Я пожираю гнев ложками

       Ничуть не удивительно то, что на мое внезапное появление в процессе бойни, собравшиеся коллеги Курапики, в особенности охрана лежавшей на постели без сознания девчонки, отреагировали столь враждебно. Была бы на их месте, возникли бы точно такие же вопросы к неизвестной личности, которая под покровом залпов взрывов и сражения на этажах ниже ворвалась в комнату в напряженный момент. Не помню, доводилось ли раньше ощущать угрожающе приставленное дуло пистолета к виску, хотя, в любом случае, такое развитие событий только что смогло пополнить копилку опыта благодаря подозрительно настроенному нервному мужчине в деловом костюме, желающему одарить сквозной дырой в черепе. Занятно, запах пороха от огнестрела вызывал совсем другие чувства, нежели холодное оружие, способности Нэн или что иное, что доводилось испытывать на своей шкуре. Так как все другие присутствующие, кроме Курута были абсолютно безынтересны, даже бровью не повела на чужое стремление размазать мои мозги по стенам одним нажатием на курок, с необычайным спокойствием, настигнувшим меня после долгожданной встречи с блондином, я относилась к внешним неурядицам без лишней мороки.        Отбив запястье водруженное оружием хлестким ударом руки, Курапика рьяно вышел вперед, закрывая меня собой, обезопасив от покушения, прижигая своей грозной хмуростью осмелившегося поднять пистолет.        — Я ее знаю, она не враг, — жестким тоном поспешил развеять недопонимание Курута, влезая в накалившуюся обстановку, короткой осведомленностью моей личностью, ограждая от неприятностей.        Где же спасительная пуля была до этого, когда встретила на ярусах под нами отца и дедушку Киллуа, вляпавшись в неловкий разговор? В тот миг выстрел в лоб был бы очень кстати.        Думаю, момент не самый подходящий для размышлений о произошедшем совпадением, ведшим энный счет в пользу вселенских подстав, поэтому лучше отложу их в долгий ящик ожидания, чтобы порассуждать позднее при более приятных обстоятельствах.        — То, что она пробралась сюда, уже является очень подозрительным! — яростно спорил тучный лысый мужчина, сомневаясь, что простой человек смог бы добраться до помещения переполненного «Хантерами» без четких намерений.        Прожигаемая неприятельским взором, закатила глаза на развязывающийся конфликт, снаружи и так было достаточно шумно, чтобы еще кто-то разводил под ухом скандалы.        — Ната является «Хантером», для нее не составит труда прорваться через блокаду, — вразумительно вещал Курута, уверенный в моих силах пройти через преграды в лице стрельбищ, информируя о принадлежности к официальной охотничьей организации, защищая честь своего друга от посягательств, но подобное заявление не помогло усмирить надоедливого и вредного охранника.        Сильнее насупившись и оскалившись, на лице мужчины отпечатывался след негодования.        — Я пришла увидеться с Курапикой, а на остальное мне плевать, — поясняя причину прибытия в эпицентр главных событий, единственной доступной возможностью лицезреть потерявшегося товарища через выражение: «Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе». Красноречивый безэмоциональный взор к творившемуся, скошенный на озлобленного незнакомца, говорил сам за себя, вызывая в нем еще большую неприязнь к моему наглому поведению. — У меня был весьма скверный день, чтобы разводить крики, давайте закругляться уже, — вяло вздохнув, поторапливала с закрытием темы, ощущая усталость от всего пережитого.        Просто так никакие выяснения останавливать не спешили и некоторое время еще приходилось слушать неодобрения охранника, который тщетно распинался перед непоколебимой выдержкой блондина, убеждающего, что мое нахождение среди сборища не разовьет никаких проблем. Выбрав удобный угол обзора за беседой, прислонившись к стене спиной, смазано оглядывала все вокруг приметив дружелюбную вежливую улыбку девушки с кроличьим прикусом и сверкающей плешью на макушке. Та оказалась той самой единицей людей, помимо Курапики, что не питала ярко выраженного недоверия ко мне, будто имела собственные доказательства моей безвредности для окружающих. Возможно, у нее развита подходящая для этого убеждения сила, но близко общаться с ней не собиралась, так как была занята мыслями о том, как выбраться из западни и позволить блондину пересечься с оставшимися парнями.        Вспомнив об отсутствии связи с Гоном и Киллуа, внутри всплеснулась волна беспокойства, но продолжительно натужно выдохнув табачный дым раскуриваемой сигареты, постаралась усмирить тревогу. Выходило не очень, с парочкой погнавшейся за «Реданом» могло произойти что угодно, пришлось снова подавить желание набрать их номера с сотового и успокаиваться мыслями о том, что они никогда бы так просто не сидели в капкане врагов, вероятно, им удастся каким-нибудь образом выбраться из ситуации. Если положение станет критическим, то ничего другого, кроме как настрочить короткое сообщение Хисоке не останется. Не хотелось бы пользоваться его услугами связного и интересоваться, не у них ли в плену состоят мои ребята, лучше хлебну мышьяка, чем совершу подобную глупость.        