Я пожираю гнев ложками

       С детства, даже несмотря на то, что все мои родственники обладали схожими невыносимыми темпераментами, главным нарушителем спокойствия являлась именно я, переворачивающая все с ног на голову в доме, за что ни раз получала от матери, нечего говорить об этом, когда даже веселые посиделки в компании смогла нарушить своей неожиданной смертью. Для меня снести грани покоя и выбить из колеи кого угодно являлось настоящим даром, какой нельзя было вернуть обратно или обменять на что-то более притягательное, потому что несносная наследственность сделала свое дело. А потом все вокруг ворчали, почему моя личность производит балаганы и устраивает разборки, когда что-то не устраивало.        Сейчас же все обстояло так, что мне выпала честь поколебать своих же товарищей громким заявлением о провозглашенной правде об имени Селены Мороу и родстве с Хисокой, возведя настоящую бурю эмоций. Атмосфера упала, пригибая тяжелый воздух к полу, где проходил свист прохладного сквозняка и ноги покрывались мурашками не столько от этой температуры, сколько от самой ситуации, в которую сама же и загнала всех, облив внезапным заявлением тазом ледяной воды. Самолично произвела некий «айсбайкинг челлендж», перевернув ведра наполненные эфемерным льдом, покатившимся четверке парней за шиворот.        В голове, когда представляла этот момент раскрытия, то все было куда проще, а на деле же, реальность оказалась куда серьезнее, кончики пальцев подрагивали от электрических разрядов волнения, сердце мелко, но быстро билось. Ощущала себя неумелой актрисой на сцене, чья публика внимательно осматривает ее сотней ожидающих крутых высот взглядом, пока мне приходилось беспокойно всматриваться в зал, стараясь выдавить приготовленную речь роли. У меня же никаких отведенных ролей не имелось, только острое неконтролируемое желание расставить все по местам, чтобы эти ребята не сидели в грязной луже обмана, ведь неимоверно помогли ни раз и ни два. Несколько минут назад, так вообще убедили в том, что их нисколько не сбила с толку информация о том, что «Наты», по сути, уже давно не существует, а есть только девчонка, носившая данное прозвище прошлой жизни, но обладающая настоящим «Селена Мороу».        Казалось, что где-то на предплечье выжигаются завихрение порезов, складывающиеся в буквы этого имени, как некое пожизненное клеймо той, на кого сейчас смотрят предельно шокированными взорами.        — Се-сестра Хисоки?.. — икнув от смятения, для верности уточнил пораженный Леорио, чтобы точно узнать, не посетили ли его слуховые галлюцинации.        В этот раз, глубоко дыша, я не собиралась сомневаться и отступать, тем более, что истина уже сорвалась с уст и требовалось только подтверждать и разъяснять обстоятельства, поэтому спокойно кивнула, скрещивая руки на груди. Стоя посреди полутемного коридора, тени падающие от тускло освещающих проход ламп играли с выражениями черт, превращая и так ошарашенность в еще более неподдающееся уму удивление.        Вероятно, моя внутренняя справедливость погорячилась и не стоило так моментально все вываливать, язык мой — враг мой, заговорил куда быстрее, чем того ожидала, компании придется претерпеть несколько минут полнейшего изумления. Даже раскрытие правды строения вселенной не так сильно впечатляет людей, чем то, что я и Хисока — родственники, по чьим жилам течет одна кровь, а наследственность различных психических расстройств может ударить в голову в любую минуту. Возможно, теперь группа осознала, почему меня временами так заносит на рьяных поворотах судьбы и сносит башню, меняя настроение в то или иное русло.        С любимым ублюдком мы оба психически неуравновешены и это уже стоит принять, как есть, мне удалось свыкнуться с этой мыслью, что благодаря старшему брату рассудок поломан угловатыми геометрическими фигурами.        — О том, что меня зовут Селена Мороу знаете только вы, я, Хисока и некоторые организаторы экзамена, — пытаясь не дать дрогнуть голосу, сообщила компании, сперто переглянувшейся между собой, но неловкость брала бразды правления и желание рассудить в верном порядке, само собой стремилось наружу. — «Ната» — придуманное прозвище, которое не так сильно колеблет меня, как настоящее имя, когда его слышат другие, хотя сознательно решила, что на будущей лицензии будет красоваться именно оно, — пояснила собравшимся, досконально разжевывая каждый момент, чтобы донести как можно легче.        По реакции парней было заметно, что они даже и не знают, что сказать или с чего начать задавать вопросы, медлили, свыкаясь с поступающей информацией, подсознательно вспоминая образ психопата и миражем ставя его рядом со мной, чтобы найти все схожести и различия нашей натуры или внешности. Стеклянный звон пространства трясся от возникшего напряжения под действием космического давления, как если бы вместо лабиринта мы перенеслись на ракетный корабль, бороздящий просторы мироздания на высоте тысячи километров от земной поверхности. Ноги не подкашивались, но колени зудели от разжижающихся суставов, если бы заранее не выяснила все с товарищами еще в том зале, то совершенно точно рухнула от угнетающей слабости.        — Теперь понятно, почему у тебя настолько враждебное отношение к Хисоке, — осознал причины угрожающего поведения в сторону серийного убийцы Курапика, быстрее других расставляя все по полочкам.        — А какое отношение может быть к человеку, что с рождения пытал меня своими методами и подготавливал для собственного убийства? — не сдержав саркастичную томную усмешку, произнесла я, внося еще одни коррективы в беседу и подкидывая новую порцию деталей из не самой благоприятной жизни.        — Пытал и подготавливал к своему убийству? — удивленно послышалось двоичным эхом от вздернутого Паладинайта и вскинувшего брови Курута, пока Гон терпеливо выслушивал, раздумывая что-то себе на уме, приходя к личным выводам насчет меня, а Киллуа оперся спиной на стену, следя за разворачивающимся разговором с сосредоточенным видом.        Ему то тем более хотелось все разузнать во всех красках суть моей суровости и, вероятно, того нервного испуганного срыва в начале первого этапа испытаний, когда в ужасе сбежала в самый непримечательный угол, забившись в него мелким боязливым существом.        