Его Величество

      Проникнуть на крышу дома оказалось несложно. Ему просто удалось поймать работника, запирающего крышу после проверки каких-то антенн, и приказать ему не закрывать дверь. Кто знает, может, его уволят за это, а может, просто сделают выговор. Это было не так уж и страшно.       Поднявшись наверх, он сел на самом краю и стал смотреть на улицу. С его высоты дорога была как ладони, и он бы сразу увидел, если бы кто-то показался в самом её начале. Особенно девочка в яркой розовой юбке и рубашке, оттенком чуть светлее.       Котаро достал сигарету и закурил, глядя вдаль. Теперь оставалось только ждать. Странное дело, но он не чувствовал никакого волнения. Ни когда выпрашивал пистолет у Момо, ни когда узнавал, что сегодня Изуми решила пойти на ночевку к подруге и вернуться домой часов в шесть, чтобы родители не обнаружили, что она не ночевала дома. Узнать это удалось через разговор той подруги с другой девочкой, с которой, как Исака знал, они ходили на кружок по теннису. Он проследил за ними до самого корта, пока они болтали. Наверное, в любой другой ситуации девочки бы и заподозрили что-то, однако на территории школы они чувствовали себя в полной безопасности и потому не скрывали своих планов и не боялись людей, идущих прямо за ними.       Как опрометчиво.       В любом случае, он даже не порадовался этому. В его душе последние несколько часов вообще было пусто, а в голове была только сосредоточенность. Он делал только то, что сказал ему Принц должен был, и больше ничего. Котаро внезапно понял, что даже не ходил поесть и вообще толком не спал в ту ночь, а эту провёл за бесконечным сбором информации и попытками достать у Момо пистолет. В итоге полночи уже прошло, он не спит уже вторые сутки, а последний раз ел в школе часов шестнадцать назад.       Исака лишь хмыкнул. На самом деле ему ничего не хотелось. Курение убило весь голод, а спать не давал адреналин, бурлящий в крови. Сейчас мальчику хотелось лишь, чтобы всё поскорее закончилось. Но пока он больше ничего не мог сделать для того, чтобы ускорить процесс. Оставалось только сидеть на крыше и ждать, пристально глядя вперёд.       Котаро стряхнул пепел с сигареты и проследил, как он упал куда-то вниз. Потянувшись, мальчик нащупал пистолет, лежавший в кармане его брюк, и вытянул его. В только-только начавшихся предрассветных сумерках сталь казалась опасной и жуткой. Исака взвесил пистолет в руке. Тяжёлый.       Он вспомнил глаза Момо, когда она расспрашивала его о цели использования оружия. Чудилось, женщина что-то подозревала и не была уверена, стоит ли давать ему его. Однако Котаро смог убедить её. Кто знает, чем именно. Может быть, своим обещанием, а может быть, своим невинным детским поведением в конце, которое он разыграл перед ней. Исака уже давно заметил, что Момо питает к нему некую слабость, и иногда пользовался этим в своих целях.       Он клялся себе, что ему нисколько не стыдно.       Засунув сигарету в рот, Котаро ловким движением проверил магазин. Патроны были, однако пистолет был на предохранителе. Можно было баловаться и играть с ним, сколько душе угодно. Со стороны могло показаться, что это лишь хорошая игрушка, однако тяжесть предмета не оставляла сомнений: в руках Котаро было настоящее оружие.       «Интересно, когда же она придёт?» — задумался Исака, выпуская серый дым. Сигарета потихоньку догорала, но он почти не смотрел на это, следя только за дорогой. Котаро точно знал, что успеет спуститься с крыши и перехватить Изуми перед тем, как она войдёт в квартиру. Главное было не пропустить её.       Впрочем, пропустить её было бы сложно. Ночная улица была совсем пуста, только горело несколько фонарей. В предрассветных сумерках они, в общем, были и не нужны, однако компании не отключали их до нужного часа. И потому совсем скоро они должны были стать лишь бесполезным украшением улиц. Таким же, как та, которую он ожидал.       