Я пожираю гнев ложками

       Давайте сразу проясним несколько важных деталей. Для начала — я никогда не стремилась умирать, потому что считала жизнь очень ценной штукой хотя бы по той причине, что не успела отгулять на свадьбах своих друзей из земной компании. Во-вторых — предполагала, что после смерти меня ждет не циклическое перерождение по кругу, а благоговейный покой на небесах, крутой нимб над головой, мягкие облака, фуршетный стол с закусками и ленивое существование. В-третьих — не желала встревать в различные передряги при том, что судьба — сука, а мой трудный характер всегда утягивал в самый эпицентр проблем, а иногда даже создавал их сам. В-четвертых — не грезила о том, что будет, если попаду в параллельный мир сериала или еще чего. И самое заключительное — мне не хотелось становиться героиней, которая обязательно должна познакомиться с главными героями и составить им компанию в приключениях или бытие.        И знаете что? Меня конкретно так, — извините за мой французский, — наебали по самое не балуй. Покажите мне того комедианта, который подумал, что пихнуть взрослую женщину в незнакомый ей аниме-мир просто наикрутейшая идея человечества и я отпинаю от души этого козла!        Подсчитаем итоги: я умерла, переродилась, вляпалась в лютые проблемы, попала в параллельный мир и познакомилась с некоторыми из основных персонажей. Ого! Это же бинго! Да так я и обрадовалась этому! Какого хрена?! Сволочи, верните меня обратно, согласна пожизненно копать картошку в деревне, лишь бы обрести душевное равновесие!        Дорогой дневник, шел энный день пребывания моей души в юном теле в мире «Хантер х Хантер» и я все еще жалею, что поперлась тогда пьяная домой и навернулась с лестницы…        Кропотливо обдумывая все возникшие аспекты неудачи, поразмыслила о том, что ехидной системе мироздания моих страданий с Мороу, видимо, было мало, поэтому она подкинула еще одного героя в знакомые. Либо надо мной так сжалились, либо нагло ржали, потому что охеревать я не переставала ни на минуту, чего жутко не любила. В личные выводы входил еще и тот пункт, что неожиданности только сильнее приближают существование к сумасшествию, от чего всегда старалась избегать их, но всегда вляпывалась. Всегда. Да, не спорю, бывали и приятные сюрпризы, которые, наоборот, радовали до счастливых слез, но этот случай превзошел собой все предыдущие подставы. Сейчас происходило форменное сумасшествие, бросающее из крайности в крайность.        Ладно, успокоимся, Ната, всякое бывает, как говорил мастер Угвей из «Кунг-Фу Панды»: «Случайности — не случайны», так что давай и эту случайность спишем на то, что события в жизни бывают разные и смиримся.        Да… Смиримся… Медитируй, глубокий вдох и выдох… Черт! Я забыла, что у меня во рту сигарета! Подавилась! Опять! Да за что?!        Сдержав кашель, чтобы не продолжить череду позора сегодняшнего дня, пришла в себя после шока и сделав контрольную затяжку, выпустила сизый дым изо рта, привлекший внимание сидящего рядом Киллуа, проследившего взглядом за растворяющейся пеленой в воздухе. Его появление передо мной стало достаточно ошарашивающим событием и я даже не знала, как на это отреагировать. Будь фанаткой, наверняка, радовалась бы метая розовые сопли, млея от его милоты, но таковой повернутой, — увы, — не была. Тогда, рассудим с точки зрения обычного обывателя этой вселенной, благо, успела привыкнуть, что меня постоянно нагибают ра… Кхм… Успела приноровиться к своей нынешней личности и могла трезво прояснять различные моменты, как человек здешней вселенной.        Забудем о том, что это Киллуа — персонаж аниме и взглянем на него, как на мальчика. Взглянули. Симпатичный, милый, загадочный. Закончили осмотр.        Хорошо, Ната, хватит зазря напрягаться, тебе нужно беречь нервные клетки.        Выяснив тот факт, что для настоящего убийцы не проблема заметить скрытность другого убийцы, оставалось только понять, чего действительно хочет от меня Золдик и на ум приходила только мысль, что ему откровенно скучно пребывать в одиночестве в данном обществе враждебных соперников. И среди уймы народа он приметил непохожую на других девчонку, плевавшую на конкурсантов. Тем более, повторим, я — девчонка, а вокруг сколько не смотри, лиц женского пола находилось не так уж и много, да и все они были куда старше меня, основной контингент составляли мужчины. Мой возраст входил в пределы до восемнадцати лет и с притянутостью за уши, можно было сказать, что я, какая никакая, а почти ровесница Киллуа. То есть, все еще подросток. Хотя ментально, мне приблизительно к сорока годам уже стучалось.        Даже и не знаю, как с таким разрывом в возрастной категории вести беседу… В прошлой жизни, с трудом находила общий язык с восемнадцатилетним братом, следившим за всеми трендами, новомодными словечками и идущего нога в ногу с прогрессивностью. Как-то раз младшенький завалил меня кучей непонятной брехни на своем молодежном сленге и после этого с потом у лица больше с ним особо близко не общалась, так как ни слова не поняла из его речи, а когда заорала, чтобы говорил на нормальном языке, если хочет поговорить, то красноречиво послал куда подальше, заявив, что я отсталая от моды, как австралопитек.        Ну извините, мне не интересны эти ваши «краши» или чего сложнее выговаривать, у меня была только одна фраза, состарившаяся вместе со мной.        Ната, ты что, крейзи?        