Я пожираю гнев ложками

       Резина от колес автомобиля свистела от быстрого вращения, задница подскакивала на сидении при каждом попадании авто в образованную в земле яму. Проселочная дорога посреди густой лесной чащи пригорода встречала выбоинами, колдобинами и торчащими корнями деревьев, из-за чего машина кряхтела от любого скачка, в салоне трясло из стороны в сторону, но скорость так и не сбавляла. Мчась, чтобы успеть подхватить Киллуа и Аллуку по отправленным мне навигационным координатам на мобильный, еле разобравшись в направлении движения. Понятно, что передвижение Золдиков должно было проходить через самые непримечательные места, от чего преследование завело в самые дебри с коротким маршрутом. По одному взгляду было ясно, что тропа хоть и срезала значимый путь до больницы, но по ней никто часто не проезжал, от чего дорога казалась скверней некуда.        Ладно, и не по таким тропам гоняли, переживем отбитую задницу.        Из-за ветвей покрывающих окружение густыми зелеными листьями, казалось, что в лесополосе куда темнее, чем на открытой трассе, в сердца закрадывались неприятные чувства, будто это место идеально для внезапного нападения. Спешила, как могла и опасения подтвердились, когда посреди пути в отдалении увидела тусклый свет фар, бьющий путеводным сиянием, куда и следовало прибыть. Машина неподалеку абсолютно не двигалась, пока приближалась, освещение только нарастало и уже через несколько мгновений, смогла разглядеть происходящее впереди.        Сначала охватило беспокойство, вокруг собрались люди кривившиеся в осанке в ломаных позах, как у марионеток, напоминая, восставшую из мертвых орду зомби, окружившую своих живых жертв. Черный автомобиль пустовал, пассажиры и водитель покинули салон, вынужденные показаться перед врагами. Передо мной виделись главные герои попавшие в западню — притихший из-за облавы Аллука и Киллуа в остервенении прижимающий его к себе с намерением защитить. Завидев еще и Иллуми, угрожающе возвышавшегося напротив них, все встало на свои места, не потребовалось долго выяснять обстоятельства, обстановка заметно накалилась, заставив сердце усиленно колотиться. Проглотив волнение и вспыхнув праведным гневом на змеиного мудака, что бессовестно портил всем жизнь, сурово нахмурилась, сверкнув алыми глазами. Забыв о том, как трясет транспорт от ям, пальцы сильнее вцепились в обивку руля, плечи напряглись и нога сдавила педаль газа.        Автомобиль призывно взревел, привлекая внимание и отвлекая всех присутствующих, обернувшихся на разъяренный гул мотора. Набрав скорость, подъехала ближе и резко дернув руль, вывернула в полицейском развороте, от чего в воздух поднялась туча пыли и песка, вырвавшиеся из-под колес. Авто крутанулось и под ошарашенность столпотворения встало боком, ловко обогнув недоуменного Киллуа, перекрыв своим корпусом подступы к парочке младших Золдиков.        Мое неожиданное и виртуозное появление в середине разборок никто не ожидал, а то, как круто припарковалась в кручении вызывало неподдающееся уму изумление, что кто-то в состоянии настолько безумно водить.        — Залезай! — не теряя ни минуты, призывно крикнула беловолосому в открытое окно, подгоняя влететь в салон и убраться от нападавших куда подальше, пока Иллуми и его зомби-марионетки не опомнились.        Быстро придя в себя, поняв, что за рулем нахожусь именно я, — хотя, кто еще на этом свете мог бы находиться за рулем тачки, которая не соблюдает ни единого дорожного правила и парадирует фильм «Такси», — соорентировался и бросился отпирать дверь.        Было бы куда лучше, если бы у змеиного мудака заплыли мозги или их вообще не имелось, — в моем понимании, у него действительно не было и грамма здравых извилин в черепной коробке, — он также скоро опомнился, устремившись в нашу сторону.        Только Киллуа запрыгнул на заднее сидение с Аллукой на руках, толком не успев закрыть за собой дверь и нормально усевшись, как моментально выкрутила руль, развернув машину и дала стрекоча. По словам беловолосого, когда мы говорили с ним по телефону еще час или около того назад, все люди, подвергшиеся влиянию способности Иллуми, уже были все равно, что мертвецами, подчиняющиеся его воли. Им всадили в голову специальные иглы, контролирующие всю нервную систему, мышление и поведение и обратить этот процесс, поразивший мозговую активность было невозможно. Именно, что это выглядящее, как кучка замученных трупов столпотворение являлось некими зомби.        А в хоррор фильмах с зомби принято не церемониться, если это только не тот случай, как в моем любимом «Тепло наших тел», там и поплакать не грех.        Грех попасться в ловушку с мертвецами и думать о гуманности, когда твоя жизнь висит на волоске с опасным маньяком.        Не заморачиваясь, газанула, сбивая народ, как кегли, те разлетались, совершенно не чувствуя боли или увечий, больший азарт взял, когда через лобовое стекло приметила, как ровно на нас бежал замахивающийся своими иглами Иллуми.        Так… Извините конечно, но этого ублюдка собью даже если он человек. Заслужил.        И я не остановилась, а просто таранила наверняка, от чего старшему Золдику пришлось артистично оттолкнуться со всех сил от земли и перепрыгнуть капот, пролетев точно над крышей. Во время своего полета, он швырнул остро заточенные наконечники, что пробив толстый слой стекла, те вонзились в стекло, застряв торчащими копьями прямо перед моим лицом. Не моргнув и глазом на выпад, в зеркало заднего вида посмотрела на приземлившегося в целости и сохранности Иллуми, смотревшего вслед наседающе холодным взглядом.        Высунув руку в окно, выразительно выставила средний палец на прощание, послав его ко всем чертям, что внутренне раздражило этого кадра еще сильней. Мой жесткий напор и дерзкий настрой не знал границ, теперь змеиному мудаку оставалось глотать пыль из-под колес, в попытках нагнать снова.        