Целься в меня

— Ты что, не уехал? — при виде Кисы, возникшем на пороге его палаты, глаза Мела удивленно расширились. — Ты, блять, серьезно? — И тебе доброго вечера, — увидев сидящую у постели друга Анжелу, Киса кивнул ей и присел на подоконник. В палате воцарилось молчание. — Ну я пойду… — Анжела встала, но Мел тут же схватил ее за руку. — Куплю кофе, — закончила она. — И вернусь. Хорошо? Обещаю. Мел отпустил ее и откинулся на больничную подушку. Девушка вышла из палаты, неся на себе его пристальный взгляд. — Что, не рад меня видеть? — спросил Ваня, наблюдая за этой сценой. — Сорян, брат, я, походу, не вовремя. — Да дело не в этом, — Мел тряхнул головой, прогоняя наваждение, которые ослабло с уходом Анжелы. — Мне казалось, что ты с ним. — Я подумал, и… — неуверенно начал Ваня, но Мел его грубо прервал: — Да о чем тут думать? Киса опустил голову. Как будто ему мало его собственных терзаний — зачем ему их добавляет Мел? Он три дня провел в лютых метаниях, и сюда пришел, чтобы получить хоть какую-то поддержку. Чтобы убедиться, что он сделал правильный выбор. Проявил стойкость характера, перестал бегать за Хэнком, волевым решением оборвал эту мучительную для обоих связь. Но Мел смотрит непонимающе, и в его глазах Киса считывает что-то вроде осуждения. — Знаешь, сколько бы я думал, если бы Анжела предложила мне уехать вместе? — Мел прервал их молчание неожиданным вопросом. — Ровно ноль целых ноль десятых секунды, не больше. — И что? Ко мне это какое имеет отношение? — Киса усмехнулся на то, какую Мел провел параллель между ними. Сам догадался, что у его друзей романчик похлеще его собственного, или все-таки Хэнк разболтал? Вряд ли второе. Хэнк сам себе признаться не может, не то что рассказать кому-то третьему. Да и на самом деле между ними не так много общего — Киса никогда бы не смог, как Мел за Анжелкой бегать, и все проебы прощать. У Кисы уязвленная гордость и свои тараканы. Он итак слишком много шагов сделал навстречу Хэнку, а сделал ли Хэнк в ответ хоть один? Да, он позвал его с собой, но Ване казалось, что он сделал это слишком поздно. — Ты ему нужен, Кис. Я серьезно. Он там один вряд ли справится, — Мел привстал на своей больничной койке. Лицо его выражало нешуточное беспокойство. — Ты видел его вообще? На нем же лица не было, когда он ко мне пришел! Пришел как виноватый! Киса тоже чувствовал себя виноватым. Но гораздо хуже вины было чувство нарастающее беспокойство. Он переживал не на шутку, потому что то, в каком Хэнк был состоянии во время их последней встречи, и его тоже сильно напугало. И Ваня действительно всю голову сломал, думая как лучше поступить. Сердце диктовало одно, а разум трезво подсчитывал число чужих проебов и своих обид. И сегодня он специально пришел к Мелу в то время, когда поезд с Хэнком должен был вот-вот отправиться, потому что, зная себя, боялся в последнюю минуту не выдержать и все-таки побежать на вокзал. — Я думал, что вы вместе, поэтому не парился, но сейчас, — Мел выглядел сильно озадаченным. — Блять, ты ему хотя бы звонил? Киса отрицательно покачал головой. — Пиздец. То есть ты с тех пор его не видел? Он живой вообще? Ваня молчал. Внутри поднималась самая настоящая паника — до этого он убеждал себя, что нет смысла беспокоиться, что он сам себя по пустякам накрутил, но, видя как реагирует Мел, понял, что дело серьезное. Мел никогда не парится по пустякам. — Блять, чувак, нужно найти его, — Мел потянулся за телефоном. Холодея, Киса слушал гудки без ответа, которые доносились из его трубки. — Не отвечает… — Блять… — Киса ударил ногой по батарее. — Че делать? — Как что? Бежать до вокзала, — Мел раздраженно откинул телефон. — И чего вы двое не могли договориться? Пиздец, вы уебаны. — Ты думаешь, мне надо с ним ехать? — вырвалось у Кисы. — Ты еще сомневаешься? Блять, Кис, если Хэнк там, то самое лучшее, что ты можешь сделать для вас обоих, это поехать, конечно же! — Я все-равно уже опоздал, — тихо произнес Ваня, с отчаянием глядя на висящие на стенке часы. — Что — эти? — Егор проследил его взгляд. — Они спешат сильно. Ты успеешь! Давай! Киса словно ждал этого приказа — он больше не думал, не рассуждал. В ту же он секунду сорвался с места, выскочил в коридор, столкнувшись с Анжелой на пороге палаты, и запрыгал по лестнице сразу через пять ступенек, сильно рискуя сломать ногу и уже точно никуда не уехать. Он не бежал так быстро никогда в жизни, даже когда за ним гнались менты. Но, несмотря на это, он бы ни за что не успел, если бы ему всю дорогу не сопутствовало удивительное везение — маршрутка пришла вовремя, отправилась