Я пожираю гнев ложками

       Двигаться в идеально подобранном по размеру гробе было трудно, стоило только вознамериться поднять руку, поежиться или как либо двинуться, как тело ударялось об стенки, натыкаясь на преграды. В замкнутом пространстве становилось жарко, кислорода еще хватало, но продолжать ждать часа удушения в промедлениях больше было нельзя. Крышка присыпанная сверху землей оказалась неподъемной, зашитую рану на животе жгло от трения одежды, старания казались тщетными, меня нагнетали нешуточные мрачные мысли, что все может окончиться плачевно.        Сдохнуть, но уже в третий раз и погребенной заживо, что может быть круче для человека, который только несколько лет назад закончил свои душевные метания и начал жить.        Горячая обида заливалась горечью в глотку, на глаза накрапывали рефлекторные слезы от духоты.        Нет уж, я не помру так просто, пока не натяну глаз на жопу своему убийце! Это же надо так! Нахватался верхушек у шпаны подзаборной и все, бессмертным себя почувствовал! Пальцы веером, сопли пузырями, зубы в наколках, блин! Вот подожди, мудила, выберусь отсюда и начнешь мне «господи-спаси-и-сохрани», в бога уверуешь!        Лишь моя огненная натура подверженная уязвимостью к мстительному влиянию не позволяла сдаваться и опустить руки в достижении свободы. Лишь месть и сумасшествие, прорезающиеся низким шипящим смехом настоящей психопатки, чьи глаза горели в темноте алыми огнями.        Уверена, что мой враждебный взор на смертном одре достаточно отпечатался ужасом в сознании врагов, каким он будет до конца жизни приходить в кошмарах, не давая спокойно спать.        Я — жестокая и безумная Мороу…

***

       В жизни и правда бывают моменты, когда весь мир оборачивается против тебя, загоняя в угол. Территорию около банковского дома засвечивало красное зарево пламени, покрывая всю улицу ослепляющим ярким светом, как днем. Лишь черное полотно ночного неба над головой говорило о позднем времени суток. Грохот бедствия проносился над всем городом, крики ужаса звучали отовсюду, обычные люди предприимчиво убегали прочь, спасая свои жизни от покусившихся на их привычный образ существования бандитов. Рядом с очагом пожара до беспамятства жарко, как у самого жерла вулкана, горячий воздух тяжел, гарь оседала в легких, просачиваясь вместе со спертым кислородом. Пахло жженым керосином, будто его выливали ведрами, чтобы пожар искрился, как можно дольше. Примесь пороха от взрывчатки и прочего. Каменное здание тлело, как соломенный шалаш, трезвон сирен прорезал барабанные перепонки.        А посреди всех всполохов находились главные зачинщики в лице огромной группировки «Скорпионов», какая разделилась по всей банковской сети. Их было больше, чем представлялось и описывалось в докладах изначально, но эта проблема последняя, какая волновала в данный момент. Мой взгляд не отрывался от человека, которого не ожидала увидеть именно сегодня и при таких обстоятельствах.        Оторвавшись от монолога главаря банды, пудрившего мозги своими сладкими речами о создании союза, безынтересное выражение Куроро обернулось ко мне. Было видно, как ему плевать на происходящее, словно он случайным образом оказался там, проходя мимо и попал в самый эпицентр. Оставшемуся в полнейшем одиночестве Люциферу не были нужны налеты, нажива, убийства и прочая чернь, в которой его руки и так были по локоть в крови. Сейчас, лишившись всех товарищей, ему не было ничего нужно, он просто путешествовал из города в город, коротая дни в бессмысленном хождении по острому лезвию ножа.        В нем ничего не поменялось с годами, каким помнила его с Йорк Шира, таким же глава бывшего «Редана» и остался, держа подле себя толстый талмуд.        Дерьмо, лучше опасаться эту проклятую книгу, которой он победил Хисоку, в ней таится слишком много неизвестных способностей, какие владелец может свободно применять.        Сглотнув трудный ком, непроходящий по глотке, наши взгляды пересеклись и сердце не свойственно себе пропустило удар, словно предупреждало о неминуемых последствиях и опасности. Разглядывал меня столь кропотливо, сопоставляя в голове былые воспоминания, чтобы вспомнить розоволосую девушку, путающую его карты вместе с друзьями и старшим братом. Пропуская мимо ушей болтовню высоченного бугая, больше себя в размерах, что расстреливался в любезностях, Куроро проявил первую эмоцию на нечитаемом спокойном выражении вселенской скуки.        — Младшая сестра Хисоки, — невесомо хмыкнул он, точно также не ожидая встретиться со мной в гнетущем положении.        Интонация не несла в себе ни грамма враждебности, а была размеренна и проста, хрипловата, буквально обыденный тембр, какой всегда сопровождал эту таинственную личность. Нельзя было сказать точно, насколько сильно обижен на меня Люцифер на самом деле, ведь являлась одной из тех, кто подсобил в уничтожении его организации. Если он и правда испытывает ко мне ненависть и точит зуб, то ничего радостного от нашего столкновения ждать не стоит.        