Я пожираю гнев ложками

       Детский огромный и выразительный взгляд блуждал по моей курящей фигуре с настойчивым любопытством, от чего даже становилось неловко, что приходилось успокаивать свои взвинченные нервы табаком при ребенке и травить его никотином. Расположившись в лимузине рода Золдиков, под недоброжелательным наблюдением знакомого главного дворецкого в очках, пропиливающего во мне дыру, мы вместе с еще несколькими телохранителями ехали по трассе в сторону дирижабля. Не лучшее время для ответной враждебности в адрес предвзятого мужчины, бесившего до коликов в животе, но таковы были нынешние обстоятельства. Сидя на боковых креслах от Киллуа и Аллуки, последний наблюдал за мной с повышенным интересом, в этом увидела некую схожесть с беловолосым, он точно также был заинтригован моей личностью. Только Аллука это открыто показывал, а его брат придерживался своих наблюдательских методов, что познала лишь с годами.        — Сестренка, а ты красивая! — неожиданно осыпал меня комплиментом Аллука, радуясь моему обществу после длительного времени заключения в комнате под охраной, где его и держали по словам Киллуа, ограждая от остальных.        Рассматривая маленького мальчика с длинными черными волосами, украшенными бусинами, все не могла взять в толк, что подобный миловидный ангелок мог представлять угрозу для окружения. Как не посмотри, а была охота потискать Аллуку со всей заботой в объятьях, даже если после этого он всадит мне под ребра нож.        Нет, он настоящая лапуся, не могу ничего поделать с любовью ко всему милому!        Смущенно улыбнувшись на комплимент, я склонилась ближе из интереса к его персоне, добродушно растягивая губы.        — Меня зовут Ната, — представилась наконец ему, от чего ребенок радостно подпрыгнул от перспективы нового знакомства, которой ему так не хватало.        — Сестричка Ната! — счастливо похлопал в ладоши Аллука, западая в самое сердце нежностью.        Господи, я же действительно сейчас свихнусь и брошусь его обнимать! Просто прелесть!        Млея от настоящего невинного детского поведения Аллуки, он был единственным в семье Золдик, кто понравился мне с первого взгляда, даже с Киллуа такого не было из-за его ауры профессионального убийцы и наглости.        — Поиграешь со мной? — с искрящимися просьбой в глазах спросил Аллука и на секунду замешкавшись, украдкой глянула на беловолосого, безмолвно спрашивая, стоит ли слушать ребенка.        Я успела сказать Киллуа о том, что узнала у смотрителя, что облегчило ему задачу с объяснениями на счет всех желаний Аллуки. Дав понять, что это не часть способности, беловолосый кивнул, уверяя, что ничего от одной игры не произойдет. Мне совершенно точно хотелось порадовать этого беззащитного малыша в голове промелькнула одна мысль, от которой усмехнулась себе самой, понимая, насколько она абсурдна.        — Хочешь покажу фокус? — поинтересовалась у малыша и его восторженную неусидчивую реакцию стоило бы лицезреть, он в мгновение ока активно заерзал на месте, соглашаясь.        Галочка, я щас умру от того, насколько прекрасен этот ребенок! Лучик света в напряженной неприятной атмосфере в машине!        Зная достаточно много фокусов, никогда не демонстрировала их другим, отрицая цирковые представления этого вида от себя, которые изучила благодаря Хисоке. Что-то вроде из ниоткуда достать карту, позволяла себе проворачивать, потому что это являлось необходимой мерой нападения и самозащиты, но ничего другого не совершала. Но в этот момент хотелось продемонстрировать все, что дал Мороу, ведь ничего так не может развеселить ребенка, находящегося до этого в полнейшем одиночестве, как цирковые артисты.        А я являлась клоунессой.        Использовав способность, чтобы добавить немного дыма в салон, который вызвал у дворецких резкое грозное оцепенение, под сосредоточенные взгляды взмахнула ладонью перед лицом. Как только убрала руку, на чертах появилась проекция знакомого мне с детства грима, что уже не вселял того омерзения и ненависти, как прежде.        Если мы циркачи, то должны веселить и радовать зрителей, а не пугать их кровопролитными представлениями.        Замечая на мне наложение пестрых оттенков, Аллука восхищенно раскрыл рот, захлопав в ладоши, вызывая у меня улыбку.        Пора открыть парад демонстраций.        В руке незамедлительно возникла игральная карта, пока мальчишка с замиранием сердца внимательно следил за каждым движением, поглощая зрелище. Двинув пальцами, из нее высунулась целая колода и расслабленно упав спиной на спинку сидения, закинув ногу на ногу и развалившись поудобнее, начала виртуозное шоу, тасуя картон, словно живой. Карты то пропадали, то возникали вновь, одну с бесстыдством и нахальством вытащила из кармана кропотливо следившего Киллуа, губы которого дрожали вверх, когда он замечал, как задорно забавляется младший брат. Ему было приятно знать, что после стольких лет заключения в четырех стенах без понимания близких, Аллука может так громко смеяться, от чего ловила благодарный взор беловолосого. Из-за уха Аллуки достала монетку, что нагло швырнула в угрюмо сидящего напротив Очки, словившего ее одной рукой, напоминая о проигранном им когда-то вызове столь загадочной особе.        Наполняла машину красочными иллюзиями, подожгла платок, из которого появился цветок, показывала абсолютно все, что имелось в арсенале. Было тепло осознавать, что все однажды выученное под давлением Хисоки пригодилось для такого случая.        Отражающиеся на лице ребенка счастье — дорого стоило.        Процесс фокусов прекратился с поступившим звонком на телефон Очков, который с привычным сдерживаемым выражением принял вызов, озвучив самое ненавистное мною имя, стоявшее в первой тройке. Этим загадочным собеседником на конце провода оказался Иллуми, без промедлений приказав передать сотовый Киллуа, моментально пришедшего в глубочайшее сосредоточение, принимая аппарат к уху.        Оставив игры с Аллукой, я тщательно прислушалась, хмуро наблюдая за разговором двух профессиональных убийц, по отдающего холодом лицу беловолосого и его низкому опасно шелестящему тембру, стало ясно, что змеиный мудак набрал номер не ради нормальной и заботливой семейной беседы. Предельное напряжение, звенящее по барабанных перепонках белым шумом сквозило в спертом воздухе, в котором ощущался леденящий шлейф личности Киллуа.        