Сигарета кончилась, и Исака, вдавив её в крышу, точно мерзкое насекомое, выбросил окурок вниз. В тени дома не было видно, куда он упал, однако Котаро это и не волновало. Он вновь стал смотреть вперёд, играя с пистолетом и гадая, сможет ли выстрелить в нужный момент. — Сможешь, — услышал он голос Принца. — Завались, — фыркнул Исака и продолжил рассматривать своё оружие.       Время тянулось бесконечно медленно. Но вот наконец ближе часам к четырём в конце улицы появилась фигура. Только взглянув на неё, Котаро сразу же понял: это она. Победная усмешка скользнула по его губам, и он, не спеша поднявшись и отряхнув школьные брюки, потянулся и, сунув пистолет в карман, начал спуск вниз.       На улице было тихо и спокойно. Котаро встал возле лестницы и стал ждать, когда Изуми подойдёт поближе. Много времени это не заняло: пусть и было уже достаточно светло, девочка стремилась поскорее дойти до дома и оказаться в безопасности. Исаке было даже не жаль, что сегодня ей это не удастся. — Привет, Изуми, — сказал он, когда она оказалась рядом с лестницей.       Девочка вздрогнула, едва не выронив ключи, которые уже достала, и обернулась на его голос. Котаро чуть улыбнулся ей, и Изуми, осознав, что опасности никакой нет — какая опасность может исходить от одноклассника, верно? — облегчённо выдохнула. — Идиот, ты напугал меня! — фыркнула она, собираясь подняться наверх. — Его Величество приказывает тебе следовать за мной, — спокойно сказал Исака.       Изуми застыла, и в её глазах появилось отсутствующее выражение. Она молча развернулась и встала лицом к Котаро. Мальчик удовлетворённо кивнул самому себе и направился обратно на крышу. Изуми последовала за ним, никак не удивляясь и не пытаясь сопротивляться происходящему.       Оказавшись на крыше вместе с девочкой, Котаро тщательно закрыл дверь и повернулся к ней. Изуми по-прежнему стояла с крайне отсутствующим выражением лица, смотрела только вперёд и ожидала новой команды. Исака хмыкнул и щёлкнул пальцами, снимая способность. Изуми заморгала, растерянно оглядываясь по сторонам и явно не понимая, как она здесь оказалась. Увидев Котаро, она гневно посмотрела на него. — Как мы здесь оказались?! Ты что творишь?! — Полегче, — хмыкнул Исака. — Я заставил тебя прийти сюда с помощью своей способности.       Заметив полное непонимание в глазах девочки, он снисходительно пояснил: — Я эспер.       Изуми вздрогнула, и в её зрачках Котаро наконец прочёл то, чего желал: страх. Девочка вскинула голову и попыталась спрятать свои настоящие эмоции. — Значит, городская легенда — правда? — Более чем. Я эспер. И я могу заставить людей делать всё, что я хочу.       Изуми снова вздрогнула и уже больше не смогла поднять голову. Исака улыбнулся, жадно впитывая каждую её эмоцию. Девочка уже поняла, что попала в ловушку, но ещё отчаянно отказывалась это признавать. Надежда, что всё будет хорошо, по-прежнему жила в ней. — Ты ведь помнишь, что ты сделала в классе, верно? — Котаро сделал шаг к ней, и Изуми инстинктивно отступила назад. — Как думаешь, будучи эспером, я могу простить это? — Отвали от меня! — нотки истерики прорвались в голос девочки. — Чего тебе от меня надо?! — Мне надо, чтобы ты ответила за свои действия, только и всего.       