У меня нет шанса одолеть Куроро, моих способностей не хватит, чтобы расправиться с ним. Что еще волновало во всей этой ситуации, так то, какого будет решение Люцифера по поводу его последователей. Примкнет к ним или пошлет куда подальше? Что вообще привнесет за собой встреча трех сторон в эту минуту?        Не позволяя себе проявить страх и дать слабину перед сильным соперником, поступила так, как делала всегда — проявила свой дрянной характер. Недовольно фыркнув, передернула плечами, гордо вскидывая нос, не спуская бдительности с окружающих.        — Мое имя — Ната, — чтобы добиться нормального обращения к себе, впервые назвалась перед Куроро жестким недоброжелательным тоном, показывая свою значимость, не отвлекаясь ни от разговора, ни от слежения за другими преступниками.        Заметив мое присутствие, бандиты обернулись, тщательно вслушиваясь в нашу беседу, рассматривая меня со всех сторон чрезмерно цепкими взглядами. Они предприимчиво обступали, беря в кольцо, чтобы заранее не позволить выбраться из-под атаки. Для Главаря-Бугая я вообще казалась интригующей целью, он обернулся, от чего смогла разглядеть его отвратительную заросшую в бороде физиономию и маслянистые глазки.        Напоминает педофила, аж мурашки по коже. Бр-р-р…        Не сказать, что была некрасивой, но то ли эти мужики давно женщин не видели, то ли на самом деле была сродни идеальной диснеевской принцессе, тем более в коротких шортах и отточенной стройной фигурой. Мне уже не шестнадцать, как никак, поэтому получила впечатленный свист и нелестные вульгарные высказывания.        — Вот это детка! — послышалось откуда-то сзади и мне захотелось закатить глаза от стандартности клише.        Девушка в беде среди потных мужчин, ну а как же без этого. Мир все же решил подкинуть хотя бы одну предсказуемость этому дню. Мда, будь тут Киллуа и узнай о таком повышенном внимании ко мне, то через секунду была бы гора трупов.        Мужики, заранее предупреждаю вообще не думать и не подходить ко мне, по мою душу есть белобрысый дьявол, который очень ревнив. А еще есть брат-психопат, который за сестру и двор достанет тебе поджелудочную железу через слезный проток. Хотя, давайте по одному и в очередь, сейчас отзвонюсь им.        Глубоко-глубоко дыши, Ната, и забей болт.        — Приятно все же узнать ваше имя, — хоть кто-то из всей гурьбы преступников соблюдал вежливость и им оказался Куроро, наконец удостоившийся чести познакомиться со мной. — Как поживает Хисока? — будто насмешка звучала из его уст, упоминая Мороу.        — Кто его знает, вероятно, бегает где-то в своем психопатизме, — пожав плечами и достала сигарету, чтобы закурить, сделала вид, что совершенно не имею понятия, где сейчас находится мой брат и что с ним происходит.        Лучше не говорить, что он тоже в городе по заданию ассоциации, возможно, это поможет нам всем выжить. В клевету собеседник поверил с явной натяжкой.        — А ваш друг с цепями? — задал следующий вопрос тот, словно мы с ним старые знакомые, встретившиеся для бесед в кафе.        Промолчав, в ответ он получил красноречивый едкий суровый взор, вещающий более не задаваться ненужной ему информацией, какой не добьется от меня даже через пытки. Эта напряженная искрившаяся тяжестью обстановка нервировала и выводила из себя, ощущение ползущего холодом риска закрадывалось в спинной мозг.

***

       Последующее понятно и глупцу. На меня напали и сражались со всей жестокостью, намереваясь убить без каких-либо поблажек, поэтому все атаки шли на повал. С моими навыками и опытом не составило бы труда одолеть их всех, если бы среди них не находились обладатели Нэн, но самым решающим фактором той битвы был Куроро.        И вот нахрен он решил выпустить из своей книги каких-то рыб-людоедов, которых он в свое время натравил на Хисоку, когда сражались?!        Это лишь усугубило ситуацию мне, но помогло Люциферу просто скрыться и уйти, чтобы никто больше его не трогал, ни я, ни последователи. Его и след простыл, оставив один на один с кучей неприятностей.        Проверяя гроб на наличие хоть чего-то, кое-как согнув руки и подняв их к голове, ладони зашарили под небольшой подушкой. Уже становилось плохо из-за раскаленного воздуха, не знаю, сколько мне осталось в этой печке, но больше часа со своей устойчивостью к удушью и каким-никаким кислородом не протяну. По виску стекал пот и пальцы неожиданно наткнулись на что-то твердое, что не чувствовала все это время затылком. Сжав в руке предмет, выудила его из-закромов и к своему шоку и радости обнаружила свой мобильный.        Это был мой шанс на спасение. Он был практически разряжен и откинув крышку, по глазам из-за длительного пребывания в темноте ударил ослепляющий свет дисплея.