Следя за дорогой через разбитое и покрывшееся трещинами лобовое, гнала на выездную трассу, чтобы оттуда достичь больницы.        — Вы целы? — не отвлекаясь от вождения, поинтересовалась у парочки сзади, видя как мелькает открытый путь, через который пробиваются лучи солнца, выводящие из этого укромного темноватого места.        Тщательно осмотрев Аллуку, что спокойно кивнул своему брату, Киллуа удостоверился, что тот не пострадал от неожиданного нападения.        — Вполне, — кратко осведомил беловолосый, заверяя, что ничего ужасного произойти за мое отсутствие не успело. — Поехали к Гону, — серьезно указал он, ставя следующий пункт назначения и украдкой обернулся назад, вглядываясь, не преследуют ли нас.        Пока что никто не гнался в погоне, но чутье подсказывало, что Иллуми постарается поехать вслед на второй машине брошенной в лесу. Получается, надо лететь по дороге так, чтобы нас даже болид «Формулы-1» не догнал.        — Пристегнитесь и держитесь крепче, — предупредила их, наметившись на прорыв.        Видимо, Киллуа заметил в отражении зеркала мой сумасшедший блеск в глазах, который не предвещал ничего хорошего, вид был слишком крутым и огненным, от чего следовал чокнутый поступок. Он послушно пристегнул Аллуку, который непонимающе посматривал в окно с детским наивным взором, а затем и сам предпринял обвязаться ремнем безопасности. Мы буквально вылетели на трассу и в развороте машину чуть повело, от чего притормозила на несколько секунд, чтобы переключить передачу.        Резкими отточенными движениями подвинув рычаг, пока автомобиль замер в напряженных капающих секундах, в преддверие гонки, скинула пальцем очки на переносицу. Достав сигарету, вставила в зубы, подпалив пламенем зажигалки кончик, сделала успокаивающую для натянутых до предела нервов затяжку и подумав, что атмосфера будет слишком давить на сознание, включила радио.        Если бы Киллуа знал о песне «Шоссе в Ад», то совершенно точно вышел бы из салона, не успей тронуться с места. Но в этом мире такого легендарного трека не было, но похожий текст и жгучее звучание полились из магнитолы, все же, прослушивание музыки до сих пор могло приводить меня в чувства. После этой адской по всем форматам поездки, беловолосый больше никогда и ни за что не сядет со мной в авто, если буду за рулем.        Переведя дыхание, до предела вжала стопой педаль газа в пол и нас дернуло от внезапного старта. Ветер через открытые окна продувал машину и свистел в ушах, трение колес об ровно устеленный асфальт было отчетливо слышно даже через громкую мелодию. Плевав на разделительную полосу, обгоняла всех, кто попадался на пути, едя буквально посередине, давление от скорости вжимало спиной в сиденья. Наслаждаясь музыкой, глянула в зеркало, следя за реакцией Золдиков, что позабавило. Аллука весело и восхищенно смотрел в окно, поражаясь езде и быстрой смене размывающегося пейзажа, а вот брови Киллуа удивленно медленно взлетали вверх, он опасливо наблюдал за происходящим, лихорадочно размышляя, как его угораздило попасть в такое странное положение.        — Ты умеешь водить? — сглотнув, для справки поинтересовался беловолосый, перекрикивая музыку, предчувствуя неладное, кропотливо косясь на меня.        — Работа телохранителя обязывала водить машину, — пояснила я, резко обгоняя какую-то легковушку, от чего нас дернуло, а вслед послышался истеричный гневный гудок.        — Так умеешь? — не получив точного ответа, вопросительно изогнув бровь, переспросил Киллуа и я надежно улыбнулась широкой натянутой улыбкой, говорившей самой за себя.        Повторно сглотнув, беловолосый напрягся, посильнее запрокидываясь на кресло.        — Я разбила все тачки нанимателя! — задорно хихикнула, будто считала это глобальным достижением, которым стоит похвастаться, ведь в моих способностях нормально водить машину навыка не присутствовало.        Что Торетто учил меня водить, что отец, что Курапика, что инструктор, а я оказалась тем еще бездарем, который из правил знает, что на зеленый можно ехать, а красный — очень красивый оттенок, как мои глаза.        Все, быть тупой — это приговор.        В мою уверенную в своих силах довести до больницы всех в целости улыбку, Киллуа не поверил, поразившись степени абсурда, придя в шок. Вот теперь он точно хочет выйти или хотя бы выжить в этой поездке.        Хуже состояние взвинченного Киллуа стало, когда перед нами показался крутой поворот направо, при сближении с которым даже не думала сбрасывать набранную цифру на спидометре.        — Тормози! — впопыхах призывно вскричал тот, понимая, что если не сбавлю обороты, то вылетим через ограждения с высоты горы и разобьемся повторно, но уже от моей руки, а не от подставы Иллуми.        — Не парься, — спокойно отмахнулась, не видя никаких проблем, на что беловолосый ошарашенно уставился на меня.        Ну, знаете, я не профессионал и в свое время пересмотрела множество экшен фильмов с погонями, поэтому устроила настоящий «Форсаж», надеясь, что никого не укачает.        При повороте подняв рычаг ручного тормоза, от чего колеса тонко заскрипели от стопора, поднимая из-под себя серый дым, оставляя на асфальте выжженные следы резины, выкрутила руль так, что нас развернуло на сто восемьдесят градусов. На фоне хохотал Аллука, а Киллуа придерживал его, чтобы не занесло и не впечатало в дверь, в то время, как из-под моих действий творилась вакханалия езды. Мы замерли и переведя передачу с нерушимой размеренностью, смотря в задние зеркала, поехала задом.        Безумней ситуации не придумаешь. Кто пустил такую обезьяну, как я за руль? Сама села, теперь терпите.        — Ты сумасшедшая?! — взвинченно вскричал Киллуа, поражаясь моей хладнокровности и изворотливости, какие еще ни у кого не видывал прежде.        Ей богу, если бы он мог, то поседел бы в эту же секунду, а пока был в силах только злиться в раздражении от некого страха, что способна прибить всех случайным образом из-за отсутствия навыков в вождении. Настолько эмоциональным и вспыльчивым, беловолосый проявлял себя лишь со мной, потому что создана для чокнутых обстоятельств и притягиваю проблемы.        