Я пожираю гнев ложками

       — Спасибо за помощь, обещаю, что больше не буду так рисковать! — с растрепанными волосами, помятым галстуком и съехавшими с переносицы очками, с дурацкой широкой улыбкой поверх виднеющегося на скуле фингала, раздавал обещания и благодарности Леорио, неловко потирая шею.        Абсурдно и категорично глядя на это долговязое потрепанное нечто, я переглянулась с Курапикой, идентично ему держа скрещенные руки на груди, чтобы не дать им волю и не впаять Паладинайту заслуженный подзатыльник вдогонку к синяку. В игорном квартале городской пучины отовсюду светили светодиодные вывески подпольных заведений, бульвар был пропитан запахом крепкого табака и высокоградусной выпивки. На улице сгустились глубокие сумерки, но выпившие толпы заядлых игроков так и продолжали наводить оживленный шум, несмотря на позднее время, ведя разгульный образ жизни, прожигая деньги в казино. Шатающейся неровной походкой и громко смеющиеся общество подсаженное на азартную иглу выглядело отвратительно и только одному Господу, — мать его! — Богу известно, какого хрена наш медик купился на этот сброд, пойдя по их стопам.        Сетующе закатив глаза, качая головой, Курута тяжело вздохнул, устало потирая лоб, поглядывая на горе игрока перед нами.        — Можно я тебя ударю? — вежливым, но раздраженным тоном, спросил блондин, как и я желая треснуть Леорио за необдуманные решения, от чего он, как дурак недоуменно округлил глаза, не понимая для чего другу совершать рукоприкладства.        Была полностью солидарна с Курапикой, чей деловой костюм, в отличии от скомканой рубашки Паладинайта, не был в столь непроглаженном состоянии после разборок, ведь Курута, в отличии от друга, не получил ни одного ушиба. Хотелось взбеситься и отпинать медика, честно слово, держалась изо всех сил, нервно раскуривая сигарету, покусывая ее фильтр, пока ворчливо топталась на месте на высоких каблуках ярких вырвиглазных розовых туфель. Погода располагала теплом, лето на территории этого континента было ясным и солнечным, от чего в сумерках чувствовалась духота от прошедшей жары, а в воздухе витал горький привкус спирта и никотина.        Как и говорила ранее, Леорио просто противопоказано развлекаться среди игорных домов, один из которых до сих пор отходил после полнейшего разгрома, как и в финансовом плане, так и в наглядной драке, откуда мы вытаскивали этого бедокура.        Чуть более полугода вся моя жизнь сводилась к эмоциональной поддержке Курапики на фоне происшествий с «Реданом», от которого всячески успешно ограждала и вселяла ему умиротворение, от чего Курута мог спокойно дышать полной грудью. Мы все также работали на одного богатея телохранителями и успела порядком привыкнуть к охране его дочери, которую все также недолюбливала из-за поверхностности, глуповатости и ветренности в голове. Пришлось смириться с ее существованием и постоянными капризами, хотя так и подмывало провести воспитательную беседу с ремнем, чтобы прекратила донимать своей несамостоятельностью, словно служанку.        Не представляете, сколько раз была охота застрелить ее, а затем и себя, чтобы уже упокоить свою уничтоженную нервную систему и предаться забвенной благодати покоя.        За прошедшее время, Курапика действительно изменился и было приятно знать, что в хорошую сторону, благодаря непокладаемому труду, что вкладывала в него, помощь своему лучшему другу, с которым у нас нашлось много общего, меня совершенно не отягощала. У нас часто сходились мнения, мы понимали друг друга, от этого Курута был благодарен за все то, что для него делала, он больше не ощущал себя брошенным всем миром и не питал той жгучей ненависти, как прежде.        От части, все из-за того, что полностью переключила его внимание на поиски глаз своего клана, отдалив от кровопролитной жажды мести «Паукам». И как бы странно это не звучало, цель в уничтожении «Редана» возложила на плечи Хисоки, который медлил в исполнении своего плана, поджидая подходящего момента, чтобы по одному устранить преступников. Все, что было связано с Куроро и остальными его подручными, обговаривала с Мороу, раз в месяц мы обменивались текстовыми сообщениями по телефону, как бы мне того не хотелось, но требовалось быть в курсе всех обстоятельств.        Если честно, то в последнее время психопат стал вести себя достаточно несвойственно себе, я действительно не понимала, что с ним происходит. Меня загонял в смятение его повышенный интерес к моему здоровью, делам и всему прочему, о чем опрашивают друг друга нормальные родственники. В каждом СМС проскальзывали любопытствующие фразы, словно Хисоке действительно было необходимо знать, как живу на данный момент. Впервые увидев среди громоздкого текста в самом начале шутовской смайлик с подписью: «Как проводишь время?», поначалу выпала в осадок, так и зависнув на несколько минут в изумленном недоумении, бессмысленно пялясь на сообщение. Просто смотрела на вопрос, рассуждая, что ему от меня нужно, раз он задает подобное. Ощущая себя весьма необычно от проявленной заботы, из-за которой удивленно вскидывала брови, задумчиво мычала и хмурилась, опомнившись, напечатала короткий сухой ответ, а затем отбросив размышления, перешла к сути.        Думала, что Мороу просто где-то приложился головой, — по факту, это я разбила ему череп год назад, — на секунду помутившись рассудком, от чего не стала разбираться в его поведении. Только такие вопросы стали появляться все чаще, каждый раз, когда с ним переписывались и это заставило зациклиться. Я стала чаще рассуждать на счет психопата, подолгу засиживаясь в тишине, перебирая сотни проскальзывающих мыслей, чтобы найти желанный ответ на кардинальные перемены в старшем брате.        