И все же, была готова нажать на парочку кнопок, составляя из алфавита фразу, какую отправила бы Мороу, слишком переживаю за Фрикса и Золдика, чтобы играть в гордость. Ради благополучия команды и получения хоть какой-то информации, устремлюсь даже в написание абзаца психопату, чувство собственного достоинства и так запятнано просьбой о помощи с рукой.        Полагаюсь ли на клоуна, как на личного отзывчивого цепного пса, осведомленного обо всем и вся человеке или же, — да господи, допустим! — старшего брата, уже не имеет значения.        Это глупо, очень глупо.        Приблизившиеся ко мне украдкой шаги, заставил вынырнуть из нелицеприятных домыслов, в данное мгновения я нахожусь рядом с Курапикой и стоит озаботиться имеющимся положением дел в присутствии опасности в гигантском отеле в центре города.        — Тебе не стоило сюда приходить, — настоятельно одновременно категорично и сожалеюще сдержанным измученным последними событиями голосом, с тяжелым вздохом, который старался открыто не демонстрировать, посетовал Курута на мое появление.        От чего-то общаясь с блондином мне частенько казалось, что питаю к нему теплые трепетные, но только дружеские чувства, какие могла проявлять к его духовной идентичности со мной в плане мести. Будто Курапика для меня сродни лучшему другу, с которым возможно поделиться накопленными неблагоразумными думами и рассудить о явлении ненависти к конкретным людям, получая в ответ полнейшее понимание. И заместо того, чтобы вразумить блондина, завести светскую беседу перемывания костей, проникновенный диалог о клокотавших среди ребер щекотливых ощущений, напоминающих трение наждачки, брали какие-то твердые намерения другого рода.        — Я отомстила Хисоке, — внезапно для него с серьезным размеренным взором, взглянула в его изумившееся выражение лица, тщательно обдумывающие, когда успела привести к финалу исполнение давней цели. Тем более, что Курапика пару дней назад только встречался с Мороу и тот был живее всех живых, когда как изначальной задумкой было предать психопата забвению, еще вероятней, что недопонимание у Курута возникало при факте поддержания связи с клоуном на протяжении всего времени из-за заключенной сделки. — Морально убили друг друга и эта погоня позволила вправить нам обоим мозги, ненависть окупилась, но последствия чуть не стоили жизни в действительности, — с повышенной чувствительностью, толком и расстановкой, пояснила обо всем прошедшем, негласно предупреждая блондина, что на самом деле может поджидать на эмоциональных перевалах.        Внемля разъяснениям и входя в курс былого опустившегося на мои хрупкие плечи тяжбами противоборств, Курапика разочарованно нахмурился, осознав к чему клоню и что пытаюсь донести в таким сосредоточенным видом.        — Ты хочешь меня отговорить? — не утаивая свои рассуждения, напрямую спросил Курута, чья личина отказывалась принимать такие условия.        Я была бессильна, это было бессмысленно, не мне заявлять о том, что месть не лучший выход и этим опаляющим ожоговым льдом блюдом подающимся холодным стоит пренебречь, так как его пожирание ведет к истязанию души. Самолично воспользовалась данным приемом, поэтому не имела полномочий запрещать совершать блондину идентичный поступок. Хотела только оградить его от последующих ошибок и страданий, ненависть делает из людей глупцов и путает до нераспускающихся узлов смятения.        — А ты бы меня послушал? — резонно заметила с печальной интонацией, отводя взгляд в сторону и Курапика виновато присмотрелся ко мне, ведь мы оба все прекрасно понимали, что он не станет отступать и все уговоры будут пустым звуком. Меня скоблило изнутри прискорбием. — В последнее время никто не слышит моего беспокойства, поэтому все, что могу — просто поддерживать для этого и пришла сюда, — подняв растроганный горький взор, безмолвно умоляющий позволить принять участие хоть где-то, пока мою отзывчивость игнорировали. — Можно остаться с тобой, Курапика? — с последней надеждой, вопрошала о шансе быть ближе, примечая отражение сопротивления и противоборства, но либо же Курута наблюдал во мне не просто девушку, а сильного союзника, либо же настолько вымотался, что лишних усилий спорить не было.        — Я бы хотел увидеть Гона с остальными… — мягко приподняв уголки губ, искренне признался в своих скрытых желаниях блондин, открывая занавес суровости, разрешая лишь мне узнать то, о чем он боялся сообщить кому-то другому.        Причина, по которой я не смогла бы питать к Курута более симпатизирующих чувств в том, что несмотря на одинаковые взгляды на жизнь, мы являлись абсолютными противоположностями. Чаще всего нам обоим требовалась посторонняя помощь, чтобы прийти к нужному выводу и два потребителя не могут состоять в отношениях иного рода, скорее способны просто принимать друг друга, делясь мнением, опытом, какими-то определенными в проведенных границах мыслями, как парочка мстительных духов, мучавшихся от своего же предназначения. Поэтому желала получать как можно частый доступ к взаимным беседам с блондином, оправляясь вместе с ним. Я пережила месть, Курапика же варился в ней сейчас, он был умен, пока сама глупа и, думаю, были бы в силах найти общий язык, чтобы прийти к единой позиции.        Чего же на самом деле стоит чувство ненависти?

