Я пожираю гнев ложками

       Просьба о моем убийстве, в тот момент неконтролируемо вырвалась сама собой, сорвавшись с уст необдуманной глупой вещью под гнетом потери всех сил разом на фоне всех навалившихся событий. Причудливое желание собственной погибели можно было сравнить с той ситуацией, когда впервые встретившись лицом к лицу с фобией высоты и ступив на неустойчивую полосу натянутого каната, выпустила его из ладоней. Тогда казалось, что все лучше, чем продолжать прогибаться и страдать от безумных затей Хисоки, даже если это «все» — очередная кончина. Находясь в безвыходном положении, одиннадцать лет назад я впервые сдалась и сегодня чуть не совершила ту же роковую ошибку из-за помутившегося изнуренностью рассудка, давшего слабину. Почему-то проявить слабость перед Киллуа было не стыдно, возможно, из-за того, что, — стоит наконец признать, — испытывала к нему доверительные чувства, особенно, после всего, через что мы прошли вместе с момента знакомства. Стыдно было же за то, что из-за отвратительного наваждения, сказала убить меня, чем застигла в парализующий шок, откровенного непонимания и испуга, каким образом эта мрачная мысль вообще появилась в моей чертовой сумасшедшей голове.        Что из всего наиболее удивительно, так это последующая реакция Золдика, прийти к которой ему понадобилось через сумеречные лихорадочные рассуждения в течении пары минут, беловолосый довольно быстро соображал. Вспышка необузданного раздражения и злости исказила лицо, плечи колбасило от сильной трясучки, если честно, то думала, что он убьет меня за то, что попросила себя убить.        Нелогично конечно, но ощущения были именно такие.        Оторвав в недоумении лоб от плеча беловолосого, оправившись от подавленности благодаря предчувствию неладного, я аккуратно осмотрела предельно суровый холодный взгляд оттенка глубоководной темной океанской синевы, пронзающей насквозь закипающим гневом, клокочущим в районе горла. Вид разъяренного Киллуа впервые вызвал замирание сердца, позволяя во всех красках прочувствовать его тяжелую натуру, пригвоздившую к месту и пробежать электрическим разрядом табун мурашек по позвоночнику, будто Золдик являлся эпицентром грозовой тучи, чья молния испепелит в мгновение ока.        Неловко — это еще мягко сказано, так как настолько сильно выводить из самообладания беловолосого ни в коем случае не помышляла, но благодаря отсутствию инстинкта самосохранения и мозговых клеток вышло, что вышло. Итог видим сами. Сознание оцепенело, проглотив язык, но дало импульс к отрезвлению после одержимости идеей о смерти.        — Не шути так со мной… — низким, угнетающим все живое тоном, донеслось чертовским шипением от Киллуа и осознала, что упоминать при бывшем наемном убийце просьбы о гибели дело чреватое ужасными последствиями.        Да, я испугалась до коликов парня младшего себя возраста, но будь на моем месте кто-то другой, незамедлительно заработал бы сердечный приступ, мне же еще повезло с небольшой устойчивостью к угрозе раскрывшейся пасти снежного леопарда перед собой. Глупо хлопая широко распахнутыми глазами, как конченная идиотка, каких свет не носил до сего дня, губы дрогнули в попытке оправдаться, но голос вновь подвел, пропав в самый неподходящий момент, когда впору было бы что-то выдавить из себя. Никогда бы не подумала, что мои слова смогут так сильно задеть Золдика за живое, сыграв на его нервной системе виртуозную рьяную мелодию, от которой он был готов открутить мне голову.        Не спуская острого взора, приняв факт, что смятение ближайшее время не даст мне возобновить разговор для пояснения причин и развеивания заблуждения, беловолосый опасно склонил голову, от чего сквозь челку поблескивал грозный гипнотизирующий синий оттенок его очей. Усиленно сдерживаясь из последних сил, Киллуа взбешенно цыкнул языком.        — Достала… — прошелестел Золдик и в секунду крепко схватил меня за запястье, вскакивая со скамейки, рывком поднимая на ноги следом, жесткой настойчивостью и без лишних размусоливаний утягивая за собой.        Под мое оторопевшее изумление, он тащил меня в поток проходившего мимо народа, который если замечал быстрый темп беловолосого и его напряженное настроение, тут же расступался, предоставляя ужасающему парнишке пересечь пространство зала ожидания вместе со своей розоволосой спутницей. Шаги были настолько интенсивными, словно Киллуа несся за уезжающим составом железнодорожного экспресса, чтобы запрыгнуть в последний вагон и находясь в полнейшем замешательстве, была вынуждена поспевать за ним.        Физически неспособна задать хотя бы малейший вопрос, чтобы узнать куда ведет Золдик, покорно тащилась за ним, поражаясь происходящему. Холодные пальцы надежно обхватывали тонкое запястье, сильно впившись, чтобы не сбежала от перспективного продолжения выяснений отношений в более спокойной обстановке или хотя бы от промывки мозгов, вообще без понятия, какой разнос устроит беловолосый. Ничего противоестественного в этом не видела, потому что насколько бы резко и злостно возбужден не был Киллуа, а даже при вздернутом состоянии, его ладонь не наносила никаких мученических ощущений, будто меня порицали не принося боли, поэтому поверив неизвестным намерениям, не сопротивлялась.        Ну а если он все же решил увести меня в лес и прикончить где-нибудь в отдалении от посторонних глаз, то думать будем уже на опушке чащи. Пока размышлять я точно не могла, хотя стоило бы.        Разглядывая стянутую напряжением спину Золдика, мне хотелось только отмалчиваться до окончания пешей прогулки, стараясь не задумываться, что случится дальше и по его велению, мы втиснулись в переполненный людьми лифт, встав бок о бок. Атмосфера искрилась, отводя взор, чтобы меньше пялиться на беловолосого, злостно вжавшего простонавшую кнопку двухсотого этажа, наблюдала, как в духоте подъемника двери со звуковым сигналом медленно захлопнулись перед носом, а позади происходило шумное присутствие посторонних.        