Не поспоришь ведь…        В любом случае, почему бы не занять юного парня, раз время есть, хотя и не уверена выйдет ли у нас вообще найти что-то общее или в принципе как-то разговориться. Будем смотреть на все проще. Не понадобилось напрягать мозги и размышлять, как быть дальше, потому что Золдик сам проявил инициативу, не спуская милой улыбки и хитрого прищура, как если бы намеревался снизить бдительность и вскрыть все мои мысли, выведав все, что хотел узнать.        — Я — Киллуа, — представился без проблем тот, пока я с видом неосведомленной личности, — серьезно, хоть убейте, ничего не помню о нем, кроме имени и того, что он убийца, — спокойно принимала попытки развязать мне язык. Ему наверняка любопытно, почему несу за собой такую странную ауру злодейки и что с таким хрупким телом делаю на опасном экзамене. — А ты? — поинтересовался мальчишка, чьи намерения читала сквозь наигранность.        Проживите целых две жизни, попробуйте на вкус погибель и обрекитесь на пребывание бок о бок с психопатом, разовьете и не такую проницательность, как у меня. Говорила же, что не простушка, поэтому расколоть мальчишку не составило труда.        — Ната, — не долго думая, назвала свое прозвище, избегая признаваться в родстве с Хисокой, раз юнцу предстоит его встретить в будущем, вроде как.        Кстати, а когда Гон пересечется с моим братом? Черт, не помню… Из чего вообще сюжет состоял? Отложим пока этот вопрос в ящик ожидания, раз не могу ничего высечь из воспоминаний.        Приняв ответ, Киллуа продолжил разговор, не прикрывая того, что тщательно рассматривает меня с ног до головы.        — Сколько тебе? — полетел следующий вопрос.        Честно, эта беседа напоминает то, как маленькие дети знакомятся за игрой в песочнице, когда им любопытно, кто из них старше или младше. Когда ты взрослый, то возраст в дружбе не играет особой роли, по сей день, например, не знаю, сколько парню подруги с земного края, так как не считала этот числовой учет чем-то важным.        — Шестнадцать, — называла возраст нынешнего тела, а не свой собственный, получив некую степень ленивого удивления и явственно видела, как Золдик поглядывает на тлеющую сигарету в пальцах. Давай еще за курение осуди… Что дальше вообще говорить? — А тебе? — прерывая какие-то его личные размышления, ответно опросила я.        Сколько вообще ему, к слову? На вид около четырнадцати…        — Двенадцать.        Епт твою! Я чуть табаком опять не подавилась. Промахнулась на целых два года. Понятно теперь, почему Хисока бегал за ним и Гоном Фриксом, если провести параллель того, что лучшие друзья — одногодки, а Мороу — педофил. Ужас то какой… Жаль этих ребят. Впрочем, мой любимый ублюдок возбуждается и от меня по той же причине. Мрак…        Нужно ли мне как-то принимать особую активность в диалоге или же нет, была не уверена, но от висящего в воздухе напряжения, даже мне хотелось отвлечься, от чего стала подбирать тему и взглядом зацепилась за скейт, на котором сидел собеседник.        — Давно катаешься? — спросила я, кивнув вниз, порядком удивляя Киллуа тем, что сменила постный голос на более оживленный тембр, даже бровями дернул и подпер щеку кулаком.        — Лет с пяти, — поразил Золдик подобной информацией, что уверенно стоит на доске с малых годов, когда мне удалось прокатиться на этих четырех колесах в лет так девятнадцать, прошерстить носом асфальт и больше не пробовать себя в скейтеры. — Сама то умеешь кататься? — уже в размеренный лад вошла беседа.        Да, но только лицом по земле.        Неловко признаваться даже.        — Умею ломать себе нос, как только встану, — честно сказала, отводя неуклюжий взор в сторону, поджав губы.        Киллуа прыснул, а затем рассмеялся с каплей превосходства над тем, что девушка старше него только задницу отбивать может, когда он у нас сраный гений и виртуоз поездок на доске.        Слушайте, а Золдик то нахал…        — Забавно, — отсмеялся мальчишка с прищуром и я несдержанно цокнула языком, сделав последнюю затяжку и потушив окурок об пол.        Забавно ему… Сразу видно — ребенок, не то, что мои друзья, когда в панике вызывали скорую, пока сидела на земле с разбитым носом, размалеванной по роже крови, испачканной одежде и проклинала скейт всеми матерными словами, что крутились на уме в тот момент. Киллуа броской хитрецой глазел на мое раздражение. От беседы нас внезапно отвлек полноватый мужчина с клубнем картофеля вместо носа, доброжелательно улыбаясь, принимая за парочку обычных ребят. Раз Золдик сидит рядом, то теперь любой может заметить мое присутствие.        Черт… У меня пародия на человека-невидимку должна была быть, отстаньте…        Как поняла, мальчишка также заметил всю степень фальши в чертах Клубня, разглядывающего нас сверху вниз и явно имеющего на уме собственные злостные намерения, читающееся истинной через мимику. Масляное выражение дружелюбие мужчины мне не нравилось, я сразу категорично отвернулась, не желая выслушивать, но больше всего изумляло то, что Киллуа подыгрывал ему, делая легкомысленный вид маленького мальчика, параллельно пристально наблюдая за мной.        Актер, как погляжу — умеет сбить с толку визуальной наивностью неприятеля, который явно хочет нам как-то подгадить, поэтому холодное отношение, веявшее от меня было оправданным.        — Привет, ребята, хотите сок? — любезно предлагал нам по банке с напитком Клубень, продолжая выдавливать из себя радушность, чтобы запудрить мозги, недооценивая факт нашей высокой интуиции.        Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. В банке стопроцентно что-то подмешано, мать учила не принимать у незнакомцев угощения, а тем более с развитой паранойей из-за Хисоки, чьи поступки всегда несли злой умысел, я никогда не возьму что-либо от человека, которого вижу впервые в жизни. Тем более, если он выглядит настолько лживо, а в данный момент мы находимся среди толпы соперников на экзамене, на котором все друг другу глотки готовы перегрызть за право получить лицензию. Может я и дура, но не настолько, чтобы слепо верить любому.        — С удовольствием! — принимая без лишних хлопот сок, улыбался до ушей Киллуа, радуя толстяка тем, что тот якобы купился на обман.        — А ты, девочка, будешь? — поинтересовался уже у меня, настойчиво пихая напиток.        Ну что за дебилов свет носит?        Золдик изучающе следил косым взором за моими действиями, ожидая, что предприму. Взяв стоявшую рядом открытую газировку, показала ее Клубню.        — Мне хватит, а то обоссусь потом, — с грубым сухим тоном, отказалась я, получая опешившую реакцию мужчины на стервозность характера и тихое шипение еле сдерживаемого хихиканья мальчишки.        Казалось, что Киллуа был доволен моим поведением и снова надев маску глупого юнца, нагло выхватил из руки толстяка вторую порцию, удивляя его рвением.        — Я за нее выпью! — осведомил оторопевшего собеседника тот.        И все же, актер, как не крути, впечатляет, даже у меня такого таланта притворства нет, просто веду себя, как есть.        — Угощайтесь, — кивнул Клубень и ушел от нас также неожиданно, как и появился, разыскивая новую жертву.        С его пропажей стало куда легче, не хочу связываться с такими типами. Звук щелчка от банки, снизил уровень моего недовольства и я изумленно повернулась к Киллуа, видя, как он собирается выпить содержимое.        Он дурак или да?        — Там же явно яд какой-нибудь, — сетующе предупреждала об очевидном и мальчишка усмехнулся с бетонным спокойствием, довольствуясь моей догадливостью.        — Знаю, — просто пожал плечами Золдик и демонстративно сделал несколько больших глотков, размеренно поглощая содержимое, пока я подавляла желание удрученно покачать головой. С наслаждением от приятного вкуса, он выдохнул. — Меня таким не возьмешь, — с бахвальством хмыкнул беловолосый.        Дерзкий. Дерзкий пацан. Ничего не скажешь.        Махнув на его поведение рукой, вспомнила о своей первой детской любви. Соленых рыбках. Все же достав пачку из сумки, открыла ее и забросив в рот закуску с наслаждением разжевала крекер. Ребята, я на облаках… Вкусно! Люблю соленые закуски больше жизни, так еще и с газировочкой. Ну вообще мечта. Взяв плеер, я переключила трек, не отвлекаясь от перекуса, думая, что знакомство подошло к логичному завершению.        — Что слушаешь? — вдруг поинтересовался Киллуа, снова вовлекаясь в детское любопытство.        Ну конечно, размечталась, он не отстанет от меня, пока не появится главный герой. Делать нечего, можно и убить немного времени в его компании, ведь, как только Киллуа встретит Гона Фрикса, то определенно забудет о какой-то там курящей девчонке. Без лишних слов, протянула ему наушник, не надеясь на то, что он знаком с данной малоизвестной группой и вообще впечатлится моими специфичными вкусами, да и не жалко дать послушать, уж прослушивание мелодии будет куда лучше царившего вокруг гама, давившего на уши.        Надев наушник, Киллуа прислушался и буквально через мгновение, не прошло и секунды, пораженно вскинул брови, оживленно встрепенувшись.        — Я знаю эту песню! — воскликнул Золдик, повергнув в заторможенность и крекер выпал у меня изо рта.        Серьезно? Серьезно?! Да ладно?! Реально?!        И вот с этого момента все мое отрешенное неловкое отношение переменилось по мановению одной фразы в лучшую сторону, уже не могла испытывать сомнения или предрассудков на его счет. Человеком была таковым, что только скажи, что увлекаешься теми же вещами, что я и готовься к тому, что вырастешь в моих глазах, а также к тому, что усядусь на мозг с расспросом мнения. Детсадовская неуютная беседа отринулась прочь, вот где и крылась суть зрелого диалога, которого мне так не хватало, так как в прошлом моя компания обращалась друг к другу по прозвищам, а не именам, интересовалась новостями из жизни, вела разговоры на серьезные темы и делилась не только мировоззрением, но и взглядами на счет каких-нибудь вещей или хобби. То есть, помимо дурашливости, мы общались о том, что нам интересно.        Только дай повод поболтать о музыкальных группах или приемах медитации и отдача из меня будет литься через край. Дух животрепещуще воспрял.        — Ты слушаешь эту группу? — вопросительно изогнула в изумлении бровь, уточняя для верности.        — Ну да, — кивнул Киллуа. — У них неплохая динамичность, — поделился позицией он, вызывая во мне больший и больший энтузиазм, даже уголки губ чуть дрогнули вверх. — Какой альбом предпочитаешь? — вел в нужное русло Золдик, лицезрея мою небольшую взбудораженность, найдя рычаги давления, за которые можно было дергать в своих манипуляциях.        — Второй, — сообщила я, быстро ища в плеере список всех записей и показала ему, неосознанно склонившись ближе и под задором забыла обо всем на свете.        — Первый куда лучше, — уверенный в своей правоте, усмехнулся мальчишка, испивая отраву в банке.        — У них тогда другой басист был, — пояснила я, начиная отстаивать свои вкусы. — Первый альбом — не в счет, давай с нынешним составом.        Все… Понеслась… Меня уже не остановит даже скоростной экспресс, стремящийся переехать мою тушку…        Если бы за нами наблюдал мой товарищ Данила, — когда мнения расходились, говорила, что он крейзи, — то он бы сочувствующе потрепал Киллуа по плечу, так как лучше всех был осведомлен о том, как долго могу размусоливать тему тяжелой музыки. Что удивительно, Золдика рвение не оттолкнуло, он без проблем вступил в дебаты, как если бы являлся любителем доказать свою правоту.        