Я пожираю гнев ложками

       Мне объяснили все в подробностях о том, что творилось с миром и нашими жизнями за этот год. Киллуа рассказал без утайки о бедах, что они встретили на пути с момента прибытия к Кайто. От повествования меня мутило в беспокойстве, было тяжело сосредоточиться на деталях, когда те пестрили не лучшими красками. Золдик признался, что случилось с Гоном на его глазах и все, что могла, это успокаивающе гладить беловолосого по плечу, поджимая губы в угнетении и волнении. Я хотела посмотреть на нынешнее состояние Фрикса, лежащего за ширмой в просторном помещении реанимации, но Киллуа крепко схватил меня за запястье, настоятельно рекомендуя не соваться туда. Знал, что если увижу иссохшиеся и раненое бессознательное тело Гона, то оцепенею от потрясения и ситуация станет намного хуже. Мужественно держал меня за руку, не отпуская от себя ни на шаг, хмуро кривясь в нервном состоянии с жестким накалом не позволяя смотреть на подобное. Даже в таком положении, заботился о том, чтобы не впала в отчаяние.        Выплеснув наружу всю свою скорбь, которую показал только мне, Золдик пришел в себя, переключившись в мгновение ока, задумавшись обо мне. Вероятно, понимал, что лицезрей Гона прикованного к койке и перебинтованного с ног до головы, то просто не выдержу. Взгляд полный боли в голубых глазах переиначился на слаженный образ ответственности и серьезности, от чего не стала настаивать и покорно села обратно на скамейку в полнейшей тишине рядом с ним.        Атмосфера была напряженной, беловолосый глубокомысленно перебирал пальцы на руках, что-то тщательно рассуждая себе на уме, от чего не спешила его отвлекать, он выглядел слишком сосредоточенным и собранным, будто принимал важное решение. Мое присутствие и правда ему помогло, Киллуа перестал испытывать растерянность, собрал себя в кучу, наладив эмоции.        Молчаливо наблюдая за его поведением, сейчас могла внимательно разглядеть парня. Практически ничего не поменялось за время, что мы были порознь, в свои четырнадцать Золдик все еще напоминал юного мальчишку, но язык не поворачивался считать его таковым. Зрелый проницательный голубой взор, поширевшие плечи, притрагиваясь к которым ощущала хорошо сложенную подкаченную сильную фигуру, скрывающуюся за широкой одеждой. Острые черты искаженные в серьезности, опасная защищенная со всех сторон аура, отдавала надежностью. Пальцы сами собой подрагивали, когда оглаживала его ладонями, волосы отдавали серебряным блеском.        Он все также интересовал и манил меня, от чего в груди громыхал быстрый пульс, но старалась не думать об этом и отбросить свои чувства в сторону, как решила сделать это год назад. Только увидев его сегодня, казалось, что притупленные эмоции вспыхнули вновь, до сих пор не понимала значение его слов и просьбы чего-то подождать. Я думала, что в тот раз на «Острове Жадности» он просто не желал меня отпускать и придерживалась этих домыслов.        Не хочу нарушать покой Киллуа и сближаться с ним для его же блага.        Было заметно, как во время разговора, он кропотливо поглядывал на меня, выцепляя выразительные черты миловидного лица, как смотрит и сравнивает длину волос, охватывает взором мой хрупкий силуэт. Пытаясь не зацикливаться, отмахивалась от всего его внимания и любопытства.        Не делай со мной того, о чем могу жалеть…        Отвлекаясь на раздумья о положении Гона, рассуждала о том, как ему можно помочь, но ничего путного на ум не приходило. Должен был быть выход…        — Я знаю, что делать, — после продолжительного затишься, послышался низкий знающий тон Киллуа, вырвавший из размышлений и вмешавшийся в ход плохих мыслей.        Изумленно воззрившись на Киллуа с поселившейся надеждой в сердце, ожидающе замерла, внемля его идеи, вероятно, единственной действенной, которая сейчас могла быть. С взволнованным рвением зацепилась, как утопающий во время шторма за спасательный жилет, предчувствуя звенящую пустоту веры в груди, что у нас имеется шанс исцеления для Гона. Мысли моментально перестроились, все, о чем могла рассуждать, так это о возможности лечения Фрикса, ведь в его нынешнем положении каждая минута была на счету. Пока врачи поддерживали мальчишку и не давали показателям ухудшиться, не понимая, как ему помочь, все, на что можно было надеяться, так это на нас самих и наше мужество в попытках отыскать достойный метод.        С трудом сглотнув, проглатывая язык, не в силах что-то выдавить и не решаясь нарушать баланс размышлений Киллуа, с молитвой смотрела прямо ему в глаза, желая получить объяснения. По мне было видно, что как только он расскажет о своей задумке, то сразу же рвану ее исполнять, даже если для этого потребуется опуститься на самое дно адской бездны и совершить какое-то безумие. Меня чрезмерно сильно до звона в коленях беспокоил Гон, мы обязаны были что-то предпринять.        — Мне придется вернуться в особняк Золдиков, — с неприятными ощущениями в сердце при воспоминании об отчем доме из-за отвратительных событий, что творились в его стенах, сообщил тот нелицеприятную для нас обоих мелочь.        