Как говорил Мэтр из «Тачек»: «Я мастер езды задком».        — Ну а ты чего ожидал? — просто пожала плечами, сосредоточившись цепким взором на отражении в зеркалах, петляя из стороны в сторону. — Сам заинтересовался такой сумасшедшей девушкой, как я, — сказанула не подумав, после чего поспешила прикусить губу, посчитав это некой провокацией.        В скачках адреналина по крови ощущение скорого бита сердца от собственных чувств было совершенно незаметно. Ничего не ответив, Киллуа молчал, будто смирился и только измученно выдохнул, осознавая, насколько права в том, что крыша давно уехала и в том, что он проявляет ко мне интерес.        Постаравшись не забивать себе голову лишними мыслями в данный момент, сосредоточилась на дороге, машина выехала на забитый транспортом широкий мост, в котором было не погонять из-за спертости и медлительности движения. Но такой простой времени, особенно, когда до больницы оставалось рукой подать, а Гон находился в критическом состоянии, был не для меня. Перестраиваясь с полосы на полосу, огибая всех, неожиданно с двух сторон и впереди автомобили стали останавливаться в пробке и снизить скорость уже было невозможно. Мы бы столкнулись и мой мозг не придумал ничего лучше, чем выехать на встречку, объехать камаз и за секунду до настоящей аварии, развернуть обратно в правильном направлении легковушку.        Тряхнуло знатно, все до единого водители прихуели от такой наглости и чокнутости, а я, как ни в чем небывало, повела дальше, минуя все попадающиеся машины.        Было неловко смотреть, в каком шоке и ужасе находится сейчас Киллуа, потому что жизнь перед глазами успела промелькнуть даже у меня, благо, рефлексы сработали, как надо.        — Ради всего сущего, довези нас живыми… — понахватавшись моих привычных коронных фразочек о мольбе всевышним силам, пораженно и тихо произнес беловолосый, трудно втянув носом воздух, пытаясь прийти в себя.        Хотелось сказать: «Да ладно, с кем не бывает…», но такое и правда ни с кем не бывало, кроме нас, от чего тактично промолчала, глупо хихикнув под нос. Дальше дело оставалось за малым, то ли из-за того, что Киллуа примирился с судьбой, то ли из-за того, что в черте города стало чуть легче везти, но мы спокойно сидели в тишине, слушая музыку. Никто уже не обращал внимания на выкрутасы на дороге. Полицейская сирена прорезала своим визгом царившее городское оживление, красно синяя мигалка била своим светом через стекло, за нами спешил дорожный патруль.        Дистанции до здания оставалось немного, никого уже не волновало то, что за нами гонятся копы, что вожу машину, как самоубийца, что с Иллуми еще ничего не кончено. Все, к чему стремились — спасти Гона, я выруливала по бульварам, ища короткий путь, нарушая все законы транспортного движения. Киллуа смолк, набравшись серьезности, осознавая, что приближаемся к больнице, в которой нас ожидает недвижимый из-за болезни Фрикс. На нас полагались все до единого и нельзя было терять время на разбирательства с полицейскими, змеиным мудаком и чертовыми дорожными знаками.        Все или ничего…        Это наша последняя миссия, как команды, после нее все мы должны были зажить свободной от бед жизнью.        Не знаю, что дернуло за язык, но тяжело вздохнув, осознавая, что мы почти совершили невозможное, меня пробило на откровения, хотя, честно говоря, ситуация для этого была не лучшей.        — Мы с Хисокой решили начать жизнь с чистого листа… — само собой вырвалось, переполняя изнутри чувством облегчения, что вся неразбериха в отношениях с Мороу, мучившая все эти годы, наконец, пришла к своему завершению.        Если смогла найти точку соприкосновения с психопатом, то спасти Гона являлось самой реальной вещью, в которую верила всем сердцем, стараясь намеками объяснить Киллуа снизить свой градус напряжения и переживаний на счет друга. Видя в отражении зеркала, как ему тяжело переносить страдания Фрикса и в каком оцепененном ожидании держится беловолосый, желала помочь ему хотя бы иным способом. Не считала, что сделала достаточно на этом задании, мне хотелось устранить все помехи, что могли хоть как-то поколебать уверенность Киллуа в себе, особенно после встречи со старшим братом и пониманием, что Аллуку ненавидят все до единого в особняке Золдиков. У меня было мнение, что этого светлого и добросердечного малыша просто нельзя было бросать или отправлять обратно в имение, где ему совершенно точно будет все также одиноко. Хотелось, чтобы Киллуа спас Аллуку от медленной и мучительной смерти ментального тления. По выразительным глубокомысленным и любящим глазам беловолосого, какими он смотрел на младшего, знала, что Киллуа не посмеет допустить подобного исхода для него. Скорее, Киллуа уже и сам думал о том, чтобы взять ответственность за младшего брата и забрать с собой в путешествие, от этого так настойчиво сопротивлялся козням Иллуми и его требованию вернуть Аллуку в семью для личной выгоды.        Гон, Аллука, Киллуа, с вами все будет в полном порядке. Добьюсь этого…        Оторвавшись от кропотливых размышлений, Киллуа поднял округленный изумлением взгляд на меня, не веря своим ушам в услышанное, он внимательно оглядел мой собранный образ, который не смог бы соврать, особенно, когда дело касалось Хисоки. Было немыслимо, что мне удалось договориться с Мороу и вразумить его на лучший итог. Невообразимо, что психопат решил измениться, от чего беловолосый встал в ступор, потеряв дар речи, не имея понятия, что и ответить на это. Скрупулезно обмусоливал мысли по поводу моего изречения, стараясь представить, каким образом подобное произошло и к чему все может привести. Не совершила ли непоправимую ошибку в своей идеи сделать шаг навстречу ни кому-нибудь, а старшему брату изрядно подпортившему мне жизнь.        