***

       Скрываясь в нагнанном мною дыме, как в завесе последствий взрыва, воспользовавшись машиной скорой помощи наша временная группа союзников сплетенная из разных профессиональных «Хантеров» смогла вывести богатенькую бессознательную девчонку из отеля. В мои намерения не входила помощь мафии или охраны дочери чьей-то шишки, соблюдала сугубо строгие разграничения с присутствующими, содействуя только Курапике. Следуя его лидерским указаниям и изобретательности, обговаривая все по поводу побега с ним, поведала лишь ему о всех способностях своего Нэн, доверяя даже малейшие навыки, поразив воображение. Взамен Курута продемонстрировал свою ладонь, обернутую цепями и, — черт возьми, — он поистине обладал подавляющей императорской силой, видоизменяя свойства и тип Нэн. Подробностей использования блондин умолчал, но и без того понимала, что данная способность идеально подходит для свершения его личного правосудия, я ничего не сказала на этот счет.        Спустившись вниз по черной лестнице, минуя все этажи и не спуская бдительности, достигнув просторного ангара стоянки, быстро залезли в карету скорой помощи и захлопнув двери с залпом двигателя, дернулись в движении колес, никаких эксцессов на пути не возникло, что было только на руку. Измотанно припав плечом к стене, из груди вырвался усталый вздох на фоне растягивающейся во временном промежутке ночи, сужающейся темным куполом над городом. Машина тряслась от вождения, покачиваясь на маршруте и только отъехав от здания, я подняла голову, чтобы взглянуть в небольшое окно для проверки имения погони или других либо угроз.        В испарениях серых выхлопных газов, приглядевшись к видневшейся фигуре, вышедшей наружу, внимательно оглядела внезапно объявившегося мужчину, от которого отдалялось транспортное средство. Рассмотреть удалось только спину, обличенную в порванную и испачканную рубашку, что некогда была белоснежно чистой, а также стрижку черных волос, лица не видела, так как неизвестный не обернулся, словно не заметил уезжающее средство передвижения медицинских работников, в котором скрывалась наша группа. Будь это обычный охранник, выбравшийся из западни облавы, то не придала бы особого значения, но для пережившего нападение, незнакомец выглядел слишком расслабленно. С расстояния увеличивающегося каждое мгновение трудно удостовериться наверняка, но движения были совершенно необремененными.        Возможно, за личностью черноволосого скрывается что-то намного большее, чего не суждено узнать.        Отринув ненужные мысли, сосредоточилась на поездке, надеясь, что толкотня в небольшом пространстве закончится как можно скорее, Курапика в это же время находился на пассажирских местах, проверяя верность дороги до лечебницы, куда направлялись, чтобы доставить девчонку. Никаких происшествий не произошло, Курута попросил подождать его в холле, где смогла отсидеться, думая, что на этом все и завершится, но плохо вдаваясь в подробности, работа блондина все продолжалась, а самым отвратительным являлись претензии лившиеся на голову Курапики. Тот же самый тип, что не оставлял меня в покое своими подозрениями насмехался над тем, что Курута не способен выполнять свой долг, как защитника, раз все решили телохранители. Как поняла из разговора, донесли сведения, что членов «Редана» учинивших беспредел в отеле полностью устранили.        Новость привела меня в шок, но подсознательно понимала о глубоком заблуждении, предчувствие не давало покоя, что все не могло разрешиться настолько просто.        Чтобы огромное количество вооруженных парней в костюмах смогли остановить поистине ужасающих противников использующих сверхспособности? Скорее солнце взойдет на западе. Плохо веря в подобное, меня подмывало узнать все наверняка и лишь один человек в силах ответить на этот вопрос, но сжимая зубы, боролась с тем, чтобы не написать Хисоке. Нет, не буду этого делать, лучше в остервенении внутреннего конфликта прокушу до крови губы и растерзаю впившимися в ладони ногтями кожу, сдавливая нарастающую тревогу и желание совершить необдуманное решение.        Я не стану полагаться на своего любимого ублюдка, не стану и точка.        От перипетий в сознании вырвал глухой звук удара и спешно дернувшись, подняв глаза на происшествие, заметила, как пришедший в холодную ярость Курута до брызгов крови разбил нос обидчику, затыкая его за пояс. Вкусивший тяжелый кулак тонко болезненно взвыл, повалившись на кафельный пол, катаясь по нему в мучениях, прикрывая перекосившуюся морду. Не успев возликовать над справедливым поступком, как ужаленная вскочила со скамьи, устремляясь к резко двинувшемуся в быстром шаге блондину, целенаправленно уходящему прочь.        — Курапика! — впопыхах и смятении догоняя напряженного парня, схватила его за рукав, чтобы притормозить, но ткань одежды вырвало из пальцев, демонстрируя весь ощетинившийся накал друга.        Сглотнув в испуге от темного сгустка ожесточенного намерения, исходящего от Курапики, замерев на долю секунды, попыталась дозваться вновь, настойчивей хватая за локоть и поворачивая его к себе. Оскверненный чернилами ненависти взгляд Курута заставил оцепенеть, он был настолько всклочен, что не узнавала в представленном образе того самого всегда рационального блондина, каким был прежде. Под коленями волнительно завибрировало от вперившегося в меня взора, теряя дар речи, проглотила язык, приходя в полнейшее безмолвие, не зная, что делать пока Курапика находится в таком состоянии.        Я должна что-то предпринять, иначе станет поздно…        Взяв себя в руки и сцепив ладонь в кулак, отрезвляясь от этой картины, через усилия привела рассудок в чувства, возвращаясь к грани реальности. Нельзя упустить Курута в таком нестабильном положении, тихие люди всегда являются самыми опасными, если все выйдет из-под контроля, то это убийственно повлияет на него.        — Куда ты? — жестким режущим тоном, требовательно опросила я, не давая слабины, смиряя суровым прищуром.        — Я хочу убедиться собственными глазами, что с «Реданом» покончено, — грозно произнес блондин с давлением на слоги, вынуждая вести себя еще яростней с беспокойной пульсацией в груди, отходящей ударами в голову.        Нет возможности остановить его от решения, поэтому собранно кивнула, уверенно беря за руку и, видимо, этот бешеный жест, в котором сдавливала чужие пальцы, позволил ему сбросить часть злостности. Командирски утягивая за собой чуть оторопевшего друга, нацелилась точно к выходу, таща в череде неотступных шагов своего товарища, как на буксире.        — Идем, — твердо ознаменовала возвращение к высотке дорогого отеля, вытаскивая Курапику на свежий воздух.        Такси поблизости не наблюдалось, но не собиралась тратить минуты на ожидание, поэтому покрутив головой, высматривая подходящий транспорт в холодном дуновении ветра бегущего по коже, заприметила одну из машин телохранителей, приехавших к той девушке, какую они охраняли. Не спуская склочных эмоций, вбивающимся в землю подошвой ботинок ходом, подошла к авто, привлекая внимание охраны, озадачившихся моим появлением во враждебной близости.        — Что вы… — толком не договорил мужчина, прикусивший язык, ощутив психологическое давление, лишавшее воли к сопротивлению, каким одаривала в не лучшем расположении духа.        Гребанный денек…        — Вези нас к ебанному отелю… — в изливающейся ярости омерзительной ночи, прорычала я, больше не в силах терпеть все вокруг, забирая себе все эмоции Курапики через касания.        Если выяснять все насчет «Редана», то только вдвоем, не позволю Курута вариться в гневном котле одному, буду рядом до конца.