Мать мою, вот бы этот лифт рухнул, потому что все окружение напоминает какой-то причудливый сон, а не трезвую реальность, голова идет кругом и сердце беспокойно тарабанит в груди.        — О! Ната и Киллуа! — услышала знакомый задорный юношеский тон, отвлекший нас обоих от пребывания где-то вне данной вселенной и повернувшись на звавшего, увидела приветливо улыбающихся Санчеза и Джона, случайно оказавшихся с нами в тронувшемся транспорте. — Давненько не виделись! — радовался встречи красноволосый, стоя плечом к плечу с другом.        — А-ага, давненько… — еле как пробурчала под нос, пытаясь сделать непринужденный вид, но осеклась от неловкости, Киллуа же безмолвно кивнул, сразу отворачиваясь обратно, не настроенный на диалог.        Предчувствие, что с минуты на минуту мне захочется мученически полезть на потолок от поехавшей крыши, не подвело, так и случилось, когда внимательно разглядывающий нашу парочку Джон, хитро усмехнулся, толкая локтем под бок весельчака компании.        — Гляди, — заговорчески качнул тот головой на собственническое держанием меня за запястье, упиваясь лукавым красноречием не тех мыслей, какие хотелось бы знать и проследив за направление сцепленной руки, Санчез впечатлено изумился.        Ну полный дастишь фантастишь… Алло, дурка, увозите, я готова…        Даже без кропотливых раздумий, моментально поняла, о чем помыслили двое знакомых, многозначительно стреляя взглядами, восторгаясь до глубины души.        — А парень не промах! — ликующе провозгласил красноволосый, как отец отдающий свою дочь со сложным неуживающимся с другими характером замуж, празднуя, что хоть один убиенный смог добиться ее расположения.        Санча… Санча, епт твою мать… Молчи, дурень…        И каким-то образом эти сватовские взгляды, какими нас награждали бойцы, заставили меня во всей творившейся и не поддающийся уму вакханалии, смущенно опустить голову, румяно покраснев на щеках. Прекрасно услышав, все высказывания, Золдик проследил за обстановкой, бросил украдкой взор на свою ладонь занятую запястьем, а потом на мое застеленное волосами покрасневшее выражение. Рассудив мандраж, не меняясь в пристальном настрое, он завел руку за спину незаметней для посторонних, как некий скрываемый от общественности секрет.        К сожалению, моих бывших коллег уже было не остановить от интереснейшего обсуждения, прослушивать который стыдно было только мне, в то время, как второй негласный объект суждений не подавал никакого вида, что фразы хоть как-то влияют на него. Иметь бы и мне такую неподатливую выдержку, как у беловолосого, но пока что имела только неутолимую жажду, провалиться в шахту лифта.        Можете поздравить, я абсолютно убежденно сообщаю о том, что вернулась во временной петле к шестнадцатилетнему возрасту и больше нисколько не считаю себя взрослой девушкой за двадцать. Если уже и быть до конца откровенной и кладя руку на сердце признаваться, то даже в прошлой жизни никогда не вела себя, как зрелый опытный человек, поэтому всегда попадала в мирскую жопу и мои старые друзья часто повторяли, что веду себя, как подросток, на что заявляла, — внимание, — что являться беспечной глупой стервой — великолепно!        То есть, в чем-то мыслю взросло, поступки у меня чаще всего взрослые, но в душе я чертов подросток, который попав в параллельный мир вынужден заново адаптироваться ко всему и проходить стадию психологического роста. Проще говоря…        Мне опять гребанные шестнадцать лет… Во всех смыслах. Не знаю, радоваться или же плакать из-за этого.        — Неплохо смотрятся вместе! — все не прекращались перетирания темы наших почти что держаний за руку с Киллуа и рассуждения Джона с поддакиванием Санчеза заходили куда-то не в ту сторону.        Парни, вы из меня сейчас душу изгоните…        Проплывающие пиксели цифровых значений этажей на табло внутри лифта сменялись слишком медленно, как будто просто зависли никуда не двигаясь, я молилась только об одном, чтобы это адское изобретение человечества как можно скорее приехало на сто пятьдесят третий этаж и изрыгнуло из себя моих знакомых наружу. Было стыдно прослушивать все их ошибочные выводы по поводу взаимоотношений.        — Ты уж позаботься о Нате, парень! — подначивал красноволосый, обращаясь к Киллуа, а мне была охота зажать свою голову между дверей, чтобы ее расплющило в лепешку.        Быстрее, быстрее, лифт, я тебя прошу! Это самая неловкая ситуация за все прожитые годы и мое бешено стучащее сердце грозилось лопнуть, а мозги расплавиться в бессмысленную кашу.        На наказ улыбающегося до ушей Санчеза, Золдик косо глянул на мой взопревший от подскочившей температуры тела образ, судорожно буравящий ботинки, дабы не поднимала взора. С совершенной отрешенностью глубокой задумчивости, беловолосый ничего не ответив, продолжил дожидаться окончания поездки. До самой пропажи большинства присутствующего народа, также любопытно оглядывающего нашу парочку и ухода забавляющихся бойцов, всеми правдами и неправдами старалась игнорировать любые разговоры. Оставшись с Киллуа в сопровождении еще нескольких человек с нашего этажа, мы молчали, я боялась поднять глаза и, — бога ради, — все, что произошло в стенах лифта выбило все предыдущие проблемы напрочь.        Семейный секрет? Бессонницы? Нерешительность? Скандалы, интриги и расследования? Все это не имело никакого значения, потому что за время путешествия в механическом коробе Золдик ни разу не дернулся опровергнуть бредни знакомых, оставив их думать о нас так, как того хотят. Вероятно, ему было абсолютно плевать на заблуждения и в отличии от беловолосого, я отреагировала, как глупая девчонка.