Только услышав о проклятом месте пристанища наемных убийц, губы скривились, помня, как там обходились с беловолосым и то, как в прошлый раз посещения меня желали разорвать на кусочки все, кому не лень. Тогда из-за возникшего с подачки длинного языка Иллуми недоразумения, моя личность пострадала от откровенного и огромного количества посылаемой ненависти. Снова оказываться в том месте, отказывалась и сама себе клялась, что больше не посмею даже близко проходить с территорией монополизированной кланом киллеров.        Чистилище, в которое стремилась попасть ради Фрикса замаячило на горизонте очень быстро, по другому родной дом Киллуа, как Адом на земле, — в крайнем случае для себя как раз таки, — не назову. Мысли и правда материальны, хотела заключить договор с Дьяволом, вот и получай. Думать о том, что наш шанс состоит из прибытия к Золдикам за помощью, чересчур напрягал, никогда бы не помыслила, что вернусь в ту мрачную обстановку.        Возвращать слова на тот счет, что сделаю все, что угодно, не собиралась, даже если передо мной перспектива толпы враждебно настроенных родственничков беловолосого. А ведь в этот раз даже подсознательно отпираться не смогу, что Киллуа мне нисколько не интересен в романтическом плане, подловили, черти. Сейчас семья убийц будет как никогда права, что жажду заполучить сердце их сына, только с поправкой на то, что всецело воздерживаюсь от этого. Надеюсь, у меня на лбу крупными буквами не будет описано, что испытываю к Киллуа нечто большее, чем дружбу. Направленный в мою сторону гнев Золдиков будет оправдан, хотя бы какая-то хорошая новость, — хотя, как ни крути, новость отстой, — что теперь не придется страдать от испепеляющих взглядов за беспричинные выводы, ниспосланные змеиным мудаком. В моем понимании принимать чужое мнение по поводу меня можно только, если оно заслуженное. За заслуженное не так неловко.        Заметив, как меня уже с десяток раз перекривило в лице от повышенной умственной активности и неприязни, Киллуа смекнул от чего возник подобный диссонанс. Совершенно точно ему и самому не прельщало наведываться в гости к родне, ощущала это всеми фибрами души по его обеспокоенной перенапряженной фигуре, но выбор был не велик, как видим. Иных предложений не находилось, от чего стоило рискнуть и отправиться туда.        — Я пойду один, — моментально, как отрезал, возвестил Золдик, вызывая недоумение и категоричное несогласие.        Я противоречиво встрепенусь, серьезно нахмурившись на неподкупный многозначительный взгляд, говоривший, что мне делать там совершенно нечего и ему не охота тащить меня с собой туда, где может достать мамаша-Робокоп.        Мда, если пересекусь с матерью беловолосого, то она незамедлительно прикончит на месте, испепелив со спутника лазером или избив до смерти своим веером, еще и парочку отпрысков подключит допинать и отрезать голову на гильотине. Знаете ли, деду и отцу я, вроде как, приглянулась, когда встречалась с ними в Йорк Шире, они были не против общения с Киллуа, он сам говорил, что глава семейства одобрил мою кандидатуру. Даже интересно, что такого понарассказывал Золдик ему, что тот не препятствовал, дедушка так вообще, как поняла, балдел от мысли, что у беловолосого появился взаимный интерес к кому-то. Не просто же так старик докапывался щепетильными вопросами, пока пребывала в полнейшем афиге от происходящего, еще так восторгался соскальзывающими с уст оторопевшими ответами.        К слову, дед, ты спрашивал, как далеко зашли с твоим внуком. Можешь открывать святой кагор и запускать фейерверки в диких танцах хардбаса, я его дважды поцеловала, порадуйся под старость лет и оторвись по полной. Только, ради князя Святослава, не говори Иллуми об этом, он быстро донесет своей матери и после выздоровления Гона будут проходить мои похороны.        Позиция Киллуа была не по душе, я не намеревалась сидеть на месте и ждать, когда он решит проблему сам, тем более, не грезила отпускать в одиночестве туда, где его могли снова удержать. Не доверяла дому наемников от слова совсем, кто знал, чем прибытие Золдика в самый эпицентр мрака семейного окружения может окончиться, что может случиться. Беловолосый являлся волевым человеком, не было сомнения, что он способен отстоять свое право свободы перед главой клана и не попасть под влияние родственников, но все равно переживала за него. Нельзя было сидеть сложа руки, возложив все тяготы и ответственность на плечи Киллуа, особенно, когда так и подмывало оказать поддержку.        Одной вселенной известно, что может привнести за собой поездка и поступок Золдика.        — Нет, я отправлюсь с тобой, — сурово настаивала на своем, самоуверенно скрещивая руки на груди, намекая, что не буду менять своего мнения, сколько бы не спорил со мной. Была настроена решительно, неподкупно и гордо придерживаясь намерений, недовольно опустила брови к переносице. — Лишняя пара рук не помешает, мы должны все вместе взяться за спасение Гона, — настойчиво наступала, демонстрируя всю степень упорства, даже не желая слушать попытки отговорить, все равно ничего не выйдет, Киллуа прекрасно осведомлен о моем характере. Он также негодовал по поводу упертости, между нами не было конкретного согласия. — Что ты придумал? — съезжая с темы и возвращаясь к насущному, требовала подробностей, чтобы узнать все наверняка и из чего состоит план.        