В душе не было никаких эмоций, кроме холодного торжества. Изуми была в его полной власти, и он мог делать с ней всё, что душе угодно. Но для начала ему хотелось, чтобы она поняла, зачем он это делает. — Понимаешь, я ведь стал сегодня посмешищем всего класса, — Котаро посмотрел прямо в глаза Изуми. — И всё из-за тебя. — Ты сам виноват! — Изуми вскинула подбородок вновь, однако надолго её мужества не хватило. — Не стоило так играть с моими чувствами! — А я играл с ними? — прошипел Котаро, практически нависая над девчонкой. — Разве я говорил тебе, что люблю тебя, лгал, что ты мне интересна? Ты никогда не была мне интересна, и я прямо сказал тебе об этом. Но, конечно, ты не из тех, кто просто принимает отказы, верно? — Оставь меня в покое! — вскрикнула Изуми, отступая ещё на шаг. — Ты мне отказал, я поговорила с тобой об этом! Мы в расчете! — О нет, — Котаро зло усмехнулся. — Наш расчёт только начинается.       Он сунул руку в карман и достал пистолет. В глазах девчонки полыхнул такой ужас, что на миг Исака подумал: она сейчас закричит. Но Изуми не закричала. Она только нелепо вдохнула воздух ртом и шмыгнула носом. — Что… Что ты собрался делать? — она неотрывно смотрела на пистолет, и её глаза постепенно начинали краснеть. Признаки подступающей истерики. — Я собрался мстить тебе, Изуми, — Котаро снял предохранитель.       Щелчок заставил девчонку вздрогнуть. Она смотрела на пистолет глазами оленя в свете фар и нелепо хватала ртом воздух, как будто кто-то душил её, хотя Исака её даже пальцем не тронул. Пока что. — Ты… Ты убьёшь меня? — тихо и как-то очень жалобно спросила Изуми.       До той поры он испытывал к ней настоящую ненависть. Она полыхала в нем, толкая к действиям, и Котаро медленно сгорал, мучаясь от этого огня в душе. Ему хотелось задушить Изуми собственными руками, хотелось смотреть в её лицо, которое будет краснеть и синеть, которое будет глядеть на него в ответ выпученными глазами. Такие мысли не вызывали в нём страха или отвращения, напротив, ему нравилось представлять подобные картины. Он занимался этим весь день, чтобы хоть как-то утолить огонь ненависти, горящий в его груди.       Но теперь, после вопроса Изуми, ненависть исчезла. Котаро вдруг понял, что испытывает к ней невыносимое презрение.       Пока она смотрела на него смело, вызывающе, пока мужественно давала ему отпор, хотя уже узнала, что он эспер и намного сильнее неё, Изуми могла считаться настоящим противником. Однако когда он увидел ужас в её глазах, увидел её дрожь и понял, что она едва сдерживает крик, Изуми сразу же встала на несколько ступеней ниже. Теперь он был хищником, а она была лишь жертвой. Котаро мысленно сравнил себя с котом, а её — с мышью, но потом подумал, что на мышь она не тянет, мыши милее. Скорее, какое-нибудь мерзкое, ненавистное ему насекомое, с которым можно поиграть и которого можно убить одним ударом лапы.       Он чуть усмехнулся — зло, с долей торжества. — Всё зависит от тебя.       Изуми снова тихо всхлипнула, не отводя взгляда от пистолета. Исака поиграл им немного, потом осмотрел девочку. Невысокая, с чёрными волосами, заплетенными в милый хвостик — не в школу ведь ходила — и покрасневшими глазами. Как он уже увидел, она была одета в розоватую рубашку и розовую юбку. Вся такая воздушная и милая, кавайная, словно вышла из какой-нибудь манги про влюблённых школьниц. От такого сравнения Котаро передёрнуло, и отвращение поднялось в его груди.       Изуми всё ещё сдерживала рыдания, испуганно переводя взгляд то на дуло пистолета, то на своего одноклассника. Должно быть, она была немного в шоке: не каждый день обычный, на первый взгляд, мальчик достаёт пистолет и начинает угрожать тебе. Исака только хмыкнул. Ну что ж, Изуми предстоит узнать, на что ещё он может быть способен. — Что тут у тебя? — Котаро резко дёрнул девочку за волосы, сорвав её резинку для волос. — Ай! Не трогай! — плаксиво воскликнула она.       Исака повертел резинку в руках. Самая обычная, очень тонкая, с двумя стеклянными шариками, отливающие то ли красным, то ли оранжевым. Забавная штучка. — Красивая, — проговорил Котаро, издеваясь. — Она твоя любимая?       