Все, как один смолкли, кропотливо наблюдая со стороны, гадкое липкое предчувствие надвигающихся бед поселилось в груди склизкой массой, ползущей по венам.        — Хочешь убить меня? — напрямую поинтересовался беловолосый, жестко наседая ответным удушливым влиянием на старшего брата, а от услышанного меня критично передернуло.        Пальцы сами собой сжались в плотные трясущиеся кулаки, взгляд пыхтел алой угрозой, сердце взметнулось в учащенный суровый пульс, предвещающий вспышку жгучего пламени ярости, челюсть плотно сомкнулась, скрипнув зубами.        Казалось, что моя резкая перемена настроения колебала кислород в помещении, до этого тут было жутко прохладно от поведения Киллуа, а как только сама внутренне разгневалась, то весь воздух сжало в плотный вакуум, в котором тяжело вздохнуть.        Психически сорванное нервное подрагивающее неслышное хихиканье сорвалось с уст, уголок губ чокнуто дернулся на секунду вверх от возможности, что Иллуми попробует лишить Киллуа жизни.        Только посмей, паскуда и направлю тебя прямым рейсом в могилу…        В секунду черты беловолосого исказились в неподвластной ярости, приведший в чувства, настолько пронзительный плоть и душу взор, видела впервые на своей памяти, от чего рефлекторно вздохнула. Почувствовав, как дрогнули колени от разъяренного силуэта Киллуа, мой накал сник, поток льда пересилил огонь и машина была готова покрыться ледником от того, насколько сильно Золдик вышел из себя.        — Ну давай… Я сделаю тебя… — выплюнув гневную угрозу в адрес патлатого, еле сдержавшись, чтобы не разломить телефон в ладони пополам от натуга мощного раздраженного хвата, бросил прямой вызов беловолосый.        То, как Киллуа умел вселять ужас поражало, вероятно, разговор с Иллуми выдался самым отвратительным образом, о сути которого знают только эти двое собеседников, оставляя остальных в неведении и настигающих последствиях.        Последующее происходило со стремительным развитием от беззаботности, какую создал Аллука, но от нее не осталось и следа, мы моментально перешли к кардинальным мерам, когда после сброса звонка, за нами воцарилась настоящая дорожная анархия. Грузовик возник из ниоткуда, набрав огромную скорость, нагоняя лимузин, в котором ехали и сбил машину, что была позади нас. Металлический громоподобный шум прозвучал над всей трассой ударом жесткого столкновения, оглушая тонким скрежетом. Звон выбитых стекол сопутствовал гаму, будто рядом взорвалась целая бомба, ядовитый черный дым выхлопных газов проник через приоткрытую щель окна, заскоблив копотью по глотке. Скрип шин по асфальту, лопнувшая резина, как щелчки смачной пощечины.        Передернувшись, лимузин не успевал набрать подходящей для побега в погоне цифры на спидометре, наши жизни находились в миге от того, чтобы оборваться от тарана. Всю трассу, словно встряхнуло, я воззрилась в сторону заднего окна, чтобы в следующем кадре зацепить то, как массивный капот толкает в бампер.        Ебучий Форсаж…        Картинка перед глазами закружилась, как от скоростной поездки по кругу в вагонетке, авто переворачивало прямо в полете с высокой скалы, земля с небом путались между собой. Подлетая в пространстве, еле сообразила зацепиться за кресло, мертвенной хваткой вонзившись ногтями, чтобы остановить эти тошнотворные перекруты.        — Киллуа, держи Аллуку! — только и успела крикнуть названному, который молниеносно обхватил младшего брата в крепкие надежные объятья, стараясь не отпускать и принять весь урон на себя.        Чтобы минимизировать ранения, покрыла тело Нэн, которого с моими способностями хватило бы на простое выживание без переломов, но с ссадинами, пришлось вжаться в мягкую обивку дивана перед тем, как лимузин грузно рухнул, разбиваясь о землю. Слыша сначала закладывающий грохот изувеченного транспортного средства и аварии, от чего корпус сплющило, слух сразу же обдало глухотой. Теряя ориентацию в пространстве, в голове звучала только профилактическая пустота, введшая в рассеянность. Тело смазано шевелилось, пронзенное болью отбитых мышц, местами кожу горячо саднило от содранного до кровавого подтека слоя, пульсировали возникшие синяки. По виску стекло неприятное омерзительное тепло, перед глазами все шло ходуном, фокусировка разъезжалась в разные стороны, меня тошнило от головокружительных выкрутасов.        Не соображая, что происходит, и в каком положении нахожусь, не ощущая себя саму, прокралось стойкое чувство дежавю, это напомнило мне последствия, которые были после удара Хисоки, точно такие же разъедающие муки. Первая проскользнувшая мысль о том, что умираю, исчезла сразу же, как по перепонкам обдало внезапным звуком. Сознание отрезвилось, как по щелчку, от скачка адреналина и бита сердца, что вырывалось из груди, отдавая призывающие команды очнуться от пелены.        Сучий сын!        Вздрогнув, любые страдания в теле сошли на нет, волны погребающие на дно беспросветной потери разума ушли прочь, я подскочила, как ошпаренная, предчувствуя рвотные позывы и остатки мигрени от подъема. Стенающе промычав сквозь зубы, с шипением поднесла ладонь к виску, как в попытке успокоить разрыв горизонтов в рассудке и к глубочайшему сожалению матернулась, видя, как на бинтах отпечатались красные следы. Разбила висок, полный кайф. Заставляя себя насильно здраво мыслить, закашлялась от раздирания в горле из-за эпицентра заволока смоляного дыма. Было жарко, словно в парилке, рядом полыхало обжигающее пламя, вырывающееся из-под капота. Наша охрана была разбросана по всему салону, кто-то уже не двигался мертвенным трупом затихнув на месте.        Дышать было нечем, авто проседало местами, окна разбиты, на мне была груда осколков, расцарапавшая кожу и потребовалось несколько минут, чтобы окончательно свыкнуться с нынешним положением, что буквально вымораживало из себя, укалывая неподдающимся воображению гневом.        — Иллуми, ебанный в мозг мудила! — прикрикнула в полнейшем остервенении, отхаркиваясь от копоти и мой голос стал единственной взбудораженной живительной нотой в этом хаосе.        