***

       Ураганом влетев обратно в комнату Гона, чей покой нарушило холодное остервенение Киллуа, вызвав у владельца помещения недоумение, Золдик втянул меня внутрь за руку, громко захлопнул дверь, заперев на замок и подтолкнул к стулу. Освободившись из захвата, опешив, я рефлекторно села, непонимающе следя за вздернутостью беловолосого, что раздраженной пытливостью пилил взглядом, заставляя внутренне напрячься все органы.        — Что случилось? — непонимающе переводя взгляд то с одного, то с другого нарушителя своего умиротворения, поинтересовался Фрикс, ожидая хоть какого-то объяснения странному поведению. — Вы опять поссорились? — склоняя голову на бок, предполагал мальчишка, от чего мог разгореться весь сыр-бор.        — Хисока ей угрожал, — высказался за меня Киллуа, ошарашивая Гона подобным заявлением, пока я неутешительно поджимала губы, не успев раскрыть и рта, чтобы опровергнуть или скорректировать подобный вывод, хотя, если так рассудить, отчасти Золдик был в чем-то прав, просто не до конца точен.        Истину, которую боялась им рассказать, дабы не беспокоить лишний раз, была известно только семье Мороу, но медлила с признанием, недоумевая, что делать, как и откуда начать. Брови Фрикса вскинулись вверх, он тут же взволнованно скривился, откинув одеяло в сторону, нарушив постельный режим и несмотря на переломы, уселся на край кровати, порываясь сократить расстояние.        — Что он сделал?! — незамедлительно поступила реакция от мальчишки, задавливая переживаниями и отзывчивостью, из-за чего стало не по себе.        Под настойчивостью Киллуа и беспокойством Гона, я стушевалась, растерянно утыкая глаза, ощущаясь виновным на допросе, перевозбуждено поджав пальцы в кулаки, остались белесые царапины от ногтей на оголенной коже ног. Из-за одного неверного действия, просчета в собственном самоконтроле, навела куда больше шума, чем если бы сразу открыто выдала умалчиваемое, теперь друзья на взводе из-за тревоги за мое благосостояние и накрыл стыдом, потому что если бы изначально не воротила нос, то обстоятельства сложились по другому. Также создавалось впечатление, что своим молчанием случайно подорвала доверие Золдика, точнее, его взбалмошность говорила о расстройстве, будто питаю сомнения к нему, что было вовсе не так. То, что не попыталась положиться на подставленное плечо, оскорбило гордую натуру и задело за живое, словно беловолосый ненадежный человек, на которого нельзя возложить надежды в просьбе о помощи.        Зато попросила убить меня.        Супер! Поколебала всех, кого только могла! Молодец! Можешь взять с полки пирожок, там два, твой — средний.        Уклончиво безмолвствуя и ускоренно размышляя, как привести атмосферу в норму, постепенно набиралась храбрости, найдя единственный выход из ситуации — разделить ношу, от которой страдали и душа, и тело. Не ясно, чьи нервы в этой ситуации испытывались сильнее, но в итоге, сдалась, осознав, что кроме встретившейся на экзамене компании у меня никого нет. Нет близких, что смогли бы поддержать также безвозмездно и добродушно, как они, а выносить тонны эмоций в себе стало просто невыносимо, это убивало изнутри.        — Простите… — обессиленно проронила слабым надломленным тоном, покаянно опуская голову в чувственном ожидании парней, сбавивших обороты, при взгляде на раскаяние от отчаянного изнурения. Сил сдерживаться больше не было, еще немного и прикладываемый к сердцу паяльник выплавит на нем ожоговое клеймо вечного круговорота боли. Мне нужна поддержка. Мне нужна опора. Мне нужна помощь. Мне нужны мои друзья. Вникая в мою сбитую речь, сокомандники переглянулись и снисходительным кивком Фрикс дал понять Киллуа, чтобы тот поумерил пыл и дал мне собраться с мыслями, после чего Золдик послушав товарища, покорно сел напротив меня на постель. — Я не хотела взваливать на вас свои проблемы, — нервно заламывая пальцы, тяжело вздохнула, выпуская воздух из легких и устало привалилась на спинку стула, откидывая на нее затылок, всмотревшись в потолок. — Это очень непростая правда, — сразу предупредила парочку, чтобы не обнадеживались на какую-то мелочь.        Меня и правда убивала та тема разговора с любимым ублюдком, как бы не отмахивалась, она вновь и вновь настигала хищным оголодавшим по крови зверем.        — Не переживай, — проникновенно и легко улыбнулся Гон, вверяя доверие, что никто из них не осудит, разглаживая мои натянутые нервы. — Мы всегда готовы выслушать тебя, на то и твои друзья! — с обыденной лучезарностью вселял принятие он.        Смотря на чуткое проявление парней, уголки губ дрогнули вверх. Фрикс прав, если не они, то кто сможет мне вернуть душевное равновесие. Делая последнюю паузу, настраиваясь на серьезную беседу, я изрекла из себя все, что чувствовала. Начав с самого начала всю бедственную историю того проклятого разговора с Хисокой, напарники кропотливо выслушивали, позволяя вдоволь выговориться. Поведав о поведении Мороу, о наличии какого-то секрета и части прошлого, из которого и вытекали все события, с горьким осадком, но с явным облегчением провела их по временному промежутку, окончившемуся на сегодняшнем дне. Быстроходной снежной лавиной упала целая гора с плеч, разрешая, наконец, сделать глубокий вдох, ощущала себя освободившейся, будто одна из цепей опоясывающих тело спала, убирая лишний груз притягивающий тяжестью к земле. Кандалы все еще фантомно звенели, но их становилось меньше и меньше в процессе, как открывала свое сердце другим.        Стоило просто поделиться накопившимся, а не запирать внутри на засовы, какая же я дура, раз не поняла этого раньше.        Окончив рассказ, замерла в ожидании вердикта парней на этот счет, уже не переживая о том, что мои повести могли ввести их раздрай, меня даже начало клонить в расслабляющий сон. Избавляясь медленными шагами от бессонницы, проявлялся побочный эффект от многолетнего недосыпания, который заметила, когда мы втроем все еще жили в одной комнате. В компании Гона и Киллуа, осознавая, что они прикрывают спину, стала чаще уставать сонливостью, возможно, все еще зависело от каждодневного принятия снотворного, затуманивающего разум.        — Понятно, — после длительного молчания, вздохнул Золдик, рассудив всю историю. — Но кое-что все же не укладывается в голове, — незамедлительно нашел один недочет тот, смерив пронзительным изучающим взором, требующим ответа. — Ты винишь себя за то, что могла повлиять на Хисоку? — задался вполне себе логичным вопросом беловолосый, поднимая волнующую меня тему, в которой и крылась основная причина всех невзгод, заставляя рассеянно покривить губы, словно оговоренное застало врасплох.        Неуклюже водя взором по пространству, ища правильные подсказки для достойного ответа, ничего приятного в голову не приходило, так как сама не понимала, что именно тревожит больше всего.        — Нет, просто… — невнятно забормотала под нос, растерянно потерев плечо и не найдя оправданий бубнежу, избегала зрительного контакта с настойчивыми голубыми глазами, что не отступят, пока не дам точных доводов. — Не знаю, что и думать… — со скрипом ржавчины упаднически призналась, что не имею понятия, как вообще нужно действовать в данном случае, потому что мыслей по этому поводу было множество, а определенной величины озарения — никакой.        Закатив глаза, — вероятно, понахватался от меня этой привычки, — Киллуа глубоко и тяжело вздохнул, качая головой, сделав конечные выводы, в то время, как сама съеживалась от неуверенности, как малое дитя.        — Нечего тут и думать, — буркнул Золдик, поражаясь степени зацикленности на проблеме, не имеющей оснований тщательных растираний. — Просто перестань испытывать сожаления за то, чего самолично не делала, — с укором растолковывал беловолосый, раскладывая все по полочкам, чтобы до меня наконец дошло. — Не имеет значения, что совершил Хисока в прошлом, даже если не знаем всех деталей. В любом случае, ты — не будешь виновата, вот и весь смысл, — уверяюще и строго тыкал в ошибки тот, но никаких терзаний на его настрой не чувствовала, а только послушно принимала наставления.        Видимо, сколько бы самостоятельно не успокаивалась теми же самыми размышлениями, а они помогли только тогда, когда их озвучил кто-то другой, стороннее мнение разложило все по своим законным местам. Спутанные думы прекратили витать осадком в сознании и с податливостью вникала во внушение Киллуа, видящему намного дальше собственного носа, нежели я. Действительно благодарна за то, что он привел меня сюда за руку, как потерянную девчонку и совместными усилиями в компании смогли разъяснить все затруднения. Нужно научиться полагаться чуть больше на других.        — Киллуа прав, — согласно кивнул Гон одолев хмурость после рассказа и добросовестней разгладив черты, присоединился к обсуждению. — Мита-сан говорила, что каждый сам в ответе за свои действия, поэтому Хисока не имеет права на тебя давить личными поступками, — глубокомысленно подметил Фрикс с легкой чувственной улыбкой, подхватив друга в его мнении. — Ты хороший человек, поэтому не вини себя! — лучезарно отдавал горсти теплоты мальчишка, трогая самые потаенные нити души в умиротворяющей мелодии.        Растрогавшись, уста задрожали в раскаянии, поджимая их, судорожно вздохнула, чтобы сдержать грозившееся политься из глаз солеными слезами облегчение, то какой комфорт испытала, не описать словами.        — Спасибо, что выслушали меня, — покорно искренне кивнула, приподнимая уголки губ мягкими признательными чертами, разглядывая ценнейших людей, меняющий весь мой сумрачный мир в лучшую сторону проявлением сердечности. — И простите, что боялась сказать вам о тревогах, — с полнейшим покоем внутри и рассортированными мыслями, была готова двигаться дальше, не обременяясь на внедрение ядовитых изрыганий манипуляций Хисоки.        — Ты всегда можешь довериться друзьям, Ната. Мы поможем и поддержим тебя, чтобы не случилось! — напоследок завершил всю тему беседы Гон, высказывая поистине великолепные и важные вещи для проблемной девчонки, вроде меня.        Все никак не могу привыкнуть и осознать то, что одиночество больше никогда не постучится в двери сознания, наверное, поэтому, находясь под сильным впечатлением непрекращающегося потока заботы, так растерялась. Нельзя колебаться, сомнения только мешают на пути к цели и раз есть шанс на надежду, то я выберу именно ее, ведь товарищи всегда протянут свою руку в мои лесные мрачные дебри, чтобы вытащить оттуда. С того момента ни разу не вспоминала о секрете, какой хранит семья Мороу.

***

       Окончательно и твердо убедившись, что ни одна из неприятностей больше не возьмет надо мной верх и в любое время смогу получить помощь от близких людей, за потекшей в беспечное русло беседой с парнями, все не спускала кротких взглядов с Киллуа, скупо поддерживающего разговор. Все не могла выкинуть из головы ту сцену внизу и видя его отрешенный настрой, было не отбиться от мыслей, что стоит лично извиниться перед ним, что застигла врасплох ужасающей просьбой. Настояв, чтобы Гон лишний раз не выбирался из постели и не нарушал режим восстановления из-за множественных переломов, тот понимающе кивнул, но что-то подсказывало, что Фрикс все же продолжит поступать так, как заблагорассудится за моей спиной, еще и Золдика подобьет на сохранение собственного секрета. Пока мальчишка не скачет по потолку, то пусть измеряет ногами пространство комнаты, мне не переубедить упертость Гона, главное, чтобы чего-то сверхординарного не затеял. Пересекшись взором с хмурым, сдержанным беловолосым, я настойчиво указала глазами на дверь, предлагая ненадолго выйти и поняв меня без лишних слов, оставив Фрикса отдыхать, мы направились на выход.        Неспешно ступая в коридор, выдержав, когда дверь захлопнется, подавляя взволнованность, я осталась с Киллуа наедине и чуть отойдя в сторону, он ожидающе припал спиной к стене, безэмоционально скрестив руки на груди, внемля всему, что собиралась сказать. Переведя дыхание, чуть приблизившись, вгляделась в недовольные глаза, где искрилось некое осуждение и оскорбленность собственного достоинства, которое нанесла неаккуратным поступком.        Неловко однако… Целый день испытываю это едкое чувство, особенно неуютно от смятения становится именно перед вперившимся в меня настойчивым взглядом Золдика, словно только ему позволительно так отчаянно и сурово указывать на оплошности. От кого другого, я бы это не воспринимала со всей серьезностью, как с ним.        — То, что произошло… — не зная, как и подобрать слов, замявшись перед ним, будто пугливая ученицы при ответе у школьной доски перед сверстниками, незаметно покусывая губы, смотрела куда угодно, но не на беловолосого буравящего насквозь. — Прости, что так вышло, — смогла выдавить что-то внятное, имеющее хоть какую-то смысловую нагрузку, откровенно жалея обо всем случившемся и поддавшись неприятным эмоциям, упустила момент, когда контроль голоса стал неподвластен и принялась выпаливать, как на духу только бы развеять недопонимания. — Я доверяю вам с Гоном даже больше, чем себе, но не призналась сразу, потому что банально запуталась, меня напугали и ввели в заблуждение слова Хисоки, — из-за взволнованности тараторила неуклюжими фразами, ощущая напряженное молчание Киллуа искрами бегущее по коже, вынуждая развязать язык. — Спасибо, что буквально вправил мне мозги обратно и не сказал Гону о том бреду, что ляпнула перед тобой… — замолкнув в завершении нелепого монолога, я напряженно замерла, дожидаясь вердикта, но Золдик не поменялся в лице, оставаясь также строг.        Если захочет дать мне подзатыльник, то буду не против, заслужила.        — Я все еще зол, — как отрезал неудовлетворенным тоном беловолосый и на эту его наглость ответить было нечем, потому что признавала, что перегнула палку и совершила ошибку, а затем он мученически вздохнул с таким видом, будто ничего не мог поделать со мной. Потерев лоб и обдумав еще раз какие-то личные мысли, Киллуа посмотрел на меня чуть поумерив пыл. — Но… — загадочно и заманчиво протянул Золдик, от чего затаила дыхание, вникая в суть. — Ты рассказала, в чем дело, поэтому уже не важно, — отмахнулся беловолосый, спуская все с рук и только осознав прибытие радости от того, что конфликт исчерпался, как Киллуа резко дернул меня за локоть, впившись пальцами в руку и приблизил к себе. Склонившись к его лицу, от чего нас разделяли несколько жалких сантиметров, столкнувшись нос к носу, я озадаченно вглядывалась в мрачный взор, пронизывающий изнутри все тело. Сейчас такой поступок вскруживал голову рьяностью, сперто втягивая воздух, казалось, что необычайность данного дня нисколько не намеревалась сбавлять обороты, кульбитами перекатывая событийность в головокружительной карусели, от которой захватывало разум. Киллуа был близко, а между нами его горячее угрожающее дыхание. — Больше никогда не проси меня о подобном… — угнетающе выпалил он, показывая, что мой проступок все же возымел яростные последствия.        Приняв весь гнев Золдика на себя, я медленно кивнула и еще несколько секунд проверяя мое понимание, он ослабил давление пальцев, отпустив меня. С этого момента беловолосый негласно показал, что больше не будет поднимать эту тему и лучше мне также забыть о ней навсегда, мы поставили точку во всех перипетиях. Отдернувшись от стены, Киллуа неспешно направился обратно в комнату Гона, когда он дошел до самой двери, я вспомнила еще кое о чем, нервно сглотнув.        — Тот разговор Джона и Санчеза в лифте, — успела из всего обронить, как ладонь желающая нажать на ручку дернулась и Золдик выдержанно застыл на месте, косо подозрительно сощурившись, будто только и ждал этого упоминания, чтоб узнать мое мнение. — Я им все объясню, чтобы не возникало недопонимания, — ни о чем не беспокоясь, считая, что это решение вполне себе логичное в данном заблуждении, объяснила свои намерения.        Озадаченность появилась также внезапно, как сетующая усмешка Киллуа, по которой было трудно понять, что именно он чувствует, но в радужке так и пестрела какая-то едкая насмешка, сбивавшая с толку, на что вопросительно изогнула бровь. В моих домыслах имелся момент, в котором Золдику также не нравились выводы бойцов, а не отвечал отпором на них по причине озлобленности на меня и думах о том, как бы решить мою проблему. То есть, игнорировал, полностью погрузившись в задачу привести к Гону, где все вместе бы поразмыслили над ситуацией.        — Нравится же тебе зацикливаться, — и всего с хитрой ухмылкой произнес беловолосый, взглядом имея в виду, что-то иное, чем простую случайность.        С недоверием нахмурив брови, перебрасываясь поглядываниями, противоречиво скрестила руки на груди, стараясь прочитать между строк, что подразумевал Киллуа и… Я покраснела. Заалела щеками по самые уши, как нашкодившее дитя, какое засмущалось от своих же проказ, моментально воспламенев от смущения, какое ударило по голове глухим обухом. Значит, таким образом Золдик намекал на то, что из нас двоих особые чувства неловкости от всего прослушанного в лифте присутствовали только у меня, в то время, как он, просто принял недоразумение, каким оно было, не задумываясь о нем. И здесь вставала дикая развилка в две стороны света. Первая — беловолосый не воспринял случай всерьез, потому что уверовал в категоричность и безумие всего, поэтому и не рыпнулся в доказательстве правоты, а вторая -… Согласился с Джоном и Санчезом.        Мозг завещал склониться в сторону второго исхода, а это подбросило странность, взорвавшую целый ряд неуклюжих эмоций, хотя подсознательно знала, что Киллуа плевать хотел на чужое мнение, так как являлся чрезмерно горделивым человеком, не сходящим до необоснованных предрассудков. Но помыслила в ином ключе и просто застыдилась. Настолько ощутила себя смущенной, что приравнивалась к действительно влюбленной девчонке, застигнутой врасплох догадливостью окружающих, потому что не смогла скрыть этой окрыляющей чувственности.        О… Май… Гад…        Схороните меня под плинтусом, ибо такой дурой, не выставляла себя еще ни разу. Красная и вспотевшая с головы до ног, все, что смогла предпринять в этот момент, так дрожащей от шока ладонью прикрыть лицо, пока Киллуа упивался победой.        Прекрати! Прекрати так на меня смотреть!        Впервые явление Золдика в моей жизни с сильнейшим сердечным нападением смогло разразить громом, поразив до кончиков пальцев, а лучшее, что придумала, так это просто уйти, закрыв все дороги любых тем. Круто развернувшись на пятках, поворачиваясь к нему спиной, чтобы не лицезреть того удовлетворенного выражения лица, быстрым шагом, ретировалась в направлении, какое успевала с полнейшим смысловым разводом мостов, увидеть перед собой. Сбегая со своеобразного места происшествия вечера полноценных откровений с румяными, как при низком морозе чертами, уходила прочь от злополучной точки увядшей к краху беседы.        И это еще часом ранее находилась в амебном подавленном состоянии, когда в данную секунду побивала все немыслимые рекорды спортивной ходьбы, несясь по коридорам, как от разбушевавшегося пожара. А полыхания обхватывали только грудную клетку, от чего сердце неистовствовало, словно в печь подбрасывали уголь для движения скоростного локомотива. То ли это были удары собственных сапогов об кафельное покрытие пола, то ли буйный пульс, но скачки каких-то постукиваний отходили в виски в застилах слуховых каналов. Слышала только себя, ощущала только скручивающееся между ребер пламя, разразившееся столь внезапно, жар обдавал кожу на лице аллергическими пятнами.        Как только могла подумать о таком?! Нет у меня никаких соображений и зрелости, просто нет! Я девчонка… Шестнадцатилетняя неразумная девчонка, бросающаяся из крайности в крайность. Не может быть такого, чтобы заволновалась о чьей-то позиции, когда всю жизнь эгоистично стояла только на своем! Не может! Это глупо!        Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо. Глупо.        Я была полностью не готова попасть под свою же раздачу, не сумев отразить ее. В голове присутствовала смесь разнородных мыслей, не дающих покоя и на этот раз подброшенные не Хисокой, а Киллуа. И зачем только упомянула эти гребанные предрассудки в лифте?        Черт! Я окончательно запуталась во всех реалиях…