Изуми помотала головой, всхлипывая и закрывая лицо руками. Было заметно, что из носа у неё потекло, и это вызвало волну стойкого отвращения у Исаки. Он фыркнул, потом поднял свой пистолет и намотал резинку на дуло. Два шарика с весёлым стуком оказались чётко над ним. — Ты же теперь знаешь, что я владею способностью: могу заставить людей делать всё, что захочу, — лениво заговорил Исака, поигрывая пистолетом. — Вот, например, сейчас я могу приказать тебе встать на одну ногу. Хочешь?       Девушка опять замотала головой и всё-таки залилась слезами. Котаро презрительно фыркнул. — Его Величество приказывает тебе встать на одну ногу.       Зелёная вспышка, и Изуми застыла. Затем она механически подняла одну ногу, оставшись стоять на другой. Исака с минуту полюбовался на то, как покорно она удерживает эту позицию, а потом щёлкнул пальцами, убирая способность. Изуми вздрогнула, эмоции и ощущения вернулись к ней, и она упала от неожиданности, а её опухшие от слёз глаза распахнулись в неприятном удивлении. — Ты простояла целую минуту на одной ноге. Поразительный результат для той, кто всегда прогуливает физкультуру, — поддразнил её Котаро. Шарики опять стукнулись друг о друга. — Попробуешь ещё? — Не надо, пожалуйста… Отпусти меня… — Изуми опять начала ныть, отчаянно размазывая по рукам свои сопли и слёзы. — Не хочу, — просто ответил Котаро. — Разве ты прекратила это издевательство в классе, когда я попросил? — П-прости меня! — выкрикнула девушка, отползая назад. — Я не подумала! — Ты не подумала, что я могу отомстить, — поправил её Котаро.       Изуми задрожала и опять принялась лить слёзы. Исака смотрел на то, как её красивое личико становится похожим на сморщенное красное яблоко, мокрое и противное, и гадал, что может с ней сделать. Она была в его полной власти сейчас. Следовало распорядиться ею как можно лучше. — Знаешь, я мог бы приказать тебе сейчас спрыгнуть с крыши, — наконец сказал он. — Никто даже не заподозрит меня. Всё будет выглядеть как самоубийство — тем более, что, я уверен, ты не раз писала какие-нибудь прощальные записки. Верно?       Изуми подняла на него испуганный взгляд заплаканных глаз, и по её лицу Исака прочёл, что попал в цель. Ну, конечно, если уж она решила вот так отомстить ему, закатив ему скандал при своих подружках, сказав, что он якобы «убил» её своим отказом, наверняка она не раз писала все эти суицидальные записки, когда ссорилась с родными или друзьями. Никто и не удивится, когда такая девушка наконец прыгнет с крыши, оставив после себя целую тучу типичных для самоубийцы записей. Кто виноват, кто обидел её в этот раз — всё это уже не будет иметь значения. Да и какая разница, если все будут уверены, что девушка такого характера прыгнула сама? Никто даже не задумается о том, что её могли заставить.       И всё-таки такие девушки не хотят умирать. Они лишь пугают остальных, однако сами отчаянно хотят жить. И Котаро скривился, увидев во взгляде Изуми непонятно откуда взявшуюся надежду: но ты же не станешь приказывать мне такого? Ты же не сделаешь этого? — Но я не сделаю этого, — проговорил он с улыбкой.       Глаза вспыхнули новой надеждой. Дрожащая робкая улыбка появилась на лице Изуми. Она решила, что отмучилась достаточно за это издевательство в школе. Котаро только хмыкнул.       Подойдя к девушке, он наклонился и взял её лицо за подбородок — по-свойски, так, словно хозяин пса. Повертел её милое личико в разные стороны, рассматривая дорожки соплей и слёз. Изуми боялась даже вздохнуть, преданной собачкой глядя ему в глаза. — Моя способность нивелирует все проявления эмоций. И это довольно скучно. Так что, — улыбка появилась на губах Котаро, — я прикажу тебе иначе.       