Было невообразимо предполагать, что наш разговор на «Острове Жадности» смог как-то на него повлиять, но из-за собственной предвзятости, не спешила верить в домыслы.        Вот только Хисока заставил меня все тщательней обдумывать любое приходящее от него сообщение. Было не по себе, вернее, было непривычно лицезреть в нем нормального человека и обращать столько внимания, какое хотела свести на нет. Старалась отвечать как можно отрешенней, чтобы не обнадеживать саму себя, зато Мороу, наверняка, довольствовался даже этим холодным поведением.        Весьма необычно.        Скажите честно, Хисока преисполнился в познании и все же обрел человеческое сознание, а не опилками в голове? Такое вообще бывает?        Бывает, когда кто-то кем-то действительно дорожит и не хочет терять…        Мой брат принял решение не оставаться в одиночестве. Почему-то это меня неким образом радовало, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. До этого ведь все было ужасно и разом поверить в то, что Мороу принялся бороться против своей психопатии было затруднительно.        Иногда в сознании так и проскальзывала та беседа с вопросом, буду ли счастлива, если он прекратит убивать. Бредилось, что, возможно, «Редан» станет его последней целью на пути жажды азарта.        Я была в растерянности…        За все время много, что изменилось, мир успели потрясти различные события, одно из которых являлось чрезмерно шокирующим для других и неинтересным для меня. На одном острове была обнаружена колония Химер с человеческим сознанием, которые истребляли людей, от чего силы организации «Хантеров» сосредоточились на этом происшествии. Какие-то полулюди полумуравьи представляли угрозу для человечества.        Ну, да, если так вспомнить, то муравьи действительно те еще засранцы. Мой младший брат из прошлой жизни как-то случайно сел на муравейник в деревне, так потом долгое время ходил покусанный, ужалили его будь здоров. Не знаю, в чем смысл, но не особо углублялась в эту ситуацию на атаку против Химер призывали только высококлассных опытных «Хантеров» и было достаточно удивительно, что однажды со мной связались из организации, предлагая принять участие.        Видимо, им были важны мои иллюзорные способности, но…        Мальчики, у меня тут куда большая проблема, чем бегать по какому-то острову с дихлофосом за муравьями, когда и так занята устранением пауков уже.        Толком ничего не объяснили, а сразу вызвали в главный штаб, чтобы уже там пояснить всю секретность миссии, но отказалась от предложения, у меня и без того полно геморроя. Да и подозрительно это все, что-то подсказывало, что мою кандидатуру предложил именно ехидный Нетеро, — деду здоровья, — так как прекрасно помнил о девчонке, наведшей шуму на одном из экзаменов. Может он мне так хотел отомстить за то, что переиграла в битве умов, когда сдалась перед Леорио? Без понятия, но чтобы уж совсем не казаться неблагодарной сволочью, направила старику письмо, где сначала извинилась за все проблемы, что доставляла, — авиалинии, таксование и банки до сих пор икаются, как вспоминают о моих махинациях и скандалах, — а затем объяснила, что занята Люцифером и всей его шайкой. Ответа не поступило и слава богу, от меня быстро отстали, поэтому на муравейник забила, хотя Курапика уверял, что участвовать в подобной миссии огромная честь.        Дурак, что ли? Там заплатят максимум за похороны, если не повезет. Я в истребители насекомых не нанималась, у нас своя колония паукообразных имеется. Давайте еще и комаров пойдем замочим тогда уж.        В общем, головной боли было предостаточно, единственное, о чем я действительно беспокоилась — это Гон и Киллуа, с которым потеряла связь. Не могла унять волнение за этих двоих. Сотовая связь была недоступна, от чего помимо истеричных мыслей о том, что они попали в беду, успокаивала себя домыслами, что, возможно, в поисках Джина они попали настолько далеко, что там просто отсутствует понятие сети.        Джин, едрить тебя в телегу, ты в какую жопу забрался, старый отшельник, что мне не дозвониться до парней из-за тебя? В Нарнию, что ли?! Нет, встречу этого черствого сухаря и поддам под зад, чтобы сидеть потом не смог.        Переживания только возрастали, ведь как только мы расстались, еще могли общаться. Гон рассказывал, что встретил старого друга отца — Кайто, чему была рада, ведь это означало, что мальчишка все ближе подбирался к своей цели. Фрикс повествовал много интересного и убеждал, что с ним и Золдиком все в полном порядке, они временно помогали Кайто в его команде с ками-то делами, в которые не углублялся, сохраняя тайну. Понимая, что мальчишки заняты приключениями, не стала допытываться и отправляла только сообщения, что стали приходить все реже, пока полностью не пропали. На звонки ни Гон, ни Киллуа не отвечали, как и на СМС, от чего поселилось плохое предчувствие.        Правда беспокоилась, что с ними могло что-то произойти, но узнать никак не удавалось, однажды из-за повысившейся нервозности пошла на поводу у необдуманного решения и наступив на гордость, даже спросила у Хисоки. Кто как ни он мог знать, где и что происходит с моими друзьями, он же гребанный сталкер, осведомленный обо всем. Но Мороу также был без понятия, от чего мне становилось дурнее с каждым днем. Поделившись своими опасениями с Курапикой и Леорио, те успокаивали тем, что мальчишки могли и вправду забраться куда-то в дальний свет, оставшись без доступа к сети и пыталась поверить в это, но волнение никуда не уходило, сколько бы не старалась.        Мне было тревожно на душе.        