Парень не промах надо заметить. Может вытерпеть меня, что весьма трудно.        — Мы же говорим о группе в целом, — упрямо заявил Киллуа, скрещивая руки на груди и горделиво вскидывая подбородок, не принимая сказанное. — Первый альбом и точка, — неуклонно стоял на своем тот, надменно вскидывая уголок губ, как если бы уже победил в споре.        — Причины, — настойчиво с усилием хмурилась я, требуя объяснений.        — Старый басист намеренно выделялся, беря соло, от этого песни и звучали лучше, а новый играет строго по нотам, — этим и объяснялась его позиция.        Теперь то все ясно. Бесстыжему мальчику симпатизируют бесстыжие люди. Как занятно…        Нескромно и выразительно прищурившись, словно вглядывалась в самое нутро бесстыдному собеседнику, экстравагантно поширила уста, всем видом показывая, что размышления беловолосого имеют ребячливую характеристику. Приблизившись, сократила дистанцию между нашими лицами и Киллуа с недоумением оторопело инстинктивно подался затылком назад, защищая возникшее изначальное расстояние, безотрывно всматриваясь в мой гипнотизирующий алый взор отдающий броским блеском. С него порядком сбилась вся спесь, как если бы встретил сложного противника, у которого тяжело выиграть словесную баталию, но стойко нагонял видимую сдержанность, чтобы не казаться совсем неразумным дитя перед тем, кто однозначно старше. Из нашего короткого знакомства, поняла, что у Золдика есть циничная черта всегда и везде иметь превосходство.        Жаль, что мой темперамент таких поблажек не давал даже младшим, оторве, вроде меня, палец в рот никогда не клали — откушу по самый локоть и поставлю на место кого угодно. Выдержанно провокационно молча, набирая горячности в обстановке, испытывающие глядела на затаившего дыхание милашку, ощущающего колкость атмосферы, которая одновременно оскорбляла его, но в тоже время выбивала из колеи и все чувства он ловко скрывал за обыденным выражением плохого впечатления. Ну а я то все видела и стало как-то азартно от этой упертости, побуждающей и дальше шутливо задавливать дерзкого парнишку. Чем дольше мы безмолвствовали, тем сильнее жарил по коже воздух, будто вокруг нас поднималась температура, хотя в подземелье было довольно прохладно, во мне разжигалась пылкость, доставлявшая извращенное удовольствие, составляя рекордное время в персональной игре в гляделки. Ни я, ни мой соперник не собирались разрушать возникший строй увлеченности, скука забылась сама собой, координально меняя направления и магнитные поля наших странных отношений, завязавшиеся несколько минут назад.        Ната, ты стебешь ребенка, прекрати, ради всего светлого, что осталось в твоей стервозности! Как у тебя только возникло желание поиздеваться над тем, кто младше тебя? Нет, совершенно точно, крейзи, что только в голову взбрело то… Думай об экзамене, а не о том, как с Киллуа тут страсти вести. Еще флиртовать начни и станешь педофилкой, как любимый братец. Фу! Ната, да еб твою мать! Стопари конвой!        И кто, спрашивается, пустил меня в эту вселенную? Сюжет не знаю, в структуре мироздания не разбираюсь, неудачница, что в соплях недавно измазалась, жутко туплю, порчу все, так еще и проявляю свою невыносимость… Мда, кто-то знатно облажался, пихнув мою душу сюда. Жаль бедолагу, пожинает теперь не лучшие плоды, а ведь, вероятно, просто поржать хотел.        Все, закончили это насмехание над Золдиком, хотя дразнить его было приятно, стоит признать. Пусть знает, что существуют люди с более крутым и несносным нравом, чем у него. По виду и не скажешь, что мальчишку так уж сильно терроризировали мои повадки, без сомнения, он мог хоть сотню лет выдерживать этот неумолимый настрой.        Если уж встречу кого-нибудь способного терпеть меня со всеми притираниями, то постараюсь держаться за него всеми силами, надеюсь, нервы у моего будущего возлюбленного не сдадут, иначе с лестницы скинусь, потому что сколько бы не старалась измениться, а все также наступала на одни и те же грабли крутизны натуры. Мам, какого хрена в нашей семье все имели трудноизлечимую характеристику? Поэтому нам всем и было не ужиться друг с другом, каждый упрямо стоял на своем и переубедить казалось нереальным, скорее метеорит бы свалился на дом, чем один из родни отступился от своего мнения. К глубочайшему сожалению, главной сволочью являлась именно я, собрав в себе все наихудшие качества родства. Ната, ты настоящая дьяволица.        Трезвость ума и выдержка Киллуа поражали, терпел без особых притеснений, принимая правила противостояния, в котором я сдалась первой, чтобы больше не колебать заглядывающего в душу последней стерве мальчишку.        — Твой выбор доказывает то, что любишь выделяться на фоне окружающих, — загадочно произнесла, повергая его в хмурость от задетой гордости и отодвинулась обратно, возвращая свободу пространству, закидывая в рот крекер. — Мальчишка… — как в подначку, бросило разросшееся эго и кротко усмехнулась, жуя закуску.        Недовольную мордашку с уязвленным достоинством стоило бы видеть, чуть повторно не хмыкнула в издевке, слыша нервное фырканье милого убийцы. То, что обозвала его «мальчишкой» зацепило беловолосого больше всего, ему не нравилось сравнение с малым ребенком, ведь тот считал себя куда более смышленым.        — Что за глупое рассуждение? — насупил брови Киллуа, пиля голубым взором.        — Психология, — пожала плечами я, не заморачиваясь с разъяснениями, умещая их в одно емкое слово.        