***

       Мое Нэн работало на человеческое восприятие и клубы ходившего повсюду черного дыма создавали идеальное прикрытие, чтобы выйти из схватки победительницей даже против соперников со способностями. Для этого нужно было вдохнуть испарения и тогда человек окажется под влиянием иллюзий. Единственное, что могло разрушить всю заученную на зубок схему — тот, кто не будет вдыхать дым.        Отбиваясь, уклоняясь, контратакуя, без зазрения совести позволяя картам среди пальцев вспарывать чужие глотки, часть противников была полностью побеждена, но основной запарой были морские угри, призванные слинявшим Куроро. Они находили меня, потому что были плодом фантазии, абсолютно неживыми существами и прекрасно видели передвижения. Нападали прямо на меня, из-за чего подрывали скрытность и враги догадывались, куда стоит бить, особенно дальнобойными атаками.        Я, — блять, — была на взводе, сдерживая маты, чтобы не заорать в голос и окончательно не спалиться. Все выводило из себя, хотелось бросить дело и убежать, как Люцифер, но здесь меня держал не долг, как «Хантера», а желание помочь Курапике, которых хотел поделить на ноль «Скорпионов».        Ох, ну и сраная же неделя вышла, после этого Курута будет обязан мне купить тур на океанское побережье.        Отскочив назад, подошва проехалась по земле, подняв пыль и клыкастая морда рыбы промчалась мимо. Не было и секунды на передышку, по мне стреляли, поэтому уйдя из-под града слепой очереди из пуль, перекувырнулась в другую сторону, параллельно делая подсечку одному из соперников. Ноги уже гудели, руки в пыли, а лицо в копоти из-за дыма и резко встав, стоило только замахнуться, как рыбья морда высунулась из пелены. Мгновенно среагировав, чтобы эта тварь не откусила руку, сбилась с ритма, уйдя не туда, наткнувшись на кого-то спиной.        Никогда не теряла бдительности из-за множества аспектов подаренные опытом, но в ту минуту судьба сыграла злую шутку. Молниеносно развернувшись, думая, что неизвестный преступник все еще находится под действием моих иллюзий, неожиданно увидела на нем противогаз не пропускающий гарь внутрь. Эта вещь препятствовала Нэн и раньше, чем поняла, мужчина, чьего лица не видела и кто скрывал свою личность, не упустил возможности схватить за плечо.        Я не успела рассечь его остроконечной картой, а нож в его руке уже был наготове и острие вонзилось прямо в живот.        Вспышка боли, что проходила в каждый нерв тысячезарядными электронами, ощущение того, как наконечник входит в плоть, как по маслу. Это пиздец как больно, зубы сжались до скрежета, перед глазами прыгали кислотные искры, сквозь губы просачивалась кровь, на блузке отпечатывались разрастающиеся алые пятна. Взвыв мученическим стоном, сдержав подкативший и застрявший в горле крик, ошарашенно распахнув глаза, меня как парализовало. Тело отказалось двигаться, ноги слабели, колени напоминали тянучку, в ушах зазвенело, окружение не было слышно.        Все произошло в такой спешке, что нападавший и сам не понял, как попал прямо в цель. Рефлекторно отпихнув его от себя, от чего Противогаз шлепнулся назад, из груди вырвался тихий вскрик, когда нож вытащили. Кровь брызнула в усиленном рвении, от чего зажала рану ладонью, стараясь ее остановить.        Блять, мудила, это больно!        И в голове проскочила мысль, что в таком положении раненной, мне не выстоять.        Надо бежать…        Сердце колотилось, как бешенное, ускорившись из-за неожиданности и болевого шока, на меня накатила паника. Почувствовав рассечение воздуха позади, инстинктивно пригнулась и рыбина пронеслась над самой головой.        Срань господня! Твою мать! В пизду это задание!        Прости, Курапика, я вне игры.        — Где она?! — слышались отголоски грубых голосов и отрезвев от залпа последующего выстрела в воздух, ноги сами понесли вперед, как по команде для старта.        В сознании проскочило воспоминание, когда убегала по лесу от Хисоки, сейчас моя скорость ничуть не отступала той отчаянной быстроте. Было плевать, что не довела дело до конца, что не умерла на поле битвы, как подобает «Хантеру», меня накрыло помешательством из-за страха.        Дыхание сковывалось, легкие болели, ребра сужались от бега и тремора во всем теле, было тяжело думать и управлять собой, чтобы направить в правильном направлении. Спешила не глядя, надеясь наткнуться на хоть кого-то, но люди из-за теракта разбежались кто куда и на улицах было безлюдно. Уходя все дальше и дальше от эпицентра, неосознанно забрела в небольшой сквер, где было достаточно тихо и темно, вокруг возвышались деревья, скрывая тропы в листве. К тому моменту крови потерялось больше, чем когда брат разнес мне вдребезги руку.        В этот раз оказался живот и видя, сколько из меня вытекает, похоже, задели жизненно важные органы.        Ну супер… Просто блеск…        До последнего мои старания сосредоточились на том, чтобы добраться до кого-то из своих парней, показаться в крови и меня быстренько прооперировал Леорио или врачи в больнице, да хоть обычной швейной ниткой зашейте.        Было непонятно, почему мне так страшно, что мурашки не перестают бежать по позвоночнику крысиными лапками и холодом, тело леденело, температура будто падала, а с ним и сознание.        Нет-нет-нет, Ната, приди в себя, не теряй ориентиры!        Картинка перед глазами расплывалась, превращаясь в смазанное черно-белое кино в низком разрешении, по ушной раковине покатывался белый шум и в голове зазвучал давно забытый голос альтер эго. Он просто говорил невпопад, болтая что-то свое, чего не могла разобрать, сводя с ума. Воспоминания обрывались отдельными кадрами, помню, что как подкошенная рухнула на землю, истерично хватая ртом воздух, не достигающий легкие. Сердце поумерило пыл и билось уже не так рьяно, адреналин вызванный ужасом улетучивался.        Тихо. Вокруг очень тихо. А в голове голос, что убаюкивает своим приятным безумием.        