Сейчас уже подобное не произойдет и сглотнула нерешительные капли самозащиты рассудка, требующего прекратить рассказ для сохранения сердечного ритма и трезвости разума. Мне же было плевать на инстинкты, засовывала их куда поглубже, чтобы все четко разъяснить и больше не тонуть в тине недопониманий, иначе сойду с ума, если с кем-то не поделюсь этим, особенно, если эти «кто-то» мои напарники в организованном командном прохождении башни. Меньше тайн — больше доверия, больше доверия — лучшее взаимодействие в группе, поэтому и придерживалась этой несложной цепочки, так как в данном случае главное — выйти из закромов строения и пройти в дальнейший этап.        К тому же, к своему сожалению и подсознательной жажде побиться головой об стену за тупость, возможно, стала привязываться к четверке, которая являлась единственной проявившей ко мне доброту, что давно не встречала на пути. Да, моя провинциальная простота восприятия работала в несложном механизме того, что если мне помогли и дали почувствовать себя комфортно, то можно смело положиться на этот объект. В прошлом из-за этой наивности натыкалась на грабли ошибочного вывода по отношению к парочке человек, которые ранили из-за собственной алчности, но ко всему прочему, у меня имелась огромная компания друзей и знакомых, понабравшихся за двадцать с лишним лет. Так у меня были и Посейдон, и Торетто, и Рамзи, и Оушен, и многие другие ребята, с которыми знакомилась в школьные, студенческие или профессиональные годы, с ними была не разлей вода и те являлись прекрасными соучастниками множества забавных событий.        Они и делились со мной своими навыками, пригодившихся в этой параллельной вселенной, где на этапе с кулинарией сделала шашлык по рецепту армянского мастера кебаба, сейчас воспользовалась учениями виртуоза психологии, который выманивал скидки на рынках у торгашей занимательными речами, а потом могу припомнить даже нашего механика, который из соплей, коробок и одного шурупа мог собрать стального Оптимуса Прайма в натуральную величину, что будет вдобавок еще ходить, говорить и трансформироваться в машину. Мои личные эдакие «ангелы-хранители», если так рассудить.        В этом же мире друзей у меня не было, не было тех, с кем можно было бы поговорить или чем-то постоянно делиться, за последние шестнадцать лет таковыми являлись только Георг, Санчез и Джон с «Небесной Арены», но связывало нас только пребывание там, бои без правил и спортивный зал. В прохождении на экзамене «Хантера», хотя и не хотела заводить ни с кем соратничество, но компаньонами стала компания главного героя, принявшая даже такую дуру с темным прошлым.        Поэтому хочу отплатить им за благосклонность. Очень хочу.        — Убийство Хисоки — это наша некая семейная «игра», если можно так выразиться, — показав воздушные кавычки пальцами, ударилась в объяснение значение всей моей цели. — Суть в том, что он — моя «жертва», я — «охотник» и чтобы утолить его психопатичные наклонности, должна убить его, а помимо этого отомстить за все, что со мной сделал, — не до конца понятно и даже цинично поведала группе передо мной. — Я пришла сюда ради мести ему, потому что не хочу прощать старшему брату разрушение моей жизни, а также закончить уже этот бред с «сезоном охоты», так как даже побег из дома не помог отбиться от Хисоки. Полгода назад мой любимый ублюдок нашел меня и загнал в угол и все, что смогла — добиться отсрочки, пока не получу лицензию, — впилась ногтями в ладони, притупляя все те мерзкие ощущения той встречи, приходившей отравляющими подступами в память.        Снова замолчав от порции новостей, парни тщательно обдумали сказанное, сочувствующе поглядывая на меня, как если бы от всего налива скорби поспешила рассыпаться измученным прахом.        — Почему тогда ты не убила Хисоку еще полгода назад? — после продолжительного отмалчивания, задал интересующий его вопрос Киллуа, внимательно вглядываясь прямо в глаза, залезая в самую душу.        Для него то, что я не совершала задуманного было неясным, так как, исходя из логики, если мне настолько сильно ненавистен человек, что каждый раз видя его испытываю сжигающую плоть ярость, то легче было бы давно устранить причину всех неприятностей. Замечание было верным, но у меня было свое мнение на этот счет.        — Потому что мой брат — серийный маньяк и если убью его без легального разрешения на то, стану такой же, как он, — ответила, тяжело вздохнув от закопошившейся мигрени и потерла переносицу пальцами, осознавая, как странно звучит оправдание со стороны. — Люди смотрят на Хисоку, как на психопата и я не хочу, чтобы после мести на меня смотрели точно также, словно сестра сумасшедшего такая же, как и он сам, значит, они одного поля ягоды, — отведя взгляд и рассмотрев каменную кладь окружающих нас стен, устало опустила плечи, мучаясь своими обстоятельствами, а затем проникновенно и уверяюще воззрилась в голубой взор Золдика, не спускавшему глаз. — Считаю, что никакое родство не в праве решать личность человека, — твердо заявила и Золдик изумленно дернул бровями вверх, как будто озвученное произвело на него сильное впечатление, представление осознанности выбило его из колеи, что удивило меня.        Беловолосый нахмурился, опуская голову, основательно обдумывая что-то чрезмерно частное, куда не пустит посторонних и не признается так, как сделала это я. Сурово и кропотливо вглядывался себе под ноги, держа руки скрещенными на груди, в закрытой позе, отдавая минуты на размусоривание мыслей, а затем поднял тяжелый глубокий взор, намереваясь выяснить что-то важное.        — Ты серьезно думаешь, что никто не может решать за человека, кем ему быть? — жестким тембром послышалось от Киллуа, вызывая у меня недоумение.        Почему он задался именно этим? Он спрашивает от своего лица, будто завяз в похожей ситуации, когда на него давит родство?        Малое подозрение по поводу Золдика задело изнутри, зародился небольшой интерес к нему и я ответила, как считала правильным, чтобы донести свою идею.        — Да, — подтверждающе качнула головой, общаясь уже только с ним на призрачную тему, не получая никакой реакции, так как беловолосого поглотило внимание. — Если все в моей семье были бы психопатами, это не значит, что я такая же и пойду всех мучить, — привела в пример все тех же Мороу, в которых входила сама. — Гены — генами, у меня есть расстройства и нарушения в психике, но не стремлюсь идти по стопам Хисоки, я не обязана и не хочу убивать людей, как он, мы не похожи, — аккуратно пояснила, чтобы не взбалтывать лишний раз мир Киллуа, но предчувствие подсказывало, что внесла ему какую-то ясность, его голубые глаза просветлели.        — Вы и правда не похожи! — внезапно отвлек нас Гон, заставляя обернуться к нему и ничто в его открытом выражении лица не выдавало большой загруженности, он понял все и сразу, как только выслушал меня и не заморачивался с выводами. Приятно поразило то, что сказал Фрикс — мальчик сияющий, как солнце, что всегда и везде видел наилучшее. — Вы с Хисокой отличаетесь, рядом с вами ощущаешь себя по разному и Ната, как будто старшая сестра, которая заботится о нас, поэтому она не может быть похожа на него, — объяснил всем свои чувства Гон, приводя нас в смятение и посмотрев на мои ошарашенные черты, звонко хихикнул, неловко потрепав ладонью волосы на затылке. — У меня никогда не было сестер или братьев, только бабуля и Мита-сан, из-за чего познакомившись с Натой, создается впечатление, что со мной находится кто-то из родных.        Точка зрения Фрикса ввела меня в безмолвное изумление, никогда не подумала бы о том, что он приравнивает меня к чете близких себе людей, особенно, называя сестрой и глядя на него, в воспоминаниях всплыл образ моего младшего брата из предыдущей жизни. Тот был форменным засранцем, когда подрос, — чего не желаю Гону становиться его аналогом, — но маленьким Сербий, — так его звали, в честь того, что наш отец родился в Сербии и, да, родня не умела придумывать нормальных имен, — даже со всклоченным несносным характером цеплялся и полагался именно на меня, а не родителей или самую старшую сестру, так как видел насколько сильно может положиться на меня. Кто еще кроме среднего ребенка, впитавшего весь буйный темперамент семьи захочет прикрыть этого непоседу от любых неприятелей и бед, хотя с возрастом надобность в этом пропала, как только Сербий понял, как пользоваться своим наглым характером и мы прекратили близко общаться.        С Гоном все было до боли наоборот и мой инстинкт старшей просто не мог ничего поделать с его беспечным добродушным видом, так и хотелось выручить Фрикса из передряг, тоже самое относилось и к остальным, но с ними ощущалось по большей части товарищество.        Ната, полечи голову, потому что твое рвение присмотреть за Гоном отображалось слишком ярко, от чего это заметили все.        Несуразно покраснев, я смущенно отвела взгляд, стеснительно потирая подбородок.        Бывает же такое…        Ловкие повествования Фрикса в очередной раз снизили уровень накала страстей, дышать стало заметно легче, наверное, только этот мальчишка обладал такой подавляющей харизмой. Ребята успокоились, отойдя от моей тайны, каждый уже пребывал в обыденном состоянии духа.        — Ты прав, Гон, — сказал Леорио, измученно запрокинув голову от кипящих в них дум. — Сколько не смотрю, а не могу увидеть в Нате ничего отдаленно напоминающего Хисоку! Как вообще у такого жуткого парня может быть настолько миловидная младшая сестра?! Не могу понять! — запарился на счет другого повода Паладинайт и услышав комплимент о том, что я милая, вспыхнула сильнее алым цветом спелого граната.        Ребята, тише, вы мое эго сломали, не говорите таких смущающих вещей!        — Они и внешне порядком отличаются друг от друга, — поддержал Курапика, подключившись к моей пламенной неловкости, от чего прикрыла лицо ладонями, не зная, куда и деться от их теплых слов.        — У нее красивое лицо и выразительные глаза, — все гнул свою линию падкий на женский шарм будущий врач, которого была охота заткнуть, чтобы больше не раскидывался похвалой так просто.        Мать моя — женщина, отец мой — мужчина, каким образом разговор об имени и Хисоке перерос в оценку моей внешности?! Перестаньте, иначе я умру на этом самом месте от притока крови к голове, уже вся вспотела и изжарилась, как на сковороде, еще немного и из ушей пар повалит! И дым пойдет столбом не от способности Нэн, а просто так.        — Хватит-хватит, я поняла, что не похожа на Хисоку! — попыталась остановить словесный обвал Леорио, протестующе замотав руками, наводя ажиотаж, как какой-то комедиант, смешивший зрителей.        Я не «Юморину» тут устраиваю!        Парни усмехнулись, увидев, как пыхчу от напряжения в образе простой девчонки и переведя дыхание, осторожно глянула на компанию.        — Вы не жалеете о том, что познакомились со мной и вас правда не беспокоит то, что я сестра Хисоки? — для полного умиротворения, спросила самое главное, что беспокоило во всей этой ситуации.        — Жалеем? — непонимающе изогнул бровь Паладинайт. — Да если бы не ты, сидели мы сейчас взаперти шестьдесят часов с каким-то левым парнем, что был бы нашим пятым товарищем и потеряли все шансы пройти этап! — рассудил будущий врач, представляя, каких проблем составили им перечисленные аспекты, наглядно показывая, что мое нахождение с ними не принесло никаких потерь, а, наоборот, явило только плюсы.        Ну хоть полезной была, на том спасибо.        — Не думаю, что твое родство что-то меняет в нашем к тебе отношении, — согласился Курапика. — Как уже говорили, Ната — это Ната, — легко улыбнулся он изящными чертами.        — Ты ведь поделилась своим секретом, а это многое значит! — присоединился Гон, широко растянув губы.        Отлипнув от стены, Киллуа сделал несколько шагов навстречу.        — Для неуклюжей девчонки, слишком много думаешь о ненужных вещах, — он насмешливо усмехнулся. — Селена Мороу, сестра Хисоки... Какая к черту разница? Только зря голову забиваешь этим, если бы ты была нам отвратительна, то я уже давно убил тебя, — ткнув пальцем в лоб, многозначительно пояснил Золдик, от чего моя голова импульсивно отдернулась назад и рана зазудела, вызвав привычное раздражение.        Фыркнула на него, потирая место касания, но мягко улыбнулась окружению, проникаясь их милостью ко мне. Приятно знать, что никто не видит во мне Мороу.        — Спасибо, что выслушали, — искренне поблагодарила их, находя свой островок принятия.        — Идем тогда дальше! — подозвал Фрикс и кивнув, направились вслед его лидерским шагам вперед.        Расставив все точки над «i», мне удалось развеять все недопонимания и лучшего пожелать не смела. Забавно, как получение лицензии втянуло меня в непредсказуемый шторм различных событий. В команде, нам предстояло пройти эту башню.