В тоже время, как у меня рухнул камень с плеч, что позволила себе поделиться личным, мысленно корилась, что атмосфера чуть поменялась и теперь беловолосый был озабочен переживаниями обо мне. Волнение и суровое рассуждение читалось в неоднозначном загруженном выражении лица с нахмуренными бровями и потупленным вниз взором, отдающим синевой. Киллуа нервно перебирал пальцы в задумчивости, пытаясь найти, что сказать или спросить, чтобы добиться пояснений, с чего мне вдруг взбрело поладить с Хисокой.        — Ты… Будешь с ним?.. — из всего обронил беловолосый, почему-то спросив именно это, погруженным в себя низким тоном, опрашивая, собираюсь ли начать действовать непосредственно вместе с Мороу бок о бок и предаться путешествию.        Взгляд парня так и требовал точного ответа, будто он надеялся, что откажусь от своих намерений, его слишком сильно потрясло и взяло за душу подобное, словно Киллуа хотел предложить что-то иное. Не решался задать вопрос, о котором даже не догадывалась, казалось, будто он помышлял о том, чтобы продолжать приключения со мной, как в старые добрые времена. Неусидчиво поерзав на сидении от подобной смущающей мысли под напором голубого взора, взяла себя в руки, насмешливо хмыкнув.        — Нет, — к облегчению того, осведомила его об отказе всегда и везде находиться рядом со своим братом, украдкой глянув на Киллуа через плечо, легко уверяюще улыбнувшись. — Просто пришли в выводу, что останемся родственниками, — пояснила для ясности, отворачиваясь обратно на дорогу, ощущая, как от сказанного беловолосому стало заметно легче, ведь, если бы ушла с психопатом, то, кто знает, когда бы еще встретились с Киллуа вновь. Приникни я к клоуну и мы бы забрались в своем следовании в самые отдаленные уголки континентов, чтобы найти формулу идеального внутреннего покоя для него и для меня. Мне же этого не хотелось по той причине, что жаждала жить в свое удовольствие, не сдерживаясь в азартных решениях и путешествиях из-за брата. Хочу идти своим путем. — Наорала, какой он гнида, высказала все, что о нем думала и дала второй шанс за примерное поведение, — объяснила, как это произошло, задорно рассмеявшись.        «Примерным» поведение Хисоки на все сто процентов было не назвать, но не смогла подобрать иного высказывания, чтобы как можно точнее донести до Киллуа все, чем руководствовалась, когда совершала этот жест доброй воли по отношению к Мороу. Перебирая пальцами по рулю, высматривая просветы между нагромождением транспортных средств, раздумывала, как конкретнее разъясниться, меня брал невесомый мандраж, линии мыслей так и возвращались к представлениям, каким образом сложится будущее.        И пришла к итогу, что к черту сомнения и опасения по поводу него, что сделано, то сделано, уже ничего не поменяешь, а то, как отразятся на нас с братом все наши скромные шаги, не имело значение. Приму решение, было ли все прекрасно или сошлось к наихудшему сценарию, когда это произойдет.        — Трудно понять, о чем думаю и зачем так поступаю, но привыкла руководствоваться своими чувствами, — приближаясь к строению больницы, что вырастало на прямом финишном пути, перевела дыхание, осознавая, что все проблемы вот-вот завершатся.        Гон, мы пришли, только держись, мальчик. Нога посильнее надавила на газ, который и так выжимала на пределе возможностей, но автомобиль помчался еще быстрее в этой странной щепетильной обстановке, пока Киллуа тщательно прислушивался, что-то подчеркивая. Словно, сейчас должны решиться все известные нам недомолвки. Меня накрыло совестью из-за умалчивания самого главного, ладони сильнее сжали рулевой механизм, подпитывая своим рвением смелостью. Понятия не имела, стоит ли говорить о том, что гложило весь этот год, но для меня в правде и состояла сила, мне противопоказано замыкаться в себе из-за собственных предубеждений и нерешительности, я любила искренность.        Просто скажи это, чтобы сбросить последние путы со своего сердца, Ната…        — Поэтому из-за собственной чувствительности, даже спустя год все еще не угасла к тебе… — еле слышным откровенным тоном, соскользнуло с губ и чтобы не видеть ошарашенную реакцию Киллуа на еще одно внезапное признание своей влюбленности, виновато бледно покраснев, набрала в легкие побольше кислорода.        Не обращая внимание на буйно бившееся сердце, что выскакивало из груди, молниеносно промчалась мимо въездных ворот с охраной и подъехав к разбитой огромной палатке рядом со зданием, где толпились знакомые нам «Хантеры», резко вырулила. В смятении ударив по тормозам, от чего машина заскрипела на всю округу, привлекая внимание Курапики, стоявшего среди собравшихся и остальных людей, оставляя чернильные полосы колес, припарковалась рывком боком. Нас чрезмерно тряхнуло поведя в сторону, автомобиль был не предназначен для устроенных для него гонок, от чего устало гудел, но наконец остановился у окончательного пункта назначения.        Истерично глубоко дыша, понурив голову от измождения, только когда колкий адреналин стал оседать в крови остаточным шлейфом былого крутого настроя, заметила, как все путешествие меня знатно вымотало. Висок прострелило напоминанием о рассечении, мышцы сводило после падения со скалы, все отбитые части тела трясло от перенапряжения, в голове так и всплывало все пережитое прежде, от начала прибытия по отчаянному зову Леорио до этого знаменательного момента. Все чувства накрыли волной, мне требовалось отдохнуть от повышенной лихорадки волнения, сопутствовавшей все это время в глубине души.        Вслед за нами на территорию парковки влетели несколько полицейских авто, замерших рядом для грядущего разбирательства, думая, что загнали меня в угол. А я наоборот чувствовала свободу. Тонкий звук сирен резал слух, но полностью игнорировала его, переключаясь на спасение Гона.        И пусть за секунду переменила объект беспокойства с себя на Фрикса, главное, чтобы случилось настоящее чудо и он исцелился. Все иное не важно.        