Было не страшно умереть в борьбе против Хисоки, потому что хотела, чтобы он отправился в Ад вместе со мной за компанию, паршивую конечно, но зато как у настоящей семьи. Веки с мокрыми ресницами медленно запахивались, я чувствовала приход мертвецов по мою душу за совершенные грехи. Главный во мне — Гнев. Его ребенок — Месть. Мною были нарушены все заветы. Первый раз в своем современном мире умирала безболезненно, но моментально, еще во мне был алкоголь, поэтому разбивать голову о ступени лестницы казалось не так мучительно.        Теперь же это было медленно, вкрадчиво и одиноко. Я поняла какова смерть. На вкус, как текшие из глаз слезы и металлическая кровь, отдающая ржавчиной, вкус горький, какой хочется выплюнуть. Гнусно, липко, безысходно, отчаянно…       … И выводит из себя.        Черт, ну что за дерьмо…        Что скажут ребята, когда обнаружат, что умерла? Они же с ума сойдут, а Киллуа… Боже, Киллуа… Он просто свихнется. Будет кричать, что и на минуту нельзя оставить без присмотра, потому что снова вляпалась в неприятности. И Хисока… Точно спадет в безумие и уже не сможет наладить беды с башкой.        Что за гребанная парочка. Их нельзя просто так оставить.        Колокол в разуме бил церковные часы, оглушая звоном. Отсчет до смерти и я считаю, чтобы успокоиться, готовясь к отправке в мир иной. На этот раз я правда покину этот мир? Когда мне только стало весело в нем?        Да пошел ты!        Во мне кипел гнев, подпитывающий нутро сумасшествием, а второй тон в голове усугублял шум. Подначивал и заманивал мстить даже после смерти или просто отказаться от нее.        Нет, я не умру. Не умру. Не так просто, пока не разнесу череп той обезьяне с ножом или пока не отброшу коньки от старости.        Жизнь и работа «Хантера» опасны, многие из них умирают, что очень страшно.        Но думала лишь о том, как выживу во чтобы то ни стало…        — Меня… Не напугаешь…

***

       Очнулась я в полнейшем удивлении, не сразу сопоставив события и наладив контроль над телом. Сердце билось так быстро, будто готовое взорваться, словно вся жизнедеятельность возобновлялась с полного нуля и потребовалось время, чтобы пересилить муки от боли, от которых сводило конечности.        В общем, перетрахало меня будь здоров. Сначала казалось, что потусторонний мир та еще задница, потому что кряхтеть от страданий не переставала, пока те полностью не отпустили. По ощущениям, будто прошла буквально минута, но на деле пролетел день или около того.        На дисплее телефона отображалось воскресенье.        Таким образом я и погибла, но не успела встретить ни адские ворота с Цербером при входе, ни Небеса с фуршетным столом. Просто темнота и все. По щелчку обратно. Вот и покатались.        Оставалось множество вопросов, особенно тот, почему выжила со смертельным ранением? Но что беспокоило еще больше…        Какого хрена на мне свадебное розовое платье и гребанная фата с туфлями? Кто меня переодел, черт возьми?!        Так, ладно, это потом, все потом, сейчас главное выбраться отсюда и как можно скорее, иначе финита ля комедия уже по полной.        К непониманию и удивлению, на сотовом было одно непрочитанное сообщение, которое пришло, вероятно, уже после всех поминок. Зачем кому-то писать мертвому?        Открыв оповещение, заметила, что оно пришло от любимого ублюдка, что запутало только сильнее. Нажав на него, там оказалось то, чего не ожидала, но вызвало хитрую усмешку.        Позвони мне.        Хисока что-то знал об этом и не сомневался, что выживу, наверняка и мобильный положил в гроб он, спрятав под головой.        Вопросов слишком много, воздуха катастрофически мало, времени в обрез, заряд садится.        И я первым делом после пробуждения звоню брату, не долго слыша гудки в трубке, которую тут же сняли.        Выбора нет, это тот единственный шанс и пусть Мороу будет тем, кто меня вытащит.        — У меня была весьма дерьмовая неделя… — как какой-то вывод сделала с прошествием бесовщины, слыша на той стороне провода довольный облегченный хмык.        Пора возродиться из мертвых. Умри и воскресни…

***

       Сквозь толщу строения гроба слышался процесс раскопок и я была рада этому, потому что практически не дышала, от чего сознание неспешно уплывало прочь, веки лениво закрывались, заставляя усиленно стараться держать их открытыми.        Хисока, реще давай! А не отроешь уже труп и нахрен тогда напрягался рыть!        Меня нервно потряхивало, ведь спасение и свежий воздух были уже так близко, а времени, чтобы прорыть рыхлую землю до гроба требовалось с лихвой.        Святой Лука, ну за что мне это?.. Даже плеер не положили, чтобы занять себя в ожидании.        Когда лопата звонко ударилась о крышку, все внимание перешло к знаменательному моменту, оставалось не так долго до освобождения из человеческого ящика. Мысленно уже прощалась с безмолвными соседями по кладбищу, благодаря, что соблюдали мертвую тишину и дали отдохнуть. Хотя, какой тут отдых?! Я сейчас разнесу это место!        Внезапно работа и шум прекратились, давая понять, что пора выскакивать, как черт из табакерки, чего не терпелось. Не дожидаясь, пока Мороу сам откроет ларчик, применив Нэн настолько насколько помогало мое развитие в усилении, долбанула со всей дури по крышки и та распахнулась, мощно ударившись о стенки ямы.        Первое, что явилось на свет — моя стройная нога в туфлях на шпильке и в задравшемся платье. Громкий глубокий вдох пронесся среди безмолвия кладбища, промозглый холодный ночной воздух моментально заполнил грудь, от чего закашлялась, а голова закружилась резким перепадом давления. Никак не двигаясь, лишь ровно вдыхала, ощущая, как сумеречных холодок бежит по коже, благоговейно остужая раскаленное тело.        Свобода!        В минуту облегченного ликования, перед глазами стояло темное небо с блеклым вкраплением звезд, какие было не увидеть в городской пучине из-за искусственного освещения, настоящий звездопад возможно узреть только среди таинств густых лесов.        Ну, блять, и денек надо сказать.        