Как завещал один философ: «Мы то, что мы думаем» и это звучало вполне разумно, хотя бы по тому принципу, что, например, мой мозг думать абсолютно не умел, а значит, я — конкретная дура, которая пыталась спорить с младшеклассником. Вообще, со своим подходом и взглядам на жизнь Золдик бы идеально вписался в современный мир, где каждая собака так и норовит поскалиться, а присущее Киллуа хладнокровие прекрасно бы затыкало людей за пояс и выводило из себя, дабы неповадно было.        Мальчишка категорично фыркнул, но не нашел что противопоставить во мнении, потому что я была права, чего ему никоим разом не хотелось признавать, так как гордость не позволяла.        Дети такие дети… Не знаю, но воспринимать Золдика, кроме как в роли младшеклассника не могла, наверное, с моей стороны предосудительно думать в таком ключе, но, в оправдание, ничего не знаю о его личности. Как только собственными глазами увижу его зрелое мышление и способности, тогда и буду смотреть на него, как на сформировавшуюся самостоятельную личность, пока что мы даже толком не знакомы, поэтому судим друг о друге поверхностно.        Секундочку… Почему я говорю «пока что», будто ожидаю дальнейших продвижений этой встречи и развития во что-то большее, нежели объект для убивания времени за необремененной болтовней? Это же одноразовое знакомство, где нет каких-то особых перспектив. Зачем тогда размусоливаю, что Киллуа еще проявит свой дерзкий характер, а я спокойно выдвину в противовес стервозность? Ната, ты бредишь… Главные герои должны общаться с главными героями, а ты всего-лишь несостоявшийся будущий палач для Хисоки.        Глупая, глупая Ната…        Твое кредо — висеть на волоске от помешательства, не рассчитывай на какое-то чудо.        И все же, взор украдкой возвращался к Золдику, пригубившего первую банку, словно и не было в ней никакого яда, отрава, как он и утверждал, никоим образом не пробирала юный организм, иммунная система прекрасно справлялась с токсичными частицами. Впечатляет. Чего Хисока уж точно не делал со мной, так это не травил, за что спасибо, иначе с моим телом умерла бы от самой малой дозы, не хватало валяться, скрючившись в дербанящих на части муках, захлебываясь пеной и кровью у рта.        Со стороны наша парочка выглядела неординарно, некоторые прожигали насмешливыми и презрительными взглядами, не воспринимая всерьез, держа за простаков, кто-то не считал нужным обращать внимания, игнорируя присутствие юных участников, а многие просто не замечали. Мы же с Киллуа размеренно плыли по временному потоку, сидели на полу в углу у стены, пили свои напитки, объединенные длинной провода от наушников, безмолвно прослушивая мелодии из списка, следовавшие друг за другом. Показалось, что в таком положении испытываю крохотное умиротворение, возможно, все дело в музыке, а не в компаньоне, заведшего знакомство. С пришествием каждой минуты, подземелье заполнялось народом, людей становилось все больше, толкучка разрасталась.        — Для чего тебе сдавать экзамен? — внезапно нарушила наш персональный островок тишины я, интересуюсь у Золдика, зачем он пришел в это место.        Присутствуя в сюжете, мне стало любопытно узнать жизненные цели героев, коим и был посвящен этот мир, отстроенный специально для них. Оторвавшись от сока, беловолосый с размеренным видом, глянул на меня, пожимая плечами.        — Услышал, что он очень сложный, вот и решил пройти, чтобы убить скуку, — пояснил такую простую причину личного любопытства тот и на фоне замыслов Гона, ищущего своего отца, она звучала до боли неинтересно, как могло показаться кому угодно, но я бы могла оспорить это. У каждого ведь свои мысли, если для мальчишки это прохождение является захватывающей вещью, то нет смысла осуждать за легкомысленный подход. Хочет опробовать свои силы, пусть так и поступает, его право. — А ты для чего пришла? — ответно спросил Киллуа и изнутри всю передернуло.        Угнетенно сглотнув, пальцы сильнее сжали железную банку, мышцы в руках напряглись, взор потупился от вспыхнувших в голове воспоминаний, для чего оказалась здесь. Некоторое время абсолютно забыв о Хисоке, мои думы полностью заполнились присутствием мальчика рядом, поэтому отчаянная червоточина в груди, растекающаяся затягивающей в себя космической черной дырой не тревожила, все внимание перетянул на себя Золдик, позволив совершить свежий глубокий глоток воздуха. Помог прекратить самоистязаться в ответственный момент, для которого усердно готовилась, чтобы получить желанный покой и избавиться от всех нанесенных Мороу травм. Ладони потряхивало, корпус газировки прокряхтел, на что беловолосый кропотливо поглядывал, а я поджимала губы, перебарывая наплыв плохого веяния кошмарных помыслов, стараясь отогнать вставший перед глазами силуэт брата.        — Чтобы убить человека, — бесконтрольно сорвалось с губ и в этот момент, кто-то среди участников истошно завопил, на что мы вздернули головы к источнику звука, вглядываясь в эпицентр происходящего.        Лихорадочное и напряженное мельтешение сборища, закрывало обзор на ситуацию, подавая редкие проблески, когда кто-то отходил в сторону. Вставать нам не хотелось, мы не видели особого смысла лицезреть место происшествия, шла возня и когда в тоннеле повисло явное давление, пригибающее атмосферу тяжестью к земле, в проеме между телами заметила розовые волосы. Моментально железный сосуд в руках со скрежетом сплющился, остатки содержимого липкостью окатило каплями трясущиеся пальцы, Киллуа изумленно посматривал на пострадавший напиток, пока я принимала к себе паническую атаку.        