Со всей неумолимой злостью вдарив ногой по ветхой двери, выбила ее с остатков петель к чертовой матери и протянула руку к еле видневшейся белобрысой копне волос Киллуа, обеспокоенно прижимающего задыхающегося Аллуку. Без сомнений передав мне мальчишку, так как знал, что являюсь единственной, кто не проявит к нему среди присутствующих зла, вытащила под локти наружу. Свежий поток ветра сразу обдал лицо, позволяя втянуть его полной грудью и для пущего эффекта насыщения, не отпуская ребенка, отвела его в сторону от горящего гроба на колесах, что некогда был комфортабельным лимузином.        Следом выбрались и сам Киллуа, поспешивший к нам, уцелевший Очки и еще две девушки дворецких, одну из которых помнила по первому приходу на территорию Золдик. Присев на колени перед фыркающим Аллукой, взволнованно оглядела его со всех сторон, удостоверяясь, что он не пострадал и рукавом заботливо провела по его щеке, чтобы стереть приставшую гарь.        — Ты как? — переживая о целости мальчишки, спросила о его состоянии, чтобы наверняка знать, не отравился ли он дымом.        Из моего организма все испарения выводятся за считанные секунды, о себе и том, что ободрала колени, одежду и кожу совсем не волновалась. Беспокоил только Аллука, кинувший головой в знак, того, что невредим и расслабленно выдохнула.        — Сестричка Ната, у тебя кровь! — беспокойно поднял на меня свои большие детские светлые и невинные глаза Аллука, указывая на кровоточивший висок.        Опустившись на корточки рядом, Киллуа лихо повернул Аллуку, проверяя не задело ли во время падения и облегченно выпустил воздух из легких, но сразу же обратил внимание на меня. Взяв за подбородок, повернул к себе, чтобы рассмотреть рассечение, виновато скривившись, что не смог оградить от повреждений, так как был занят спасением младшего брата.        — Нет времени, нужно уходить, — убрав от себя его пальцы, серьезно сощурила взор, намекая, что обстановка накалилась.        Совершенно точно полагаться на телохранителей больше нельзя, так как те ни во что не ставили жизнь Аллуки и сейчас доверять можно было только самим себе, чтобы никто не позволил навредить ему. Как верные дворецкие, они должны были броситься и закрыть собой обоих Золдиков, но те даже не шелохнулись в их сторону, особенно мне претил Очки, который только и мог, что строго куксить свою мину.        Да пошли все к черту! Аллука и Киллуа только что свалились с ебучей горы, кто-то из них мог погибнуть!        Я ненавидела всех вокруг, кто старался нам помешать, особенно бесило то, что страдал запавший мне с первого взгляда черноволосый ребенок, у меня была чесоточная аллергия обозленности на такое скотское поведение, а ярче всех желала разорвать только Иллуми, устроившего этот апогей.        Внезапно со стороны нагорья с трассой, с которой мы упали, в позвоночник ударила леденящая убийственная аура, давившая на плечи и побуждающая пробежаться табун мурашек по коже. Задрав головы в том направлении, поняли, что это был от чего-то взвинтившийся праведной жестокостью змеиный мудак, чье присутствие ощущалось даже отсюда. Незамедлительно Киллуа подобрал Аллуку на руки, что обвил его за шею, утыкаясь в горловину кофты носом. Сосредоточившись на конкретной угрозе, приняли решение действовать, как можно скорее, пока до нас не добрались. Все, кто уцелел молниеносно ринулись на бег по лесной территории, в какую не посчастливилось угодить.        Бежав от опасности, на ходу Очки заверял, что непременно поможет нам выбраться и среди родственников и находящегося рядом персонала врагов нет, чему слабо верила.        Нас чуть не прикончил старший среди братьев, а вы ведете себя, как конченные идиоты! Какая может быть надежда на вас?!        Я отказывала продолжать сотрудничать с дворецкими, мое терпение иссякло и от взрыва красочного матерного жаргона, описывающего все клокочущие эмоции, остановил неожиданно затормозивший Киллуа.        Заставив всех замереть и обернуться на него, видела, что он чувствует тоже самое, что и я, он не наблюдал смысла растягивать этот фарс дальше. Его категоричный голубой неприятельский взор блуждал по собравшимся, надежней прижимая к себе Аллуку, как ценнейшее сокровище, которым дорожил.        — Пока не будете считаться с Аллукой, вы — наши враги! — красноречиво заявил беловолосый, поселяя во мне облегчение, что головомойка с противными охранниками закончится сию же секунду.        Позиция Золдика была ясна, как день, от чего растерла рукавом кровь, смазав ее по щеке грязным бурым разводам и вызывающе остро усмехнулась, довольно смотря на озадаченные вытянувшиеся лица вокруг. Встав перед ним, заслонив собой, демонстративно дала понять, что не подпущу ближе, испуская легкое веяние Нэн, окутывающее с ног до головы и распространяя по небольшому месту стоянки. Не спуская провокационный взгляд, который заставил Очки ненавистно оскалиться, а других собранно нахмуриться, бросала некий вызов.        Если против нас восстанет весь мир, то пусть готовятся повстречаться со мной.        Селеной Мороу по прозвищу Ната.        Обернувшись через плечо на Киллуа, убеждающе приподняла уголки губ, подначивающе кивая головой.        — Защити Аллуку и спаси Гона, — настойчиво, уверяла идти вперед, на что Золдик внимательно оглядел, оценивая неблагоприятную ситуацию, не до конца соглашаясь временно разделиться. — Я точно догоню тебя, как и в прошлый раз, — напоминая прошлое столкновение в тоннеле на экзамене «Хантера», когда он цинично и без капли охоты бросил мне указания догонять, если решусь перебороть свои страхи.        Тогда, была забита в темный угол за поворотом, тлея от мрака и страха за себя перед Хисокой и в смятении смотрела на мужественный образ беловолосого, что заговорил со мной из личной выгоды утоления скуки. Киллуа являлся единственным, кто был со мной в тот отягощающий момент и стал неким путеводным светом, бездумно сказавшим пару простейших слов. А когда все же догнала его, то впечатлился стойкостью, после чего случайно ввязались в плотно опутывающую нас цепь цикличных событий, сводящих вместе из раза в раз.        Сейчас требовалось сделать тоже самое.        Я догоню тебя, Киллуа…