Сфокусировавшись, чтобы осмотреться получше, надо мной на самом краю ямы на корточках расселся затемненный силуэт и по широкой причудливой улыбке в нем узнался Хисока, благоговейно наблюдавший с довольством чеширского кота за мной. И почему в каждом воскрешении первый, кого встречаю — мой ненормальный брат? Словно у нас нет выбора отделаться друг от друга.        Когда зрение окончательно прорезалось, а сознание принялось здраво воспринимать реальность, меня настигло жуткое недоумение и очередное удивление, которое повлияло сильнее факта очнуться в гробу.        Изумленно пялясь округленными глазами в полнейшем изумлении, не спускала взгляда с Хисоки, думая, что из-за недавнего удушья и форменной пиздецовой ситуации брежу или окончательно свихнулась. Дар речи пропал, проглотив язык в неимении возможности выдавить из себя пары вразумительных слов, глупо хлопала ресницами, примиряясь с энным фортелем подброшенной вселенной, что нравилось надо мной глумиться.        Последние нервные клетки капитулировали еще внутри деревянного каркаса некой почивальни мертвых, а адекватность пропала перед самой смертью. Для верности, что все не плод больного воображения, потерла глаза и переносицу, завидев от трения яркие всполохи прыгающих пятен. Контрольно посмотрев на покорно выжидающего Мороу еще раз, ничего не поменялось, он оставался таким же, как и секундой ранее, сбивая с толку.        Можно было ожидать всего, чего угодно, начиная от явления голого психопата, — после чего прямая дорога только в психбольницу нам обоим, — заканчивая Сатаной, принимающим в свои владения с видом мученика, ведь к нему прибыл самый невыносимый человек на свете. Но все оказалось куда более лихо и страннее, проверяя мой разум на прочность.        На лице старшего брата не было ни намека на привычный шутовской грим, чистое от косметики лицо демонстрировало черты соблазнительного статного хищника, пестревшего загадочностью, при виде которого женщины впадали бы в оргазмическую кому. Прищуренные соколиные глаза, светившиеся путеводными огнями, что утягивали окунуться с головой в разгадку его натуры, чего бы не советовала, ибо за плечами у него мрачное прошлое и психические расстройства. Опущенная вниз уложенная ровно стриженная прическа ниспадающая локонами с челкой на брови, отдавала среди розовых прядей ржавой рыжиной. Помятая из-за процесса раскопок белая и слегка перемазанная в бурых разводах строгая рубашка со стоящим воротом, застегнутая на все пуговицы. Закатанные рукава, показывающие накаченные руки и блеклую аристократическую кожу, деловые брюки со стрелками и запыленные дорогие туфли, что до этого были лакированы.        Так… Так! Какого хрена происходит?..        Закрывайте гроб обратно, видимо, реально померла или попала не в ту вселенную, потому что Хисока еще никогда не одевался, как нормальный человек и не выглядел столь соблазнительно для дам. Уверена, что у трупов по соседству отпала челюсть точно также, как у меня. Первая мысль проскочившая в голове — что это не мой брат, вторая — его подменили пришельцы и третья — он настолько тронулся умом от моей смерти, что принял религию и стал искупать грехи, восстанавливая свою вменяемость.        Это. Просто. Жесть. Что с ним стало за прошедшие сутки?        — Я в ахуе, — многогранно по поводу всего и сразу, вырвалось из меня прибитым каменным тоном того, кто в последние дни натерпелся сполна шоковыми ситуациями.        Емкое объяснение моего состояния.        Лукаво улыбаясь, губы Мороу расплылись еще шире, взгляд наслаждался постной физиономией офигевшей от жизни Белоснежки, пришедшей себя в гробу. Ну точно диснеевская принцесса, только за мной пришел не принц, а натуральный псих и родственник в одном лице.        — С возвращением, Селена, — приветственно и мелодично пронесся его баритон, приятно действуя своим звучанием на разум.        Если бы не факт близкого знакомства, то вполне бы купилась на этого искусителя женских сердец. А пока морда у меня кирпичом.        Закатив глаза, сетующе причитая под нос о нестандартности атмосферы, устало вздохнув, принялась с кряхтением принимать сидячее положение. Рана сразу же зазудела, фантом дискомфорта прошелся по нервной системе, губы рефлекторно скривились. Сверху Мороу опустил свою руку, раскрытой ладонью зазывая схватиться за нее, чтобы помочь выбраться и без задней мысли приняла ее, так как самостоятельно взбираться было муторно и неприятно из-за травмы. Перебирая ногами по грязи, извазюкав подол платья и туфли, психопат вытащил на волю, давая передохнуть на корточках после произведенных усилий.        Теперь можно было разглядеть и себя. Длинное в пол нежно розовое платье без бретелей и с корсетом, шпилька и мешавшая фата с высокой уложенной прической.        Меня как невесту похоронили? Удивлению не было предела, я среди могил только из гроба и в свадебном платье. На проверку рассмотрела ладони и к счастью обручального кольца на пальце не обнаружилось. Иначе были бы вопросы, кто и когда успел сделать мне предложение. Мертвецкое молчание, вероятно, приняли бы за согласие.        Ну и бредятина происходит. Такое даже в комедиях не снимают.        Поднявшись на ноги и тщетно отряхнув платье, проследила за выпрямившимся Хисокой, скрестив руки на груди.        — Как прошли похороны? — насмешливо хмыкнула без явного энтузиазма, все еще не веря в прилежно одетого брата, плохо воспринимая его новый открывшийся мне облик.        Он усмехнулся в ответ, будто в факте умертвления не было ничего пугающего.        — Довольно прискорбно, — тем же черным юмором донес психопат, пока мы как единственные живые находились посреди пристанища мертвецов.        — Наверняка ты и слезинки не проронил, — все также отшучивалась после кипы потрясений, надеясь, что плохие воспоминания отойдут на второй план.        