***

       Не понимаю в чем состояла причина моих сомнений, но даже узрев окровавленные недвижимые трупы «Редана» разбросанные в различных локациях на территории отеля, но успокоения это нисколько не принесло, наоборот, внутреннее волнение будто подкрутили за вентеля до предела. Даже тщательно осмотрев мертвецов, не ощутила того облегчения, на которое рассчитывала, вглядывалась в опущенные черты погибших врагов, как детектив, стараясь уличить в обмане, но ничего обличающего не признала. Когда увидела босса преступной организации Куроро Люцифера с намертво зажатой книгой в пальцах, то узнала в нем мужчину спрашивавшего у меня время в торговом центре, чему была порядком поражена. Выходит, что в тот раз его подозрительный облик был оправдан, предчувствие грозной ауры не подвело, только имелась некая несостыковка.        Почему он будучи гиблым телом находился в полуразрушенном зале среди бедлама уничтоженных стен, когда я видела похожий силуэт на улице перед выездом из здания?        Если приглядеться, то комплекция выглядела абсолютно идентичной, какая была у неизвестного прохожего. Может что-то путаю и ошибаюсь, но явление угасшей жизненной энергии, витавшей в спертом воздухе с примесью былого присутствия Золдиков, отличалось от той, какую ощущала при нашей первой встрече вчера. Будто умер не тот человек. Все было настолько неясным и запутанным, что озадачилась своим же чувствам, думая о просчете.        Где же расположен вымысел, а где сокрыта правда?        Единственное, что могло хоть как-то привести к осознанности — это сбившийся накал поведения Курапики, первое время стоявшего в полнейшем оцепенении, внимательно бурившего взглядом изувеченные тела своих главных недоброжелателей. Сначала в Курута отражалось неверие, широко распахнутый ошарашенный взор пестрел сбитостью в разуме, а затем, как будто удостоверившись в истине коловшей глаза, его накрыло бессилие от сброшенного с натянутых до предела плеч камня, он пусто лицезрел Куроро. Словно обдумывал, хватит ли ему этой действительности, чтобы потушить яростную мстительность или же блондин жаждал совершить все своими собственными руками, чтобы смириться.        Ничего не сказав, я избрала путь молчаливого сопровождения и безмолвной трепетной поддержки, обагряя проникновенным тронутым взглядом, сглаживающим обстоятельства и раздробленный настрой Курапики. Излишне что-то говорить в этой ситуации, Курута необходима тишина для благоустройства мыслей по своим местам, буду просто находиться, как можно ближе, если ему действительно потребуется поговорить. Мне хотелось впитать его угнетение обуздавшее душу, особенно, когда мы прибыли на аукцион, где на продажу выставлялись алые глаза одного из истребленных жителей его клана. Бессмысленно питать иллюзии нормы в этом ужасно жестоком мире.        Не подобрать слов и описаний той истерзывающей на атомы атмосфере, когда он, как узник обреченный на рабство шествовал по улице, неся в руках ящик, в котором находились плавающие в формалине глазные яблоки, словно это не человеческие органы, а музейный экспонат для потехи публики.        Омерзительное людское отношение к погибшему клану Курута, а все заключалось лишь в багровом закатном оттенке радужки.        Хотелось принять на себя все исчезнувшие в мгновение ока эмоции блондина и выплеснуть их заместо него, чтобы облегчить его душу.        Один из самых отвратительнейших и тяжелых дней на моей памяти.

***

       Приняв предложение о встречи с друзьями, Курапика вместе со мной пересек улицы живущего своим чередом ночного города, всю поездку мы провели в усталом безмолвии, не считая необходимым разговаривать и тратить оставшиеся силы на слова, когда поступки вещали куда лучше излишних бесед. Не требовалось подбирать аккуратных вразумительных фраз и усиленно рассуждать. Просто ехали среди множества бликов, отбрасываемых светом фонарей на прозрачные стекла окон машины. Приведя Курута в отель, в котором остановились, измотанно дернула за дверную ручку, заходя в номер, изумленно опешила, на миг застыв в проеме, неверяще осматривая обернувшихся на приход присутствующих, останавливая пораженный взгляд на вернувшихся Гоне и Киллуа.        — Ната! И Курапика с тобой! — обрадованно воскликнул, как ни в чем не бывало Фрикс, счастливо улыбаясь во все лицо, особенно сияя при виде блондина стоявшего за моей спиной, легко приподнимающего уголки губ в ответ.        Не тратясь на распинания, приходя в себя, порывисто кинулась к двум мальчишкам, быстро сократив дистанцию между нами и сгребла озадаченную парочку в охапку руками. Обняв и прижав их к себе, сердечный скорый ритм не спешил устаканиваться, переживая все волнительные приливы за благополучие мальчишек.        — Я чертовски волновалась за вас! — выдыхая все тяготы, сетовала на продолжительное отсутствие Гона и Киллуа, отстраняясь от них, чтобы разглядеть, все ли в полном порядке и на мой внимательный взгляд, Фрикс спешно дернул рукой, спрятав ее за спину.        С подозрением сощурив глаза, предчувствуя неладное, требовательно вглядывалась в наигранную улыбку, старающуюся утаить неприятную истину через напряженный непринужденный вид. Было заметно, как Гон не хотел признаваться в чем-то, беспокоясь обо мне. Подобные переживания отклоняющие мое участие во всех событиях претили, они надоели мне настолько сильно, что вызывали жгучую обиду, словно никто не собирается воспринимать меня всерьез, это давило на восприятие и задевало гордость. Насильно схватив Фрикса за локоть, он послушно, но с явной неохотой и мелким сопротивлением позволил вытащить руку на свет и узреть то, что было упрятано от моего взора. Выбитая из колеи, ошарашенно смотрела на его потряхивающуюся ладонь, где на тыльной стороне были отпечатки запекшейся крови, костяшки разбиты и просели, будто Гон не сражался в бою, а мальчишку просто лупили тяжелым предметом из раза в раз.        Широко распахнув глаза, теряя дар речи, пока Фрикс удрученно и виновато хмурился, отводя взгляд в сторону за проступок с сокрытием ранения, столь же цепко обернулась на отвернутое от себя лицо Киллуа, тоже имевшего то, что не стоило бы рассказывать мне. Золдик поджимал губы, а я скользила по его фигуре глазами, высматривая на наличие ушибов, к ужасу приметив истертую содранную кожу до видневшегося мяса на обоих лодыжках.        