Вымученно подняв голову и откинувшись на спинку сидения, судорожно облизала пересохшие губы языком, неспешно вздергивая очки на лоб, бездумно смотря перед собой в разбитое лобовое стекло. Усмирив пыл и махнув рукой на болезненные ощущения в теле, шумно втянув носом воздух отдающий запахом паленой резины и пыли, обернулась, чтобы поторопить парочку Золдиков выбраться наружу и поспешить к Гону.        Только повернув голову назад, чтобы сказать пойти к палате, как Киллуа неожиданно сократил расстояние между нами за считанные мгновения, заставляя опешить. Опершись руками на передние кресла, он перегнулся через преграды и приблизившись, накрыл своими губами мои, выбив из колеи. Дыхание сперло, сердце пропустило удар, чувствовался все тот же неизменный фантом сладкого шоколада и в уста отдавало теплым покалыванием. Оцепенев от внезапности и ошарашенно широко распахнув глаза в неверии, первую секунду казалось, что рассудок помутился и брежу наяву, но затем осознала правдоподобность бьющих через край ощущений.        Киллуа сам поцеловал меня…        Пальцы завибрировали, время будто замерло в этот миг, я растерялась, задыхаясь от грянувших чувств, от чего сердце пытливо забарабанило такой скорый бит, что готово было проломить ребра. Теперь в ушах отдавались не жесткие команды полиции покинуть машину вместе со всей творившейся неразберихой, а только собственный пульс и фейерверки разрывающие изнутри.        Господи…        На деле касание наших губ длилось недолго, но для меня оно растягивалось в вечность, настолько искренне никто никогда в жизни не целовал, Киллуа будто вкладывал весь свой взаимный ответ. Уже не могла вспомнить, как именно наша связь сложилась в это притяжение, словно так было с самой первой встречи, просто тогда мы еще были чрезмерно субъективны, чтобы приметить сразу.        Мне сносило голову…        Оторвавшись от меня, увеличивая дистанцию, беловолосый предельно собранно заглянул прямо в мои изумленные глаза.        — Позже, мне тоже есть, что сказать, — настолько мужественным тембром, пронзившим до смущенного вздрагивания и табуна мурашек по телу, произнес Киллуа, не собираясь оставлять все так, как есть. Видимо, ему совсем осточертело недопонимание и сейчас, в отличии от прошлого раза год назад перед прощанием, он был готов донести все, что думал. Словно в разлуке беловолосый только и делал, что размусоливал мысли по поводу меня, отыскивая ответы. Щеки медленно, но верно краснели в промежутке его речи, благо, сидела на кресле, потому что колени вибрировали и ослабев ватностью подкашивались, было на что опереться, чтобы не рухнуть. Такой зрелый взор еще никогда у него не видела, этот напор завораживал, во мне все бунтовало и пылало. — Дождись…        Это было последнее, что услышала от серьезного беловолосого перед тем, как он отстегнув Аллуку, отпер пассажирскую дверь и забрав его, понесся через всех столпившихся «Хантеров» внутрь палатки, больше напоминавшей второе здание. Абсолютно не понимая, каким образом все произошло, с разгоряченной температурой тела и алым до корней волос лицом, тихо сипя от смущения, скрючилась на сидении, стараясь прийти в себя, но ничего не выходило. Замершей в дрожи в полнейшей неловкости, меня нашел Курапика, осекаясь при виде моего сбитого состояния и ничего не сказав, пошел сам говорить с дорожным патрулем, давая возможность успокоиться в полнейшем одиночестве.        Мысли опустошили разум, не удавалось вычленить ни одного связного рассуждения на уме витало лишь то, что полностью погрязла во влюбленности, как мелкая глупая девчонка.        Черт, так стыдно, что за плечами осталась последняя слабость в лице влияния Киллуа, с которым не могла справиться. В нашем соперничестве он одержал полноценную победу, я проиграла ему и самой себе в значимости чувств и теперь не знала, что делать с острой жаждой близости.        Черт. Черт. Черт…

***

       Никого не пускали внутрь сооруженной палатки, пока в ней находился Аллука, от чего судорожно кусая ногти, приходилось ожидать разрешения ситуации. Узнав у Курапики, успокаивающе треплющего меня по плечу, что мы успели приехать в последний момент, волнение брало только сильнее. Состояние Гона висело на волоске и было настоящим благословением, что прибыли вовремя, нисколько не жаль, что гнала на сломавшейся от усилий машине, чей мотор просто напросто сдал. Озаботившись нынешним положением дел, собравшиеся хранили полное молчание, нагнетающее ожиданием.        Внезапно земля под ногами завибрировала, привлекая внимание, толчки усиливались и в один момент асфальт словно подкинуло из здания прямо в небо вырвался столб света с колоссальным давлением мощи. Сила способности Нэн появившаяся перед нами пробирала до костей, потоки буйного ветра сдували в сторону и колебали локоны, от яркости пришлось зажмуриться. Прикрывшись руками, в оцепенении наблюдали за ни с чем несравнимым проявлением ауры, потеряв дар речи, шокировано следили за необыкновенным явлением. Было поразительно, насколько сильно исцеление Аллуки и как оно влияло на испаряющуюся болезнь Фрикса, чье зловещее веяние закрадывалось под кожу, вызывая холодный табун мурашек.        Взволнованно следя за способностью, поджимая от беспокойства губы, трудно сглотнула, надеясь, что все получится и Гон непременно вернется в полном здравии. Через несколько минут демонстрации, свет потускнел и плотность воздуха вокруг палатки нормализовалась, все вернулось на круги своя, будто ничего сверхординарного не происходило. Окружение успокоилось, оставив в памяти неизгладимый отпечаток, пальцы до сих пор слегка подрагивали, плечи передергивало, наступило заинтригованное напряженное безмолвие.        Переглянувшись с Курапикой, который был также потрясен случившимся, как и другие, никто не дернулся внутрь, чтобы проверить, сработало ли Нэн, мы застыли в еще большем ожидании, нежели прежде.        