***

       Реабилитация Гона, по словам врачей, должна была проходить четыре месяца, Киллуа же соврал Вингу, что два, а сам Фрикс оправился всего за один и уже разминался, стоя на целых руках и скача по комнате, как маленькая мартышка, чему мы с Золдиком удивлялись, когда пришли его проведать.        Гон регенерирует, как Доктор Кто или что? Откуда в нем такая дикая способность к самовосстановлению? Когда на экзамене ему сломал руку ниндзя, та тоже зажила довольно быстро. Не иначе, чем чудо заморское, а не ребенок.        И все же, даже при полноценной поправке, я заставила Фрикса усмириться и не перенапрягаться, хотя энергия била из него подземным гейзером, подначивая совершать кувырки с прыжками на любой устойчивой поверхности. Его не утихомирить, пока радуется, что скоро сможет вернуться к необходимым к развитию Нэн тренировкам. Ну что за парень…        За временной промежуток длинной в десятки суток никаких выходящих из ряда вон событий не случилось, наша команда тихо мирно жила себе на этаже, словно в отеле на отдыхе, никто, — слава тебе, господи! — не устраивал разборок с другими бойцами, не принимал участия в боях и не вляпывался, — это вы обо мне, да? — в неприятности. Ни одного открытого сражения с моей стороны не поступило, впрочем, как и у Киллуа, который разумно отодвигал сроки, пока хоть мало мальски не овладеет способностью, мне же было откровенно лениво выходить на арену. На двухсотом этаже за зрелище не платили, а нафиг оно мне тогда надобно, раз в жизни обожала материальные блага, словно родного ребенка. Да, мотивация отменная, нет зеленых бумажек — нет драк, сберегательный счет в банке пополнять тоже нужно, может, глядишь, на пенсию бы скопила, чтобы в немощном возрасте ни в чем себе не отказывать и доживать деньки в полнейшем комфорте.        Мда, нижние этажи, в таком случае, куда получше будут в плане оплаты. А что вы хотели? За бесплатно никогда ничего не делалось в границах старого менталитета прошлой жизни, в нынешней, конечно, была открывающая перспективные горизонты лицензия «Хантера», но, напомню, мне лень. Хороший попаданец, ничего не скажешь. Тем более, неудобно на фоне бездействующих парней развлекаться в азартных противостояниях.        В общем, Ната кайфовала. Свершилось! Порадуйтесь за меня хотя бы для вида, пожалуйста.        В свободное время мы просто болтали и играли во всякие настольные игры, в ус не дуя, что где-то что-то происходит, у нас образовался собственный островок умиротворения среди непрекращающейся борьбы участников, проводили досуг, будто тройка беспечных детей. И мне это нравилось, в группе взаимоотношения неплохо продвигались. Раз единственное, что позволил парочке Винг — медитации, то тут помогала им правильно проводить контроль ауры, как эксперт в погружении в себя, а с Золдиком еще иногда посещали спортивный зал, чтобы поддерживать в форме, но…        Была одна неурядица.        Качалка, в которой всегда занималась находилась на сто пятьдесят третьем ярусе, а там, как известно, пребывали Джон и Санчез, удачно распространившие заразу сплетен, в курсе которых уже были все, кто знал меня. Имею в виду происшествие в лифте. Ничего по поводу нас с беловолосым я не опровергла, делая вид, что все в полном порядке, но внутри хотелось сбежать или же начать потасовку с теми, кто подшучивал надо мной насчет, — назовем это, — псевдопартнерства с Киллуа. Болезнь из слухов захватила падких на любопытство людей не только на территории того этажа, но и на иных, куда просочилась информация, сделав из нас объекты обсуждения. Очень неловко, надо сказать, от намеков и лукавых прищуров не хотелось покидать комнату лишний раз, потому что в основном с Золдиком с двухсотого выходили вдвоем, только иногда беря на прогулку Фрикса, чтобы не тух в четырех стенах и разминал ноги.        Из этого следовало, что общественность могла надумать себе все, что угодно. По итогу, в жизни так часто не краснела, хотя старалась игнорировать присказки, но в мгновения, когда они доходили до пика разговорной деятельности перешептования, я сдавала позиции выдержки. Алела, как подросток, о чьей тайне случайно прознали все, кто не рыпнется. Одно дело, когда подобная ситуация произошла на территории наемных убийц и тогда просто не укладывала в голове эту дурость изъятую с языка Иллуми, но сейчас…        Максимально неловко. Вероятно, все еще не отошла от всего пережитого с прихода на «Небесную Арену», поэтому так умаялась этим бредом.        У меня не часто присутствовали остатки нервных клеток для сдержанности, когда о нас говорили за спиной и самое забавное, что, во-первых, Киллуа даже не пытался ничего опровергнуть, дьявольски подшучивая надо мной, наслаждаясь подобно чертенку всклоченной атмосфере. Многозначительно и внимательно косился, стоило только хоть немного дать слабину или мученически стонать в голос, рассуждая, что стена обязательно проломится, начни я стучаться пустой головой об нее или, — черт его раздери, — даже подыгрывал. Испытывая мое терпение, мог подойти непозволительно близко, от чего до сего момента даже и бровью не повела бы, а в погоне за острыми ощущениями выбивания из колеи, подбрасывал дров в огонь. Непринужденными касаниями, то сбившийся розовый локон с непринужденным видом наматывал на палец, то неожиданно склонялся к самому лицу, чтобы сказать что-то достойное кротких заговорческих бесед в имении рядом посторонних, каким слышать это было не обязательно, то неожиданно появлялся за спиной, пугая до чертиков.        Пугал меня, которая уже привыкла к его призрачной бесшумной походке, всегда и везде, замечаемой только мной, как чутким человеком. Добивал всеми известными способами, приводя в смятение и, — мать твою, — просто прекрати это, засранец! Он был настолько великолепным актером, что верить хотелось даже мне!        Почему Киллуа так поступал со мной? Потому что мстил за вызванный в себе гнев своим собственным способом.        Великолепный план, Любитель Постарше, просто офигенный, если правильно поняла! Надежный, — блин, — как швейцарские часы!        «Небесная арена» стала целой полосой испытаний, когда, впервые, приходилось избегать не затихшего во внедрении в мою жизнь Хисоки, а Золдика с его утолением скуки интересным феноменом. А ему и побоку, что всеми силами пыталась меньше контактировать с ним под прицелами раззадоренных умиляющихся бойцов, никогда не видевших меня в роли слабой красной, как помидор, девушки.        Глубокий вдох…        Где-то в неизвестных землях нагорной местности надрывно орало, выплескивая все эмоции самообладание.        