С несколько секунд пропиливая меня грозным взором, получая идентичный упрямый ответ взглядом, Золдик тяжело и сетующе вздохнул, с явной неохотой посвящая в подробности, так как это означало его некий проигрыш в наших темпераментах.        — Аллука, мой младший брат — единственный шанс вернуть Гона, — поведал беловолосый, не вдаваясь в подробности, что вызвало безрадостное ворчание на кислое поведение, от чего закатила глаза.        Больше меня озадачил сам смысл фразы. Раньше слышала от Киллуа обо всех его братьях, одного конкретного индивида и геморроя на заднице даже лицезрела сама. Помню еще упоминания о некоем Свинтусе, с которым связывались, когда искали информацию об «Острове Жадности», а также мельком встречала миловидного мальчишку с каре, которого при первом взгляде перепутала с девочкой. Изначально подумала на последнего, так как тот являлся младшим в семействе, но с отвратительной памятью на имена могла уверить, что это точно не он, мальчугана звали по другому. Имя Аллуки звучало впервые, как будто Киллуа и сам временно позабыл об еще одном брате, никогда даже в каких-то историях не упоминал его или же просто что-то скрывал. Что-то что касалось только членов семьи и об этом было запрещено рассказывать чужим.        Все казалось странным, но было не в моей компетенции забивать себе голову этим, меня воодушевляло то, что Аллука наш беспроигрышный вариант, как поняла по уверению Золдика. Лучше, чем ничего и пусть будет так, даже с имением толстой корки секретов, мне не требовалось вмешиваться и заполучать нормальные объяснения. Если есть идея, то осталось только реализовать, обсудить можно и потом, если беловолосый этого захочет.        Обдумав обстоятельства, собранно кивнула и стремительно поднялась на ноги, подзывая Киллуа как можно скорее донести свои планы до других собравшихся.        — Ты не поедешь со мной, — вдогонку донеслось от Киллуа, чьи категоричные замечания игнорировала, показательно махнув на него рукой, целенаправленно шествуя в общую комнату, где находились остальные.        — Жене это своей скажешь! — немного раздраженно шикнула на него, не зацикливаясь ни на чем и с шумом распахнула дверь, привлекая внимание толпы обсуждающих ситуацию «Хантеров», где нашла Курапику с Леорио.        Нам предстояло совершить невозможное и обогнать время.        — Леорио, я слышала, что Джин сейчас в городе, дай ему от меня под зад! — именно с таким наказом ворвалась, словно буря в помещение, требуя от Паладинайта совершить рукоприкладство в отношении одного бедового отшельника, который не удосужился прийти к своему пострадавшему сыну.        Леорио непонимающе вылупился на мое жесткое намерение отмутузить Джина за наплевательское отношение к Гону, что разжигало во мне бешенство, а уже затем поведали и вдохнули надежду присутствующим о шансе выздоровлении малыша Фрикса.        Плевать, что нужно идти к Золдикам. Я уже бывала в Аду и ни один раз, у меня богатый опыт пребывания в отвратительных обстоятельствах, так что одна поездка ничего не стоит для меня. Главное, что наши действия значат для Гона.        Больше не дам себе ошибиться.

***

       Сколько бы Киллуа не отнекивался, все равно увязалась за ним, выслушивая гору нервного ворчания в свой адрес, успешно пропуская все мимо ушей. Золдик упорствовал до тех пор, пока не осознал, что чрезмерное капанье на мозг мне до лампочки и абсолютно бессмысленно, тем более, что уже летели в предоставленном организацией личном дирижабле в соседний город. Можно конечно попробовать меня выкинуть прямо с борта летательного аппарата, но с чего взяли, что не зацеплюсь за какой-нибудь трос и не продолжу полет снаружи.        Девушки очень упрямы, я так тем более.        Смирившись, Киллуа не мог ничего поделать с моим нахождением рядом, все протекающее в следовании время, он молча наблюдал за сменяющимся пейзажем за окном, пока говорила по телефону с Курапикой, чтобы быть в курсе событий.        Леорио, к слову, все же вмазал Джину по лицу, выйдя из себя от его бездействия в отношении умирающего под медицинскими аппаратами Гона и довольней меня личности на свете просто не существовало в этот момент. Получил по заслугам, буду злорадствовать до скончания века, а как вернусь, то и от себя добавлю парочку увесистых тумаков, еще и Мите-сан затем расскажу, пусть тоже порадуется. Женская солидарность во всей своей красе.        Отключив звонок после короткого разговора, обернулась к стоявшему около широкого смотрового иллюминатора Киллуа, что погруженный в глубокие думы, тупо всматривался в видневшиеся внизу нагромождения лесополосы. Как только сели на дирижабль, он моментально смолк, весь промежуток находясь в таком подвешенном рассудительном состоянии, не спуская с лица серьезности.        Когда миссия закончится и мы минуем кризис, беспокойство перестанет одолевать каждую минуту, пока что приходилось находиться в постоянном напряжении, размусоливая множество заполняющих голову мыслей.        Аккуратно подойдя ближе и встав рядом, направила свой взор за стекло, примечая изменение ландшафта на фоне в полнейшем затишье, но вскоре Киллуа сам нарушил устоявшийся покой в воздухе.        — Ты пошла потому что чувствуешь себя виноватой за то, что разделилась с нами? — озвучил самую неприятную вещь, которая из раза в раз гложила и царапала меня изнутри, догадавшись, что испытываю часть провинности за годичное отсутствие.        Замявшись, взволнованно потеребив бинты на пальцах, тяжело протяжно вздохнула, осознавая, что от внимательного взора Золдика не ускользнет ничего, иногда казалось, что мое лицо имеет слишком выразительный эффект и по нему можно распознать какие угодно думы. Пусть для неосведомленных со стороны мои сосредоточенные и сдержанные черты имеют неприступный вид, сквозь который не прочтешь ничего, что витает в уме, но для знакомых являлась открытой книгой.        — Как только узнала от Леорио, что случилось, то и правда жалела о своем решении, — достаточно откровенно призналась в своих сомнениях, разглядывая марлю, как некое напоминание того нервного срыва, который выплеснула на ни в чем неповинное зеркало в душевых и познала участь разрываемого на куски сердца, словно град разбитых в дребезги осколков.        Было бессмысленно самобичеваться и измучивать себя ощущением нескончаемой вины за намерения отступить от текущего на тот момент путешествия и назначить иную цель, разделившись с парнями. Это липкое чувство ни к чему хорошему не приведет, лучше направить свою энергию на решение ситуации, от чего уже не так яростно ненавидела саму себя.        — Ты не виновата, — как бальзам на душу, усмиряя последние всполохи уничижительных ощущений, произнес Киллуа не обвиняя ни в чем, прекрасно понимая, что у каждого из нас имеются свои амбиции. Мне и правда хотелось услышать это от него и Гона, что никто не собирается порицать за личные потребности. — Это было наше с ним приключение, — косо посмотрел на мою слабую улыбку проскользнувшую на губах от теплых замечаний тот и глубоко вздохнул, умаянно выпрямляясь.        — Ты прав, — согласилась с ним, кротко кивая, вновь поднимая глаза на панораму и мы снова замолчали на короткий срок из-за плохо склеенного в нашей ситуации разговора.        — Курапика изменился в лучшую сторону, — снова нарушил тишину беловолосый, оценивая более светлый образ друга, который остался охранять Фрикса и присматривать за его состоянием, пока Леорио продвигал свою компанию в организации, ища помощи у других «Хантеров». Стоит сказать, что эгоистичная просьба бросить занятость голосованием на кандидатуру нового главы возымело большой ажиотаж, «Охотники» активно поддерживали Паладинайта. — У тебя получилось добиться своего. Даже Леорио стал более ответственным, — поразился кардинальным переменами и в поведении всегда предвзятого и нелепого медика, от которого ожидать можно было чего угодно, но не здравой логики, когда речь не заходила о чем-то критичном. Мне ли не заикаться о том, как иногда глупо и необдуманно поступает Леорио на поводу у своих вредных привычек влипать в неприятности из-за азарта и женщин, сколько нервов было потрачено на призыв к разумности. — Что же ты такого сделала с ними? — впервые за все время усмехнулся Золдик, отойдя от наваждения скорби, что не могло не порадовать.        Снова довелось увидеть его нахальную усмешку и колкий скошенный на меня голубой взгляд, жаждущий небольшой словесной баталии, чтобы не оставаться в замкнутой зацикленности.        — Всего лишь красочно описала перспективу парочки жестких тумаков, если они оба не перестанут поступать опрометчиво, а уже потом провела психологические беседы, — с насмешкой приукрасила свой трудоемкий путь в цели поддержать и привести в чувства сокомандников, вызвав тихий невпечатленный смешок. В то мгновение, я почувствовала себя в привычной колкой атмосфере, которой так не хватало за этот год, все же пререкаться и бросаться издевками с Киллуа успокаивало и снижало весь накопившийся стресс. — Не знаю, смеешься ли над вполне себе правдивым рассказом, но прошу заметить, что даже будучи слабой девушкой могу постоять за себя или же треснуть для профилактики, — спуская напряжение, мило улыбнулась, чувствуя упавший градус застоявшейся атмосферы, решая не упускать шанса развеять обстановку, чтобы не задыхаться от переживаний.        Выразительно посмотрев на Золдика, оперлась на подоконник, одними глазами призывая бросить мне вызов и проверить слова на деле, от чего он мгновенно изменился в лице, влившись в идею. Азартные искры синего оттенка чертятами заплясали в его радужке и лучше мы на некоторое время забудем обо всей творившейся вокруг бесовщине, чтобы окончательно не сойти с ума. Нам требовалось переключить внимание, нормальные разговоры никогда не давались в руки, от чего верным решением следовало обратиться за психологической разрядке друг к другу.        Заинтриговать Золдика никогда не являлось сложной задачей, он был падок на интересные происшествия, поддавшись искушению немного встряхнуться и поиздеваться.        Нет уж, я не проиграю тебе.        