***

       Новая способность Киллуа, которая полностью покрывала его тело электричеством, превращая в некий заряд энергии, позволяющий усовершенствовать свое тело и повысить показатели скорости, очень удивил. Волосы встали торчком, как от удара током, каким он сам по себе являлся, аура осветилась и он положившись на мои убеждения, пропал в мгновение ока.        Льстило, что Золдик так откровенно доверял, от чего не могла подвести и выиграла время для него. Погрузив окружение в туман, создала иллюзию нападения, заставив дворецких отбиваться от пустых образов, что их сильно раздражило и ускользнула, принявшись в погоню за беловолосым.        Стоило отдалиться на теряющее из поля зрения вид телохранителей, как ноги сами собой остановились и замерла, не веря своим ощущениям, настигнувшим в затылок. Сладостная опасная терпкость жженого сахара и угрожающей мощи, что помнила с рождения и всегда следовала фантомом попятам. Предчувствия не могли подвести, здесь был Хисока, его приход не перепутаю ни с чем другим.        Чувства после чуть менее годичного отсутствия в моей жизни были странными, почему-то мне не хотелось двигаться с места перед открытой дорогой, оцепенела, не понимая, от чего не в состоянии идти дальше.        Мороу снова рядом, на доступном расстоянии, чтобы перевернуть все и вся с ног на голову в моем мышлении и это выводило из себя. В голове сразу всплывали воспоминания об этих текстовых сообщениях, в которых он спрашивал о моих делах, здоровье, настроении… Выбивало из колеи и почву из-под ног такое эгоистичное нахальное поведение, что в таких масштабах бесовщины было присуще лишь ему. Хотелось плюнуть в лицо и потребовать прекратить все это преследование даже по телефону, потому что…        Потому что…        Потому что его измененное ко мне отношение взъерошивало все устоявшиеся принципы, нарушая любой подход к существованию. Теперь, он снова работал с Иллуми, в своей поверхностно доверительной парочке, которая хочет друг друга прикончить, а это могло означать только то, что Мороу собирается переубивать нескольких человек. Зачем же ему еще вливаться в мудатство этого патлатого змея, если не из-за личных побуждений потешить эго и порезвить свою психопатию?        Нет желания встречаться с запутанным в себе социопатом, что не может обрести хоть какое-то осознание к своей никчемной жизни, что тратил впустую и найти то, что сможет усмирить душу. Он терзал меня пуще прежнего, после нашей битвы, было плевать, я не чувствовала, что в клоуне есть хоть что-то чуткое или человеческое, пустила все на самотек, оставив его догнивать года наедине с собой.        И вот надо было ему взять и начать беспокоиться обо мне! Клоун! Придурок! Дебил! Не смей и дальше так делать, это только сильнее путает меня! Ты не человек! Ты…       … Идиот…        Сделав только один шаг вперед, чтобы просто уйти отсюда, мученически взвыла, костеря Хисоку почем зря последними словами и резко развернувшись, побежала на звук сражения, мечтая втоптать этого чурбана в грязь. Сотру его самодовольство с лица земли и сравняю с почвой под ногами!        Ты меня бесишь, Хисока, бесишь до трупного яда по венам.        Гонясь за фантомом былой ненависти и жажды расквитаться, стремительно сокращала расстояние, цепляя взглядом идущий против него и Очков бой. Куда делись другие девушки-дворецкие из этого кружка по интересам, понятия не имела и было все равно. Снова на глаза попалась широченная довольная расправой терпкая улыбка, от чего лицо Мороу искажалось в наслаждении происходящего и соколиная радужка сияла маяковыми огнями янтарного оттенка. Подвешенный вверх головой над опешившим, окаменевшим из-за его шутовского артистичного трюка и неожиданным появлением за спиной дворецким. Занеся руки с остроконечными игральными картами, нацеленными в шею мужчине, с безумным тягучим ожиданием всплеска фонтана крови и отсеченной головы, психопат готовился совершить очередное убийство.        Ударившая в виски ярость изничтожила все остатки разумности и подлетев в последнее мгновение перед свистом орудия, ударила с ноги Очки, от чего его импульсивно дернуло в сторону и тот упал на землю, откатившись в сторону. Подавила настолько сильно, что не спасала от смерти, а просто откинула прочь со своего пути, чтобы не мешал свершить личное возмездие, посвященное моим собственным чувствам из-за самовозгорания. Не помышляя меня лицезреть в данный момент в кипящем состоянии души, висящий на ветке Хисока недоуменно пялился, как на пришествие чего-то извне.        — Селе… — было хотел произнести Мороу, но замахнувшись, прервала его звонкой обжигающей пощечиной, от чего ладонь запылала вибрацией.        В полнейшей озадаченности с широко раскрытыми глазами от изумления, голова психопата дернулась и он смолк, замерев в пустоте от мыслей, не ощутив удара, который хорошо запомнился мне во всех красках. Пыхтя от негодования и разрываемого пламенем бензобака в груди, яростно воззрилась на безмолвствующего клоуна, чей вид вздергивал до искр импульсов в нервной системе. Была готова изничтожить его всем, что происходило во мне, опустить на самое дно бездны, дав прочувствовать все до мельчайших деталей.        — Твое поведение изводит меня до потери пульса, — наконец, заговорила я, не намереваясь ничего утаивать и сдерживать, потому что никакого терпения уже не хватало, меня истерзывало, скручивало органы. Хотелось выплеснуть всю свою злость, копившуюся годами, что не смогла продемонстрировать во время нашей битвы за жизнь, тогда мне просто жаждалось убить его и нечего более, а сейчас, спустя столько времени, была готова высказать все «от и до». Не требовалось долго раздумывать над словами или переводить дыхание, из меня бесконтрольно лился поток угнетающей сознание речи сквозь плотно сомкнутую челюсть. Руки сжались в кулаки, что желалось поднять, чтобы избить Хисоку, как боксерскую грушу, взор пронзал насквозь, а он молчаливо висел, смотря куда-то в сторону после потрясения, не придя в себя. — Всю жизнь считала, что такой ублюдок, как ты, никогда не сможет хотя бы отдаленно походить на нормального человека, а затем осознала, что вся наша семья просто не может называться абсолютно адекватными людьми.        