сразу же, по пути загорался только зеленый свет. Рамки-ворота, которые служили пропускным пунктом к поезду, были уже закрыты, но Ване не составила труда их перепрыгнуть. Его окликнули, но Ваня не обращал внимания ни на что вокруг — летел быстрее ветра, понимая, что обиднее всего будет, если поезд прямо сейчас уйдет из-под носа, поэтому он решил заскочить в самый крайний вагон, а потом уже, внутри, разбираться. Но едва Ваня влетел на ступеньки, как дорогу ему перегородила дородная тетка в фирменном пиджаке РЖД. — Билетик ваш предъявите, — потребовала она. — Блин, я опаздываю, — бросил, запыхавшийся Киса. — Билет? У меня есть билет! Только… — он демонстративно похлопал себя по карманам, потом даже их вывернул. — Я не знаю куда его дел… Может быть, дома оставил. Посмотрите там у себя по базе, я точно есть. — Давайте паспорт, — буркнула женщина неприветливо. — Паспорт? — растерялся Киса. — У меня нет паспорта… Как же у вас все, блять, сложно… — Тогда вообще выходите! Без паспорта никуда ехать нельзя! — грозно заявила проводница и начала подталкивать его всем своим неповоротливым телом на выход. Ваня заупрямился, вцепился в поручень, пытался ей что-то доказать, просил, чтобы она хотя бы посмотрела, но она была неумолима. — Подождите… Поезд сейчас отправиться! Мне нужно, очень нужно пройти к нему! — взмолился Ваня, чувствуя, что громоздкая тетка начинает побеждать, а вагон под его ногами дрогнул, и начал движение. — Выйди отсюда, а то сейчас полицию позову! — крикнула тетка. — Не держи дверь! Сломаешь! — Но вы не понимаете! Мне нужно! — Ваня потолкался еще немного, практически повис на поручне, удерживая автоматические двери всем телом. Он слышал, как ругается по громкой связи машинист, как орет проводница, призывая на помощь коллег, но не собирался сдаваться. Когда его руку все-таки отцепили от поручня, Ваня скатился на асфальт, но тут же подскочил и побежал вдоль поезда. За время борьбы с проводницей он немного отдохнул и выровнял дыхание, поэтому бежал с удвоенной силой, надеясь успеть до того, как поезд захлопнет металлические двери и увезет его любовь навсегда. — Хэнк! — заорал Ваня, ударяя по слепым окнам кулаками. — Я приехал! Хэнк! Он бежал вдоль поезда, изо всех сил колошматя по окнам. За стеклами мелькали удивленные лица, но все до одного чужие, незнакомые. Ваня от души верил, что среди них вот-вот промелькнет блондинистая голова, но Хэнка нигде не было. Поезд уже заканчивался, за Ваней кто-то бежал, его попытка запрыгнуть в поезд через другие двери оказалась неудачной, так как его сразу же вышвырнул здоровенный проводник. — Держи безбилетника! — крикнули у Вани за спиной. В этот момент двери перед его лицом закрылись, а сам он остался лежать на асфальте. У него промелькнула жуткая мысль, что Хэнка здесь вообще нет, что он решил не ехать один, а воплотить свой первый путь. В чем именно заключался этот путь Ваня не знал, но легко было догадаться, что это что-то плохое и очень страшное. Киса глядел тупо вперед себя, холодея при мысли, что он опоздал не только на поезд, что он потерял самого дорогого для себя человека, и теперь нет смысла ни в чем. Можно сидеть на асфальте, смотреть на закрытые двери и ждать, когда тебя догонят, арестуют и посадят наконец, как пророчил ему все время Хенкин папаша. Безнадежно глядя на людей за стеклом, которые тоже пялились на него, как на виновника задержки отправления, Ваня ощутил подступающий к горлу комок. Если бы можно было вернуться и все исправить, он ни за что не порвал бы билет, что бы там Хэнк ему не говорил, но теперь было уже поздно. У Вани проснулось сильное желание пролезть под поезд и остаться там, прервав таком образом свой бессмысленный путь на самом излете. Среди чужих любопытных лиц в тусклом затонированном окне промелькнуло знакомое, и сразу весь фейерверк сумашедших эмоций ударил Ване по голове. — Хэнк! — заорал он, подскакивая к окну. — Я приехал! Хэнк! — и заколотил по стеклу кулаком. — Я поеду с тобой! Ошарашенный Борис смотрел на него, говорил что-то, но через стекло Ваня, разумеется, ничего не слышал. Он улыбался счастливо и трогал руками окно, будто мог сквозь него дотянуться до любимого. Но Хэнк, показав Ване какой-то жест, исчез, и Ваню, наконец, осенило, что поезд трогается. И не просто трогается, а уже катится, бежит. Не думая больше ни о чем, Киса добежал до первого вагона и прыгнул перед ним на рельсы. Встал прямо перед носом поезда, раскинул руки, запрещая двигаться вперед, смеясь над шокированным лицом машиниста, который, судя по всему, поливал его отборным матом.