Только его рука дернулась, молниеносно достала игральную карту, предполагая, что снова нацелимся острыми предметами в шею. Ожидая подставленной под подбородок ладони с заостренными ногтями, пришла в смятение, когда заместо своего излюбленного приема целиться в артерию, Киллуа неожиданно схватил меня за локоть. Без лишних усилий, он надавил и толкнул ближе к узкому подоконнику, разворачивая спиной к окну, заставляя вжаться лопатками в холодное стекло. С ошарашенным широко распахнутым взглядом, недооценив его напора, карта в растерянности выпала из пальцев на пол, теряясь в ногах. С громким хлопком ладонь Золдика впечаталась в вертикальную поверхность и я опешивши замерла, завороженно вглядываясь в его хищный взор.        Дыхание притупилось, застряв где-то в легких, сердце пропустило удар, тело полностью оцепенело под гнетом влияния беловолосого, от чего все мысли вылетели из головы и не старалась дернуться. Забыв, как дышать, абсолютно не хотелось сопротивляться. Поражаясь возникшим обстоятельствам, что все обернулось так и не в мою пользу, не могла и представить, как потеряю все силы давать отпор и застыну каменным изваянием, поглощаемая окутавшим звонким трепетом среди ребер.        Вероятно, самой главной ошибкой в моей жизни стал вывод о том, что смогу подавить в себе жажду близости к Киллуа, которая после нашей встречи, будто Феникс восстала из пепла и зажглась новыми красками. Не следовало поддаваться и идти на поводу у чувств, как знала, что ничем хорошим это не закончится, они продолжат донимать.        Чтобы избавиться от них, следовало изначально никогда не разжигать, чтобы потом не томиться от пожара в сердце.        Но это было выше моих сил, от чего и влюбилась случайным образом, сама того не заметив…        Ритм пульса отдавался в ушах двойным эхом, сводя с ума, температура в воздухе стремительно возросла, внутри все пылало, через меня словно пропускали электрические разряды, какими мог манипулировать с помощью своей ауры Киллуа. Я задыхалась усиленно ощущая каждое касание и просто безмолвно смотрела и смотрела в глаза напротив, потеряв дар речи.        Возникшая на устах Золдика нахальная провокационная усмешка, демонстрирующая развязность и наглость становилась все шире и вся эта бессовестная дерзость обрушилась на меня чарующим шармом. Время абсолютно ничего не значило, оно растворилось в горячительном воздухе соскальзывающем надрывными вздохами с уст. Как под гипнозом, мы всматривались друг в друга, не имея понятия о том, что творилось в нашей жизни, куда направляемся и ради чего затеяли всю вылазку. Мы слишком сильно поддались нервам, что за секунду позабыли обо всем, как подвернулся шанс переключить внимание. Одолеваемая бесцеремонностью беловолосого, что так эксцентрично играл накалом страстей, просто молча наблюдая за мной с животным магнетизмом, я млела от накрывшей слабости во всем теле. Стоя на ослабевших в одночасье ногах, что наполнялись ватностью в коленях, грезила с опустевшим сознанием, что было бы, если бы все мысли исполнились наяву.        От одной только идеи взаимного притяжения, лицо залила пестрая багровая краска, мыслительный процесс спутался в клубок, в животе образовалась легкость, как от голода. Щеки горели алым, поджимая губы, все стремительней краснела до самых корней волос, судорожно отводя взгляд в сторону, стараясь смотреть куда угодно, но не на Киллуа, чей рост давал идеальный угол обзора на его черты напротив.        Из последних крох набранного здравомыслия, дрожащими от ошеломления руками, подняла их и настойчиво накрыла ладонями его лицо, чтобы лишить возможности зрительного контакта. Золдик был ничуть не сбит с толку, только я вела себя, как глупая влюбленная девчонка, скукоживаясь в отчаянном желании прекратить это бесстыдное явление.        Твою мать, зачем вызвала этот необузданный тайфун, в который сама же и угодила? Зачем зареклась бросить вызов, когда на самом деле не в состоянии что-то противопоставить беловолосому после первого же соприкосновения?        Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура. Дура.        — Не смотри так… — тихим тонким голосом, просила прекратить настоящую пытку проворачиваемую надо мной, моля не совершать того, от чего отступилась ради общего блага.        Я не могла так просто забыть все, что нас связывало…        …Как и сам Киллуа…        Нельзя заблуждаться, что все еще может быть, но в голове так и звучал его голос со словами подождать того, чего не понимала.        А я ничего уже не понимала.        — Дирижабль прибыл в пункт назначения! Заходим на посадку! — внезапно вырывая из пелены безумных чувств, возвестило оповещении из динамиков громкоговорителя на летательном аппарате, возвращая в реальность.        Опомнившись от помутнения рассудка, вздернулась, как от неожиданного отрезвления и последовав моему примеру, Киллуа отпрянул, отходя в сторону, давая возможность продохнуть. Контрольно посмотрев на мой взвинченный до предела образ, настоятельно не поднимающий взгляда, неловко потирающий плечо, он послушно отпустил мой локоть и украдкой глянул за окно, узнавая лесные массивы недалеко от родного имения.        — Нужно поторопиться, — сообщил Золдик, на что безмолвно кивнула, медленно приходя в себя, чтобы настроиться на миссию, отринув смущенное столкновение с ним.        Сначала Гон, а затем уже все остальное. Теперь нельзя было отвлекаться.