***

       Остановившись напротив закрывающей путь решетки, мы оглянулись в поисках табло с голосованием, но ничего такого на стенах не оказалось, только узкая расщелина рядом. Внутри небольшой комнаты находился рычаг отвечающий за подъем прутьев и выяснив, кто из нас самый маленький, способный пролезть внутрь, отправили Гона, у меня же даже со своей тонкой фигурой имелось одно «но». Грудь или задница определенно застрянут, а быть зажатой среди кирпичей не прельщает, хотя размеры форм и небольшие, но ничто женское не чуждо.        Избавившись от решетки, пошли дальше и выяснили, что вся дорога состояла из системы переключений рубильников. Был и тот, что находился на потолке, что Фрикс подцепил удочкой и пропасть закрылась задвижками, и тот, который потребовалось заменить на крепкий нож Леорио, потому что отсутствовала ручка, и даже тот перед которым была сеть лазеров. Прогулка по башне напичканной ловушками превращалась в шпионский боевик, «Миссия Невыполнима», но своей акробатикой, я идеально избежала любых лучей и отключила их для остальных рычагом на другом конце лазейки.        Приходилось придерживаясь руками с двух сторон, упираясь в стены ногами пробираться через глубокую впадину, куда явно не стоило падать, ходить по канату, все также голосовать, решая пойти вверх или вниз и прочее-прочее-прочее, от чего уже кружилась голова. Подставы были на каждом шагу, полоса препятствий не думала заканчиваться, проходящие часы наша группа боролась с различными бедствиями.        Подойдя к энной по счету двери, где нужно было провести опрос открывать или нет, единогласно нажав на кнопки на браслетах, наблюдали, как отъезжает железка. Заглянув в коридор, нас встретила непроглядная тьма, где хоть глаз выколи и помедлили с шествием.        — У кого-нибудь есть фонарик? — поинтересовался Леорио, но что-то подсказывало, что карманный агрегат Курапики, который он вытащил из сумки навряд ли поможет осветить что-то дальше собственного носа.        Луч света бил не так далеко и ярко, как хотелось бы, но других подручных средств у нас не было.        — Я могу видеть в темноте, — сообщил Гон, наверное, единственный, кому потемки не так сильно и мешали бы.        — Давайте тогда возьмемся за руки и дадим Гону фонарик, он поведет нас, — предложила неплохую идею я.        Выбора, как такового, не находилось, на пути же не вырастет из-под земли фонарный столб или в пустом помещении перед входом в самую настоящую темную задницу не материализуется мощная лампа маяка. Без споров, выстроившись в линию, оказалась между Киллуа и Курапикой, возглавлял все Фрикс, а заключал Паладинайт.        И по росту и по возрасту встали, какая красота, давайте еще хоровод начнем водить, блин.        Глянув на меня через плечо, Золдик подал ладонь и подцепив ее пальцами, плавно двинулись организованной шеренгой внутрь, окунаясь с головой во мрак. Ни зги не видно, все, что можно было это ощущать, как мы держимся за руки и полагаемся друг на друга, пока фонарик искрился где-то под ногами. В молчании, эхом расходилось стучанием шагов, давя грохотом, который словно усиливался в заглатывающей обстановке, прохлада сквозняков бежала по коже, ладонь Золдика остужала пальцы, в то время, как у Курута отдавала человеческим теплом и этот контраст влиял на внутреннее состояние души.        Как-то стремно…        — Может кто анекдот расскажет? — решила нарушить безмолвие и голос распространился по воздуху, улетая куда-то вдаль, где растворился жутким отголоском.        Нет, давайте на нас еще из темноты Бугимен выскочит или еще какая дрянь, Хисока там…        — Тебе заняться нечем? — абсурдно спросил Киллуа, чей тон проходил, словно у самого уха, от чего дрогнула в неожиданности и он ощутил дерганье, тут же издевательски усмехнувшись. — Неужели ты испугалась темноты? — подтрунивал Золдик, не так поняв мою реакцию, даже не видя его, могла с точностью сказать, какое у него нахальное выражение лица в данный момент, что глаза закатила.        — Вовсе нет, в темноте все окружающие звуки слишком резкие, у меня чутье бунтует от давления обстановки, — объяснила причину дискомфорта, слыша мановение хмыка и раздраженно посильнее надавила на ладонь беловолосого, чтобы поменьше выпендривался.        Казалось, нахожусь в бесконечной комнате, в которой пропадает опора под подошвой и иду в неизвестность, где не будет никакой устойчивой плоскости, мозг подбрасывал различные представления пустотного пространства.        — Когда у человека отключается зрительное восприятие, то другие органы чувств работают усиленней, стараясь восполнить потерю, — прибегнул к научным пояснениям Курута, в который раз удивляя своей справочной осведомленностью. — А еще абсолютная темнота действительно может навевать не лучшие ощущения, — следом добавил он.        — Предлагаете отвлечься, чтобы не сойти с ума? — спросил Леорио, включаясь в разговор.        — А если нам наоборот нужно будет прислушиваться к тому, что происходит? — разумно подметил блондин.        Как хочу поскорее выбраться отсюда…        Внезапно прямо под нами резко разъехался пол, раскрывая темную пасть пропасти, стремительно выбивая почву из-под ног, опора исчезла в одно мгновение и вскрикнув, мы принялись утягивать друг друга вниз, но зависли, напряженно вцепляясь в ладони. Мышцы стянуло, нижние конечности свободно болтались, а чужой вес нагнетал, я прокряхтела, надежнее держась за товарищей и, — твою жешь мать! — это было тяжело.        — Держу… — просипел сверху Паладинайт, благодаря которому не рухнули в пучину, отдернув нас всех. — Но не вытащить… — предупредил будущий врач, а у меня все болело от перенапряжения, в плечах защелкало.        Гребанные ловушки, мне руки оторвет таким образом еще и не видно ничего!        Капля пота стекла по виску, сердце буйно забарабанило, рваное дыхание вырывалось сквозь губы.        — Тогда нужно карабкаться друг по другу, — вразумительно сказал Курапика, находя выход из подвесной ситуации, в которой оказались. — Гон, ты в самом низу, поэтому лезешь первый! — дал указания Курута и Фрикс согласился.        — Мальчики, только побыстрее, а то сдохну… — еле как выговорила я, чувствуя, как потеют ладони и молилась, чтобы пальцы Киллуа или мои собственные не выскользнули, поэтому с ногтями вонзилась в кожу, мысленно извиняясь, если кому-то больно.        — Заранее извини, Ната, — неловко попросил прощения Гон, а мне некогда было думать, за что именно.        Взяв в зубы фонарик, Фрикс стал хвататься за одежду, подтягиваясь вверх сначала по Золдику, а затем взялся за мою щиколотку.        Ах, ну да, я же девушка, меня неприлично так открыто касаться, но было просто плевать, нам главное выбраться отсюда.        Взбираясь по мне, прикасаясь как можно меньше, Гон избегал самых личных участков, от чего дал сапогом по голове беловолосому и чуть замедлился, что было хуже всего, но сжав зубы, терпела трение и мучения от перенапряжения. Смущенное хихиканье обдало лицо, огонек фонарика направленный прямо в глаза, ослеплял.        — Залезай, ради всего святого, Гон, залезай… — упрашивала я, пока мальчишка обхватывал талию ногами, повисая, как мартышка и ускорился. Парни, не думайте обо мне, просто нахрен лезьте, это невыносимо держаться на соплях! Старалась не сорваться в негодовании и когда Фрикс благополучно оказался наверху, то направил свет вниз, освещая человеческий путь для Киллуа. Задрав на меня голову, тот неуверенно поджал губы, прицеливаясь куда бы получше положить свободную руку и я мученически простонала. — Киллуа, да хоть облапай меня всю, но вылезай уже! Долго не протяну! — на нервах, рявкнула на него, потому что уж с ним размусоливать не намеревалась.        Взбалмошно низко беловолосый прошипел, голова у него пухла, а наше взаимное бешенство синхронизировалось, мы оба были на взводе.        — Помолчи и не мешай! — ответно оскалился Киллуа, щурясь от бьющего по глазам луча фонарика и без предупреждения уцепился за ремень моих шорт, случайно подсовывая пальцы под него, от чего тазовой костью ощущала холодное касание.        По позвоночнику побежали мурашки, но сейчас не до мыслей о том, что двенадцатилетний пацан где-то что-то трогает!        Отпустив мою ладонь, Киллуа окольцевал талию, прижимаясь носом к бедру, затем подсунул руку за спину и оттуда взялся за плечо. В голове стучал собственный скоростной пульс, вбиваясь в виски, все испытанные эмоции смешались воедино, старалась думать только о том, как смогу встать на пол и устало осесть, как только окажусь наверху. Золдик подтянулся и в одно мгновение оторопела, когда в тусклом свете мы столкнулись лицами в непозволительной близости, изумленно замирая, всмотревшись друг в друга. Сердце пропустило удар, пока вглядывалась в выразительные голубые глаза растрепанного взбудораженного Киллуа, покрасневшего от недовольства, усилий и смущения, а за ним вслед заалела и я.        А вот это уже ошарашивает…        Дыхание сперло, застряв в горле, через силу, чтобы не задохнуться, звучно втянула сырой воздух лабиринта через нос и не могла спустить взгляда от этого мальчишки, который сравнялся со мной ростом. Оцепенела, потеряв голос, будучи не в том самочувствие, чтобы прикрикнуть на него и отрезвить, сама заткнулась не в состоянии выдавить из себя и малейшей злости, пока мы просто смотрели и смотрели, гипнотизируя друг друга. Теперь касания от Киллуа обжигали и я проклинала то, что поддалась влиянию момента. Стыд передался и ему, моя грудная клетка неравномерно дрожала от нехватки свежего кислорода, что остатками раскалился в легких.        Ната, нет! Нет! Он дерзкий пацан! Какого хрена?!        Опомнившись после секундного наваждения, мы отвернулись и быстро резко выдохнув, Золдик стремительно ухватился за Курапику, ткань футболки прошуршала у меня по щеке, беловолосый поставил ногу на плечо и заработал руками, идя дальше по пути, полностью отпустив от себя. Меня застали врасплох среди интимных потемок и нервное биение возобладало во мне, скручивая органы в узел.        Лучше бы я сгинула в пропасти, чем попала в эту неоднозначную ситуацию искры влечения, мне срочно нужно найти дерево и удариться об него лбом с десяток раз, чтобы вставить мозги на место и вернуться в реальность.        На последней крохе трезвости, перебарывая наплыв стеснения, отбрасывая все пережитое секундами ранее, вцепилась в штанину Куруто сумасшедшим рвением и сбавляя напор, полезла по нему. Встретилась с неловкой улыбкой блондина и меня переклинило, подбрасывая мысль, что он вместе с остальными могли видеть мое беспокойство, поэтому опустила голову и подтягиваясь, пролезла на откос, заканчивая тяготы виса. Полыхая жаром и мучной массой в голове различных скомканностей, изнуренно упав на колени позади Гона, который освещал фонариком блондина, судорожно вытирая запястьем со лба пот, наощупь зарылась в сумку в поисках пачки сигарет.        Требовалось срочно успокоиться и покурить, иначе произошедшее заставит свихнуться. Засунув спасительный фильтр в рот и сжав его зубами, достала зажигалку и чиркнув по колесику, выбила пламя, подводя к кончику, подпалила табак, сделав первую затяжку, чтобы распалить изделие и подняла глаза. Передо мной в свете пламени, сидел алый всем лицом Киллуа, глянув на которого, пораженно распахнула веки, пересекаясь взорами и поспешила потушить зажигалку, отдавая этот секрет тьме.        Я не могла втянуть табак. Я просто сидела с сигаретой во рту, словно забыв, как курить с перевернутым вверх дном сознанием.        Ната… Иди нахрен… Чтобы эта сраная башня развалилась ко всем херам… Ненавижу этот этап…