Действительно считала, что Хисока не соблаговолит достойно оплакать мою кончину, поэтому не ждала повышенного трепета и сокрушений от него на моей могиле. Вот только выражение Мороу стало чрезмерно натянутым, искусственная клоунская улыбка выглядела фальшивой, будто в тот момент под ребра его укалывало скорбью, какую он никогда не испытывал ранее. От этого не мог понять, как правильно реагировать и смолк, кропотливо скрывая голос, из-за чего осеклась, озадаченно смотря на него. Это напряженное молчание вызвало удары совести под дых, казалось, что зря подняла тему и по глупости сказанула то, чего не следовало. Было поражающе узнать, что брат на самом деле выбился из колеи, прознав о том, что любимая сестра больше не присутствует в мире живых.        Не знаю, что происходило, когда мое неподвижное и бездыханное тело погребли под толщей земли или как вел себя психопат видя мертвецкую бледность с закрытыми глазами. Словно, ему было невыносимо горько осознавать, что я скоропостижно умерла.        Незаметно его ладони сжались в кулаки, стараясь держать рассудок в узде. Это было шокирующе, от чего трудно сглотнула, виновато отведя взгляд в сторону, лишь бы больше не лицезреть натянутого, как струну Хисоку под градом напряжения. Атмосфера упала, влияние кладбища подливало неприятных чувств.        Вероятно, внутри Мороу творился настоящий тайфун сжигающих эмоций, какой он не мог пересилить, путаясь в ощущениях, как уязвимый мальчишка. Что-то подсказывало, что несмотря на то, что психопат был уверен о моей живучести, наглядные факты уничтожили его подчистую. Наверняка, не мог поверить в убийство и желал расквитаться с нападавшим, изувечив в кровавую лужу самым изощренным способом.        Для Хисоки я — все, что у него есть и осознавать, что последний поверивший в него человек умер, было чем-то за гранью.        Только однажды мне довелось видеть, как он раскаивается, роняя скупые слезы. В этот раз, скорее всего, размеры его печали были неподъемным грузом.        Мороу рыдал по мне, это была моя догадка, в какую верила, потому что все указывало на скорбь. Стало как-то неловко. Ему одновременно хотелось опустить руки в отчаянии, упасть рядом в могилу, чтобы быть рядом до конца и пойти проливать чужую кровь. Все намного хуже, чем в тот раз, когда наш отец намеревался прикончить меня в младенчестве, ведь тогда рискуя своим рассудком, старший брат остановил его, а в этот…        Я на самом деле погибла…        Хисока становился человеком, постепенно изучая свои эмоции и чувства шаг за шагом с помощью шоковых ситуаций.        Стараясь не заострять внимание на узнанном, что сбивало с толку, неловко прокашлялась, понимая, насколько мне не по себе.        — Как я выжила? — быстро перевела тему, желая разведать самое главное во всей этой истории и уйти от гадких воспоминаний, поколебавших даже Мороу.        Отойдя от наваждения, черты психопата чуть сгладились, возвращая его к реальности, позволяя отогнать непрошенные мысли, что нагружали и погружали братца в какой-то пустотный вакуум, меняющий сознание и загоняющий в угол.        — На тебе была наложена моя Клятва, — охотно пояснил Хисока уже обыденной играющий интонацией мгновенно сменяя эмоцию, как истинный псих, чье настроение скачет, как бешенная сайгака по полям.        Вопросительно склонив голову на бок, в голову закралась новая порция вопросов, на которую хотелось пролить свет. Клятва Нэн позволяла усиливать действия способностей, если правильно помню. Такое Мороу уже однажды проворачивал при битве с Куроро, когда после кончины воскресил себя. Удивительно, что тоже самое ему удалось сделать и со мной, значит, к моей необычной выживаемости был причастен психопат.        А я думала, что у меня неограниченный запас перерождений просто или что еще может послужить восстанием из мертвых второй раз?        Не до конца понимая ситуацию, недоуменно нахмурилась.        — Когда ты успел вообще? — покачала головой, мысленно рассуждая, как Хисоке удается успевать всегда и везде, особенно с такой щепетильной техникой, какую не провернешь за три секунды.        За плечами Мороу было еще больше тайн, чем думала, он явно что-то скрывал от меня, что не рассказывал до этого, храня молчание. Будто специально играя в «угадайку», взгляд психопата скользнул по окружению, в раздумье стоит ли признаваться, на что сурово скосилась, требуя объяснений.        — Как только овладел Нэн, — с простотой донес тот и меня как громом поразило, заставив застыть в глубоком удивлении.        Погодите… Когда только освоил Нэн? Но это же было еще в моем детстве, получается…        Взгляд приобрел шокированную ноту, неверяще уставившись на уверенно и наивно лыбившегося брата. Если все так и есть, чему не было сомнений из-за предрасположенности Хисоки к правде, то выходит, у меня всегда имелся шанс выжить, в какую бы ситуацию не попала. Веки распахнулись еще шире от догадки, поразившей до глубины души, что выбила воздух из груди. Я потерла лоб ладонью, стараясь примириться с информацией, потеряв дар речи.        Последний пазл сложился в полноценную картину, разъясняющую отношения Мороу ко мне.        — Выходит… — сглотнув, нашла в себе силы продолжить, абсурдно усмехнувшись, походя на какую-то сумасшедшую, которой раскрыли всю истину вселенной. — Когда мы с тобой сражались, даже если бы погибла, то могла бы воскреснуть?.. — пришла к выводу всего, изумляясь куда сильнее, резко подняв взор на безмолвно стоящего брата, чье благосклонное выражение говорило само за себя.        Меня внутренне пробрал тремор, от чего ноги ослабели.        Хисока никогда не желал моей смерти… Еще во времена нашей игры в охоту он заранее просчитал все и собирался сгинуть в одиночку, позволив освободиться из-под его гнета и влияния. То есть, убей я тогда Мороу и была бы полностью невредима при любом раскладе, получи даже смертельные ранения. Все мои слова и заверения о том, что попадем в Ад вместе, были для него детской шуткой, ведь он знал, что мне туда путь закрыт и вариться в котле будет один. Никакого семейного грехопадения всей нашей безумной семьи, а только он, а мне суждено жить дальше.        Умрем вместе… Наивный ни о чем не догадывающийся лепет. Его план собственного упокоения растянутый на многие годы вперед со всеми заранее сделанными шагами. Спланированное смертельное финальное шоу для него.        