Дыхание застряло посреди горла плотиной, не давая кислороду прорваться в легкие, ребра стискивались, сердце оглушающе барабанило в ушах, плечи дергались в болезненном припадке, меня пробрало ледяным потоком насквозь, замораживая до самого основания. Сколько бы не горела испепеляющим красным заревом пожаров в груди, впервые за полгода увидев Хисоку, животный удушливый страх застиг врасплох. Видимо, настолько была погружена в себя и занята разговором с Золдиком, что по приходу на место сбора даже не приметила того, что психопат находился все это время в опасной близости. Черепную коробку сжало, виски простреливало игольчатой пульсацией, всаживающей острие прямо в мозг пораженный смятением под натужностью порабощающего помешательства. Рассудок помутился, во рту пересохло, органы свернуло в тугой морской узел, тонкая нить каната, по которому ходила, трещала по швам от перерезающих ее ножниц, фантомное стекло реальности разбилось на сотни осколков, открывая обзор на серийного убийцу.        На искусанных до крови губах, что терзала зубной эмалью, сдерживая перепуганный голос, до сих пор чувствовался вкус того поцелуя, напоминающего ржавый металл, будто чужой язык снова пробрался в полость, разыгрывая свои танцы на углях. Во всем этом уничижительном состоянии, с кучей переплавленных в ядовитую цинковую массу бессвязных мыслей, наполняющих до краев сознание, мне прояснялась только одна катастрофичная вещь. Хисока меня видит, потому что тоже убийца…        Заметил еще с самой высадки из лифта и играючи с моим рассудком, позволил побыть в абсолютном неведении, специально издеваясь в извращенном удовольствии.        Почему он здесь? Почему?! Он же уже сдавал экзамен! Что этот выблядок, не отпускающий мою душу из клетки с тигром забыл тут?!        Фанфары раскрывшегося купола цирка миражем зазвучали галлюцинацией, окружная арена приглашала выйти в центр на заключительное выступление, соперник с томным ожиданием направлял чокнувшийся взор янтаря прямо на парализованную сестру. Мы пересеклись взглядами и съедаемая хищными глазами, больше не могла выдержать всепоглощающего ужаса, погрузившего меня на темное океанское дно с привязанным к ногам якорем. Хисока сладостным тягучим медом улыбался мне во всю ширь.        Бездумно рвано вскочив на негнущиеся ноги, набитые ватой, как у плюшевых игрушек, бросив все вещи и потеряв остатки самообладания, не осознавая происходящего, стремительно понеслась в неизвестном направлении. Прекрасно зацепила глазами опешившие от недоумения выражение лица Киллуа, пялившегося широко раскрытым голубым взором, но ничего не могла с собой поделать, оставив его сидящим с моим плеером.        Что мне делать… Что мне делать?!        Изливаясь холодным потом, на одних только рефлексах плавно, но быстро огибала кучкование, проскальзывая в узких проемах между телами, как не имеющий плоти полтергейст. Миновала новопришедшую троицу, промчась метеором, не зацикливая ни на чем внимание и угодила в ловушку стен, так как обратного прохода для возвращения на волю не предусматривалось, поэтому юркнула за угол перед небольшим ответвлением тоннеля, встречая решетчатые запертые ворота.        Я просто вперилась до звона позвоночника спиной в закуток, бессильно сползая на пол по вертикальной ледяной поверхности каменной кладки и накрыв руками голову, съежилась в беззащитный комок. Тяжело дыша, с утечкой трезвого ума, шипела под нос, пытаясь успокоиться, сжимала челюсть до сводящего зуда, терзала кожу губ, впивалась пальцами в локоны, изнурительно тягая их за корни, словно намеревалась вырвать из себя переживаемый кошмар наяву.        Мутит. Мутит до блевоты. Полотно существования рвет на части. Бьет в лоб тупым предметом, проламывая череп. Сухожилия натягиваются, мышцы сводит, пронизывает болью в каждом уголке жгучими порезами об бумагу, вызывает зуд по оголенным участкам кожи, изводит до безумия рассудок.        Кто-нибудь… Умоляю… Спасите меня от самоуничтожения…        — Эй, — внезапно прорывается чей-то окликающий голос у самого уха и в испуге в секунде от подрыва на взрывчатке заложенной в душе, отдергиваясь назад, словно облитая холодным отрезвляющим душем, падая на задницу.        Мгновение. Всего одно гребанное мгновение и я окончательно бы сошла с ума, принявшись истошно верещать в истерике. Меня переклинило, а затем также внезапно рычаги в разуме переключило обратно в приемлемое положение и прилив жути отхлынул назад в самые закрома души. Взрыв не произошел. Трясучка все еще присутствовала, удалось протолкнуть вязкую слюну, сглатывая наваждение, суженные зрачки дергались в медленно уплывающей восвояси лихорадке, буравя взглядом пол, от глубокого дыхания резко разболелась голова, пустотное кружение прошло в собственном замкнутом помещении чертог разума. С уст слетало опаляющие горячие усиленные вздохи, наполняя легкие сыростью подземелья, втягивала запах плесени носом.        Сломанная психика снова взяла главенство надо мной, но в этот раз, вовремя отдернули, чтобы не свихнуться. Всегда балансировала у подножия утеса умственного забвения и сегодня вновь столкнулась с этим из-за возвращения Хисоки мое в поле зрение.        Мазнув взором по ногам пришедшего, приметила кроссовки меньшего, чем у меня размера ноги и сбито с толку, плавно побежала вверх по туловищу, лицезрея сдержанные черты Киллуа, смотревшего на мое вздернутое состояние абсолютно спокойно, будто у каждого случаются нервные срывы в таком масштабе. Он молча глядел на меня сверху вниз, не задавая вопросов о самочувствии, ведь и без того было видно, что мне предельно херово, не спешил оказать поддержку, не касался, позволяя отстраниться от перевертышей рассудка самостоятельно. Просто непринужденно стоял, закрывая собой путь, каким пришла в закуток, скрывая от постороннего мира.        