***

       Пройдя темный коридор и перейдя к другим испытаниям, я ни разу не взглянула на Киллуа, как и он на меня, мы впервые не цапались, а игнорировали существование друг друга. Желалось найти организатора этого прохождения и избить его, чтобы неповадно было, потому что пошел он к черту с такими «гениальными» ловушками. Усмирила себя тем, что все произошло под эффектом клокотавшего раздражения и ничего более это за собой не несло.        Все, забили и забыли, как стремный сон.        Снова гребанный коридор, гребанная решетка, гребанная табличка голосования, а мы понятия не имеем на каком этаже находимся на данный момент.        Уже видеть не могу эту обстановку, тошнит от нее, приелась до трясучки. Около двадцати часов ходим и попадаем в различные неприятности, жопа болит от этих приключений, а им все нет конца.        Муторно вздохнув, нажала на круг на браслете и наше единогласие привело решетку в движение, прутья со скрипом стали медленно уходить в потолок. Пол завибрировал, а позади в отдалении послышался громоподобный шорох, что в скором темпе приближался к нам и недоуменно обернувшись, прищурившись, чтобы рассмотреть от чего исходит шум, наша компания шокировано распахнула глаза. На нас катился огромный валун, пересекая длину помещения, норовя раздавить в лепешку и мы опасливо дернулись назад.        — Ходу! Ходу! Ходу! — прокричала я и собравшись, пролезли под все еще поднимающейся решеткой, начиная быстро бежать вперед, чтобы спастись от игры «Догони меня кирпич», где не две команды, а одна, вместо кирпича — массивная каменюга. — Да какого хрена?! Сколько можно уже?! — негодовала с нервным тиком, мчась вместе со всеми.        — Убить бы того, кто построил эту башню! — поддержал меня Леорио, трудно дыша от бега, видимо, это было не его сильной стороной.        — Там табличка! — предупредил во всем гаме шебуршения Гон, указывая вперед, где в огражденном стенами небольшом закоулке висел очередной таблоид.        — Там ничего не написано! — изумил Киллуа, увидев с расстояния, что экран полностью пуст и горит белой пеленой.        Не говорите, что здесь просто забыли повесить голосование! Мы же сдохнем сейчас!        Ярости не было предела, так еще и постоянные подставы выматывали и тело, и психику. Пот неприятно пропитывал одежду и та вторым слоем кожи налипала сверху, пятна пыли и грязи оседали на ткани, локоны спутались между собой, мы выглядели, как настоящие перемазанные неопрятные отшельники и неслись напролом в стену, потому что больше было некуда.        — Забегаем туда! — единственный вариант, который нашел Курапика, чтобы укрыться от камня и пришлось запрыгивать внутрь проема.        Первыми были Фрикс и Золдик, впечатавшиеся в препятствие, следом я с Курута, а в конце плелся Паладинайт. Буквально влетев в щель, натолкнулась на беловолосого и из-за того, что пространство было ограниченно, Леорио нас просто вжал, как в автобусной давке в час-пик. Валун прокатился и догнав, с ударом и тряской врезался в стены, перекрывая вход, в который вбежали. Часто дыша, облегченно переводили дыхание, прижимаясь вплотную друг другу, накаляя воздух вздохами и пытливый жар тел горячил нас еще сильнее. Касаясь торса беловолосого своим, опустила взгляд на него и тот напряженно поджал губы, но затем удрученно выдохнул, качая головой. Его уже все достало, как и меня, как и всех, больше не в силах вляпываться в лазейки, особенно в этой, где всех сдавило.        — Самый дерьмовый день, — прошипела я, мирясь со всем, что случилось.        Ощущение рваного сердцебиения Киллуа переходило ко мне, его взволнованный пульс ускорял мое кровообращение, как синхронизированная ответная реакция, но при этом, размеренно всматривались в глаза, не меняясь в лице.        Хватит смущаться по такой ерунде, уже просто бесит…        Золдик внимательно вглядывался в черты, тщательно рассматривая каждый миллиметр, будто пронзал насквозь, перекапывая душу, пальцы вибрировали от этого острого взора голубого оттенка, от которого невозможно отвести взгляд. Завораживал, как чистое небо над головой, по которому размеренно плывут перистые облака и скрывал столько же тайн, сколько и бескрайнее полотно. Гипнотизировали притягательностью и впечатляли тем, с какой легкостью могут уничтожить, если поглотят насовсем.        Симпатичный мальчик… И в этом вся проблема…        Изнутри росло напряжение, как перед ответственным моментом, решающим все и нужно было срочно перестать смотреть, но я этого не сделала, а продолжила стоять с затаенным дыханием во власти чужих глаз. Киллуа и сам не мог понять, почему так кропотливо следит за алым оттенком. У него ледяная вода, а у меня горячий огонь в радужке, мы вдвоем — противоположные друг другу люди, у которых иногда находится что-то общее. В ушах отдавалась сердечная пытливость.        — На табличке появились слова! — осведомил Леорио и все посмотрели вверх, задирая головы, чтобы прочесть написанное.        «Упасть» — круг, «остаться» — крест. Хотя выбор голосования имелся всегда, но на деле его просто не было. Негласно приняв одно решение, пол под нами неожиданно раскрылся и всей гурьбой полетели вниз, тут же со всплеском плюхаясь в воду на этаже ниже. Существование погрузило в сгущение влажности и я ощутила все те же умиротворяющие чувства, как когда с головой окуналась в ванную, чтобы отыскать покой от частых бед и раствориться в прохладе. Поток расслабил мышцы, внешнее звучание прекратилось, наливаясь оглушением, воздух покинул легкие, предоставляя меня самой себе в тусклости толщи, слабость от долгого скитания по башне отдалась в конечности. Наверное, в воде я бы хотела уснуть, ведь в ней всегда тихо и ничто не может потревожить, но сердце все равно продолжало часто биться в груди.        В прошлой жизни, мне нравился розовый оттенок, а сейчас, если так подумать, то, вероятно, это голубой… Как вода, которая успокаивает, как те глаза, в которые комфортно смотреть, даже если они вызывают морской тайфун различных эмоций. Наглый мальчишка, перестань лезть ко мне, иначе, привяжусь сильнее всего.        Гребанный третий этап получения лицензии «Хантера»…

***

       На часах в браслете, где утекало время, оставалось около двадцати часов, с начала экзамена мы истратили больше половины, чтобы добраться до нового рубежа двери, открывшейся с опросом и истерзанные двухдневным разбирательством с ловушками, прошли через нее. Грязные с головы до ног в потертой одежде, будто партизанами пробирались через поле боя, наша компания оказалась внутри небольшого помещения. На стенах висело разнообразное холодное оружие, сверкая старыми клинками в свете лампы, в одном месте свисали пустые кандалы, а впереди еще две двери посередине которых вылеплена каменная статуя. Осматриваясь, появилось плохое предчувствие, от чего не сдержала тихого угрюмого смешка.        — Решающий выбор, — прочитал начертанное на табличке Курапика и чутье подсознательно дало сообщение, что если это последнее голосование, то оно станет действительно трудным по причине эмоционального накала. Выбраться и отдохнуть хотелось каждому, поэтому нервы шалили. — Значит, дальше будет ждать выход, — облегченно вздохнул Курута и группа обрадовалась, что больше не придется залезать в самые глубины этажей, только я оставалась настороже, так как смущало окружавшее нас оружие и пара наручников приковывающих к месту.        Проголосовали, желая выслушать условия и с механическим скрежетом из динамика во рту у статуи заструился голос организатора, подсматривающего в камеру. Поведав требования, все стало намного хуже, чем можно было себе представить, поэтому мы замерли, напряженно обдумывая услышанное.        В первую дверь пропустят только троих участников и маршрут до нижнего этажа составит всего три минуты, а вторая — всех, но идти придется в значении более сорока часов.        Гениально… Просто гениально… Создать командное прохождение и в самом конце заставить нас бороться между собой, чтобы разорвать всю связь. Гребанный организатор…        Понятное дело, что мнения разошлись, как бы хорошо группа не сработалась, перспектива пустой потери времени и упущение собственной цели возобладали, начиная разъяснение отношений. Не вслушиваясь в распри, я просто прижалась спиной к стене и измученно скатилась по ней вниз, оседая на пол, попадая под атаку галдежа, где Гон уговаривал всех выбрать путь с кругом и попытаться пройти всем вместе, но времени в запасе не осталось. Просто не успеем. Меня до зубного скрежета вымораживала ситуация. Мышцы в ногах сводило от постоянной ходьбы, бега, прыжков и прочего, руки пропитались профилактическим шипением, какое серым снегом переливается на экране телевизора, когда тот не в состоянии поймать нужный канал. Рябь в теле, голова тяжелая от всех взрывов эмоций и чувств, в горле стоит ядовитый злостный ком, который не проглотить, я устала и просто хочу выйти в безопасное место, чтобы передохнуть, а не гоняться тут и там по этажам.        Третий этап также проверка и на психическое состояние участников, которое поддастся метаморфозам и сдавит потолочным обрушением, мое же душевное равновесие в эту минуту пыталось наладиться, чтобы принять выбор, куда следовать дальше. Оставить кого-то или пойти вместе на свой страх и риск?        Осознавая, как неблагоприятно обернулись к нам обстоятельства, холодный гнев отстреливался чередой пулевых выстрелов, всаживаясь в рациональность, во мне вскипал котел раздражения.        Какого хрена приходится играть по чьим-то правилам? Я хочу получить лицензию, чтобы больше не быть в захвате требований и условий, а просто счастливо упиваться покоем. Дайте мне уже этот сраный покой, иначе мой ментальный счетчик ядерной бомбы взорвется и разнесу все вокруг до каменной крошки.        Считай, Ната, дыши и медитируй, чтобы не сорваться…        — Ната, — позвал меня Гон, привлекая внимание, пока я нагнетающи хмуро скашивала брови к переносице, нормализуя самоконтроль, висевший на волоске и парни посмотрели на меня, ожидая окончательного вердикта, ведь от моего слова зависел выбор двери. — Что выберешь ты? — напряженно спрашивал Фрикс, надеясь, что соглашусь с его точкой зрения.        Застыв в ожидании, парни воззрились на меня, чтобы примкнула к одной из противоборствующих сторон и составила победное большинство, но сколько не думала, не знала, что и ответить. У меня нет конечного решения проблемы, просто не хочу вообще участвовать в этом сраном голосование, которое помыкает нами, словно куклами, будто мы обязаны до самого конца плясать под чужую дудку в глупой игре на выбывание. Настолько вымоталась, что скрипя от ярости, хочу только одного…        — Если бы хотела выбрать, то я бы нахрен разрушила стены этой сраной башни и вышла, потому что больше не могу играть по правилам организаторов, еще немного и просто взорвусь от ярости, — с дерганным опасным оскалом, высказала мнение жестоким тоном по поводу всего этого этапа, но могла бы и еще наглее вылить откровения, от которых злостно зудело тело.        