальзывающее с уст сушило их, сердце под давлением выскакивало из груди, затмевая посторонний шум вокруг. Выбитая из колеи, все еще приходила к осознанию, что этот момент — гребанная победа, самая ожидаемая за всю жизнь. Нервная облегченная усмешка сама собой вырвалась наружу, заставляя безумно тихо хихикать, упиваясь чувством горькой радости.        Беспричинный жуткий смех — еще один симптом помешательства, что старалась подавить, прикрываясь ладонью, но я хохотала от всей души, затыкая рот.        Твою мать… Я сделала это! Я выжила в этом персональном концлагере…        Упав на пол, распластавшись по доскам, лежала и надрываясь от шипящего смеха, валялась, как псих, измученно пища.        Да, сука, да! Он съебал! Это мой шанс! Мне нужно бежать, пока он не вернулся обратно за мной!        Сил подняться сию же секунду не было, поэтому, дав себе поблажку и волю мимолетного отдыха, продолжала пялиться в одну точку, прокручивая сотни мыслей в голове и прислушиваясь к манящему голосу, зазывающему действовать.        Прощай, мой милый ублюдок, прощай…

***

       Разрывая шкафы, пихала парочку сменных вещей, которые могли бы мне подойти, наводя полнейшие беспорядки в комнатах, как прошедший тайфун, собираясь за кратчайшие сроки, потому что брать с собой было абсолютно нечего. Своровала старую одежду у матери, какие-то тряпки покойного отца, которого никогда не видела, трясущимися руками сгребала, что могло пригодиться, но в нервотрепке, просто плюнула на не имеющиеся нормальные пожитки. Просто бросила все, что запихала в сумку, перевернула ее вверх дном, вывалила на пол и взяла все пачки с сигаретами, какие отыскала в ящике, будто важнее табака предметов не существовало.        Закинула потрепанный мешок на плечо и под накалом бури чувств на трясущихся от предвкушения и волнения ногах, поспешила выйти из комнаты, не разглядывая место бывшего заключения.        Ох, — блять, — да отсосите все здесь, мне от вас нихера не нужно!        Молниеносно сошла по лестнице и остановилась у самой входной двери, не решаясь открыть ее одним нажатием. Мужество захватили туманный страх и неуверенность, поэтому помедлив, сглотнула и краем глаза уцепилась за кухню, откуда доносился аромат дыма. Стоит поставить точку во всем этом.        Мелкими шагами направилась туда и замерла у дверного косяка, смотря на отрешенную понурую исхудавшую женщину. Это не моя настоящая мать, вернее, не та, которую я помнила и какую могла бы хоть немного любить. В прошлой жизни моя родня имела не самый лучший на всем свете характер, — от кого бы мне достался такой едкий темперамент тогда, — но они являлись моими родителями и худо бедно воспитывали. Хотя меня в детстве постоянно носило на улице во дворе с друзьями, лазила по заброшкам, в пятнадцать попробовала свою первую сигарету и плохо училась в школе, но это были не проблемы воспитания, а юный нонконформизм, испытать все и вся, пока есть возможность. После совершеннолетия редко общалась с ними, так как в моей семье было трое детей, считая меня, и все больше любили тех, кто более адекватен, как старшая сестра и младший брат.        Но за мной все равно приглядывали и сожалею, что умерла в расцвете сил, даже не попрощавшись или не поговорив напоследок. Мда… Всякое бывает. Жизнь — непредсказуемая штука. Надеюсь, мои товарищи уговорили их сэкономить деньги и не ставить мне могилу, дороговато место на кладбище стоит и меня просто кремировали, а банку закопали в деревне. Это же легально? Хотя, кто в селе будет беспокоиться о том, что чей-то прах зарыт в поле для картошки.        Зачем думать о том, что уже не узнаю никогда, так что делайте с моим трупаком, что хотите, хоть на органы раздавайте. Икры главное поешьте на страховку и тетку Тамару не приглашайте на поминки, иначе опять произойдет «каждую пятницу одно и тоже — тетка и батя опять подрались за семейным застольем», как было на похоронах бабки. Вспомню — вздрогну, разнимали всеми знакомыми.        К нынешней же матери, которая все время сидела на одном месте и плевать хотела, что там ее сын-психопат творит с дочерью у меня никаких особых чувств не было. Даже прощаться не хотела, но ничто человеческое было не чуждо. Родила и дала переродиться в это тело, вообще без понятия, как на это и реагировать. Вроде, спасибо, что на тот свет не отправилась, а вроде из-за этого пережила всю эту дичь с Хисокой.        