***

       До ограждающего территорию наемных убийц высоким непреодолимым забором, мы доехали на такси от места высадки, ближе садиться было запрещено по местным правилам, от чего обратно до дирижабля придется также доезжать на машине. Выйдя из салона, знакомые бетонные стены с громоздкими створками и пропускным пунктом показались перед глазами, от чего незамедлительно по телу пробежались колкие неприятные мурашки, навеянные плохими воспоминаниями.        — Господин Киллуа! — был приятно удивлен появлением одного из детей семейства, который долгое время отсутствовал в отчем доме, смотритель, встречая нас у ворот. — И юная мисс! Давно вас не видел, прекрасно выглядите! — отдал парочку комплиментов с добродушной улыбкой мужчина, осматривая меня, на что вежливо поприветствовала в ответ.        Внимательно изучая ничуть не изменившееся окружение, Золдик сохранял жесткий настрой и серьезность, готовясь войти внутрь родных пенат по одному конкретному поводу.        — Жди здесь, дальше лучше мне пойти одному, — предупредил беловолосый, настоятельно рекомендуя не соваться туда, одаривая грозным взглядом, на что пришлось согласиться.        Не грезило заходить в те мрачные дебри снова, особенно наедине с Киллуа, до этого мы хотя бы были там всей компанией и никто не подумал бы о чем-то не том. Лучше не создавать недоразумение, какое может стоить мне жизни, если, — не дай бог! — пересекусь с кем-то, кто относится ко мне с явной неприязнью. Мы не на смотрины невесты пришли, а за Аллукой и буду ждать возвращения Золдика снаружи, целее буду, разговоров меньше и времени не потратим на выяснения отношений с его семьей.        — Возвращайся, — напоследок сказала ему, мысленно пожелав удачи, чтобы не случилось, надеясь на быстрое разрешение всех вопросов, хотя переживания так и бились в груди.        Качнув головой, беловолосый подошел к массивным воротам и приложив силу, толкнул их ладонями. С каменных хрустом огромная преграда поддалась и разом распахнулись все створки, поражая воображение смотрителя подобной силой, заставляя его прийти в шок. Порядком изумившись возросшим способностям Киллуа, он зашел внутрь и перед тем, как двери стали закрываться, посмотрел через плечо, пока его силуэт не пропал из вида, перекрытием бетона.        Гон, осталось немного и твои страдания закончатся, просто подожди.        — Не хотите пока выпить чаю? — отвлекая меня от града беспокойства, галантно предложил мужчина, приглашая зайти в охранную будку, чтобы скрасить время моего бесцельного нахождения у порога имения.        — Не отказалась бы от чего покрепче, — с трудом выдыхая, попросила об услуге налить выпивки заместо горячего травяного чая, на что смотритель забавно посмеялся, сопровождая внутрь.        Не могу перебарывать волнения на полностью трезвую голову, кофе с коньяком было бы в самый раз.

***

       Прошло уже несколько часов за которые не будь совсем уж ополоумевшей, смогла бы пригубить всю бутылку импортного алкоголя, но ограничилась одной чашкой крепкого кофе с настоем и несколькими стаканами воды. Пепельница была полна моих окурков от сигарет, среди которых еле виднелись бычки табака смотрителя. Он разговаривал со мной все время, чтобы не оставлять наедине с кучей переплетающихся друг с другом мыслями, которые начинали сводить с ума. Спрашивал для чего мы так внезапно прибыли к Золдикам и я аккуратно рассказала суть всего приезда, а также поинтересовалась о том, кто такой Аллука.        Услышав имя младшего сына семьи наемников, мужчина стушевался, занервничав, что вызвало недоумение и едкие подозрения. Мне удалось добиться от него небольшой правды об этом загадочном мальчике, которого опасались все живущие на территории имения. По словам смотрителя, Аллука обладал вторым альтер эго — Наника, что имела способность исполнять любые желания через сложную технику хотелок и игр, за которые приходилось платить высокую цену. Опасная по себе способность, особенно зная, что в своих требованиях Наника может попросить отдать все, вплоть до собственной жизни и этот пункт совершенно не нравился.        Не хотелось думать, что ради спасения Гона Киллуа может лишиться собственной жизни, но предчувствие подсказывало, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Золдик может знать то, о чем не осведомлены другие, иначе охранник не отзывался о их дружном родстве настолько тепло. Возможно ли, что ради беловолосого Наника умерит пыл требований?        Если все пойдет не по плану, то лучше сама умру заместо него. Мне не впервой сталкиваться с ощущением хладной смерти.        Это напоминало тот промежуток времени, когда готовилась погибнуть в борьбе с Хисокой, готовая на все ради достижения цели.        Чем длительней тянулось время, тем нервозней становилось мое состояние, уже не знала куда себя деть, в домыслах о том, почему Киллуа так задерживается. Могло ли что-то случиться внутри?        Было трудно усидеть на одном месте, покладисто ожидая, но все усугубилось, когда Курапика внезапно позвонил на сотовый, от чего собиралась лезть на стену, холодея с каждым его словом и проходящей секундой.        — Показатели Гона упали, врачи пытаются вернуть их в норму, — сквозь пелену кишащих мрачностью мыслей, оповестил Курута, наблюдая за процессом лечения, откуда на заднем фоне слышалось жужжание медицинских аппаратов и возни. — Вам стоит поторопиться, мы пока делаем все возможное и ищем помощь на стороне, как запасной план.        — Поняла, звони, если что-то произойдет, — судорожно покусывая губу, завершила вызов, теряясь в масштабах хлынувшей катастрофы.        Мне уже было дурно, не могла топтаться на одном месте, меня взбунтовало все вокруг. Посмотрев на огромные ворота, ведомая желанием узнать, что происходит внутри, подошла ближе, запрокидывая голову к небу, чтобы увидеть пик строения. Официально попасть на территорию можно только пройдя через эти врата и не терпя больше растерзывающих на клочья чувств, положила ладони на холодный камень, отдающий угнетением. Наперев на створки, применяла всю имеющуюся силу, заведомо догадываясь, что никакое стремление не позволит их отворить, но все равно пыталась отодвинуть гребанную преграду. Подошва ботинок скользила по песку, истерично толкала кладку, в надежде, что эта херня соизволит распахнуться, но от моих потугов та даже не скрипнула. Ничего не происходило, что выводило из себя, во мне возрастало бессилие и ненависть к обстоятельствам.        — Ебаная срань! — гневно выплюнула в сторону забора, яростно отпрянув и ударив по ней ногой, порицая за то, что она весит неподъемно много для меня.        Во мне пылало негодование, от чего кипела кровь, стреляющая в виски, разъедая пульсирующие мышцы.        Да чтоб на тебя метеорит упал и превратил в пепел, сука! Мне нужно попасть туда, даже если меня встретят с явной враждебностью и автоматом в руках!        Это был финиш моего подорванного внутреннего равновесия, я доверяла Киллуа и тому, что он сможет сделать все сам, но неизвестность убивала изнутри атомной бомбой, взрывая ко всем чертят любой покой. Гон больше не может так долго находиться без лечения, ему нужна срочная помощь.        Меня поглотило полное безрассудство и остро воззрилась на маленькую фальшивую дверь около будки смотрителя, за которой таилась настоящая опасность для чужих, кто решится посягнуть зайти туда. Уже не волновало ничего, плевать хотела, если там меня поджидает угроза в виде цепного пса Золдиков, которого видела однажды. Ограждая своих друзей от необдуманных поступков, я совершала их сама, потому что эту черту моего жгучего темперамента было не изменить. Горбатого могила исправит, но даже гибель в первой жизни и игра в ящик этого не поменяли, оставалась такой, как и была, ища все варианты и приключений на задницу.        Да похуй уже!        Целенаправленной тяжелой и жесткой походкой направившись к пропускному пункту, где до моего взбалмошного прихода смотритель преспокойно испивал энную кружку чая, требовательно выставила раскрытую ладонь. Горящий непоколебимыми суровыми намерениями взор пронзал опешившего мужчину, чуть не подавившегося напитком, что непонимающе глядел на руку.        — Мне нужен ключ от двери, пожалуйста, — из последних сил сохранения хоть как-то вежливости и рассудка, сквозь зубы цедила оторопевшему охраннику.        Меня трясло, как от незыблемой ярости, текшей по венам, мое волевое поведение сбивало с толку, но это абсолютно не волновало.        — Но вы же помните, что там… — было начал отпираться смотритель, отговаривая от безрассудства, но моментально перебила его, не уступая в настойчивости.        — Пожалуйста, ключ, иначе сама его отберу! — прикрикнула уже от еле сдерживаемого раздражения на ни в чем неповинного мужчину, который от повысившегося грозного голоса подпрыгнул на месте.        Ошарашенно осмотрев меня, он заметил насколько сильно могу давить своим присутствием и взбешенной аурой, перепуганно сглотнув. Быстро оправившись, охранник посмотрел на меня так, словно еще никогда в жизни не видел настолько пламенного нрава, способного стереть все на своем пути, до этого он сталкивался только с удушающим холодом своих нанимателей.        Я — Мороу, поэтому во мне горит такое пламя.        — Не стоит так рисковать, мисс, — с тяжелым вздохом и каким-то странным раззадоренным взором, проронил смотритель, полезая в карман, откуда изъял заветный ключ. — Вы очень эмоциональны по сравнению с господином Киллуа, — с некой довольной и одобрительной усмешкой, произнес тот, одаривая благодушным отеческим взглядом, словно вверял мне не предмет, а самого беловолосого.        Только за счет этого, мой пыл приспустился, мимо ушей не смогло проскользнуть подобное замечание, но не позволила себе потерять суровость и проглотила каплю смущения. Приняв ключ и поблагодарив, переведя дыхание, быстро подошла к видневшейся двери и вставила его в замочную скважину. Со щелчком провернув, на секунду замерла и перевела взор на наблюдавшего со стороны мужчину, что опустил руки в попытках остановить от задуманного. Было видно, как он переживает за девушку, что встречал второй раз в жизни, если не учитывать то двухмесячное пребывание в его доме.        Я усмехнулась.        — Ради подобного и умереть не жалко… — и дверь распахнулась, холодный ветер потоком ударил по телу, вызывая мурашки.