Вывод возник сам собой — парни столкнулись с «Реданом» и пострадали от этого, значит причина того, что они не выходили на связь была в битве с врагом. И мне не желали об этом поведать, от чего мои черты искривились в горьком угнетении, это не то, что обида, а жуткое оскорбление ощущавшееся, как холодная пощечина.        Это отношение, будто к фарфоровой кукле переходило границы, настолько чрезмерная опека о моем благополучии была мне абсолютно не нужна, создавалось впечатление, что компания, с которой мы пережили плечом к плечу множество неприятностей просто напросто не доверяет. Конечно, это было не так, но чувствовалось, словно я лишняя в этом приключении, в которое не хотят втягивать.        Блять, я сражалась с Хисокой до смертного одра и прошла через громоздкий набор проблем. Почему тогда меня не берут в расчет и думают, что сломаюсь от вмешательства в дела с «Реданом»?!        Меня брала кипучая лавой злость, но больше всего огорчение, от чего покатившиеся из глаз слезы прожигали лицо ртутным ядом, мне не удавалось сдержать свои задетые чувства под контролем, от чего тело дрожало в противоборстве двух эмоций. Несвойственное озлобленное печалью поведение заставило присутствующих опешить и в шокированном безмолвии наблюдать за звуком всхлипов, подливая товарищам ощущение рассеивающейся кислотой вины.        — Почему вы никогда не говорите о том, что с вами происходит? — надломленным тоном от бессилия, шмыгнула носом, покусывая губу, чтобы не разреветься в голос. Твою мать, как ненавижу себя за то, что так часто плачу в последнее время, не считаю, что слезы — это проявление слабости, просто после того, как покончила со своей местью, яркая эмоциональность натуры больше не сдерживалась ничем. — Ваше молчание убивает меня, — признавалась в своих ощущениях от происходящих недопониманий со стороны тех, кому верила всем сердцем, в данную минуту думая, что являюсь для них чужим человеком.        — Ната… — тихо произнес Гон, протягивая руку, чтобы успокаивающе прикоснуться, но сжавшись, я рвано отступила назад, не разрешая себя трогать из-за досады, заставляя Фрикса грустно и сильно сомкнуть челюсть в понимании сотворенной ошибки.        — Вы постоянно что-то скрываете от меня! — срываясь в цепи беспрекословного проглатывания смирения, вскричала в агонии удручения, вскидывая подбородок, чтобы осмотреть всех стыдливо следящих за мной друзей. — Подобное поведение вызывает злость и обиду, вы оскорбляете меня своими поступками! — в запале, выговаривала все накопившееся на душе, жесткими движениями утирая все бегущие и бегущие по щекам слезы. — Будто наша дружба не имеет для вас никакого значения! Я, конечно, глупая, но тоже умею чувствовать! Мне не нужна такая забота, словно стеклянная и сломаюсь от одного удара! Я тоже хочу рисковать, хочу быть в курсе всех дел, получать ранения и драться с врагами, а не сидеть и ждать, когда вы вернетесь побитыми! Я хочу понимать вас и принимать участие во всех приключениях вместе! А вы!.. Вы… — силясь закричать, как умалишенная, прикусила язык, пялясь с пугающим своей скорбью выражением на устыдившихся, сея раскол в принятии.        Не желая больше показывать свою истеричную сторону необузданного темперамента, молниеносно развернулась и с заплывающим от влаги взором, устремилась прочь из номера, быстро перебирая ногами. Дернув на себя со всей силы дверь, также оглушающе захлопнула ее за собой, сбегая по коридорам на нижний этаж, чтобы на воздухе привести мысли в порядок.        Может, поступала безрассудно, но мне осточертело стоять в стороне, осточертело повышенное беспокойство, превратившееся в надзор и кандалы. Я только освободилась от этого, а теперь снова попадаю в удушающие цепи влияния, руководящего, будто марионеткой, когда являлась живым человеком имевшим собственную волю.        Ненавижу свою заторможенность, ненавижу ложь к себе, ненавижу быть пятым колесом в повозке! Ненавижу даже то, что не могу разобраться в секретах парней, которые знали все, а я ничего! Со своим сумасшествием и глупостью развела скандал на пустом месте, приструняя всех, ненавижу быть настолько сильной, что организм слабеет морально! Хочу понимать малейшие детали, даже значение переглядываний с Киллуа, но пока…        Пока просто ощущаю себя прячущейся за спинами других…

***

       Сидя на скамейке на улице при входе в отель и давясь крепким табаком сигареты, я остывала в прохладе ночного города с влажными ресницами и высохшими въедливыми солеными дорожками от слез на лице. Белок покраснел, сливаясь с радужкой, глаза болели после плача, в висках давило и проклинала то, что в такой момент под рукой нет плеера и приходится слушать поток мрачных мыслей в голове. Как канувшая в воду, измученно восседала снаружи, не волнуясь о пробегающих по коже мурашках из-за понизившейся температуры, находясь на сквозняке.        Зачем только развела конфликт, выливая свой скверный характер на людей относящихся ко мне, как к другу? Но сил молчать больше не было, если бы снова проигнорировала все, то причинила себе еще мучений, а недоразумения копились бы снежным комом, погребая под толщей недопонимания.        Нужно было объяснить все мягче и доступнее, а не срываться, как истеричная девчонка, добавляя куда больше хлопот, чем уже было. День сегодня херовый, слишком сильно устала, чтобы напряженно думать о том, каким образом сгладить пояснения. Сказала, как есть и просто разрыдалась из-за бед с башкой. Лечиться пора, даже Хисока на моем фоне уже не выглядит, как отчаянный психопат, зато его младшая сестра явно чокнутая. Не могу поумерить пылкость эмоций, к сожалению, такой уж человек.        Бесшумные кроткие шаги, приблизившиеся к скамейке принадлежали только одному знакомому мне человеку и неприсущая ему неуверенная походка заставила перевести потухший после бесовщины взгляд на кроссовки, где повыше глубоко лежали выструганные открытые раны. Вспухшие лодыжки уже не сочились кровью, а покрылись бурой коркой, инициативы поднять опущенную голову на замявшегося Киллуа просто не было, поэтому продолжила затягиваться никотином, смотря куда-то в асфальт.        