***

— У него был билет, он просто потерял, — объяснял Борис толстой проводнице, которая презрительно оглядывала их обоих. Поезд бежал, набирая скорость, стремясь компенсировать неожиданную задержку. — Я вам покажу сейчас его электронную версию, и вы убедитесь. Киса не слушал, что говорит Хэнк — адреналин бил у него по ушам, его потряхивало, он до сих пор не мог осознать где он и с кем, не мог отдышаться. Смотрел на то, как Хэнк подчеркнуто вежливо говорит с проводницей, пытаясь загладить нелепый инцидент, и улыбался. Он ждал, когда Хэнк порешает вопросики, и они наконец-то останутся наедине. В голове только радость, чистая и незамутненная, она била ключом, повторяя — он смог, он успел. Он там, где он должен быть! Все плохое закончилось в их родном городе, осталось на перроне. — Но у него все равно должен быть паспорт с собой, — сурово отчеканила проводница. — Вы что, не понимаете? Не положено! — Мы вам фотографию паспорта сейчас покажем, подойдет? — предложил Хэнк и пихнул Ваню. — Покажи ей. — Кого? Фотку? У меня нет, — хмыкнул тот. — Зачем она мне? — Сейчас будет, обязательно будет, можете минутку подождать? — убеждал Хэнк женщину, параллельно требуя, чтобы Ваня написал маме и попросил ее прислать. — Я вас выкину обоих на первой же остановке, — заявила она гневно. Хэнк продолжил ее уговаривать, понизив голос, и отгородившись от Кисы. После недолгих переговоров, во время которых они с проводницей почему-то, уединившись, оказались в самом углу тамбура, Хэнк вернулся к Ване и кивнул в сторону. — Пойдем. Они прошли вместе по вагону, нашли свое купе, сели. — Признавайся, как решил вопрос, Хенкалина? — спросил Киса, когда они разместились на нижней полке. — Как-как… — Хэнк зыркнул по сторонам, убеждаясь, что их никто не слышит. — Заплатил ей. — Взятку? — Тише! — шикнул Хэнк, оглядываясь. Но всем уже было все равно. Вокзальный инцидент почти забыли — люди готовились к долгой дороге, разворачивали тормозки, доставали гаджеты, лениво болтали. — Наш человек, — Киса одобрительно похлопал Хэнка по плечу. — Очень по-ментовскому. — Заткнись, — ответил Хэнк, белозубо улыбаясь. — Так, ну что… Раз ты теперь у нас богатенький буратино, — Киса откинулся на полку, прилег. — Значит угощаешь меня пивом. Надо выпить немного. За поездку. Получив свое пиво, Киса первым делом сделал большой глоток — оросить пересохшее от беготни и ора горло. Потом перевел глаза на Хэнка — тот сидел совсем рядом, так близко и уютно, что хотелось его прижать. — Пошли на верхнюю полку? — предложил Киса. — Ну а теперь рассказывай, — потребовал он, когда они оказались наверху. В тесноте, как говорится, не в обиде, а в их случаях она была им только на руку — можно было безнаказанно прижиматься и даже трогать друг друга и целовать, если бы им того захотелось. — Что рассказывать? — Хэнк снова улыбнулся, глядя на него. Он лежал у стены, придавленный Кисой, и ему, кажется, это абсолютно нравилось. По крайней мере он явно прикрывал глаза от удовольствия, каждый раз когда Киса касался его пальцев. — Все! Абсолютно все, что ты мне когда-либо хотел рассказать, но не мог из-за… Обстоятельств и из-за того, что я был накуреный в хлам. Или из-за того, что я тебя домогался. — Бля, хорош уже, — нахмурился Хэнк. — Ты долго еще будешь злиться из-за случайно оброненной фразы? — Нет, — Киса убрал свою руку от Хэнка руку, посчитав, что это может быть уже лишнее. — Я не злюсь, я наоборот принял все, что ты сказал, на вооружение. Я трезвый вот уже три недели. Выпьем же за это, — он чокнулся пивом с бутылкой Хэнка. — И я тебя слушаю. Говори. У нас впереди очень долгая дорога. Ближе к ночи на остановке они выскочили покурить. Задрав голову, Киса любовался на