Спасибо… Спасибо, Киллуа. Спасибо, что не спрашиваешь лишнего, а ждешь, когда мое сердцебиение хотя бы немного утихнет. В данную секунду, могу принять любое касание за мановение пальцев Мороу, поэтому просто не трогай меня…        — Твои вещи, — осведомил Золдик, ставя прихваченную сумку, что забыла около стены, не сокращая дистанции между нами. — Экзаменатор пришел, — сообщил о начале сдачи экзамена тот, кивая в сторону толпы и тщательно рассмотрев взлохмаченный вид девчонки перед ним, развернулся спиной, оставляя остатки забот на мои плечи, но отходить не спешил, напряженно размусоливая что-то себе на уме. — Если хочешь убить человека, то прекрати его бояться, — неожиданно заявил мальчишка, который прекрасно услышал мои тихие причины получения лицензии перед тем, как я сбежала, как трусиха.        После объяснения своих кровожадных потребностей в чужой смерти, тот побег делал меня жалкой, словно серьезные намерения оказывались глупой детской ложью из требований побахвалиться зазря. Даже я не поверила бы тому, кто после суровой фразы, чуть ли не плачется и трясется в ужасе, поджав хвост, что и говорить о Киллуа, который, как казалось мне, порядком разочаровался в своей новой знакомой.        Забавно… Как и думала, о такой жуткой неудачнице он пожелает тотчас забыть. Последняя благосклонность — принесенная сумка с плеером внутри, который нас объединил на короткий срок.        Фраза Золдика била ножевым ранением, наглядно поняла, что план по устранению старшего брата заведомо провальный по той причине, что каждый раз видя его перед собой, пугаюсь, как мелкая неразумная девчонка, желающая забиться в самый темный угол от издевательств. Но даже так, мальчишка не позволил ни одному оскорблению промелькнуть в речи, он совершенно хладнокровно тыкал меня в ошибки. Киллуа оказался прав.        Я ощущаю себя ничтожеством, если просто не могу взять себя в руки…        — Я ушел, — напоследок произнес беловолосый, неспешно следуя зову множественного топота, принявшегося эхом разноситься по пространству, сходясь в ритме огромного скопления народа, но замедлился и оглянулся через плечо проникновенным взором. — Догоняй…        Догнать? Кого? Могу ли я позволить себе сдвинуться с места в таком жалком положении? Есть ли смысл бороться дальше, когда мой страх всегда берет верх и не дает двигаться вперед, подкидывая возбужденный шепот психопата, жаждущего получить меня целиком и полностью?        Пока я прижимала ноги к маленькому размеру бюста, борясь с демонами в своей голове, Киллуа пропал из поля зрения, как и все остальные участники, двинувшиеся к сдаче экзамена. На глаза наворачивались колючие слезы репейника.        Я — настоящая неудачница…

***

       Не знаю, сколько прошло времени, но пока рассиживалась бесхозным куском мяса на одном месте, огромная толпа перестала разносить жизненный шум по подземелью. Я сидела. Долго. Кропотливо перебирая в голове все мысли, что приходили на ум. Костерила себя за никчемность. Явно не справлялась со всеми своими проблемами. Походила на истинного психа, недвижимым комком боли забиваясь в угол и смиряясь со своей участью. И в ходе размышлений, когда окончательно успокоилась, протрезвела рассудком. Алый взгляд горел всполохами разросшегося бедственного пожара, что отбросил искру на иссушенные поля в момент помутнения сознания. Брал клокочущий в горле гнев, не дающий пустить все на самотек и спокойно продохнуть. Языки пламени, облизывали органы, горящие в череде вспышек взрыва. Меня переполняло враждебной яростью, испепеляющей душу, температура тела подскочила жаровней, пуская по виску каплю пота.        Буравящим насквозь взором, испытывающе пялилась в одну точку, сжимая зубы.        Киллуа был прав. Чтобы убить человека, нужно перестать его бояться, нужно прекратить трястись из раза в раз, когда вижу Хисоку. Мороу никогда не думал о том, что чувствую я, опускаясь без крохи захваченного ртом кислорода головой в воду, не думал о том, что ощущаю во время сцепленных на шее в удушье пальцев. Какие размышления вела, когда смотрела на неподвластную высоту, оглядываясь на землю с крыши, находясь напротив натянутого каната. Мой брат — жуткое существо, не имевшее право так истерзывающе помыкать мной, словно своей марионеткой.        Сделал из меня клоунессу, нанося тонны грима каждый божий день, когда надеялась, что следующие сутки точно не наступят для меня. Захватил мой рассудок в свои руки и сминал комком в психические отклонения. Я испытывала боль. Много боли… Каждый, каждый сука день на протяжении своей второй жизни. И все это творил со мной человек, который должен был стать роднее кого бы то ни было.        Вместо крови ко венам стекал яд, разъедающий капилляры, мышцы сковало каменным напряжением. Меня тошнило. От себя. Своей судьбы. От Хисоки…        Эта гребанная игра поставила на кон самое дорогое, что могло быть — мою собственную жизнь. И как та, кто однажды уже потерял ее по своей же глупости, я не хотела лишаться права на существование снова.        Месть… Отомстить… Мне нужно это сделать. Мне требуется доказать своему брату, что идея помыкать мной — была его худшим решением. Глаза застелила красная пелена цвета радужки.        Сконцентрировав внимание на повелевании телом, я встала на ноги, игнорируя все впивающиеся лезвия страха, что пытались остановить и оставить медленно гнить под грудой мусорной кучи лишений. Задрало… До пизды задрало это дерьмо… Я сама должна решать, как мне жить, не позволяя катастрофе порушить строй рассудка, разнося его вдребезги по кирпичикам.        