Потоптавшись на месте, не добившись от меня никакой реакции, Золдик плюхнулся рядом на скамью, держа ладони в карманах шорт, не демонстрируя острое желание нервно заламывать пальцы на руках под веянием сложной атмосферы. Некоторое время мы просто молчали, давая минуту тишины в такой колкой обстановке, пробирающейся мучениями в грудь.        — После того, что произошло на «Небесной Арене», мы слишком зациклились на твоем благополучии, — неловко подал размеренным выдержанным тоном беловолосый, всегда оказывающийся в нужный момент, чтобы расставить все беспокоившее меня по местам, намекая на битву с Хисокой и ее последствия. Выступая инициатором, казалось, что только он может умиротворить мой запал среди всех товарищей, волнующийся больше всех из-за личных чувств, какие не осознавала. — Поэтому хотели оградить тебя, чтобы подобное не повторилось, но, видимо, перегнули, — робко признавался в содеянном тот, неуклюже сглотнув и внимательно слушала его изречения. — Извини, что так вышло… — впервые на памяти, Киллуа извинился передо мной, говоря от лица всей компании, не отяготившись и не раздражившись оброненной искренней фразой, сжимая ладони в кулаки, что было видно по складкам на одежде.        Приняв все слова от начала и до конца, мне самой стало не по себе, но огромное эго брало свое, подкидывая рассуждения, что заслужила получить раскаяние, хотя догадывалась о неразумности своего всплеска. Было, что сказать, но язык не двигался, претензии иссякли, спуская стресс под ноль, от чего мгновения безмолвствовала, устаканивая разум, обдумывая, как бы ответить. В такие щепетильные моменты с Золдиком спокойней всего и подбор определенных фраз выскакивает из головы, разрешая говорить открыто, что мне очень нравилось, будто проявление доверительных чувств, в каких возможно полагаться на него.        — Мне нужно было сообщить вам о своих чувствах чуть спокойней, — наконец, придя к финальному умозаключению, в котором спустя целое покаяние не могла испытывать недовольный раскладом настрой, так как выговорилась и заполучила извинения в свой адрес вместе с объяснениями причин, высказала крутившиеся на уме. Слабо перебирая пальцы ладоней, теребя край блузки, сдалась, открываясь в уязвимости со всех фронтов, теряя любые выбивающие из равновесия крупицы гнева, даже обида канула в лету. — Спасибо, что поняли меня.        — Мы все расскажем и ответим на любые вопросы, — заверил Киллуа о разрушении вставшей между мной и парнями стены, на что спустя энное количество времени удосужилась повернуться к нему, скользнув взглядом.        Трепетный человеческий облик, отдающий малой долей проходящего понурого настроения отражался в уверяющем выражении Золдика, сидя под желтым освещением фонарного столба, свет падал искушающими тенями на его черты, делая выразительный акцент. С таким обнадеживающим взором голубых глаз, лицо беловолосого делалось куда взрослее, отдавая рассудительностью и зрелостью через юный возраст и нахальный характер. Задерживаясь на рассмотрении этого силуэта, снова ощущала себя под надежной защитой от каких-либо внешних угроз и потрясений, хотелось всегда находиться именно под этим заботливым влиянием, не позволяющим и дальше мучаться в неведении и переживать негодование. Можно было верить, что это недопонимание первое и последнее за всю историю, теперь парни будут интересоваться моим мнением.        Незаметно для нас двоих, под покровом ночи, мы томно и продолжительно просто смотрели друг другу в глаза в молчаливом переглядывании, получая негласные ответы на все общие вопросы, какие возникали в голове, убеждаясь, что эмоциональная встряска поспособствовала продвижению взаимоотношениям в группе. Численность дружелюбия ко мне получила особое значение и в душе возникло затишье от былой бури.        Неловко отвернувшись, капитулировав в своеобразных гляделках, сглотнув, Киллуа бегло осмотрелся вокруг, размышляя над чем-то и медленно зашевелился, продвигаясь ближе, усаживаясь впритык. Сократив разделявшую нас дистанцию, бедра невесомо соприкоснулись и не оборачиваясь ко мне, он зашуршал складками шорт, доставая руку из кармана. Следя за его жестикуляцией, Золдик, как в доказательство своих намерений в прекращении умалчиваний, протянул ладонь, обхватывая пальцами мою и с ласковой неуклюжестью сплел пальцы вместе. С интересом тщательно наблюдая за ним, беловолосый по собственнически перенес этот своеобразно заключенный замок к себе на колено, оставив покоиться наши руки на новом месте, впуская в личное пространство. Ощущение его сильного пульса отдавало в самые кончики пальцев, я могла ощущать сквозь кожу этот быстрый громкий ритм, завораживающий стуком, подначивая быть куда ближе уже имеющегося отсутствующего расстояния.        Вероятно, из-за таких вот откровенных приятных поступков сердце в груди разливаясь в теплоте, устремлялось в идентичный бешеный такт, спертое дыхание становилось горячее, надо мной возобладало ощущение остановившегося времени. Окружение потеряло свое значение, находилась, как прикованная в этот миг, не чувствовала уничижения, а только огромную признательность. Не знаю, сколько мы так просидели в сопровождении жизненного трепыхания города с неимением бесед, но это являлось переломным и важным моментом, чтобы просто наслаждаться им, все неприятности испарились сами собой, трогая нежностью самое сердце.        — Я не умею правильно объясняться, — нарушая возникшую атмосферу тихим проникновенным вещанием, распределяющим все по полочкам, пояснял Киллуа, хотя и так знала об данной проблеме раскрытия его чувств на словах.        Золдик не тот, кто тратит время и силы на изречения, он делает все под эффектом, как считает нужным, но предупреждение об этой слабой стороне льстило, будто он рассказывал один из своих секретов, устраняя пелену таинственности. Под мановением желаний, я склонила голову на бок, утыкаясь виском в его, уподобляясь такому же неумелому ребенку, как и беловолосый.        — Так мне нравится гораздо больше, — скользнуло сквозь уста, заверяя в правильности всего происходящего, приникая к его небольшому напряжению от чрезмерной близости, укладываясь поудобнее, рассуждая над одной мыслью.        Все ли в порядке, если я старше? В такой обстановке хотелось бы оказаться немного младше, чтобы не возникало этой неуверенности, но что-то подсказывало, что для Киллуа мой возраст не имел никакого значения.        Кажется, я неспешно осознавала к чему все ведет…