Буквально, сделал дело — гуляй смело, Ната.        Как эгоистично поместить в меня свою Клятву, не давая права выбора, когда была решительно настроена покончить со всем раз и навсегда. Я не просила этой братской поблажки, от чего нутро наполнилось злостью и некой признательностью, какую не желала чувствовать.        Зубы скрежетали в гневе.        — Ты — эгоистичный придурок! — моментально вспыхнула, с силой толкнув того ладонями в грудь, от чего Хисока покорно принимал тычки, давая возможность испустить ярость. Мне жутко хотелось избить его за содеянное, так как все то время беспрестанно оказывалась в чужой власти, сама того не подозревая. До сих пор не простила за то, что Мороу заставил испытывать ту чернеющую ненависть ко всему живому. Не давал жить так, как вздумается! — Ублюдок! Да как тебя вообще земля носит?! — продолжала пихать его, желая чтобы ребра у него треснули и ощутил то, что кипело во мне. — Думаешь, скажу тебе спасибо за шанс всегда жить?! Может, мне этого не хотелось!        — Но этого хотел я… — спокойно отвечал Хисока, который даже не шелохнулся от града ударов.        — Да срать, что тебе там хотелось! — захлебывалась в сочащейся злости, но сдалась, чувствуя, как изнутри наполняет ласковой теплотой и благодарностью.        На ресницы накатывали слезы, ведь брат действительно любил и дорожил мной все это время. Последний тычок смазано прошел по его телу и я бессильно опустила лоб ему на грудь, буквально упав, отчаянно схватившись пальцами за мятую рубашку, пахнущую сыростью земли и промокшим сахаром. Отвратная сладость, ставшая слишком родной, потому что вбилась в меня с самого детства. Все чувства испустились бьющим потоком наружу, показывая слишком беззащитной.        Никак не обидевшись на мои поступки, Хисока снисходительно приподнимал уголки губ и неказисто похлопал ладонью по макушке, прибивая сооруженную прическу, неуклюже пытаясь заботливо погладить по голове. Наверное, это то проявление, которого всегда хотела добиться от него, поэтому действие подействовало чрезмерно успокаивающим душу. Сердце рвало на части.        Не скажу ему «спасибо», никогда, иначе окончательно потеряю бдительность рядом с ним и возжелаю простить для чего еще рано. Не сейчас, а лишь когда оба окончательно станем нормальными людьми.        Он спас меня… Вот идиот…

***

       — К слову, а я… — не нашла, как правильно выразиться и просто вопросительно изогнула бровь, указывая на свой необычный внешний вид, желая узнать, почему выгляжу, как невеста или в какой момент жизни успела вообще заключить брак, совершенно не помня этот момент.        Выйдя с кладбища, мой мобильный полностью был разряжен и позвонить остальным ребятам не предоставлялось возможности, хотя была уверена, что номер Курапики давно забит в сотовом Хисоки. Тот отмахнулся, прикинувшись, будто у него тоже села батарея, что явно было ложью с этой играющий улыбочкой, но допытываться не было сил. Мороу сообщил, что моя команда находится все в том же отеле, где сняли номер накануне битвы, поэтому направились прямиком туда.        Вот сюрпризец то выйдет для ребят… Психопат заинтригованно ждал это намечающееся шоу, грезя какие забавные лица состроят парни, когда увидят, что их покойная днем ранее подруга придет, как ходячий мертвец, но абсолютно живой.        Я бы на их месте знатно обосралась и вызвала экзорциста, а потом уже стала разбираться, что к чему.        — К моей радости — нет, — спешно перебил братец, даже не глядя на свадебное платье, всеми силами делая вид, что его не существует, совсем облегчением и, — действительно, — счастьем заверяя, что замуж не вышла.        Перспектива мне выскочить под венец чрезмерно колебала Хисоку, казалось, что он будет готов на все, лишь бы подобного события не произошло, воспринимая любые слова об этом категоричней некуда. Особенно нервным он становился, когда представлял, что моим женихом может оказаться Киллуа. Вот это понимаю, нежелание отпускать свою ненаглядную любимую сестру в личную семейную жизнь, Мороу целую трагедию устроит, если не апокалипсис случись такое.        Разглядев его натянутое выражение в тусклом освещении улицы около здания ритуальных услуг, без лишних намеков поняла, что заикаться о теме моего замужества тот не хочет. С моей же стороны послышался протяжный расслабленный вздох, осознав, что ничего не пропустила и не приняла бразды правления чьей-нибудь жены.        Рановато, народ, рановато.        Стоя посреди бульвара, ловя такси, мы выглядели, как парочка сумасшедших, от чего на нас странно косились со всех сторон или хихикали, думая, что отдохнули на празднике так лихо и безумно, что довело до после похмельного состояния. Когда трезвеешь и просто охреневаешь от того, что с тобой произошло и до каких абсурдностей довел алкогольный угар. Напомню, что на мне было все тоже розовое свадебное платье со всеми атрибутами, от чего приходилось придерживать подол, а на старшем брате — строгий костюм и оба перемазаны в грязи.        Не знаю, от чего народ изумлялся больше, тому что на лице «невесты» буквально написана бегущая строка: «Тотальный пипец» с искаженными в недовольстве чертами, а изо рта торчит дымящаяся сигарета или же тому, как сексуально выглядит Хисока даже будучи в кладбищенской земле. Красивый до чертиков, зараза, у мимо проходящих женщин слюни текли при его лицезрении.        — Смотрю, гулянка вышла на славу! — хохотал от своей же шутки водитель такси, в котором ехали по городу и не мог перестать ржать с нас, поглядывая в зеркало заднего вида. Тотальный пипец, настолько тотальный, что всему нашему фрик выступлению не хватало закончится по всем канонам фильмов в жанре комедийного треша. — А с кладбища едете, потому что жених успел достать, так вы его и похоронили?! — покатывался со смеху, как невменяемый говорливый развозчик, которому была охота заткнуть рот, своим юмором он слишком напоминал Леорио, чьи шутки отличались стебной подоплекой, доводившей до нервного тика.        