Смена компании немного повлияла на меня, теперь все свое время я проводила с Курута, с Леорио же мы встречались довольно часто во время отгулов на работе, которые я требовала у нанимателя, потому что без отдыха совсем свихнулась бы. Тем более, что блондину также стоило менять обстановку для лучшего восприятия, от чего пару раз в месяц выбирались в различные города, где предлагал пересечься Паладинайт.        И вот после всего огромного объяснения, что творилось за все пошедшее время, была готова попунктно расписать, что и куда желала засунуть медику, потому что помимо всей нервотрепки в список моих психологических потерь записался еще и он.        Кто бы знал, сколько нервов я потеряла, успев за жизнь встретиться с каждым важным для этой вселенной персонажем, начиная от Хисоки и заканчивая, — блять, — Леорио…        Сначала скажу, что желание избить человека за его идиотизм никогда не было столь яростным, если исключить Мороу, потому что мой нервный тик готовился совершить настоящее убийство.        — Леорио Паладинайт, видит Иисус, еще хоть раз ты сунешься в казино и я оторву твою башку, которую допинаю до самой канадской границы… — устрашающим дьявольским тоном с еле сдерживаемым бешенством и дергающимся безумным оскалом на губах, испепеляла перепуганного Леорио горящим праведным огнем взглядом.        Видеть меня в взбешенном состоянии — смерти подобно и это прекрасно знали друзья, от чего Паладинайт испуганно сглотнул, боясь даже вздохнуть под гнетом моего уставшего и грозного образа. Не зная даже кто такой Иисус и где находится Канада, медик и без того понял, что расправа моя будет жестока и страшна, поэтому сперто замер, как окаменевший, покладисто замолчав, испустив всю веселость. Косо посмотрев в мою сторону, Курапика переглянулся с Леорио и предприимчиво покачал головой, намекая, что лучше со мной не спорить и начать вести себя, как хороший мальчик.        Мальчик, которому, — блять, — уже девятнадцать лет, а мозговых клеток столько же, сколько у меня нервных!        Стоя посреди переполненной игровыми заведениями улицы не в первый раз за этот год, отдернула подол настрадавшееся короткого облегающего розового платья, что побывало со мной во многих азартных домах с самого аукциона в Йорк Шире. Оно мне столь понравилось, что тогда выкупила, потратив последние деньги и предполагала, что буду надевать его куда реже на приятные мероприятия, а не шастать в нем из-за гребанного дресс кода по блядушникам в поисках Паладинайта.        Не знаю, каким местом думал медик, — вероятно, не головой на плечах, — но, напомню, как ему противопоказано все, что связано с азартными играми и женщинами, какой урок усвоили еще в Башне на экзамене.        Только Леорио, видимо, ничему не научился в тот раз и в свободные от учебы дни его несло в пабы и казино, где он просирал деньги за карточным столом и автоматами. Хочет жить на полную катушку — флаг ему в жопу, пусть творит все, что хочет, но не вляпывается после этого в форменный пиздец!        Сбилась со счета, сколько раз мы уже приезжали с Курапикой только чтобы помочь Леорио выпутаться из им же и организованных проблем. В этот раз он превзошел все наши ожидания и задолжал денег мафии, от чего по его душу стучались амбалы с целью вернуть одолженные финансы.        Нет, я точно сойду с ума с ним…        Конечно же, мы не могли оставить друга в беде, а также не могли не вдолбить ему, что связываться с казино — дело гиблое и неблагодарное. Как по заученной назубок схеме, все прошло с предельной обыденностью выполнения плана: «Вытащи Паладинайта из настоящего очка». Пришли, отыгрались в покер, где мне не было равных, ведь в картах мое мастерство, а с имением способности к иллюзиям составить выигрышную комбинацию не составило труда. Разорила игорный дом, что не понравилось управляющим, на нас натравили свору дебилов и вся заварушка закончилась дракой.        Кто победил и так ясно, нет нужды разъяснять дальше, все шло по накатанному сценарию, который происходил не в первый раз и свято верила, что в последний.        Надо было идти на психолога, честное слово, я тут и от душевных истязаний людей исцеляю, и мозги вправляю, и выслушиваю, и, — блин, — от игровой зависимости лечу. Человек-универсал, могу все и вся, можете записываться на прием и посмотреть расценку в чек-листе «Выезжаем на стрелки за вас».        Как в детском саду, ей богу…        Моя жизнь стала слишком насыщенной на такое, стоит после того, как закончу с Курапикой уйти в путешествие, чтобы восстановить ментальное здоровье и предаться просветлению от дзена.        Кстати, Хисока, ты спрашивал, как мое здоровье. Его просто нет.        Подведем итоги…        Хисока, Киллуа, Гон, Курапика, Леорио, Иллуми, Джин, Куроро, «Редан», семья Золдик, Рейзор и еще сотня других идиотов, которые когда либо встречались мне. Поздравляю, Ната, ты стала победителем в номинации: «Составь самый огромный список причин своей головной боли и личностей, которым ты бы засунула швабру по самые гланды, потому что они потратили все твои очки HP психики»!        Господи! Если ты все же есть, то скажи на милость, какого хрена я все еще не легла в психушку?!        Этот сумбур меня доконает. Мне оставалось только радоваться тому, что на горизонте не маячили настоящие проблемы, а всего-лишь временные трудности. Ну а пока…        — Мне надо срочно выпить… — целенаправленно развернувшись на каблуках, пошла к ближайшему бару жесткой походкой в желании утопить свое горе в литрах алкоголя и забыться до самого утра.        Зная, что ничего хорошего моя жажда попойки в полнейший хлам не принесет, Курапика и Леорио спохватились и поспешили за мной в попытках отговорить от необдуманного решения.        Нет, мальчики, все! Женщина устала и хочет расслабиться! Ищите меня в отрезвителе!