Что мне сказать на это?        — Мне жаль, что ты получила подобную участь с мужем-шизофреником и сыном-психом и жаль, что не смогла поддержать тебя, — вещала будто в стену, а не женщине, имени которой даже не знала, пока та была повернута ко мне скрюченной спиной и держала в пальцах тлеющую сигарету. Неловко как-то, но не сказать ей ничего и просто сбежать не могла, обстановка не самая лучшая для трепетного прощания. — Не бери мой побег на свой счет… — потирая шею, неуклюже говорила я. Речи и тосты никогда не были моим коньком, если не выпью немного, тогда на праздники в компании могла излить все свои пожелания по полной программе, но сейчас не тот случай. — Прощай… — все же обреченно выдохнула и не обернувшись, направилась обратно к двери.        Вот все и сказано, но душевные копошения не давали покоя, будь они неладны!        Не получив ответа, совершила еще одну попытку усмирить беспокойство и глубоко вздохнула. Медитируй, Ната, и не думай о том, что из всего этого выйдет. На автопилоте, открыла дверь и с переживаниями сделала первый широкий и неотступный шаг наружу.        Да плевать… Ната идет к себе домой! Ауфидерзейн!

***

       Ну охренеть не встать…        Это было первым, что я подумала, когда без гроша в кармане выбралась в открытый мир и увидела все окружение вместе с ценовой политикой. До этого считала себя нищебродкой, но стоило увидеть сколько стоит батон хлеба в другом городе и стало только хуже. Фак, гоу бэк, верните меня обратно в мой мир, в моем бомжатском магазине около дома можно было купить булку за тридцать рублей, хотя и не самого лучшего качества, но на бутерброды сгодится. В обморок же грохнулась, когда увидела, сколько нужно всадить зеленых на билет на транспорт. А здесь есть льготные карты для проезда? Ну там для пенсионеров, многодетных семей, студентов, а может для душевнобольных? Как выяснилось, подобные приблуды есть только у «Хантеров», им вообще весь свет не писан и можно даже не платить.        Идея стать «Хантером» никогда не казалась такой заманчивой, как сейчас стоя около ларька с выпечкой.        Начнем со всех сложностей пребывания в незнакомой вселенной, берем в руки блокнотик, ручку и записываем все пункты в персональное пособие по выживанию.        Первое: В параллельном аниме-мире геолокация это что-то с чем-то. Нет, тут клево, стоит сказать, такого обилия природных красот даже в Черногории нет. Пейзажи живописнее некуда, у меня упала челюсть, когда лицезрела раскидистые цветочные поля, усеянные разнообразными цветами, крутые обрывы, с которых чуть не навернулась и осознала, что это второй враг после лестницы, так как размозжить череп об скалы куда опаснее, чем об ступеньку.        Нет, лестница, ты не будешь доказывать, что намного опаснее обрывов, даже не смей!        Леса густые, везде свежая зелень, листья шебуршат на ветру, деревья высокие, а корневище даже сквозь землю пробирается. Водопады, реки, моря, родники, все выглядит настолько заманчиво, что дайте кайяк и поплыву куда угодно, помыться в такой воде ну просто кайф, лучше, чем в своей родной халупе, когда горячую отключают и тебе приходится идти к Ярику чуть ли не с шампунем на голове или стоять, как идиот с чайника поливать себя. Тут что в ледяной искупаешься, что в, — просто бомбезно охренеть меня через забор, — горячем источнике, все равно как будто заново родился. Была задумка навсегда поселиться у горячего источника, ребята… Можно больше за счетчики не платить, взрослая женщина плачет от счастья, прощай, коммунальные услуги!        Никакого ЖКХ, очередей до соседнего района и злых пофигистов в окошках, которым суешь последние червонцы, дабы света не лишали.        В общем, была впечатлена до глубины души, очень красиво.        Записали? Окей, теперь перечисляю минусы. Без карты не найти где лево, а где право. Все приключения современной жизни начинаются со слов: «Я знаю короткую дорогу…». Тоже самое и в этой вселенной, но проблема в том, что заплутать, как два пальца об асфальт. Это нереально выбраться из дебрей, если уж попал туда. Непроглядные джунгли с утягивающими на дно болотами населялись неведомой хренотенью, которая была живой и намеревалась сожрать тебя. Степашка и Филя создали потомство?! Что это за Псино-заяц такой?!        