Я кипела, как чайник на плите, чей тонкий свист раздражает слух, кровь бурлила от превышенной температуры в теле, было нестерпимо жарко от собственного гнева, который истязал. Стучало заведенное адреналином сердце, трясло от бешенства тело, выплевывалась кислотная желчь, сходила с ума от всего переизбытка эмоций.        — Ты — ебанный психопат, а я — сумасшедшая сука, какой меня сам сделал, — раскладывая все по полочкам монологом, превышающий лимиты остервенения, проклиная за все сущее в мире. — Ненавижу тебя по сей день за то, что творил со мной из-за эгоизма и жажды прекратить свои страдания, никогда не прощу за это, — отчеканивая жестким тоном каждое слово, делая акцент на последней детали, уже не видела граней в разгоне темперамента и Мороу приходилось лишь слушать. Даже если бы хотел, то не ушел, потому что никогда не позволит оставить меня без внимания и примет все, что ему предоставлю. — Мы оба достаточно настрадались от мира и единственное верное решение — сгореть вместе в Аду, но не хочу умирать сейчас, когда имею столько желаний и перспектив на будущее! — отчаянно крикнула, сопротивляясь участи быть умертвленной, даже под руку с ненавистным мне братом, которого пыталась утащить за собой в адский котел, чтобы свариться в нем заживо.        Казалось, что весь лес затих, мой голос разлетался эхом, Очки непонимающе следил за всем со стороны, ошарашено пялясь во все глаза на нашу семейную драматургию, что развели посреди процесса плотного графика дел. Устраивая прожарку для психопата под взором случайного зрителя, что опасался пошевелиться в такой колкой обстановке, представляла себя под развернувшимся пестрым шатром цирка, давая последнее выступление. Это был финал на этой эфемерной уничижительной арене со спусковым крючком гранаты в руках, намереваясь взорвать этот замкнутый круг нашей шутовской жизни.        Обязана разрушить до основания претившее мне место, созданное в подсознании, как ограниченный угол собственного разума, чтобы уже никогда больше не возвращаться к ощущению ненависти.        Раз и навсегда расставлю все по своим законным местам.        — Ты — отвратителен, — наглой грубостью тыкала носом в Мороу, что до сих пор не позволил себе повернуться на меня, но он совершенно точно впитывал всю поступающую информацию и ощущал мою ярость. — Не можешь позаботиться даже о себе самом, не говоря уже обо мне. Тупоголовый без капли мозгов, азартный наркоман, лиходей, настоящий ублюдок, какого свет не видывал, — без стеснения унижала и порочила психопата, выходя от его бездействия еще сильнее, губы дрожали от животного оскала. — Как тебя вообще земля носит?! — заорала во все горло на клоуна, эмоционально всплеснув руками, от чего листва на деревьях испуганно затряслась. — Клинический идиот, пустивший наши жизни в трубу, выкинувший тонны возможностей жить спокойной жизнью, убийца без сострадания к окружающим, полный уебок, с которым противно общаться! — надрывала глотку, надеясь, что сказанное исправно поступает в голову этого придурка, а не вылетает через соседнее ухо пустым звуком.        Замолчав, чтобы перевести дыхание от одышки, все рвение на яркие всполохи иссякло, предоставляя возможность снизить градус и тут после такой гневной речи, на меня напало бессилие и уныние, но с имеющимися впрысками капель острейшего соуса злости. Было до одури обидно, что именно мне достался такой никудышный человек, растивший на протяжении большей части жизни под своей опекой, от которого не добилась ничего, кроме мучений. Ни капли сострадания, ни крохи заботы, ни родственной поддержки, ничего.        Ни-че-го!        Выпутывалась из водорослей со дна океана боли собственными силами с поддержкой друзей, которые не бросили на произвол судьбы, а помогли обуздать имеющийся во мне мрак и вдохнуть право на жизнь и покой после череды бедствий. Делала все сама, что обычно не делают люди в одиночестве в отдалении от семейного круга. Какая-то детская обида поселилась в душе, на какую Хисока все же смог отреагировать и медленно, неверяще повернул голову, осматривая с ног до головы, будто видел впервые в жизни. Словно перед ним незнакомый ему человек, а не родная сестра — объект всего его ветренного поведения. Опустив голову, скрывая горечь во взгляде за челкой, поджимая губы, не хотелось смотреть в янтарь напротив, проницательно направленный в самое сердце. Чувствовала слабость во всем существе.        — И при всем огромном списке твоих грехов и минусов, все еще не могу перестать думать о том, каков ты на самом деле в глубине прогнившей души, — несвойственно своему жесткому характеру, всхлипнула носом, ощущая, как сетчатку глаза щиплет от подкатывающей соленой влаги слов, вбирая ее обратно, чтобы не пролить и капли из-за такого придурка. — Никому не чужда человечность, вот во что я верю… — осипшим от стенания внутри голосом, скукоживаясь от покалываний в груди, проронила, все же упустив тот момент, когда слеза капнула вниз и скатилась по щеке рекой скорби за потерянную нормальную жизнь. Заметив, упавшую каплю, Мороу неосознанно вздрогнул, передернувшись всем телом, будто, наконец, смог почувствовать что-то трепетное и сожалеющее, в отличии от постоянного безумия. Смахнув запястьем стыдливую влагу, рьяно вскинула подбородок, испепеляя взором. — Какого хера решил измениться?! Сволочь, испортившая все, что у нас было! — новый всплеск ярости стал последним рубежом, Мороу все сильнее заблуждался, теряясь в моих признаниях, словно ребенок, которому в детстве не объяснили основы человеческих чувств.        О том, что задерживалась из-за скандала и личных побуждений абсолютно не жалела, ведь передо мной ломалась в труху последняя преграда этой бесконечной беготни от недоразумения к недоразумению. Чтобы наверняка все разрешить и узнать, чего на самом деле добивался клоун от меня.        — Даже сейчас проклинаю тебя почем зря, а ты находишься в смятении от моих чувств, — я едко издевательски усмехнулась, унижая одним надменным взглядом, имея власть и превосходство над непониманием Хисоки. — Задумывался, почему решил начать проявлять человеческое внимание ко мне? — задала в пустоту и воздух риторический вопрос, хмыкая в безумном высокомерии все шире. — Потому что осознал, что не хочешь сгинуть в одиночестве и тебе тоже требуется поддержка и помощь близких, — ответила на свой же вопрос, от чего Мороу осознанно дернулся вновь, пораженно углубляясь в собственный разум, будто опрашивая самого себя в правдивости моего вывода. Это загнало его в еще большую растерянность нежели прежде и это было то, чего добивалась. Что решила не наше жестокое сражение, а откровенный разговор. — Бери на себя ответственность за свои желания в таком случае, — интригующе и хитроумно растянула губы, готовя идеальное наказание во вселенной.        