***

       Глубоко вдыхая свежий холодный ветер, ходивший на открывшейся высоте крутой скалы, с наслаждением отдавалась тишине и спокойствию единения с природой. Солнце висело высоко в небе, пик горы покрывался приятным влажным обволакивающим и ласкающим кожу туманом. Запах зелени и росы чувствовался даже на огромном расстоянии от земли, а вокруг окружал живописнейший вид леса.        Поняв, что с Курута теперь все в полном порядке и вместо сдержанности и замкнутости в нем проскальзывает открытость, а внутренние демоны с желанием мести больше не гложат, я могла с чистой совестью уволиться с нелюбимой мною работы телохранителя. Уверив в том, что дальше блондин справиться без меня, видя, как устала от всего окружения, он убедил проститься и отправиться на заслуженный отдых в долгое путешествие. Поначалу было не по себе оставлять Курапику одного, все еще беспокоилась о том, что с ним может что-то случиться в эмоциональном плане, но наблюдая за его теплой трогательной улыбкой, с которой он благодарил меня за поддержку, все же решилась уйти.        Цепкий взор приметил все изменения в Куруто и это радовало, от него больше не ощущалась та утягивающая собой мрачная аура ненависти, он действительно улучшил свое состояние. Камень в души упал, больше не было смысла пребывать с ним, раз все складывалось таким прекрасным образом. Для меня это было самым главным, а, значит, на этом помощь была окончена. Сейчас блондин не мялся звонить мне и рассказывать обо всем, что с ним происходит, мы стали близкими друзьями, от чего была счастлива.        Единственное, что до сих пор огорчало — отсутствие связи с Гоном и Киллуа, от них ничего не приходило, как и прежде. Каждый раз, когда смотрела в дисплей сотового, то надеялась на то, что мне все же поступит хотя бы одно маленькое сообщение от них. Любая написанная мелочь была бы ценнее беспробудного молчания.        Чтобы хоть как-то прийти в себя после постоянного стресса, я ушла в путешествие и уже как месяц была свободна от всех нелицеприятных событий, оторванная от основного мира, находясь в благоговейном покое. Взбираясь по отвесной скале на самую вершину, чтобы увидеть каждый уголок глухого закоулка этой лесополосы, была рада имению навыков к скалолазанию и выработанной ловкости. Наконец, мне снова было дозволено носить короткие шорты, оголяющие ноги, крепкие сапоги и свои неизменные розовые блузки с солнцезащитными очками с пестрыми стеклами. Больше никаких строгих костюмов, они мне совершенно не идут своим сдержанным мрачным черно-белым видом. Никто не ноет над ухом и не отдает указания, никакой избалованной девицы под боком и чего-либо еще.        В свои восемнадцать была счастлива уделить себе немного времени, чтобы побыть в полнейшем уединении. Хотя и стригла волосы до подходящей средней длины, они все равно отрастали заново и теперь из-за лени доходили до лопаток, меняя сам строй укладки, что завивалась от влажности. Черты заострились и с виду не могла себя больше называть мелкой нескладной девчонкой, прорезалась отточенная стройная фигура.        Могла назвать себя только треклятой стервой, какой всегда была, зато, стоит заметить, весьма недурной на внешность. Даже приятно это осознавать, что во мне присутствует выразительный шарм Мороу, все же, есть в этом семействе какая-то визуальная красота. Жаль, что не внутренняя, но опустим это.        Сейчас перехватывая руками каменные выступы и переступая на них ногами, находясь в висе над высотой свободного падения и риске от одного неудачного действия быть размазанной в лепешку, была как никогда воодушевлена.        Только Ната без никого! Тишина и покой! Наконец-то! Мой заслуженный отдых!        Без шумной компании под боком было весьма непривычно, но что-то подсказывало, что мне требовался моральный отдых от повышенных децибелов окружения и возможность поразмыслить себе на уме, витая в облаках. У меня чрезмерно большая занятость проблемами, чтобы хотя бы на миг отвлечься от всего сущего и погрузиться в вакуум наслаждения. Проверяя себя на выдержку, взбиралась вверх, останавливаясь, чтобы лицезреть картину шелестящей природы, раскрытой, как на ладони.        Встав на надежный камень, в кармане неожиданно истерично зазвонил мобильный, на который сразу переключила все свое внимание, отвлекаясь от азартной игры на стойкость. Из-за того, что была повернута на звонках, надеясь, что они могут быть от Гона или Киллуа, не могла проигнорировать его, считая любую связь со мной действительно важной. Но если это Хисока из личных побуждений решил нарушить мой покой неожиданным желанием болтовни с сестрой, то сброшу сотовый прямиком вниз, чтобы развалился вдребезги.        Оценив щепетильную ситуацию и покрепче схватившись одной рукой за выступ, полезла в шорты, чтобы нащупать вибрирующий аппарат. На дисплее было высвечено имя Леорио и кое как ответив на вызов, зажала телефон между плечом и ухом, не прерываясь на занятости.        — Я тут немножко занята самоубийством со скалы, поэтому пере… — насмешливо начала разговор, поглядывая на опасную высоту вниз, желая передвинуть беседу на потом, но меня резко перебил панический голос Паладинайта.        