Не получив ничего вразумительного, группа непонимающе осматривала мое полнейшее бездействие, так как даже если бы и хотела, то все равно не встала бы на ноги по причине того, что хочу просто передохнуть несколько минут, а если мне не дадут это сделать, пеняйте на себя. У меня самый невыносимый и упертый характер на всей планете, а еще страшна в гневе, хотя драгоценные минуты утекают в пустую. Пять минут, дайте пять гребанных минут и постараюсь принять итог, но не сейчас, все изнутри горит и жжется от злости с недомоганием.        И тут лицо Гона просветлело, как гений нашедший единственно правильный выход в безвыходной ситуации.        — Разрушить стены! — осенился Фрикс, озираясь на всех, повергая в недоумение, вспомнив несуразное высказывание, прицепляясь только к одной фразе вырваной из контекста. — Давайте разрушим стену!        По моему, это был самый неожиданный поворот, который я встречала, ведь из моей загнанной речи вычленили то, что стало спасением для всех.        Ната, гений не ты, а Гон, но спасибо, что не умеешь держать язык за зубами и говоришь все, что думаешь. Подкинула ему идею, как переиграть даже организатора с его глупыми, жестокими условиями.

***

       Механическая дверь скрылась в стене и вялой походкой, тяжело надрывно дыша, мы, наконец, выбрались из лабиринта, встречаемые взглядами уже прошедших этап участников собравшихся в общем зале на нижнем этаже. Я не чувствовала ни ног, которые несколько дней находились в непрекращающемся движении, ни рук, что прорубали оружием стену из одного коридора в другой, чтобы обмануть систему и выбраться всем вместе по короткому пути, ни жопы, собравшей все приключения, какие могли только произойти в этой башне. Гон оказался настоящим гением, когда предложил идею с проломом каменной клади, но нам пришлось попотеть с ее реализацией, как умалишенные, сменяя друг друга, долбили препятствие, задыхаясь в тяжелой бетонной пыли. Сделали невозможное, после чего я с угрожающим видом продемонстрировала камере в той комнате средний палец, говоря тем самым, чтобы организаторы запихнули себе все испытания куда поглубже, потому что наша команда уходит тем путем, какой сами избрали.        Прокатившись с ветерком на санях по рельсам до самого первого этажа, группа Гона завершила прохождение башни за восемнадцать часов и была неимоверно счастлива, но радоваться было трудно, потому что усталость давала о себе знать.        — Мы сделали это, — глубоко дыша, чтобы восстановить дыхание, произнес Курапика, оглядывая просторное помещение и тех экзаменуемых, что оказались на месте раньше нас.        — Было рискованно, — измотанно хмыкнул Леорио, заплетаясь в ногах и подойдя к стене, прижавшись к ней спиной, рухнул на пол, давай себе долгожданное разрешение на отдых.        — Зато выбрались все вместе! — неунывающе подметил с улыбкой Гон, в котором, в отличие от остальных, еще оставалась тонна энергии, бьющей ключом.        Дойдя до Паладинайта, я шлепнулась рядом с ним, вытянула ноги, принимаясь массировать онемевшими и намозоленными от усердия ладонями скручивающиеся в тянучке колени, которых уже не чувствовала, последние часы держалась только на собственной силе воле. Испачканная, измученная, но зато в приятной компании, рассевшейся бок о бок, предавшейся расслаблению. Самый сложный этап, в котором понадобилось бороться ради достижения общей цели, каждая клеточка тела пульсировала, конечности, будто набитые ватой, но настал период безопасного время пребывания без рисков для жизни.        Личная же беда Селены Мороу оказалась прямо по курсу, буквально напротив у противоположного конца зала. Удовлетворенный приходом своей ненаглядной сестры, Хисока широко и восторженно улыбался во всю ширь рта, щурясь, украдкой пробегаясь по всем членам нашей группы, напряженно всматриваясь в забравших мое внимание ребят, безмолвно угрожая их жизням. Испытывая усталость, я могла только безэмоционально хладнокровно смотреть прямо на Мороу, выдерживая гляделки и ощущала накал атмосферы даже на дистанции, его темную гнетущую ауру невозможно не заметить. Буравила алыми глазами клоунский натянутый образ веселости, какой производит ужас на всех его жертв, но не меня.        Отвали… Не до тебя.        Подняв руку, он приветливо махнул мне, будто без этого не приметила бы его, но не одарила и фантомом черт искаженных в ярости, которые заводили серийного убийцу, стоило только одарить его ненавистью. Не спуская взора, высунула язык и средним пальцем оттянула нижнее веко, посылая брата на все четыре стороны, так как была не в состоянии сделать большего. Я устала, как собака, ни о чем не думала, ничего не предпринимала, никак не стремилась проявить хоть какие-то чувства.        Я устала и физически и морально…        Остаток времени пришлось находиться в одном помещении, напротив психопата, так и норовившего посмотреть в мою сторону, чтобы насладиться лишним вниманием, но мне было абсолютно все равно на него. Башня выжала из меня все, в ее стенах произошло слишком много событий, повязавших на мне невидимые памятные узлы нитей, одна из которых определенно была красного цвета и это пугало больше всего.        Не хочу думать об этом, просто не хочу…