У меня была конкретная цель, которую пожелала придерживаться и развить в полноценную развязку этого шоу цирка уродов, чтобы выйти из труппы и больше не являться на сцене в осмеянном аудиторией образе глупой клоунессы.        Это наш предел и конец для Хисоки.        Абсолютное уничтожение жизни, которую он знал.        Он замер в ожидании, потеряв всю волю от силы, что копила годами ради одной победной над ним манипуляции, что в разы мощнее всего того, что проворачивал надо мной.        — Хочу, чтобы «Редан» стал твоей последней целью в убийствах, потому что от их смерти зависит благополучие моего друга и положиться в этой грязной работе могу лишь на тебя, так как доверяю, — возвестила о своей хитрейшей задумке, ставя под ограничения, что были необходимы Мороу в неком перевоспитании, улыбаясь по истине ужасающе эгоистично и коварно. Услышав о доверии к нему, психопат изумился настолько предельно, что никогда бы не помыслила, что клоун в состоянии состроить такую шокированную мину. Меня впечатлило то, как действенно могу поколебать даже отчаянного психопата своими речами. — А как только «Редан» сгинет в Аду, то прекращай убивать и иди лечить свою тугую башку, — теперь все зависело от последнего феномена, на размышления о котором потратила бесчисленное количество времени после беседы на маяке. Эта мысль и правда крепко засела в голове, не собираясь отпускать, из-за чего рассуждала сутками напролет, чтобы прийти к окончательному умозаключению. — Вероятно, я действительно стану куда счастливей, когда прекратишь убивать, потому что каким бы последним ублюдком ты ни был, ты — мой любимый ублюдок и старший брат…        В красноречии мне не было равных, а донесении своих ощущений до тугого на понятия психопата, так тем более. У меня были твердые принципы не связываться с Хисокой без критичной необходимости, а также было яростное желание преподать хороший урок в своей манере, даже, если придется признать его последней сволочью и своим братом. Я не собиралась помогать ему, а стремилась загнать в конкретный тупик, откуда он уже не сможет улизнуть и заставить задуматься обо всем, что творилось с ним. Надавить на психику, вызывая осознанность в помутненной пелене соколиных глаз, поднять с тягучей ямы тьмы все, что на самом деле таилось в его подсознании и обрушить, одолев раз и навсегда.        Мне нравилось это эмоциональное превосходство, трепетала всем телом, чувствуя победу, тщательно всматриваясь в оторопевшую реакцию Мороу, вожделея его проигрыш, как величайшее вселенское событие.        Совершенно точно, психопат был побежден, задавлен и выбит из колеи своего привычного мира моей настойчивостью и решительностью. Проглотив язык от потрясения, все еще свисая вниз головой, осматривал настолько кропотливо, будто не мог уцепиться за весь смысл свершенного мною возмездия. Настолько ошарашенным никогда еще не перед кем не представал, брови высоко вздернулись на лоб, губы приоткрыты от изумления, а взор огромнейшего размера. Мороу медлил, не помышляя, как быть и за что ухватиться в рассудительности, а затем, словно ослабев, сник растроганной физиономией. Черты исказились во взволнованной чувствительности, делая из него уязвимого юнца, а не взрослого, сильного и безумного маньяка. Пытливо пиля самоуверенным и дерзким взглядом, сделала шаг назад, предоставляя свободное пространство и возможность поступить так, как надоумит.        Беззащитный, словно покладистый пес, одолеваемый сожалениями за свою бестактность и ошибки. Это мгновение запомнила надолго, как феерия краха психопата перед моей волей. Ничего не предпринимая несколько сентиментальных минут, клоун не двигался, пока не пробившись в дрожи, не опомнился, переосмыслив все сказанное. Как под гипнозом, Хисока отвел взор и послушно спрыгнул на землю, перекувырнувшись в воздухе. Если в прошлом его высокий рост мог запугать меня своим превосходством и нагнетающим величием, то теперь смотрела с простотой, не замечая и намека на опасность. Плечи были опущены, как и поникшие брови, глаза лихорадочно бегали по округе в поиски какой-то ментальной опоры, всегда ровная самоуверенная осанка нарушила свой лоск, от чего Мороу сутулился. Будто продрогший, мокрый, униженный щенок.        В глаза бросалось, как потряхивает его пальцы от волнения. Неловко подняв на меня жалостливый взгляд, он, словно безмолвно спрашивал, позволено ли такому натерпевшемуся от червоточины безумия индивиду, проявить каплю человечности и дать слабину.        Мое довольство не знало границ, это был единственный случай в исторической летописи, когда психопат явил визуал благодушия. После такого Хисока больше никогда не сможет стать для меня угрожающей личностью, а отпечатается в памяти ошеломленным никудышным старшим братом.        Никто бы не смог представить неловко замявшегося Мороу, а я лицезрела это невозможное само по себе событие, которое случается раз за всю жизнь. Сетующе закатив глаза и покачав головой, оценочно глянула на бездействовавшего психопата, что не мог двинуться или что-то сделать, будто боясь получить осуждение за неверный жест. Смотря на Хисоку, меня посетила абсурдная идея, с пары секунд поразмыслив, тяжело вздохнула, поняв насколько же на деле сумасшедшая, раз ничего адекватного на ум не пришло. Лучше идти по течению, чем вот так глупо растрачивать время.        Нет, я действительно та еще недалекая дура, которая взяла на себя ответственность и дала своему недалекому братцу второй шанс, что он заслужил с явной натяжкой.        Святые угодники, когда-нибудь прекращу так нецелесообразно поступать, но не сейчас.        Лениво разведя руки в стороны, приглашающим жестом подозвала опешившего Мороу к себе, от чего он завис и это бесцельное стояние начинало чуть раздражать.        — Не делай из меня еще большую дуру, иди давай, — поторопила с намерениями, сварливо причитая под нос, украдкой глядя на него.        