***

       Следующим утром, словно наступил долгожданный выходной от всех преследующих бед. После того, как ночью вернулась обратно в номер, мы поговорили с парнями и разрешили все недомолвки, извинялись друг перед другом долго, но зато теперь мы словно оказались на одной волне. Гон рассказал причину долгого отсутствия и получения ранений, его с Киллуа слежка была раскрыта, «Редан» схватил их и мальчишки все то время находились на базе врагов, а затем удачно сбежали. Худший расклад, который представляла, случился, чутье, как обычно, не подвело и выслушав узнанное, меня потряхивало. Не зря волновалась, от чего с больной от мигрени головой еле сомкнула глаза, чтобы проспать остатки сумерек.        Встряли бы по полной программе, если бы не новость от Курапики, что противники во главе с боссом погибли, хотя я не спешила подтверждать слова Курута, так как имела личные подозрения, не укладывая в голове несколько совпадений, но посчитала, что это может оказаться заблуждением из-за пережитого стресса. Мысли все так и заходились на той встрече с Куроро в торговом центре, похожем на него незнакомце, который выходил из отеля и трупе, что видела невооруженным глазом. Одно за другим спешило накатило зацикленностью, но я была слишком измотана в тот вечер, поэтому постаралась забыть обо всем, как можно скорее и полностью отдаться беспечной прогулке по парку с компанией.        Солнце ласково пригревало кожу, а волосы трепали легкие порывы ветра, пока пила лимонную газировку, подставляя лицо лучам, сидя в тени раскидистого дерева рядом с Курапикой. Находясь под шуршащими ветвями на скамейке, мы наблюдали за тем, как развлекается остальная троица, переговариваясь о подъеме денежных средств в преддверие аукциона.        Вечность бы пребывала в таком расслаблении, прогулка также благоприятно влияла и на Курута, с кроткой улыбкой осматривающего друзей.        — Иногда кажется, что не встреть тебя, то все могло бы быть куда хуже, — ни с того ни с сего вдруг поднял тему после продолжительного молчания блондин, не отрывая умиротворенного взора от товарищей, отвлекая меня от распития напитка, от чего заинтересованно склонила голову на бок, озадаченно разглядывая собеседника.        — Почему ты так думаешь? — проникаясь необремененной атмосферой, задалась непростым вопросом, желая получить ответ.        Не раз уже слышала от других это мнение и часто пыталась вспомнить, какие события описывались в этой вселенной до моего появления в ней, но из-за плохой осведомленности о данном мире, никогда не приходила к окончательному выводу. Не помня сюжет, было такое, что мне хотелось сравнить то, что происходило в нем и что происходит сейчас, чтобы понимать, каким образом влияло на него мое вмешательство. В большинстве случаев казалось, что ничего толком и не меняется, словно все идет по прописной истине, никаких ярких изменений не выпадало, но что-то все же было не так, как заведывал создатель. Спустя многие годы явления в историю, я уже не задумывалась о том, что все это иллюзия или душой не принадлежу этому миру, жива, а значит и все эмоции и ощущения в нем подлинные. Просто проживаю новую жизнь в данном месте под давлением множества случайностей. Как поменялся путь парней, мне было неизвестно, но все их чувства были настоящими, будь то радость, гнев, скорбь и иные проявления.        Для меня каждый, кого встречала обозначался живым человеком.        Даже Хисока. Не просто картинный психопат, а мой старший брат имевший за плечами свое собственное прошлое в становление тем, кем являлся на данный момент. Вместе с ним пребывала и я со своей же личностью.        Приподняв уголки губ в признательной трепетной улыбке, Курапика оторвал взор и мягко посмотрел на меня так, будто истина была проста, как дважды два, тронув до глубины души.        — Ты всегда рядом и стремишься поддержать, это помогает нам двигаться дальше, — произнес Курута, от которого не ожидала услышать подобных слов, но поняла, что он намекал на то, когда всю ночь провела с ним, дабы блондин не забывался в себе. Теперь Курапика не так обременялся отчаянием и это грело изнутри осознанием, что смогла сделать хоть что-то для него. — Спасибо, что тогда пришла ко мне, — искренне благодарил от всего сердца Курута, проникаясь неким покоем от моего присутствия.        Стало даже немного неловко, ведь во всех моих поступках преследовался откровенный эгоизм, поступала так, как сама того хотела и могла неправильно давить резкими эмоциями. Растерянно заправив прядь розовых волос за ухо и мазнув взглядом по пространству, честно сказать, была смущена, от чего жаром обдало щеки.        Необычная развязка.        — Курапика, не хочешь стать моим лучшим другом, раз оба преследовали месть? — неожиданно набравшись смелости, взволнованно теребив алюминиевую банку в руках, предложила держаться всегда на связи для разговоров по телефону, если это понадобится и будем находиться в отдалении друг от друга. Скосив обнадеженный взор на него, заметила только яркую улыбку, что ему была очень к лицу. — Если вдруг захочется поговорить, то просто звони мне или давай о себе знать хотя бы иногда, — пояснила причину желания оставаться вместе хотя бы таким образом, чувствуя тоже, что и Курапика.        — Хорошо, — согласился Курута, принимая условия и меня настигло облегчение, я устало выдохнула, будто перенапряжение уходило прочь. — Так и поступим, — обрадовал тот, от чего не сдержала улыбки, всматриваясь себе под ноги.        Даже среди друзей всегда оказывается человек, который теснее к тебе всех остальных и для меня таким товарищем стал именно Курапика. Наверное, это одна из тех вещей, которую мне жаждалось получить.        Доверие Курута.