Никогда не молилась всерьез, но, пожалуйста, пусть Гон будет спасен…        Взвинченная, кропотливо вглядывалась в запертую входную дверь, веря, что оттуда вот-вот покажутся и сообщат хорошую новость об удачном исцелении. Не знаю, сколько простояла каменным изваянием не спуская глаз с поверхности входа, нервно перебирая пальцы на руках, но со скрипом дверь дернулась, призывая присутствующих навостриться.        Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.        Из-за приоткрывшейся щели показалась темноволосая макушка локонами отдающая зеленоватым оттенком, от чего сердце пропустило удар, а затем лучи ясного солнца над головой осветили невысокий мальчишеский силуэт. Слезы мгновенно потекли градом, опаляя теплом кожу на щеках, задохнулась, не в силах произнести слова, а только радостно всхлипывала, дергано улыбаясь от облегчения. Было тяжело контролировать эмоции, колени устало подкашивались от счастья, нельзя было описать словами, какие чувства испытывала в то мгновение, пока смотрела на лучезарную улыбку оправившегося полностью здорового Гона. Он неловко трепал волосы на затылке, каждый проникся радостью его возвращения в былой облик, Курута неказисто смахнул пару капель с ресниц, пытаясь не разреветься подобно мне.        Я же глотала слезы, не сдерживаясь.        У нас получилось… Получилось!        — Простите за беспокойство, — искренне извинился Фрикс, не спуская улыбки с губ и это можно было назвать настоящим ликованием.        — Гон! — счастливо вскричала толпа «Хантеров», моментально ринувшаяся ему навстречу, чтобы заключить в крепкие объятья.        Пока остальные трепали мальчишку, задорно смеющегося в голос, я неподвижно стояла, мысленно благодаря все сущее за свершившееся чудо, мне требовалось время прийти в себя, испустить все беспокойство без остатка из груди. То, как все ликовали выздоровлению Гона, грело душу, было приятно осознавать, что в окружении Фрикса столько заботливых людей, которые до последнего искали иные способы ему помочь и переживали за него.        Это было лучшее стечение обстоятельств, проблемы миновали и единственная загвоздка оставалась только в Иллуми, от которого еще требовалось отвязаться, ведь его погоня за Киллуа и Аллукой еще не окончилась.        Но а пока…        — Ната! — восхищенно и счастливо прокричал во весь голос изумленный Гон, который был рад видеть меня спустя долгое время разлуки, как только заметил плачущую от облегчения.        Задохнувшись чувствами, поджав губы, слезы покатились с удвоенной силой и тело само ринулось навстречу к спешащему ко мне мальчишке, что раскрыл руки для крепких объятий. Мы моментально заключили друг друга, я с трепетом прижимала подросшего Фрикса к себе, утыкая его нос в свое плечо, боясь вновь отдать бессилию и болезни. Помимо окрепших мышц, примечала и тепло живого тела, сперто стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы.        — Я так волновалась!.. — открыто плакала, как маленькая девочка, от чего окружающие умиленно поглядывали на меня, слыша мерное развеселенное хихиканье Гона около уха, что надежно цеплялся пальцами в ткань кофты на моей спине.        Друзья не были удивлены тому, что так просто растрогалась до покрасневшего кончика носа, уязвимо хныча на всеобщее обозрение, так как знали какой эмоциональной могу быть. А вот некоторые «Хантеры» были порядком изумлены, что дерзкая девушка, недавно въехавшая, как ополоумевшая на машине через ворота с видом опасной личности, может проявлять себя в ином амплуа.        Да и плевать, что демонстрирую свои чувства настолько ярко, потому что сейчас все наладилось.        — Спасибо за твою помощь, Ната! — искренне благодарил Гон, елозя щекой, словно кот по локонам волос лежавших на плечах.        Спасибо тебе, что выжил, Гон…

***

       Бдительно наблюдая за приближающейся фигурой, что целенаправленно шла в намерении зайти внутрь строения огромной палатки, неосознанно прикусила фильтр сигареты, хотя с виду сохраняла гордое хладнокровие. В развалку сидя на скамейке рядом, закинув ногу на ногу, всматривалась в недрогнувший перед моим холодным приемом суровости силуэт спокойного Иллуми, шагающего легкой походкой профессионального убийцы ко встрече с Киллуа. Сизый дым от раскуриваемой сигареты, словно превращался в сгущающиеся серые тучи над нашими головами, нагнетая обстановку, дуновение прохладного ветра, пробежавшегося по коже, всколыхнули локоны, будто появление ненавистного змеиного мудака и принесло этот неожиданный порыв.        На улице было безлюдно и тихо, только шум города слышался в своем оживлении, но для нас с патлатым воцарилось персональное безмолвие из-за взаимной неприязни друг к другу. Каким еще образом может случиться наше противоборствующее столкновение, если не в напряженной атмосфере, когда готовы в любой момент наброситься и порвать на лоскуты, только соверши одно угрожающее движение.        Пока что очередное пересечение приветствовалось абсолютной сухой грозностью, ничто не могло сбить мой размеренный настрой, я с простотой, но предельной внимательностью беспристрастно качала ногой.        Гон и Курапика, вместе с остальными направились в главный штаб «Хантеров», где проходили дебаты и голосование на пост нового президента ассоциации, чтобы найти Леорио и сообщить, что кризис пережит. Лучше всего Паладинайту прямо показать здорового во всех отношениях Фрикса, чем просто отправлять сообщение или звонить, медику стоит наглядно показать счастливое лицо мальчишки. Жаль, что пропускаю такое трепетное воссоединение и сцену со слезливым Леорио, — сделаем вид, что это не мне час назад Курута приносил бумажные платки, чтобы отсморкалась после рыданий, — но у меня имелись дела поважнее.        Ткнуть Иллуми носом в то, что он не всемогущий бог и никто его с этим ужасающим шлейфом убийцы не боится. Поставить на место и отослать ко всем чертям, чтобы больше не смел помыкать Киллуа. В общем, я жизненно нуждалась в том, чтобы сказать змеиному мудаку не доставать его младших братьев и пойти нахуй.        