Чуть потоптавшись, как будто впервые жизни, — что на деле верное утверждение, — психопат неуклюже сделал шаг навстречу и поколебавшись, направил ладони в мою сторону. Не получая и грамма ласки с рождения, такой поворот для него был нов, только коснувшись моего плеча, клоун неторопливо вздрогнул, будто проверяя, не получит ли от меня гнева и вонзенной карты под шею.        Было не по себе, ведь нормальный тактильный контакт, как у других с Хисокой совсем не вязался, но стойко сдержавшись, с трудом выдохнула через губы и не шелохнулась. Не заметив разгневанной или отвращенной реакции, Мороу сглотнул и как потерянный ребенок, приник со всем трепетом. Прижав к себе с легким тремором и всей мягкостью, что мог из себя выдавить, он держал меня, как ценнейшее сокровище, которому больше не позволит навредить. Как последнего и единственного на белом свете человека, что еще не потерял веру в него и не разочаровался. Психопат скукожился, крепко обхватывая, втягивая носом запах моих розовых волос, в которые уткнулся, ощущая родство.        — Ты то, что оказалось мне так нужно, — трогательно сорвалось с его уст и в момент на душе стало как-то печально от этой фразы.        Находясь в напряжении, еще несколько лет назад не предполагала, что все дойдет до такого и позволю Хисоке так отчаянно цепляться за себя, открывая уязвимые участки сердца, а также подставляя спину его широким ладоням с длинным маникюром.        Чего только не бывает в жизни. Даже самый последний ублюдок может начать меняться, если подарить ему то, чего он был лишен. Простой искренности.        Чуть расслабившись, но находясь в неком непривычном неуюте, осторожно потрепала его по спине, успокаивающе похлопав руками.        — Потому что я — твоя сестра, а родственников, к сожалению, не выбирают, — как некое жизненное наставление прошептала в точно таком же усталом от проблем тоне, глубоко вздыхая, проявляя сестринскую заботу. — Тебе несказанно повезло, что закрыла глаза на все и больше не желаю жить прошлым, — в голове сразу всплыли слова Киллуа обо мне, когда он точно также приводил меня в чувства в ванной после града мрачного помутнения рассудка. — Слишком добрая, даже для такого мракобесия, как ты, — не сдержала усмешки, неплох подобрав определение Мороу. Тот слабо кивнул, как подтверждая и соглашаясь с моими словами, но вспомнила, что время поджимало и было не до долгих рассуждений на семейные темы. Тем более, что объятья с клоуном стали надоедать, а он все сжимал руками, боясь отпустить. — Ну все, хватит твоих соплей, отвали, — как и полагалось моему характеру, быстро теряющему терпеливость, настойчиво оттолкнула от себя брата, отпрянув от продолжительного трепета.        Не воспротивившись, он тут же отпустил меня, давая свободы, пока ворчала на его безмерную признательность и сентиментальность.        Без понятия, поступила ли правильно или это стало очередной глупой ошибкой, но время должно было все расставить по своим местам, я сделала шаг навстречу чему-то неизвестному, запечатлев в памяти Хисоку, как не психованного маньяка, а плохо разбирающегося в чувствах человека.        Зато, наконец, смогли решить наш необъяснимый ничем конфликт. Мне стало гораздо легче на сердце.

***

       Забудьте все, что говорила ранее, не прошло и пяти минут, как мне хотелось вернуться в прошлое и отговорить себя от идеи встретиться с главной головной болью лицом к лицу. Настолько сияющая довольством лыба до ушей пришедшего в себя Хисоки давила слишком сильно, он не мог прекратить лыбиться, как умалишенный, так и прилипнув, как банный лист к жопе своей настойчивостью. Забавлялся, как объевшийся конфет ребенок, стоя над душой, от чего желание треснуть еще раз ему было чрезмерно сильным.        Твою же богу в душу мать…        Ната, зачем ты полезла в эти дебри… Надеюсь, что оно того стоило, но пока ожидания хорошего расклада для нервной системы не подтверждались, Мороу ходил за мной хвостиком, как верный пес за хозяйкой, что побаловала лаской.        Даже позвонить Киллуа и узнать, что с ним и Аллукой, под наблюдательностью и благоговейным взором, не удавалось провести в полном спокойствие. Рядом еще топтался Очки, подозрительно глядя на наше семейную идиллию, не решаясь что либо предпринять из-за увиденной сцены и понимания, что ужасающий псих уже покушался на его жизнь. Если Очки только дернется, то у Хисоки моментально сработают инстинкты, шарики заедут за ролики и посчитает, что выпад был сделан в мою сторону, от чего уже наверняка разорвет дворецкого.        Только этот пункт мне нравился во всей неоднозначной ситуации, Очки больше не пытался так явно проявлять ко мне враждебность, особенно в его сознании плотно засела картина спасения от отсечения головы. Теперь этот телохранитель совершенно точно ощущает себя в долгу передо мной, от этого и помалкивает в тряпочку, делая из себя предмет антуража на заднем плане.        Выяснив, что с братьями Золдиками все в порядке и они уже на аэродроме проворачивают махинацию с подставными дирижаблями, оставалось только вернуться к ним и продолжить побег от Иллуми и его нападок. О том, что задумал змеиный мудак, Мороу охотно рассказал мне, когда поинтересовалась.        Еще один плюс бескрайнего обожествления всеми любимой меня этим идиотом. Аж тошно от такой покладистости.        Захлопнув верхнюю крышку сотового, зная, куда следовать, оглянулась по сторонам на лесном массиве, зацепляя взором парочку из нежеланного окружения. Закатив глаза, устало вздохнула и оценочно оглядела Мороу, заинтересованно склонившего голову на бок при виде моего внимания.        Дурак дураком, ей богу.        — Помочь? — отзывчиво предложил психопат, спрашивая о дальнейших действиях, но от его поддержки отказалась, недовольно фыркнув.        Больше он не спрашивал, поняв, что сейчас мне от него ничего не нужно. Рассудительно обдумав все, что следует предпринять, уже подметив парочку добротных задумок, снова скосилась на улыбающегося во весь рот ожидающего клоуна.        Мда, до звания семьи нам еще, как до Китая пешком.        Не будь совсем сумасшедшей, даже бы и не зациклилась на осенившей меня мысли, немного подперчить сладкую пилюлю ликования Хисоки, чтобы поменьше из себя выводил таким счастливым выражением лица.        