Специально вспомнив, как выглядит Хисока, наперекор одеревенению в конечностях, подняла свою сумку и забросила на плечо. Нацепила розовые очки на переносицу, опустив их со вспотевшего лба, вставила в уши наушники, заглушая шорох второго голоса в подсознании и прикусила фильтр сигареты. Несколькими нажатиями, включила одну из любимых композиций, окунаясь в благоговейные перипетии заткнутого тембра в голове.        С меня хватит… Я уже дошла до этого рубежа, отсрочила цирковое шоу нашей с Хисокой битвы и явилась прямиком на экзамен становления «Хантером». После всех трудностей, что пережила, отступить было бы отвратительным решением, показывающим меня, как слабую глупую девку. Закурив, выпустила в воздух тонкую струю извилистого сизого дыма, растворившегося в воздухе, как и всю безвыходность.        Колики крох испуга, все еще плавали в желчи, но если в данный момент не заглочу их ложкой вместе с гневом, то предстану мертвецом, не имеющего воли и стального стержня, позволяющего наступить на глотку неприятностям.        Выйдя из тьмы закутка, я заставила ноги идти стройной ровной бесшумной невесомой походкой, входя в опустевшие дебри входа в тоннель, где до этого находилось около четырех сотен кандидатов. Теперь же вокруг абсолютно никого не было, словно человечество вымерло в одночасье, пока мой мозг был поглощен в туман хаоса. Прибираясь после налета участников, собирая оставшийся от них мусор, забавный карлик раздававший до начала экзамена значки с номерами, размеренно занимался приведением места в порядок. Точно также, как и до этого, я подошла к нему, ошарашив своим появлением, не зациклившись на удивленном выпученном взгляде, не понимающим, почему все еще нахожусь на контрольной точке.        Вглядевшись в затягивающую в себя черноту дальности тоннеля, докуривала табак, вынув один наушник.        — Участники двинулись туда? — гладким, но сильным тембром, поинтересовалась я, кивая в сторону таинственного прохода.        Опешив, карлик кивнул и глубоко вздохнув, затушила сигарету, бросая ее в общий мешок с мусором, разминая шею.        Черт, пока сидела скрючившись в три погибели, все затекло. Придется немного попотеть, пока мышцы разогреются… Минут десять будет достаточно…        Догадавшись о замысле вернуться в ряды сдающих, карлик поспешно встрепенулся.        — Но все ушли около получаса назад! — предупредил малыш, надоумившись переубедить, в то время, как я уже передергивала плечами, со щелчками в хрящевом суставе возвращая их в норму.        Полчаса? Ясно… Не так уж и долго отсиживалась, как мне показалось.        — Какое расстояние до следующего этапа? — непреклонно, спрашивала, повергая помощника организаторской команды в удивление, ощущая на себе пораженный взгляд, рассматривающий со всех сторон.        — Восемьдесят километров… — признался карлик, открывая небольшой секрет истинной длины тоннеля и я довольно хмыкнула от приятной новости, что еще не все потеряно, есть шанс побороться за лицензию.        Значит, не отстану от экзаменатора. Разрыв даже в десяток километров не такая уж большая неприятность для той, кто постоянно находится в бегах, слепо веря, что сможет оторваться от психопата. Расстояние — просто космическая пыль по сравнению с амбициями, которые преследую.        Настроив дыхательную систему на длительный бег, пульс, наконец, пришел к спокойному жизненному циклу, задав ровный тон. Нацепив наушники обратно, уже не слышала, что лепетал помощник, а сойдясь с опустевшим разумом в резонанс, зажглась решительной искрой.        Нельзя отступить. Просто нельзя, вот и вся суть моего стремления. Мечтой являлся душевный покой, с которым могла достичь счастья. На моем пути не жалкая дистанция, а серийный убийца и для начала, чтобы одолеть его, требуется обрубить звенья держащей на привязи цепи. В груди — адское пекло, в теле — мужество, в помыслах — месть, в чувствах — гнев…        И если эта озлобленность способна дать мне лишние силы на прорыв, то я готова зайти в кострище, достигающее небес и сгореть в нем заживо.        Погорю на нем! Ну и пускай! Я стану «Хантером» и поставлю мат на шахматной доске нашей с Хисокой семейной игры. Свет прожекторов направлен на круглую арену цирка и на глазах затаившей дыхание перед развязкой публики, стенающей от ожидания начала сражения, Селена Мороу нанесет удар первой.        Признаю, старший братец, ты застал меня врасплох и сбил мой свободолюбиво плывущий по волнам парусник с курса, нагоняя бурю, но чтобы выбраться из промозглого циклона, зайду в самый эпицентр, крепко вцеплюсь в штурвал и наперекор всем валам, выведу лодку в спокойную гавань.        Жди меня, мой любимый ублюдок, я дам тебе прочувствовать всю степень моей ненависти, подпитывающей существование. Сделаю предупредительный выстрел из револьвера в нашей дуэли под пестрым куполом и когда пуля пробьет твою плоть, пока будешь в извращенном восхищении истекать кровью, истреблю своими налитыми краснотой роз глазами свысока. Продолжай смотреть на меня, Хисока, продолжай трепетать и обожествлять своего палача, лежа подбитым на арене, задирая голову на высоте натянутого каната, по которому хожу. И тогда, ты ощутишь на собственной шкуре, что значит быть «Жертвой», потому что роль «Охотника» перейдет в мои руки…        И я молниеносно рванула с места, под градом буйной мелодии, всматриваясь смелым взглядом через розовую тонировку оправы, пока ветер от развившейся скорости трепал яркие короткие волосы, путаясь в локонах…        Я не проиграю…