Младшие Золдики знали, что их старший непременно придет и ждали его прихода, чтобы поставить в отношениях точку. По моим меркам, если Хисока мог изменить свои мировоззрения ради благоговейного покоя и меня, что крайне удивительно, но оказалось вполне осуществимо и реально, — может через лет сто, окончательно уверюсь в том, что у братишки все же имеются мозговые извилины в черепе, — а вот Иллуми как был сволочью, так ей и останется. У него более стабильная психика, нежели у Мороу, змей знает чего хочет и как намерен жить, поэтому его устоявшиеся принципы не подлежат метаморфозам. Он — мудак и этим все сказано, безжалостный убийца, каков он должен быть, идеальный наемник для грязных делишек.        Но вместо башки у него тыква со всем наполнителем из мякиша. Хэллоуинский черт, которому даже костюм не нужен, чтобы пугать народ и так выглядит, как настоящее пугало со своей белоснежной, как первый снег кожей, черными пустыми глазами и длинными вороными локонами с безэмоциональной мертвецкой миной.        Обосраться, какой страшный, прямо сошел с экрана киноленты «Труп Невесты».        Еще и тугой в добавок, это уже мое сугубо личное мнение.        Идя без каких либо затруднений грациозной походкой, словно весь мир для него пустое место, Иллуми остановился на расстоянии от меня, ожидая, что произойдет дальше в данном инциденте.        Вальяжно рассевшись на месте, пилила его проницательным взглядом через розовые стекла очков, неизменного атрибута моего образа, на что получала кропотливую слежку. Заинтересованно склонив голову на бок, Золдик осмотрел меня с ног до головы, пытаясь что-то для себя понять, что не давало ему покоя.        — Как тебе удалось повлиять на Хисоку? — задал свой вопрос Иллуми, осознавая, что являюсь не таким простым человеком, как он всегда обо мне думал.        Его действительно заботило все то, что творилось вокруг меня. Та ненависть некоторых членов семьи Золдик, какую они питали ко мне, снисхождение его отца и деда к моей персоне. Интерес Киллуа, нахождение общего языка с психопатом и разительные перемены в его поведении, детское любопытство Аллуки. И все остальные эмоции различных людей, которые могли презирать за сложность характера, восхищаться за боевые способности на ринге, принятие друзьями и прочее-прочее-прочее.        Иллуми было интересно, как огромное количество народа может иметь свою собственную позицию по отношению ко мне, почему я так по разному влияю на каждого и каким образом вообще способна воздействовать так на народ.        Сколько людей — столько и мнений, но боюсь, что змеиный мудак не поймет этой простой истины по нему видно, что в его целях докопаться до всей правды. А какой-то определенной правды и вовсе не было, была такой, какая есть и западала в душу только тех, кто действительно желал знать меня настоящей. У Иллуми не укладывалось в голове, как та, что на экзамене была настроена максимально жестко ко всему и проявляла агрессию, может сейчас наслаждаться жизнью и спокойно сидеть перед ним, не боясь никого и ничего вокруг после стольких пережитых событий.        Я нагло хмыкнула.        — Так я тебе и сказала, держи карман шире, — нахально заявила неприятному собеседнику, ни в какую не вываливая всего, что произошло между мной с Хисокой, ведь подробности того инцидента — часть семейной тайны, которую совершенно не желалось доносить такому человеку, как Иллуми.        Наивно пожала плечами, замечая неудовлетворение в нечитаемой физиономии наемника, которому жаждалось знать все и вся наверняка. Чтобы быть в курсе всех дел мыслительного процесса клоуна, нужно его полное доверие, каким обладала лишь я во всем мире, поэтому даже постарайся змей вникнуть в суть поведения психопата и все равно ничего не поймет. Как только Хисока заподозрит повышенное любопытство к себе, виртуозно отыграет другую роль, прикрыв все изъяны. Мне же не составляло труда приметить в старшем брате иллюзорный образ обманщика, который он строил из себя, чтобы сбить с толку окружающих. Могло казаться, что Мороу всегда обманывает, но он просто временами становился чрезмерно откровенной персоной, от чего казалось, что в нем присутствует личина шута и лжеца, играющего на нервах, как на струнном инструменте.        Брат ни разу не лгал, что и отталкивало народ от него, ведь нет оружия действенней, чем поведение без комплексов, у людей сразу создавалось впечатление о вранье, от чего те опасались психопата, думая, что он беспросветно врет.        Не удовлетворив потребность Иллуми в деталях, его брови визуально нахмурились, хотя выражение лица вовсе не поменялось, а оставалось таким же отпечатано равнодушным, словно каменное.        — Какова твоя роль? — неожиданно спросил мудак, предпринимая попытки допытаться до победного, переводя тему уже на меня, от чего не сразу вникла в вопрос.        Довольно странная заинтересованность и построение фразы, от чего глубоко задумалась, переосмысливая сказанное, отведя нагруженный взгляд к небу. Рассматривая облака, размышляла, а что собственно сама из себя представляю и какое положение занимаю в данной фэнтезийной истории, так как никогда не являлась связана с сюжетной подоплекой. Никакой Селены в каноне не существовало, она ни разу не упоминалась и, если так рассуждать, то в скрытой личности Хисоки была той самой ключевой фигурой, которая раскрывала его туманное прошлое. Оригинальному Мороу, — или вернее тому, каким его представлял в истории автор произведения, — не хватало какой-то точной наводки, что окончательно показала бы психопата цельным персонажем. Для аудитории фанатов он был загадочным героем, у которого не было конечного образа, от чего мнение по поводу него разнились.        