Стоит ли ему сказать? Ай, пофиг. Уже совсем ничего не понимаю и хочу закончить миссию, но не могу так просто отпустить Мороу без сердечного потрясения, ибо уже не буду называться той еще невыносимой девушкой.        — Мне нравится Киллуа, — как гром среди ясного неба, абсолютно спокойно и бесстрастно вывалила разом на Мороу таз холодной воды, повергая в оцепенение внезапной информацией.        Вообще не проявляя и малейшей реакции на сказанное перед ним признание, вся его улыбка треснула, психопата переклинило и он, будто в камень превратился выбитый из колеи. Стоявший Очки и слышавший все это, подавился воздухом, шокировано выпучив глаза, как при встрече с инопланетянином.        Вот и разрыв шаблона, следить за смятением этих двоих было лучшим лекарством от мигрени, даже злорадно расхохотаться захотелось.        Бровь Хисоки нервно дернулась в тике, губы натянуто расширились, он замер, будто огрела самой нежеланной для него фразой, какую он не захотел бы услышать даже в Аду. Сломала братца и разбила его последние надежды на то, что вся связь с Киллуа не более, чем детская развлекаловка, от которой быстро приспустим пыл.        Как бы ни так, засранцы. Страдайте, как и я, не все же одной мучаться со всеми вами. Надо было еще Иллуми позвать, чтобы тоже услышал это, даже интересно, как бы его хладнокровие изничтожило на месте. Наводить шорох прекрасно умела.        — Киллуа значит… — не испытывая и капли былой радости, натянуто изрек Мороу, все также стоя истуканом, всеми силами стараясь сделать непринужденный вид, но со стороны и слепой сказал бы, что выглядит неправдоподобно.        Очки сейчас вообще за сердце схватится и в обморок грохнется. Какой действенный однако эффект прекратить докучать нахальной атмосферой.        Ничего не ответив, размеренно отвернулась и как ни в чем не бывало, направилась дальше по тропе, не оборачиваясь на этих двоих, с гордостью шествуя вперед, как безоговорочный победитель.        — Свидимся может, — нагло махнула на прощание рукой оторопевшему клоуну, принимаясь за свои насущные дела.        Смотря мне в след, Хисока провожал сбитым с толку внимательным взглядом. Как опомнившись, Очки предельно кропотливо осмотрел Мороу и бдительно обойдя его, поспешил за мной по пятам, желая нагнать, так как знала, что сейчас происходит на фронте с Киллуа.        Этого не хватало, вот приставучий.        Через силу, пропускала мимо осознание, что дворецкий идет позади, перебираясь через торчащие из земли корни деревьев. Идя к следующей трассе, от которой слышался гул проходящего транспорта, через некоторое время в полнейшем молчании, мы выбрались к дороге.        — Что с господином Киллуа и господином Аллукой? — строго и сухо спросил Очки, требуя подробностей о парочке, на что холодно глянула и просто отвернулась, не собираясь ничего рассказывать.        Держи карман шире, так и ответила тебе, где они и что с ними.        — Не твое дело, иди к черту, — грубо выплюнула, не идя на компромиссы, чем подпалила сдержанность дворецкого, умеренно разглядывая опустевшую дорогу.        Машины перестали проезжать на короткий промежуток времени, но от этого меня отвлек звонок на телефон, телохранитель сразу же настырно приник, чтобы узнать, кто набрал меня.        Блять, я сейчас его повторно скину с горы, если не отцепится.        Переключив внимание на дисплей с номером Курапики, сняла трубку и не успев ничего сказать, оттуда незамедлительно донесся его голос с ужасным известием, от которого похолодела до кончиков пальцев.        — Состояние Гона критическое, врачи сказали, что он долго не выдержит, — все, что услышала в удушающем тембре Курута, боявшегося говорить правду, но мне следовало донести ее, как можно скорее.        Сердце пропустило удар, меня затрясло от страха за Фрикса, голос пропал, грудную клетку сжало, схватывая судорогами и в сознании все помутнело. На долю секунды потерявшись в реальности, набрала воли, плотно сцепляя зубы и сглотнула застрявший поперек глотки ком. Надо взять себя в руки и действовать куда агрессивней, больше нельзя упускать ни единой минуты.        — Мы уже едем, — уверяюще и жестко сообщила блондину, моментально сбрасывая звонок, чтобы не успел спросить подробности, которые не могла ему рассказать наверняка, потому что понятия не имела, как донести факт разделения с Киллуа и все происходящее.        Что-то подсказывало, что Курапика и без меня знает детали, поэтому мужественно оглянулась по сторонам. Под непонимание Очков вылезла прямо на трассу, вставая посередине полосы, уже замечая маячившую на горизонте белую машину и непоколебимо замерла на месте.        — Ты что делаешь? — изогнул бровь дворецкий, размеренно наблюдая за тем, как автотранспорт сигналит и даже не дернулся вытолкнуть с дороги.        Да для него мечтой станет то, если меня размажет по обочине, от чего не дрогнет в спасении. Мой суровый взор неотрывно следил за легковушкой, водитель которой пронзительно и тонко стучал по гудку, стараясь согнать в сторону, но намерения остановить его были сильнее всего прочего.        Я обгоню время…        Резкий свист торможения прозвучал в воздухе, запах жженой резины ударил в нос и машина замерла в нескольких сантиметрах от меня. Высунувшийся из окна водитель принялся покрывать трехэтажным матом. Обойдя авто, одним движением распахнула дверь с грозным пронзающим выражением и следами крови на щеке, от чего кричащий сразу проглотил язык. Взяв его за шкирку, просто выкинула с места на землю, занимая кресло у руля под изумленный взор.        — Он вернет тебе тачку, — указала в сторону удивленных Очков и захлопнув за собой, приноровилась к управлению.        Поправив для своего роста зеркало заднего вида, вздернула на глаза розовые солнцезащитные очки и вдавила педаль газа в пол, автомобиль молниеносно сорвался вперед, оставляя позади все.        Ритм сердца не мог успокоиться и продолжал колбаситься в груди, все свое рвение, направила на цель достигнуть следующего города и подобрать Золдиков.        Быстрее, чтобы земля горела от скорости. Мы обязаны успеть, пока не стало слишком поздно, а если встречу Иллуми, то собью его к чертовой матери.