Его тон дрожал от ужаса, дыхание захлебывалось в нервозности, медик находился в смятении, бессвязно и громко в полнейшем испуге тарахтя изливавшейся речью, буквально крича в трубку, не сдерживая тембра. За секунду вся веселость улетучилась, серьезно нахмурившись, в непонимании прислушивалась к потоку разрываемым на куски слов, не в силах осознать причину повышенного волнения. На заднем плане слышалась какая-то громоподобная шумиха, казалось, что Леорио вот-вот потеряет самоконтроль, от чего сердце беспокойно забилось в груди, ударяясь о ребра. Предчувствие неладного и кишащие тьмой мысли заполонили голову, отравляя переживаниями, жаля в мышцы. Впившись пальцами в каменную кладь, я посильнее стиснула челюсть, отчаянно прислушиваясь к словам Паладинайта.        Он просто лепетал в ужасе, не доходя до главного, от чего и сама начинала нервничать, органы скрутило в тугой узел, меня затошнило от такого обилия истерики, обвалившегося на голову. В висках стреляло, поперек горла встал ком, уже ощущала, как ослабеваю от всего творившегося бедлама, осознавая, что случилось что-то по настоящему катастрофичное.        — Гон в критическом состоянии!.. — единственное, что я смогла услышать в полнейшей неразберихи речевых оборотов, чувствуя, как внутри что-то обрывается.        В страхе и неверии сердце пропустило удар. Пальцы выпустили сотовый из руки и тот со свистом полетел вниз и от риска умереть меня спасло только оцепенение, в котором подсознательно всадила пальцы в скалу, чтобы удержаться.        Я прокляла себя за то, что оставила Фрикса и Киллуа одних…

***

       Сотовый оказался крепче, чем думала, даже свалившись с десятков метров со скалы вниз, он не разбился, а сохранил свой первоначальный вид и исправно функционировал. Оказавшись после стремительного спуска на земле, подхватив мобильный, прямо на бегу с бешено стучащим в висках сердцем и задыхаясь от животного испуга, перезвонила Леорио, чтобы он еще раз объяснил мне все случившиеся от начала и до конца. Добиться от него вразумительного ответа, было тяжело, у него практически был нервный срыв и, как поняла, параллельно Паладинайт был еще занят решением возникшей проблемы. Постоянно отвлекался на побочные разговоры с кем-то, шумиха на фоне только сильнее сдавливала сознание, погружая в помутнение рассудка в вакуум абсолютного невосприятия реальности. Медик сам осматривал Фрикса, переговаривался с врачами, пытаясь сохранять хотя бы каплю хладнокровия, чтобы рука не дрогнула, кричал от повышенной нервозности.        Было страшно представить, что за балаган творился в этот момент по ту сторону телефонной связи.        Я бежала настолько быстро, что холодный ветер хлестал по лицу плетью, путалась волосами в низкорастущих кустарниках, пока цепляющиеся локоны окончательно не выбесили. С низким гневным рычанием, взяв резинку для волос из кармана, заплела пряди в птичье гнездо где-то в районе макушки, не заботясь об аккуратности. По телу били попадающиеся ветви, ноги работали сами по себе на абсолютном автоматизме, ловко перепрыгивала все преграды разросшиеся на пути. Бег развился до такой скорости, что ничего кроме свиста в ушах не слышала, зелень смешилась в одну смазанную картину, следовала по былому маршруту, по которому проходилась по лесу на одном предчувствие правильной дороги.        Не обращая внимание на живых тварей, обитающих в здешней тайге, агрессивно варьировала мимо них, плевав на то, что своим рвением побеспокоила устоявшийся покой природы. Мне было не до этого, просто бездумно мчалась обратно в ближайший город с целью попасть на первый же рейс до нужного места сбора, где и находилась вся старая команда вместе со всеми знакомыми Гона. В полнейшем сумасшествии высшего разряда, преодолевала разрыв расстояния, позабыв об усталости.        Из неприкаянного отвлеченного на все и вся говора Леорио, выяснила адрес их пребывания, оставив выяснения обстоятельств на потом. Сбросив вызов, с горящими от побега легкими, схватывающим в горле дыханием и сниженным кучкованием в груди кислородом, мчалась насколько быстро, насколько была способна. За этот год моя бессонница окончательно излечилась, но даже когда на окружение упали сумерки, я не остановилась отдохнуть, плевав на сон и изнурение. Сознание заполнялось кишением неблагоприятных мыслей, от жжения холодного воздуха глаза рефлекторно слезились и накрапывающие слезы приходилось постоянно смахивать запястьем, чтобы фокусировка не мутнела.        Я не знала, что произошло на самом деле от чего Фрикс находился при смерти, но один этот факт разрывал изнутри бурей, мышцы немели, а ребра скрипели, суставы щелкали во всем теле. Бессильно глотая слезы, испуская сквозь губы змеиное шипение, захлебывалась в одолевшем горе, прокусывая губы до ощутимого привкуса крови. Вспотев до неприятного налипания одежды к коже, перемазанная с ног до головы в песке, пыли и грязи, со вздыбленными сальными волосами, ту дистанцию, что прошла за несколько дней, пересекла всего за одни сутки. На территорию городских бетонных джунглей, досаждающих гамом людского существования, влетела, как умалишенная.        Снова пробегаясь по всем бульварам с нарушением правил переходных дорожек и светофоров, скользила по корпусу резко тормозящих передо мной машин, взбегала по их крышам, таранила скопление народа, не извиняясь за спешку. Не замечая ничего и никого, просто летела, как истребитель. Когда-нибудь из-за такого чокнутого поведения меня собьет на трассе, но в данное мгновение последние, что беспокоило — это собственная жизнь. Все существование свелось к Гону, я считала, что началась настоящая катастрофа и апогей. В разуме не укладывалось, как такой светлый, юный и добросердечный неугомонный смелый мальчишка мог попасть в такие истерзывающие обстоятельства. Не было возможности узнать все наверняка, пока голова была занята только одним стремлением, как можно скорее попасть к нему.        