***

       В прилегающем у горы лесу совершенно ничего не изменилось, как было жутко, темно и холодно, так и осталось неким олицетворением нрава наемных убийц. Вокруг не было ничего, кроме зелени, меня окружал только окутывающий с ног до головы легкий замогильный туман, в котором скрывала свое присутствие, чтобы никто не заметил. Было мертвенно тихо, из-за выработанной бесшумной походки было не слышно даже шагов, только собственный ровный пульс, позволяющий сохранять бдительность. Ощущение пустоты среди ветвистых деревьев наполнялось собственным чувством бега крови по венам.        В одиночестве следуя по загадочной местности и правда становилось не по себе, будто попала в параллельный мир, оторванная от гама вселенной, от чего находило скомканное предчувствие угрозы, сквозившей изо всех щелей.        Блять, давайте сейчас откуда-нибудь выползет Леший, Хисока и Иллуми, сколько радости испытаю от встречи с лесными тварями, что водятся по всему миру, куда бы не попала.        Меня ничего не пугало, но обстановка давила своим темным влиянием, словно угнетающие сумерки. Проходя по вытоптанной тропинке, вылезла из-за кустов на главную широкую дорогу, осознавая, что этот путь может вести напрямик к дому киллеров.        Господи, что творю… Вероятно, заразилась от Мороу его отсутствием инстинкта самосохранения, раз пошла на несанкционированное проникновение в эту дыру, напоминающую кладбище, а не нормальную обжитую территорию.        Неустанно шагая вперед, в намерении пересечься с Киллуа, меня коробило стойкое предчувствие, что нахожусь здесь не в ожидаемом одиночестве. Сосредоточившись и острее приглядываясь к обстановке, в попытках уличить опасность, откуда-то сбоку неожиданно послышался хруст веток и шелест листвы, ввергнувший в оцепенение. Волосы на затылке встали дыбом, конечности похолодели и по виску сбежала капля пота, я слышала, как нечто приближается ко мне.        Стоило бы бежать со всех ног, чтобы отдалиться от опасности, но, как в самых тупых хоррор фильмах, поступала сродни глупым главным героям, оставшись на месте, будто приросла к земле корнями. Испуг не давая двинуться по намеченному маршруту, пульс участился и все, на что могла полагаться, что мое сокрытие поможет.        Но я не учла, что у всех цепных псов развитое шестое чувство.        Медленно обернувшись, передо мной предстала высоченная мускулистая, голая тварь, напоминающая одновременно и собаку, и неизведанное чудовище. Сомнений в том, что эта та самая животная охрана в лице местного питомца семейства не было, хорошо запомнила ее вид при первой встречи.        Как загипнотизированный, пес пялился на меня ярко блестящими глазами бусинами, пробуривая во мне дыру своим предельным вниманием. Возвышаясь надо мной, отбрасывая громоздкую тень, накрывшую с головой, он не двигался с места, приноравливаясь к присутствию чужого, которого ощущал перед собой. Если меня обнаружили, то от Нэн уже нет никакого толка, я, как на ладони. Даже у встречаемых мною монстров не было такой идеальной чуйки, что подсказывало, что собака была хорошо натренирована вычислять неугодных.        Блядство…        Собака превышала все здравые размеры обычных пород и вселяла ужас, она медленно оскалила острые клыки, принявшись низко гортанно рычать.        Она точно намеревалась убить меня.        Да пошла ты, псина сутулая!        Какой смысл теперь осторожничать, раз зашла так далеко, следовало со всем своим рвением и жесткостью влететь сюда и непоколебимо направиться вперед. Я слишком нервная сегодня.        Сняв с себя пелену тумана, во всей красе показалась перед псом, яростно смотря на него в ответ, как бешеная дворовая шавка, которая может укусить, если ее разозлить. Горя всеми пожарами холодного гнева в душе, что ошпаривал нутро, угрожающе испепеляя взором животное, подавляюще пялилась с на него, как настоящий разъяренный демон из Преисподней.        У меня нет времени на тебя…        Проедая наседающим на разум кислотным осадком влиянием, предельно сконцентрировано наблюдала за враждебным поведением собаки, всклочивая ненависть холодным веянием без капли страха. Мы так и продолжали следить друг за другом, абсолютно не двигаясь и не нападая, но мое сердце свирепело куда стремительней.        Хватит уже этого проблемного дерьма…        Будто ощутив леденящую кровь агрессию, псина вражески наступила, не выдержав накала и оглушительно рявкнув, от чего листва на деревьях испуганно затряслась, а уши на мгновение заложило, раскрыла свою пасть. Смрадный запах съеденной им человеческой плоти ударил в нос, широкий рот с прочными зубами вознесся прямо над моей головой, тягучая слюна потянулась от языка.        Мое существование было в секунде от откушенной головы, но ни на миг не дрогнула, вселяя ядовитый ужас своей злости, поражающей в саму душу.        Издали на дороге пробивались бледные фонари, что с приближением становились все ярче, звук трения и хруста колес отдавался по территории, но даже когда два дорогих черных автомобиля подъехали, останавливаясь передо мной, не сбавила оборотов ненависти направленных на собаку. Свет фар ослеплял, но глаза держала прищуренными в угрозе, где бесновались алые искры ярости. Двери авто внезапно распахнулись друг за другом, как по команде и оттуда высовывались люди одетые в форму дворецких, среди которых показался и обеспокоенный испуганный Киллуа, пораженный представшей картиной. Рядом с ним любопытно выглядывал из-за двери длинноволосый миловидный мальчишка, вероятно, это был Аллука.        Значит, они ехали уже к выходу и наш план увенчался успехом, с Золдиком было все в порядке, гора упала с плеч.        — Проваливай… — не своим загробным низким уничижительным тоном, полным угнетения и еще большей опасности, чем представлял из себя сторожевой пес, прогоняла прочь с перекрытого пути животное.        Нам пора уезжать, спасибо за гостеприимство, а теперь прочь от меня…        Услышав настолько всепоглощающий хладным гневом тон, пес оцепенел на мгновение и ощутив, что не собиралась уступать, прочувствовав всю степень моего убийственного присутствия, неспешно отодвинул пасть. Пронзая его насквозь устрашающим красным взором, собака отошла, контрольно оценивая обстоятельства и, наконец, разглядев неподдающегося ее воображению противника, развернулась. Провожая ее грозным взором, пес с шорохом побрел обратно таиться в листву среди крон.        Вероятно то, что я смогла прогнать от себя натренированного на убийства пса, произвело неизгладимое впечатление на окружающих, шокировано застывших на месте с широко распахнутыми взорами.        Ненавижу, когда мне препятствуют…