Хватит надо мной издеваться! Уже поняла, что злить Киллуа чревато гребанными последствиями… Мама, я хочу домой… Золдик же продолжал свои попытки вывести меня из равновесия и, к сожалению, у него это мастерски выходило, потому что со знакомства на экзамене уже выяснил, из какого теста меня пекли и куда стоит чуть надавить, чтобы получить достойную упоения реакцию. Я скоро сойду с ума таким лядом… Помогите…        Беловолосому же было хоть бы хны, хотя пару раз все же тоже перепадало от поддерживающей его руки моих знакомых, которые отведя в сторонку, говорили различные вещи, какие делают влюбленные друг в друга люди. Тогда он сполна вкушал все, что попадало кирпичами на меня, отмазывался и бросав взор на стоявшую неподалеку меня, неуклюже отворачивался, краснея, продумывая, как уйти из оцепления бодибилдеров, особенно Георга любившего сентиментальности. Герыч, душевно благодарю за твою наученность, с меня причитается, что поставил на иглы одного обнаглевшего парня. Я злорадствовала, как чокнутая. Новый уровень близких отношений между нами возник из-за небольшого недопонимания, сажая в одну лодку.        Вторым же курьезом являлось то, что в сознании всплывали два образа известных старших братьев, какие прибили бы нас поменявшись местами за то, что дети «плохо влияют друг на друга». Что-то подсказывает, что Хисока и Иллуми уже в курсе обстоятельств и Мороу следя откуда-нибудь из-за поворота, доложил об этом напарнику. Может, хотя бы убьются в сражении между собой, пока будут выяснять, кто и где виноват, я — якобы совратившая Киллуа или он — не отстающий от меня. Наемная семейка по мою душу еще не приходила, да и беловолосому не угрожал любимый ублюдок, но опасность все же имела место быть. Перекрещусь на всякий случай. Не хватало еще и ними всеми разбираться.        Ну и в-третьих, Гон также услышал ходящую по пятам информацию, беспечно наблюдая со стороны, чего лучше бы не происходило никогда в жизни и не изумляло представление обо мне у этого наивного чада.        — Участники говорят, что вы… — было начал склонив голову на бок он, когда мы играли в аналог земной «Монополии», сидя на полу, заставив подавиться табаком и закашлявшись, уловить нервное сопение Киллуа, который уж своему лучшему другу врать не хотел.        — Это бред! — категорично и синхронно ответили с Золдиком, переглянулись и уставились обратно в карты с картинками, где ценовая политика за владение предприятием была ниже, чем в реальном мире.        Недоуменно посмотрев на наши напряженные силуэты, Фрикс понятливо кивнул, делая вывод из личного мнения, хотя и вел себя так, будто о чем-то догадывался дальновиднее окружающих, в особенности, меня и беловолосого, но не придал значения.        Дайте собрать налоги за полученные фабрики в настолке, выиграть и предаться самобичеванию, после чего заем солеными крекерными рыбками все горе от несуразности.        Куда я попала…        По сути, что может быть интригующего в межличностных отношениях двух подростков, от чего бойцы активно перешептывались между собой? Вы просто на «Небесной Арене» не были, тут все падки на такие обсуждения, а, вроде, взрослые люди, но только они могут мусолить сплетни из раза в раз, будто некое отвлечение от постоянных драк, хорошая мозговая разрядка считайте.        Что не позволяло забивать голову до конца, так это объявление о скором проведении сражения между Хисокой и местным бойцом двухсотого этажа, единственный из которых смог отобрать заработанные очки у Мороу, в остальном же случае, психопат всегда побеждал. Одиннадцать сражений — восемь побед с нокдаунами, оканчивающихся смертью противников и только три поражения за счет того, что мой брат просто не явился на арену, приняв драки недостойными себя.        Как самоуверенно… В любом случае, сила Хисоки поражала, среди зрителей говорили, что он, вероятно, сильнейший боец на этаже и я могла это подтвердить. Но не буду.        Пошел к черту.        Благодаря некоторым связям в башне, удалось выцепить несколько билетов на это событие, спасибо жене Джона, которая работает в администрации и смогла помочь с этим по просьбе мужа, но Винг запретил Гону идти на это событие, поэтому на разведку пришлось отправиться вдвоем с беловолосым. Собрав огромный зал гостей, не посчастливилось попасть в давку, вымораживающей из себя еще на подходе на стадион.        Да господи боже, откуда вас столько?! Не проехать, не пройти!        В коридоре на телевизионных мониторах перед началом боя велась трансляция с интервью двоих участников — Мороу и Кастро, но зная способности старшего брата, вопросы появлялись только по поводу его соперника. Стоя посреди человеческого мельтешения, вместе с Золдиком, прослушивали эфирную передачу, при взгляде на надменного психопата, меня воротило от отвращения. Молчаливо размышляя что-то себе на уме, беловолосый ни с того не с сего вдруг двинулся в отличном от направления арены сторону, привлекая мое внимание, какими-то знающими только ему помыслами.        — Ты куда? — поинтересовалась у него, дабы понять, какого рода стремление ведет Киллуа из толкучки в противоположное брождение от входа.        — Выяснить, что из себя представляет Кастро, — кратко осведомил Золдик, хитроумно усмехнувшись под нос и заманчиво оглянулся через плечо, предлагая тоже ввязаться в аферу, нахально проникнуть в комнату отдыха бойца, чтобы наглядно увидеть все среди первых. — Пойдешь? — спросил он моего желания, остановившись перед уходом.        Звучало неплохо, но отказалась, заявив, что мне легче все изучать в самом процессе драки и пожав плечами, беловолосый пошел дальше, а я уселась на скамью, дожидаться его возвращения, потому что входить в просторное помещение в одиночестве не хотелось. Вспоминая, что вообще имелось за плечами в опыте клоуна, заранее понимала, что даже виртуозный противник не составит ему конкуренцию, но, все же, Кастро каким-то способом смог поразить Хисоку несколькими ударами. Это стоило того, чтобы узреть сегодняшний бой и выяснить все без остатка на счет дыр в защите Мороу, так получится подготовиться к мести. Подводя шансы на исполнение цели, когда поток прибывающих прорядился, Киллуа вернулся в кропотливой задумчивости, вероятно, столкнувшись с чем-то необъяснимым, сразу направляясь ко входу, чтобы не терять времени, его поведение заинтриговало.        — Идем, — нетерпеливо кивнул мне тот и доверяя чутью на странности, поспешила следом, проникая в сборы зрителей по билету внутрь зала переполненного режущий слух шумихой.        Это мы конечно попали, собравшихся была тьма тьмущая.        Растолкав всех и каждого, даже умудрившись нагло перелезать через сидячие места прямо по возмущенным людям, вдвоем нам удалось пробраться к самым перилам и заняв удобное место для осмотра намечающейся драки, изучающе глубокомысленно разглядывать пока что пустующую арену. Ощущения наводились неприятные, осматриваясь вокруг. Здесь мне предстояло убить Хисоку. Иронично. Представив разрешеченную по кускам каменную кладку покрытия пола, испещренную разрезами карт и выбоинами животной борьбы, где местность должна будет пропитаться нашей семейной с ним кровью, зажмурилась, отметая наваждение злости, тяготившей дыхание.        