Ворвавшись в аэропорт, замерла всего на мгновение, чтобы взглянуть на табло рейсов и выцепив нужное название мегаполиса, побежала дальше к стойке регистрации. Срать хотелось на очереди и скопление толп, растолкав всех на своем пути и прорвавшись к билетерше, получая в спину массу негодующих и раздраженных речей, впечаталась в стол, чувствуя, как осип и пропал голос. Ошарашенно пялясь на меня во все глаза, девушка за стойкой озадаченно разглядывала мой несуразный вид со следами грязи на лице, со стороны я напоминала настоящее взбалмошное чудище.        — Срочно билет на тридцать пятый рейс!.. — даже не дав себе перевести дыхание, с громоподобным хлопком ударила ладонью по гладкой поверхности, с диким рвением подгоняя выдать мне одно место в дирижабле.        Работница рассеянно опешила, во все глаза смотря на подсовываемую ей под нос лицензию «Хантера» и видя, насколько сильно заведена, она без лишних слов защелкала по клавиатуре, догадываясь, что не будь это чем-то важным, то я бы не выглядела настолько возбуждено. В моих алых глазах не читалось ничего, кроме нервозности и ужаса, я должна была добраться до мальчишек любым способом.        — Он уже улетает, — огорчила регистраторша, боясь даже произносить подобную информацию при мне, беспокойно потирая руки, готовясь предложить другой рейс.        Да ебать хотела, что нынешний улетает! Мой друг умирает!        Ощущая подкаты клокочущей ярости, скалясь от постигшей в такой ответственный момент неудачи, мученически взревела, молниеносно обдумывая, что делать дальше. Глянув за панорамное окно на громадный дирижабль, что готовился к отправлению, обернулась к девушке.        — Сообщите, чтобы не закрывали дверь! — рявкнула на нее, мгновенно рванув к проходному пункту, оставляя на нее звонок диспетчеру. Нельзя потерять и секунды, мною манипулировало безумие. Минуя всех, помчалась до досмотра проверки багажа и игнорируя ворота с охраной, просто перепрыгнула ограждающий забор на глазах осекшихся людей. Опомнившись о нарушении техники безопасности, меня уже намеревались остановить, побежав следом, но меня настолько бесило все вокруг из-за огня в сердце, что как чокнутая горланила на каждого. — Я — «Хантер»! — предупреждающей изливающейся из меня злостью, пресекала любые попытки задержать, от чего охрана сразу цепенела, давая пройти.        Ноги уже не летели, пол совершенно не чувствовался под подошвой, сапоги скользили на поворотах и выбегая на отъезжающий внутрь трап, видела распахнутую настежь дверь летательного аппарата. На том конце уходящего моста, в проеме маячили стюардессы, предупреждающие друг друга о поступившем звонке, как и велела сделать. Оглушение заведенных двигателей поглощал окружающие звуки, но только не мой панический голос в голове, бьющий обухом. Набрав еще больше скорости из последних сил, добежав до конца дорожки, я просто прыгнула без задней мысли перед открывшейся пропастью.        Парив в сторону двери, руками вонзилась в самый край, повисая на расстоянии от земли, испугав девушек. Испытывая адреналин, совсем не ощущала ограничений в выносливости и подтянувшись, забралась внутрь, бессильно развалившись на полу. Только оказавшись внутри салона, уже почувствовала, как обессиленно от усталости онемели мышцы и как мученически переворачивается все в груди от нехватки кислорода. Больше чем тело, болела душа, распластавшись по полу, меня захватило бесконтрольное рыдание, просто плакала, выплескивая наружу все, что во мне тлело.        Мне было больно от собственного сознания, всхлипывала навзрыд, беспокоясь, что могу потерять своего друга. Я плакала и переживала из-за Гона больше, чем о себе самой, когда переродилась в этом мире и попала в когти психопата, что издевался надо мной изо дня в день.        Мне не хотелось думать о том, что Фрикс мог умереть.

***

       Времени в полете было предостаточно, поэтому излив из себя все волнение, смогла прийти в себя, здраво оценив обстановку. Помывшись и переодевшись, привела в порядок, мне также предоставили бесплатное питание, но кусок в горло не лез, я была сыта скорбью. Созвонившись с Курапикой, который также уже практически был в городе и ехал в такси до центра медицинской помощи, он рассказал обо всем, что следовало знать. Причина, по которой Гон не связывался со мной была в том, что они с Киллуа попали в самый эпицентр борьбы против Химер и сражались против них на передовой. Кайто погиб, от чего страх за психологическое состояние Фрикса после такой тяжелой потери возобладал надо мной, но мальчишка не мог переживать все в должной мере. Гон находился в коме в реанимации под наблюдением организации «Хантеров». В битве против короля Муравьев погиб еще и Нетеро, от чего сейчас полным ходом шло голосование на назначение нового директора на освободившуюся должность.        Перекручивая все события в разуме, мне было тяжело сообразить, что все привело к такой катастрофе. Даже смерть старика не могла уложиться в сознании, я ведь совершенно помнила, как еще два года назад он проводил наш экзамен, мне было жаль его, но по больше части сосредоточилась на Фриксе. Особенно сильно меня коробило при мысли, что за всем этим наблюдал Киллуа.        Каково ему сейчас, когда лучший друг пребывает на грани?        Влюбленность в Золдика, что еще теплилась в сердце все только ухудшала, мне нужно было срочно оказаться рядом с ним, чтобы успокоить, но сильнее всего хотелось спасти Гона. Фрикс был в критическом состоянии, врачи ничего не могли сделать и, — блять, — даже если потребуется продать душу Дьяволу за возможность его исцеления, то сделаю все ради этого. В этой фэнтезийной необычной вселенной должно было быть лекарство и переверну весь мир, чтобы его отыскать.        