небо, чувствуя приятный холодок по телу от колючего ветра. Ему определенно нужно было остыть, потому что вот уже много часов они с Хэнком находятся очень близко, а возможность более близкого контакта их только раздразнила. Много чего было сказано за эти часы, много чего выпито, но Ваня не чувствовал хмеля. Он был пьян другим — их разговорами, их взглядами, их будущим, которое расстилалось перед ним железной дорогой. Ведь они обсуждали не только прошлое, но также много говорили о том, что их ждет — Хэнк отругал Ваню за то, что тот не взял с собой никаких вещей, они обсуждали то, где они будут жить и куда первым делом поедут. Развлекались, строя планы, но оба понимали, что самое главное они уже сделали. Все остальное обязательно сложится. Они вернулись в купе, но скоро им стало тесно, душно, захотелось уйти от чужих, поэтому глубокой ночью они снова оказались в тамбуре. Пытались там украдкой покурить, а потом просто маячили друг перед другом на расстоянии не шире ладони, не замечая ничего и никого вокруг. Киса, мучаемый желанием поцеловаться, удерживал себя от того, чтобы сделать первый шаг — еще свежа была в нем обида от просьбы Хэнка к нему не лезть. А сам Хэнк не решался из-за хуй пойми каких внутренних причин. Может, боялся, что Киса оттолкнет, или его мучил еще какой-то страх или опасения. Они затесались в какой-то угол и снова попытались покурить, при этом едва не нарвались на проводницу, которая только и мечтала найти причину, чтобы выкинуть их обоих. Мимо проходили люди, Киса удерживал дым во рту, чтобы не спалиться. Как только за незнакомцами закрылась дверь, он выдохнул и закашлял. Борис дотронулся до него своей теплой ладонью. — Черт, Кис, мне до сих пор не верится, что ты со мной. Надеюсь, мне это не кажется. Это как сон. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ваня усмехнулся. Голова у него шла кругом от выпитого и крепкой затяжки. Он схватил Хэнка за руку, задрал на себе свитер и приложил его ладонь к своей груди. — Вот я здесь. Живой и теплый, — произнес он, глядя на то, как ошеломленный Хэнк держит на его теле свою руку. — Так сильно бьется, — прошептал он. — Ага. Борис наклонился немного вперед, так неуверенно, словно проверяя «можно?», но Ваня только улыбался насмешливо, но не собирался ему помогать. Пусть сам захочет его поцеловать настолько сильно, что все его сомнения схлопнутся. Спустя некоторого колебания, Борис все же прикоснулся к его губам. Рука его при этом скользнула под кофтой глубже, оказалась сначала на спине, потом на пояснице. С губ Вани сорвался стон. Он так завелся, что не имел ни единой возможности это скрывать. Некстати ему вспомнились пьяные поцелуи с девушкой на вечеринке, безликие, бесчувственные. А от скромного поцелуя в тесной клетке тамбура у Вани, кажется, уже тахикардия. А еще железобетонный стояк. Ему ужасно захотелось взять руку Хэнка и положить на тесную ширинку, чтобы он еще раз убедился в реальности его существования. И Ваня сделал это — сейчас ему как никогда в жизни хотелось следовать голосу своих желаний. Он приоткрыл губы, провел по чужим нежно языком. И Хэнк будто только и ждал этого. Он сжал в руке его член сквозь ткань штанов и подался навстречу, жадно и немного грубо, проник языком ему в рот, притискивая к себе. Мимо снова проходили пассажиры. Киса отстранился, надеясь, что их не увидели в темноте, но продолжал держаться за Хэнка, потому что от возбуждения почти не мог стоять. Когда они снова остались одни в тамбуре, Киса наклонился к Хэнку и в самое ухо прошептал: — Трахнешь меня сегодня? — Это вопрос, — Борис сглотнул нервно, посмотрел ему прямом в глаза, — или предложение? — Это приказ, — Ваня улыбнулся хищно. — И он не обсуждается.