Надо сосредоточиться, сегодняшний бой Хисоки станет моим козырем, выясню его нынешний уровень способностей и силы все, что возможно, нужно сопоставить наши навыки, чтобы понять, чего следует ожидать от него. Не спускать взгляд с задачей, кропотливо глядеть в оба, улавливая каждое движение, даже малейшее мановение может стать подсказкой к слабостям и позволить мне одолеть Мороу. Руки подрагивали от нетерпения, дыхание сбивалось, в груди простукивало об ребра в ускоренном темпе, было тяжело успокоиться и в долгом ожидании, растягивающимся словно через несколько часовых поясов, стадион взревел при выходе бойцов.        Момент истины, которого ждала больше всех вокруг, пропиливая острым взором ровную осанку брата, западая в рваном дыхании.        Ознаменовалось начало боя звуковым сигналом, нацедив в сосуд самоконтроля хладнокровного настроя, тщательно воззрилась на арену, не упуская ни единого проблеска изучения. На излучающего предвкушение и излишнюю самоуверенность Хисоку, Кастро напал незамедлительно, не размениваясь на расшаркивания перед ним и с первой же попытки, несмотря на идеальное уклонение Мороу, мужчина смог ударить его со спины, застигнув врасплох. Совершенно точно еще секунду назад длинноволосый находился прямо перед моим надменным старшим братом, но через следующее мгновение неожиданно объявился за его спиной, вводя в непонимание произошедшего.        Как у него это вышло?        Нахмурившись от недоумения, наваливаясь грудью на перила, подаваясь вперед, чтобы рассмотреть детальнее, замечала только красноречивый вспухший алый след на скуле озадаченного серийного маньяка и больше ничего, чтобы явно бросалось в глаза. Драка продолжилась и новый выпад Кастро также достиг ускользнувшего клоуна прямо в лицо, использовав всю ту же технику с внезапным перемещением, никакие кувырки в сторону, дабы создать приемлемую дистанцию не помогали, Хисока все также получал по роже.        Мне даже понравилось за этим наблюдать. Пните его еще раз пятьсот, пожалуйста.        Мороу полностью сосредоточился на мыслительном процессе, стараясь разгадать секрет противника, рассуждая на счет всех нападок, осознав, что проиграет, если как можно скорее не поймет, в чем вся загвоздка. И возможно именно из-за того, что Кастро пообещал перспективу оторвать психопату руку, от чего я в преддверье кровавой расправы заинтригованно подалась вперед, чуть ли не намереваясь перекувырнуться за ограждение, только бы узреть собственными глазами торжество расчленения ненавистного мне человека, не смогла бы раскрыть способности соперника. Всматриваясь в каждый пиксель, следя за взметнувшейся вверх откушенной конечностью, разбрызгивающей кровь, заметила в чем дело одновременно со старшим братом.        Двойник. Способность Кастро — призыв своего двойника, так он и появлялся в двух местах сразу. Почему-то после оглашения таинственной силы длинноволосого, он перестал быть мне хоть сколько-нибудь интересен, зато азартом заплыл психопат, испытывая превосходство.        Теперь то Хисока развернется на полную.        Зрители побледнели от ужаса и омерзения, когда Мороу, как дрянной зверь откусил часть плоти от своей оторванной руки, подобно оголодавшему по человеческому мясу каннибалу, зубами разжевывая солоноватую кожу с извращенным удовольствием истинного безумца. Чокнутый сукин сын… Выебнулся выше головы на публику, чтобы нагнать жути на свою личину.        И все же, лицезрея задернутое одержимостью и самодурством лицо брата, когда он достал платок, накрыв им руку, приняла тот факт, что после такого зрелища, он победит в этой схватке.        — Показать тебе пару фокусов? — напыщенно и лукаво, растяжимостью слов, предложил тот.        Вскинув руку, она перевоплотилась в дождь из карт, изумляя народ, а я задрав голову под потолок, ведомая следом его розоватой способности жевательной резинки, видела суть фокуса насквозь, высматривая ту самую якобы испарившуюся конечность. Тронув озадаченного Киллуа локтем, он обернулся и указала пальцем вверх, заставляя последовать моим действиям и приглядеться.        — Как он это сделал? — нахмуренно поинтересовался Золдик, который не мог рассредоточить Нэн на зрение, поэтому не знал про нить-тянучку.        — Это один из видов трансформации его ауры, — поясняла, какова уловка на самом деле. — А теперь наблюдай, что будет дальше, — подначивала не спускать взгляда и выступление Фокусника началось в звуках цирковых фанфар. — Выбирай любую карту, какую видишь на полу и запомни число, — вслед за шевелением губ и указаниями Мороу, вещала, беловолосому, раскрывая таинства нашего семейного поприща и Киллуа послушно кивнул, избрав свою цель. — Добавь к нему четыре, результат умножь на два, вычти шесть, раздели на два и вычти первую цифру, — брала его математическим подходом запудривания мозгов и отвлечением внимания. В момент, когда психопат засунул пальцы в перерубленную рану, унисоном наших голосов под оторопение вздернувшегося от омерзения Киллуа, произнесли ответ, будто стали единым целым. — Один… — являя заляпанную кровью карту миру, серийный маньяк ликовал, пока подкуривала сигарету без капли удивления среди пораженной толпы. — Ты только что попался на отвлекающий маневр, — заявила изумленному Золдику простую истину.        Это и значит цирк, в котором мы были созданы с братом…        Смазано водя взором по пространству, я теряла последние крупицы интереса и эмоций, в то время, как Хисока швырнув игральный картон, что отбил Кастро, вырывал первенство. Длинноволосый напал, откусывая специальным боевым приемом вторую руку Мороу, но после исчезновения двойника, одна из конечностей, как по волшебству восстановилась обратно.        Какое заблуждение… Все это просто иллюзия…        Было бессмысленно смотреть дальше, но я прождала самого окончания битвы, напряженно покусывая фильтр сигареты в зубах даже после того, как психопат отыгрался, испещрив соперника картами, делая из него полноценный труп, неподвижно упавший навзничь, лужа крови образовалась незамедлительно.        Эфемерный процент шанса на выживание после просмотра снизился на несколько стадий вниз, давая понять, что если мне выйдет остаться на этом свете, то придется задыхаясь выползать с ранениями с арены, ведя за собой алую размалеванную дорожку. С полной серьезностью, яростно цыкнула языком, доходя тлением табака до раздраженного настроения.        Дерьмо!        Сколько бы себя не успокаивала, а в конце концов требовалось смириться с одной вещью.        Месть Хисоке будет отчаянно вестись под обвалы криков пораженных наблюдателей, теперь ясно, почему Мороу пришло на ум провести наш семейный поединок в такой обстановке. Присутствие свидетелей пробудит в нем настоящее чудовище в накале страстей, который не даст поблажек даже младшей сестре.        Битва обещает быть жаркой и у меня остался единственный выход. Обратиться еще более ужасающим монстром, чем он, иначе…        Это конец.