Команда сделала для меня слишком многое, за что не расплачусь никогда, даже если придется отдать свою жизнь ради Гона, то всецело умру.        Что угодно, ради него…        Бездумно стоя напротив зеркала в душевой около раковин, мой опустошенный усталый взгляд с залегшими синяками, тупо буравил собственное изувеченное потерей отражение напротив. Была не в силах больше думать, от любой проскальзывающей мысли, меня пожирал изнутри мрак, словно опять нахожусь в начальной точке абсолютной беззащитности перед сумасшествием. Мысленно проклинала себя за то, что не могла быть плечом к плечу с парочкой, возможно, что-то бы изменилось, я бы попыталась защитить их. Киллуа говорил, что не в моей компетенции и понятиях убивать, но была готова совершить грех и уничтожить любого врага, в особенности того, кто заставил страдать их. Меня захлестывала черная дыра сквозившей ненависти, пальцы лихорадочно тряслись, пробивал судорожный тремор. Не могла сомкнуть глаз, уснуть, погрузившись в спасительные грезы, чтобы позволить мозгу отдохнуть, я пила сладкую приторную газировку.        Смотря на себя, как на совершенно другого человека, которого видела в зеркале в далеком прошлом, краски блекли, только собственные оттенки пестрили яркостью. Красный белок из-за лопнувших капилляров в глазу от нервного состояния смешивался с алым оттенком радужки, на лоб налипала мокрая после душа челка, локоны висели сосульками, с которых катились капли воды. Напоминала промозглого мокрого дикого зверя, которого ввели в обычное общество, от чего отличалась от всех обывателей вокруг. Бледная, словно мел, осунувшаяся от страданий с опущенным подбородком и скрючившейся спиной.        Я ненавидела себя в данный промежуток времени и дала слабину.        — Почему именно Гон, а не я?! — в незыблемой ярости проорала самой себе, не понимая, почему мир решил выбрать именно невинного мальчишку для своих козней, а не меня, которая могла бы перенести все, что угодно.        Замахнувшись плотно сомкнутым кулаком, со всего маха впечатала костяшки в гладкую отражающую поверхность зеркала. С тонким звоном отражение разбилось и пошло трещинами, руки дрожали, как у прокаженного и вниз потекли капли крови от порезов. В этот раз от истязания и разбитого зеркала меня никто не мог спасти, Киллуа не было рядом, чтобы остановить, как два года назад.        Молотив по стеклу обоими кулаками, что жгло от увечий, забрызгав все алыми пятнами, осколки вдребезги посыпались на пол и снова истерично заплакав, упала следом на колени. Испытываемая боль не могла сравниться с тем, что было на сердце, прижимая к себе кровоточащие ладони, пачкая майку, наказывала себя саму за совершенную ошибку.        Подсознательно стеная сквозь сомкнутые зубы, осознавала, что не могла разорваться на две части и быть одновременно с Курапикой, которому в то время требовалось надежное плечо и поддержка, а также с парнями. Помогла одному, но обрекла на мучения другого.        Золдик упоминал, что всем свойственно сомневаться, но основным требовалось не сожалеть о своем выборе. Пока все складывалось настолько ужасно, я сожалела, позволяя выплеснуть все горести наружу.        Пока никто не видит, буду порицать и страдать, а как только приду в себя после потрясения, то окажусь рядом, чтобы спасти. Единственное, что хотелось еще, так это чтобы Киллуа, как обычно, спас меня от самоуничтожения. Но теперь была моя очередь проявить волю и выбраться из затхлости самой.        Хисока, твоя Селена будет сильной, чтобы спасти друзей.

***

       Была возможность все переосмыслить и усмирить душу, что и сделала в остатки полета. Стюардессы нашли меня к крови в душевой и перевязали руки, оказав первую медицинскую помощь, после чего глубокомысленно засела на скамейке в коридоре, набираясь решимости. Мною двигала смелость, у меня не было времени до конца дней своих винить себя почем зря, от чего настроилась действовать незамедлительно. Как только дирижабль приземлился, вырвалась вперед всех наружу, оглядевшись на пестрые табло с информацией о голосовании внутри организации «Хантеров». Преемника еще не выбрали, но это не волновало, я побежала к такси и назвала испуганному моим мужественным и жестким выражением лица адрес опешившему водителю. Машина незамедлительно дернулась в нужном направлении, я ехала с угрюмым выражением лица, намереваясь сделать невозможное.        Первым делом, требовалось взглянуть на потрясенного Киллуа, чтобы выяснить его состояние.        Раздражение возросло из-за мертвенно стоявшей пробки, меня бесили происходящие неудачи. Под звук гудков, раздумывая, что делать, в зеркале заднего вида заметила мчащийся между рядов авто мотоцикл, чей грохот двигателя разбавлял застой однообразного трезвона.        Нет, сука, я не буду прозябать в пробке, идите нахуй!        Оценив обстановку, поняв, что стоять придется еще очень долго, с ноги распахнула дверь пассажирского сиденья, перекрывая движущемуся на скорости мотоциклу путь.        — Девушка! — впопыхах крикнул шокированный водитель, как только увидел, что вылезаю из автомобиля и со злостью захлопываю за собой дверь.        Мне сигналили, но не ушла с дороги от чего со скрипом колеса мопеда резко остановились в нескольких сантиметрах от моей непоколебимой фигуры, жестко смотревшей прямо на парня за рулем. Меня ни на секунду не взял ни страх, ни сомнения.        — Ты сумасшедшая?! — вскричал мотоциклист, вздергивая забрало шлема, гневно пялясь.        — Ну и что?! — в таком же яростном тоне, обратилась к перепуганному осекшемуся парню.        Вот давайте без скандалов в такой момент только!        Подойдя, просто скинула его из седла, заставляя упасть на асфальт и освободить место. Перекинув ногу, уселась и под изумление, дернула ручку, слыша гул мотора. Мы конечно не в ГТА, но пошел нахрен, я забираю этот мотоцикл!        Без каких либо разговоров, с посылаемыми проклятьями в спину, помчалась прямиком по дороге, минуя пробку. Управлять мопедом умела только за счет старых навыков из прошлой жизни, когда гоняли по деревне с друзьями на доисторических предшественниках новорожденных транспортных средств. Опустив очки на глаза, чтобы прорезаемый мною воздух, свистящий в волосах не сбивал с толку, без знания расположения улиц, ехала опираясь на знаки с названием улиц. Свернув куда-то на просторную территорию, где увидела распахнутый забор, охраняемый людьми и небольшое здание, под непонимающие взоры проехала внутрь. Благо, двери сооружения были открыты и влетела в них.        Запах антисептиков щекотал нос, столпотворение людей разбегалось в стороны пока ехала по коридору и как только заметила удивленно обернувшуюся толпу, где стояли Леорио и Курапика, затормозила. Колеса не устояли на скользком кафеле, мотоцикл стало накренять в бок и припарковавшись, практически бросив его на пол, ловко спрыгнула, как какая-то цирковая артистка. Под озадаченное наблюдение окружения, вверяя в себя спокойствие, словно ничего не произошло и не въехала на гребанном мопеде внутрь больницы, спешной ровной походкой подошла к своим друзьям, проглотившим языки.        На меня пялились незнакомые «Хантеры», но игнорируя все вокруг, вздернула очки на лоб, оголяя решительный вид, приблизившись к Паладинайту и Курута.        — Ната… — ошарашенно выдохнул Леорио, не догадываясь, как мне взбрело в голову совершить подобное.        — Где они? — не размениваясь на приветствия, видя взбалмошную обстановку процесса лечения, поинтересовалась о нахождении парней.        — В реанимации, — указывая прямо за следующую дверь, оповестил Курапика, смекнув, что в моем нынешнем настроении лучше разом показывать все, а не медлить. — Киллуа следит оттуда, — дал подсказку Курута, по себе зная, что сейчас поддержать его могу только я.        Благодарно кивнув, ноги сами понесли туда, и плечом распахнув проход, осеклась в полнейшей печали, лицезрея открывшуюся картину. В конце коридора, напротив широкого смотрового окна абсолютно опустошенно и измученно стоял Киллуа. Его голова была низко опущена, от чего волосы закрывали лицо, весь силуэт сквозил мраком скорби, он ни на что не реагировал и сердце схватило судорогой, сжимая ребра. Под пропущенный в ритме удар, с сожалением смотрела на его усталый вид с обессиленными вздрагивающими плечами, тело само собой оцепенело, а на глаза накрапывала новая порция слез. Я затряслась и видела, как Леорио хотел подойти, чтобы усмирить, так как замечал, насколько неустойчиво трезвонят мои колени и ходят ходуном. Взяв его за плечо, Курапика остановил Паладинайта, отрицательно мотая головой, чтобы не нарушал возникшую атмосферу.        Больше нельзя давать себе слабость.        Шумно втянув носом пропахший спиртом медицинских средств воздух, набравшись мужества, направилась вперед. Только из-за состояния Золдика, бездумно рванула к нему, будто готовая поймать от падения в бездну страданий.        — Киллуа! — крикнула со всеми переживаниями его имя, от чего, как опомнившись и отойдя от наваждения, он медленно повернулся.        Голубой оттенок его глаз блек темно-синей грустью, из-за чего набрала темп, просто подлетая к нему, пока беловолосый неверяще осматривал меня. Будто ждал, когда ворвусь сюда с целью усмирить тайфун.        В такой ситуации, хотела стать для него персональным лучом света.        Я впечаталась в его подросшую фигуру, которую не видела уже год, примечая, что мы, наконец, сравнялись ростом и захватила в цепкие объятья. Прижимая сильную комплекцию изжаленную расстройством и слабостью, намеревалась как можно крепче держать в своих дерганных руках. Всаживая пальцы в ткань одежды, было все равно на расцарапанные костяшки, раны которых открылись и теплая кровь принялась пропитывать бинты. Чувствовала только горячее сбитое дыхание у себя на шее, пока Золдик, как окаменевшие стоял на месте. Обнимала со всей чувственностью и трепетом, со скакавшим в висках бешенным пульсом.        — Все в порядке, все будет в порядке… — словно мантру, шептала ему на ухо, сгорая от собственной тревоги в глубине души, но показывала надежность, ласково оглаживая по спине.        Киллуа чувствовал, как дергаются мои пальцы, забирающиеся ему в капну волос и как сильно прижимаясь к нему, готовая поглотить все сущие кошмары. Сосредоточилась на абсолютной отдачи поддержки, незаметно всхлипывая носом, в то время, как он все еще медлил в оцепенении.        Простояв так несколько минут, он дернулся в осознании и порывисто обнял меня в ответ, пододвигаясь ближе, как к спасательному кругу. В тот злополучный день первые видела, как всегда сильный Золдик плачет у меня на груди, пропитывая одежду липкими солеными слезами, что бесконтрольно катились и беловолосый зарывался носом в горловину блузки.        — Ната… Ната… — из всего шептал он, не в силах проронить что-то большее из-за истерзываемого сердца.        — Я рядом, мы поможем Гону…