По взгляду Хисоки, расклад с убиением моего мужа был бы очень кстати ему. Ага, сначала пили за здравие, а теперь за упокой будем. За упокой моей нервной системы, от которой к двадцати двум годам осталось ровным счетом нихрена.        Водила, поворачивай, все же едем в дурдом, чтобы мне прокапали успокоительное.        До пункта назначения мы доехали с горем пополам, всю поездку хотелось выпрыгнуть из автомобиля под колеса и уже закончить свои страдания.        И лишь поднявшись на нужный этаж, меня охватил легкий мандраж и неуверенность, ведь каким-то образом предстояло появиться перед своей командой, которая считала, что мертва абсолютно живой. Мороу был спокоен, вышагивая рядом, а вот меня передернуло от волнения в преддверие скорой картины скорбящих по утрате друзей. Состояние сомнений держалось до момента подхода к самой двери номера, откуда сквозила напряженная безмолвная обстановка наполненная горечью.        Не по себе слегка. Все же, ощущение едкой вины бежало по крови, моя невнимательность во время сражения смогла подчистую уничтожить эмоциональное состояние других. Насколько огромен размер утраты компании было трудно представить, я не знала, как обстоят дела на самом деле и чего ожидать. Медля с открытием двери, глубоко вдохнула, переводя дыхание, взволнованно переминаясь с ноги на ногу.        Ох, ну чертовщина…        Оттягивать момент истины казалось глупым, мне хотелось уже как можно скорее решить недопонимание и обрадовать всех своим фееричным возвращением, вернув все на круги своя. Чтобы снова слышался привычный веселый шум, подколки, разногласия, а я сетующе закатывала глаза от гиперактивного поведения напарников, легко улыбаясь оживленной атмосфере.        Набравшись смелости, дернула за ручку и преграда с унылым скрипом распахнулась, приглашая ступить в комнату, погруженную в печаль. Обстановка у самого порога обдала холодом потерянности и отчаянием, в нос ударил резкий запах перегара высокоградусной выпивки и табачного дыма, каким заполоняло пространство. Парни не сразу придали значения незваным гостям, предавшись прострации пустоты и шока, до сих пор не смирившись с потерей одного из товарищей.        Цокот каблуков прошел громким эхом, как только окунулась внутрь номера, цепко пробегаясь взглядом вокруг. Низкий деревянный кофейный столик был завален бутылками, пепельница нагромождена окурками выкуренных сигарет, местами на поверхности неуклюже валялся сбитый с папирос пепел. Диваны и кресла сдвинуты ближе к захламлению в неровный круг, все одеты в черно-белые костюмы, какие надевали на прошедшие похороны. Как загипнотизированные они пялились в никуда, понурый изнуренный ошарашенный вид. Сидевший боком ко входу Леорио откинувшись на спинку кресла, измотанно держал в руках полупустую бутылку пива, каменно разглядывая потолок, его галстук был сдернут и развязан.        Курапика безысходно впился пальцами в волосы, застыв в скрюченной позе, уйдя в себя, Гон на автомате нервно перебирал пальцы, изумленно смотря на то, сколько под нагрузкой стресса влил в себя выпивки. Аллука расположился вдали от всех на кровати, глаза были красными из-за слез, от него слышались сухие всхлипы, черты изувечены в высохшей соли. И худшее состояние, по моему мнению, было у Киллуа, что словно часами не отходил от окна, продолжая смотреть сквозь стекло на ночной город, не оборачиваясь ко входу, словно не желал существовать дальше в этом мире.        Это казалось самыми панихидными и ужасающими поминками на моей памяти. Живя в своем родном мире в деревне и зная всех жителей, нашу семью приглашали на похороны и там все сначала плакали, а затем весело вспоминали усопшего, рассказывая о нем различные смешные истории. Там не было необходимости горевать, потому что сельчане думали, что человек ушел в лучший мир, где обретет покой и упьется кагором за фуршетом. Да, то, что в Раю есть закуски в детстве науськал мне дед Виталик, поэтому до сих пор считаю, что на той стороне курорт.        Тяжело вздохнув, сердце сжалось от боли за мучения друзей, но видеть и дальше их такими прибитыми не могла, ибо, я же выжила, так что давайте уже возвращаться в реальность.        Ситуация паршивая, но звенящая тишина слишком давит на сознание, лучше бы они крушили и ломали все в гневе и горе, чем так жутко застыли статуями.        Пройдя еще чуть дальше, о нашем с Хисокой приходе наконец услышали и первым на нас повернул голову Паладинайт. В первое мгновение, он не осознал, что перед ним возвышается дрянная Ната собственной персоной, просто буравил взором куда-то сквозь, а потом нахмурился в недоумении. Мимика играла очень хорошо, было заметно, как постепенно происходит в его голове мыслительный процесс и приход к шокирующему событию. Сощурившись, медик куда внимательнее всмотрелся, а затем в секунду осенившись, ошарашенно распахнул глаза.        Ладонь дрогнула и ослабевшие пальцы выпустили стеклянную бутылку, что звонко ударилась об деревянный паркет и чудом не разбившись, расплескала хмельную лужу у ног. В неверии дрожа, как прокаженный, Леорио судорожно тряс губами, не в силах проронить и звука, мгновенно протрезвев. Он что-то невнятно мычал, пытаясь выдавить членораздельную речь, давился изумлением, брови высоко тянулись на лоб и данная сцена даже позабавила, разбавив мою неуверенность.        Я усмехнулась, хитро прищурившись, непонимающе склонив голову на бок, терпеливо ожидая, когда Паладинайт выдавит хоть что-то вразумительное.        Видимо, оцепенение медика привлекло внимание собравшихся и они оторвались от глубокой задумчивости, оборачиваясь. Через секунду на меня воззрились пять пар округленных пар глаз, пребывавших в конкретном изумлении и тишина приобрела совершенно другой вид.        Дерьмовый сюрприз вышел, но что есть.        — Что вы грустные, будто помер кто-то? — шутливо произнесла я, разбавляя вставшую колом обстановку, чтобы сдвинуть все с мертвой точки.        Хватит рыдать, ваша девчонка вернулась…