***

       — Это условие моих способностей… — заключил после рассказа о своем Нэн Курапика, когда мы сидели в отеле, из-за внезапно испортившейся на улице погоды.        Небо обволокли свинцовые тяжелые темные тучи, готовые в любой момент излить из себя крупные дождливые капли, порывы ветра усилились, обдавая холодом, солнце пропало из вида за пеленой серости. Свернув прогулку и перенесясь в стены здания под крышу, Курута нашел в себе мужество, чтобы пояснить функционал цепей на своей ладони и из всего я была удручена заданной для применения клятвой, какую он наложил на себя. Чтобы использовать Нэн, блондин ввел мощный запрет на открытое применение, он мог выжимать стопроцентное проявление только на «Редане», заковав опасный клинок около своего сердца, который грозился лишить его жизни, если целью окажется кто-то иной от членов преступной организации.        Ненависть ведет за собой ужасные последствия и Курапика висел на грани от могильной ямы, которую вырыл собственноручно. От этой новости было мучительно на душе, но я понимала его, ведь сама когда-то была на этом несбалансированном канате в риске от попадания в пропасть сумасшествия, от чего не осудила. Не в моей компетенции это.        Раньше ради отмщения Хисоке была готова пойти на что угодно, даже если после манипуляций с дымом влияющим на разум не только окружающих, но и свой собственный, окончательно сойду с ума. Подготавливала себя ко спуску в Ад, пополняя список грехов подавлением чужой воли. Звон оконного стекла от ударов ветра наполнял комнату, поджимая губы, мне хотелось мученически прошипеть, руки так и тянулись разбить что-то, лишь бы выплеснуть удручение.        Часть команды пребывала в смятении, как после опрокинутого ушата холодной воды на голову и больше всех присутствующих обозлился на рискованность блондина именно Киллуа, прямолинейно заявляя о негодовании.        — Зачем ты рассказал нам об этом?! — вскричал Золдик, добиваясь вразумительного объяснения на периферии натянутой атмосферы, отдающей в воздухе пульсацией, скалясь в неясности, еле сдерживая наплыв раздраженных чувств.        — Наверное… Потому что после смерти босса «Редана» немного расслабился, — спокойно разъяснил Курапика, не до конца осознавая степень накала положения.        — Еще остались другие и они ищут тебя, — прояснял обстоятельства, какие узнал во время пленения беловолосый, раскрывая глаза на счет реальной угрозы жизни Курута и я тщательно прислушалась, чтобы войти в курс дела и обдумать. — Одна из них способна читать мысли других через касания, — вывалил все карты на стол тот.        Хуже ситуации не придумаешь, из-за чего на руках имелся только один вариант, как оградить блондина от покушения, раз ему сулит отмщение за убийство одного из неприятелей несколько дней назад. Поймать оставшихся членов «Редана»…        Кто бы знал, что все обернется так и в момент, когда обозленное на все сущее небо извергло из себя проливной дождь, сотовый Курапики получит шокирующее сообщение от Хисоки, взорвав собой только устаканившийся замкнутый мир Курута.        «Трупы — это подделка»        Все, что удалось успеть прочитать ввергаясь в свист спускающейся лавины нелицеприятного продолжения всех событий. Оцепенев, в который раз убеждалась, что лучше сразу доверять своему развитому шестому чувству, так и догадывалась, что тем мужчиной выходящим из отеля являлся Куроро и следовало сразу заняться размусориванием огромного пролета несостыковок.        Черт, если все так, то мы попали в настоящее бедствие ходящее непогодой снаружи в бликах видневшейся сквозь тучи молний.        Сжимая челюсть до сводящего зуда, сердце неистовствовало в груди, волнение пробило потолок, мне не удавалось прекратить нервную тряску за судьбу Курапики и в один миг мое расстройство разорвалось на куски от проигрывавшейся мелодии телефона в кармане. Дернувшись вместе со всеми, обращая на себя внимание, ладонь рефлекторно, но неуверенно потянулась за аппаратом.        У меня имелось не так много номеров в списке контактов, если быть точнее, то вообще пять, четверо из которых принадлежали присутствующим друзьям и те были осведомлены о моем малом круге общения. Единственный, кто еще мог прознать о имении сотового был мой брат.        Сглотнув и подавив беспокойство, настроившись предельно серьезно, откинула крышку раскладушки на страх и риск, моментально выцепляя глазами название звонившего абонента.        «Любимый Ублюдок».        На улице прогремел гром.