Как-то обдумывала эту ситуацию и пришла к выводу, что либо где-то что-то было не дописано, либо я являлась ошибкой, уведшей все в иное русло, повлиявшее на структуру мироздания. Что-то подсказывало, что если бы не имела сознательность с малого возраста, от чего правильно подстраивалась под желания Хисоки и для его сестры все закончилось бы очень плачевно. Я вызвала в Мороу то любопытство и интригу, какой он утолял свою жажду интереса, поэтому запустила цепную реакцию со сменой сюжета. Вероятно, будь простым глупым ничего непонимающим ребенком, неспособным действовать настолько загадочно и хитроумно, то психопат совершенно точно убил бы меня.        Пришла к тому мнению, что одержимость клоуна была вызвана не самим существованием Селены, а моей личностью, как Наты. Не действуй осторожно и брат бы прикончил меня, скорее всего за занавесом оригинала это и произошло. Хисока ощутил бы скуку от несообразительности маленькой девочки, убил ее, как испорченный инструмент, от чего потерял бы последнюю надежду на осознанность своих деяний. Окунулся во мрак психопатии, поддался приступу жестокости, погубил бы недееспособную к жизни мать, а затем сбежал, оставшись в полнейшем одиночестве. Все дальнейшее представлять было бессмысленно, возможно мой любимый ублюдок попал бы в передрягу и валялся где-нибудь на обочине с пробитой головой, но еще на этом свете, от чего впоследствии, допустим, потерял память или еще что. Какие вообще клише могут произойти с таким странным героем или откуда бы росли ноги его становления, как всем известного персонажа? В конечном счете Гон бы стал тем, кто возродил бы интерес в Хисоке, подпитывая его эго необычными поступками.        Действительно, из-за одного простого желания жить и непременно отомстить Мороу за все обиды, я произвела обратный эффект, дожила до этого момента и внушила частичку душевного покоя, что заставил психическое расстройство отступить. Изменила не столько составляющую сюжета с контрольными сценами, сколько пролила истину на прошлое клоуна. Заместо автора заполнила дыры, сделав брата не просто подозрительным лиходеем, а ублюдком по обстоятельствам.        Если совсем уходить в мыслительные дебри и обсуждать меня, то Селена совершила достаточно много, как и выявила в Киллуа человеческие чувства к противоположному полу и далее по списку всех перемен, что отличались от оригинала. Дай автор возможность Селене явить себя в самом каноне и аудитория была бы в курсе, что такой персонаж существует.        Я дала Селене возможность дать о себе знать. Не знаю, какой бы ее сделали в настоящем, но моя личность Селены вышла немного нестандартной.        А если говорить, какую на самом деле приняла на себя роль…        — Это уже решать окружающим, а не мне, — с той же наглостью усмехнулась, поворачиваясь к Иллуми, смотря на него, как на дурака, который пропускает мимо носа главную нить. Размеренно поднявшись на ноги, горделиво скрестив руки на груди, непоколебимо сделала пару шагов в направлении змея, проявляя стойкость, без грамма страха встав напротив него, как последний рубеж перед отправкой на три веселых буквы, какие пишут на заборах. — Каждый составляет свое собственное мнение при встрече с конкретным человеком. Не я решаю, какие ярлыки и какую роль предпишут люди, для кого-то могу являться врагом, для кого-то сумасшедшей, отвратительной или вполне себе являться приятным другом, — ухмылка расширилась на губах, взор пропитался вызовом, какой бросала патлатому, расставляя границы, не вписываясь ни в одни рамки, вызывая недоумение. — Я — ничего конкретного, — ощущая превосходство, издевательски давила на Иллуми, без смятения грациозно приближаясь к нему.        Ему следовало бы чуть больше уделять внимания эмоциям окружающих, чтобы хоть что-то понять из моих слов, а так всего лишь запутала его куда сильнее прежнего. Опасно надвигаясь на Золдика, сокращая расстояние с видом настоящей угрозы, почувствовав инстинктивно силу столкновения наших противоборствующих фронтов, черноволосый молниеносно достал иглы. Замахнувшись ими чтобы красочно мазнуть по моей коже и всадить острие в сердце, рука Иллуми пронеслась по силуэту, что распался на дым и исчез, в то время, как я появилась прямо за ним с невпечатленным выражением лица. Больше никаких попыток напасть он не предпринял, бдительно концентрируясь на охране своего тыла. Хотя мне и хотелось накостылять мудаку, но чтобы не разрушить воцарившуюся атмосферу искрящегося напряжения, решила, что на сегодня всех погонь и драк было достаточно. Не мне разбираться с Иллуми, это привилегия Киллуа — расставить с братом все по своим законным местам. Но даже так…        — Не смей докучать Киллуа с Аллукой, — предупреждающе и низко прошипела чреватым опасностью тоном, пронзая острым прищуренным взором Иллуми, глянув через плечо с самым грозным видом, какой только мог быть в преддверие холодной войны между мной и ним. Количество колкости во взгляде превышало все мыслимые рекорды, руки незаметно потряхивало от нарастающей злости и пальцы сжимались сами собой в кулаки, намереваясь в любой момент достать игральную карту и полоснуть врагу по шее. Мои мысли материально отражались в алой радужке, змей прекрасно осознавал мои помыслы и смотрел до боли сосредоточенно, не спуская глаз, чтобы мое тело не совершило задуманного. — Иначе столкнешься с моей яростью, от которой невозможно убежать…        Взаимно испепеляя друг друга взорами в напряженном молчании, взаимно одариваясь первым и последним предупреждением о нависшими над нами прицелами, мы с Иллуми стали врагами на всю жизнь. Если он только дернется или позволит себе сделать что-то в сторону парочки своих младших братьев, то в тот же миг его настигнет месть от моего лица.        А как все знают, нести отмщение умею лучше всего на свете.        Больше не перекинулись и словом перед тем, как он отвел свой холодный пустой взгляд и вошел внутрь палаты.        В уме змеиного мудака мой образ навсегда запечатлелся, как человека неподвластному его уму. Самая непредсказуемая влиятельная личность в событийности без определенной роли.