Гамадрилов здесь было полным полно, уже не разберешь из каких животных явилось это существо экспериментального совокупления. Бежала от всех, как умалишенная, потому что ростом ебанина была до самого неба, а жить охота.        Проще говоря, не ходите дети в Африку гулять, а в мир «Хантер х Хантер» уж тем более. Заблудилась в тайге хуже, чем где бы то ни было. Под рукой был только столовый нож, хотя, что-то подсказывало, что будь компас, то и он бы не помог, откровенно не разбираюсь в том, где север, где юг и где развилка с табличкой «направо пойдешь — пизды огребешь…». Выбралась в адекватный город с горем пополам.        Совет: Заранее учитесь ориентированию на местности, выживанию в лесах и пользоваться компасом. Пригодится.        Вторым пунктом: Опасайтесь живности, так и напишите. В советах укажите, что лучше просто бежать, если встретите Кроко-Оленя.        Третье: Города имеют свойство превращаться из Дубая в Детройт и обратно. Районы варьируются от олинклюзива в Египте до развалин Майя. Гопниками, убийцами, вымогателями и прочими меня не напугать, я жила с психопатом, а также могу за себя постоять, от чего отбиться не являлось трудным. Но стремно, надо сказать, когда ты сначала стоишь около Эйфелевой башни посреди мегаполиса, а затем проходишь дальше и уже находишься где-то в трущобах, где снимали фильм «Город Грехов».        Совет дня: Берегитесь подобных мест и лучше изучайте таэквондо с боксом, не ведитесь на просьбы дяденек пройти с ними куда-либо за конфетку.        Меня в теле ребенка уже пытались своровать, обокрасть, изнасиловать и убить несколько раз.        Четвертое: Фэнтези есть фэнтези. Самый обычный город с непримечательными зданиями все равно будет казаться чем-то ошарашивающим, потому что веяние необычного замечалось невооруженным глазом. Все летает, пердит и свистит, даже гребанные дирижабли есть, которые являются основным видом транспорта. Пока зайцем ехала в трамвае, то даже в нем ощущала себя не как у себя. Впечатлений тут много, есть на что посмотреть, достопримечательности на каждом шагу, хотя большинство из них простые дома, но зато какие.        В совете можно сказать, что иметь при себе фотоаппарат — хорошая идея.        Пятое: Люди, как инопришеленцы. Разговариваем на одном языке, а все равно друг друга не понимали, особенно на рынках, там Мурату с палеными кроссовками даст фору любой из здешних продавцов. Я спрашиваю одно, мне отвечают непонятно что. А ведь когда-то казалось, что понять Мороу самая трудная вещь в мире.        Привыкайте с речевым оборотам и втягивайтесь в мироустройство общества.        Шестое: Деньги и в Китае деньги. Без купюр в кармане тебе нечего делать. Весь свой путь я прошла пешком и на попутках, если кто-то на трассе не скупился подбросить до следующей местности.        Подпункт: Если остановилась машина, то сразу говорите, что за интим не поедете, да и просто опасайтесь того, что вместо города вас повезут в лес. Будьте бдительны.        И как уже говорила, цены — жесть. Как поняла, то здешние пару тысяч за обед — пару сотен у нас или как-то так. Ценовой оборот слишком сложен для той, что покупала в магазине жвачку за десять рублей, а здесь приобрести ее можно за полсотни. Я запуталась в итоге. Все время своего путешествия приходилось питаться мелкой живностью и не вся она была вкусной, жарка помогала не каждой туше, хотя, рассуди, а пожарь что угодно и должно быть по-идеи съестным. Крото-Капибару точно можете вычеркивать из списка — гадость.        В человеческом же обществе за все нужно платить и испытывая желание, наконец, поесть обычного куриного супа и больше не травиться травой в лесу — устроилась на работу.        Сразу ищите для себя деньги, если не хотите оказаться в полной жопе.        Седьмое — это уже мое личное мнение. Работать понадобится даже в другом мире.        Именно поэтому мое пребывание в «Хантер х Хантер» началось с того, что стала официанткой в какой-то забегаловке.        Да уж… Попаданчество — не радужная вещь. Поднос в руки и давай обслуживай гостей.        А даже так… Я на свободе, так что временные трудности — всего лишь пустяки. Сбежала и хорошо. Надеюсь, мне удалось надолго уйти от Хисоки…