Девушка вздрогнула. Исака поднял пистолет с завязанной на нём резинкой и ткнул дулом в бок девушки. — Вставай. — Нет! Не надо! Умоляю, не надо! — принялась истерить Изуми. Сопли и слёзы вновь потекли по её лицу.       Котаро схватил её за волосы и потянул наверх, мгновенно приводя в чувства. — Ты думаешь, я не выстрелю в такую суку, как ты? — прошипел он.       Изуми опять принялась всхлипывать, но покорно поднялась на ноги и остановилась, оттягивая момент прыжка. Котаро выпрямился вместе с ней и снова ткнул дулом, наверняка оставляя синяк. — Пошла.       Давясь собственной истерикой, девушка направилась туда, куда её подталкивал Исака, — к самому краю крыши. В какой-то момент она запнулась и неминуемо упала, если бы Котаро не подхватил её за талию. — Осторожнее, — он ухмыльнулся, глядя на её испуганное личико. — Упадёшь — я просто скину тебя отсюда. Ясно?       Изуми всхлипнула и пролепетала: — Пожалуйста…       Котаро не обратил внимания на её слова, лишь снова ткнул пистолетом. Девушка дёрнулась и покорно пошла дальше. Её ноги еле переставлялись, а руки беспрестанно мяли розовую юбку. Она постоянно всхлипывала и растирала слёзы по лицу, иногда поглядывая на Исаку, словно ожидая, что он смилостивится над ней. Но он не смилостивился.       Они дошли до конца крыши. Под дулом пистолета Изуми пришлось встать на самый край. Пошатываясь, девочка посмотрела вниз и всхлипнула от страха. — Ну как? Тебе страшно? — Котаро встал позади неё, смотря вниз через её плечо.       Она издала какой-то странный жалкий звук — нечто среднее между бесконечным страданием, столь презираемым Исакой, и нежеланием умирать. — Конечно, тебе страшно, — проговорил как бы про себя Котаро. — Земля так далеко… Представь, что от тебя останется, когда ты ударишься об землю? Кровавая каша, и ничего больше. Ну-ка!       Он внезапно легонько толкнул девушку вперёд, и та, испуганно вскрикнув и потеряв равновесие, начала падать. Однако перед самым падением Исака схватил её за воротник рубашки и дёрнул назад, заставив упасть на него. Изуми задохнулась от неожиданного давления на шею и закашлялась, хватаясь руками за горло и начиная рыдать. Котаро зло рассмеялся, глядя на её жалкое лицо. — Отпусти меня! Пожалуйста! — истерично вскрикнула Изуми. — Сначала ты ответишь на парочку вопросов, — Исака сделал маленький шаг назад, чтобы оказаться вне опасности падения. — А потом да, отпущу.       Он снова ткнул пистолетом в бок девочки, и та вскрикнула, заливаясь слезами. — Откуда ты узнала о том мальчике? — прошипел Котаро. — От папы, — всхлипнула Изуми. Кажется, она решила, что лучше говорить правду и как можно скорее. Верное решение, когда в твоё тело упирается дуло пистолета. — Он врач в больнице. Он по телефону обсуждал одного из своих пациентов, а я услышала. — Дальше. — Он… он сказал, что надежды на выход растут, и я из разговоров поняла, что они ищут тебя. — Надежда на выход? — Котаро почувствовал неладное. — Да! Надежда на… — Изуми снова всхлипнула. — На выход из комы. — Что?..       Он стоял на краю, глядя куда-то вперёд, и держал девочку, тыкая пистолетом ей в бок. Не то время, когда можно проваливаться в прошлое. Однако воспоминания всё равно нахлынули на него.       Котаро в принципе всегда был хулиганом, и однажды терпение директора школы лопнуло. Исака уже не помнил, после чего — он то ли сигнализацию включил, то ли урок сорвал, то ли и то, и другое. Но в тот раз директор решительно сказал, что он должен отработать ущерб. И Котаро поставили помогать учителям во время экскурсии младших классов.       Честно говоря, его тогда бесило это. Свою злость он срывал на учителях, которые в ответ лишь шипели, что расскажут обо всём родителям и директору школы, а вот детей ему было искренне жаль. В день экскурсии стояла ужасная жара, и детям было всё равно на достопримечательности, которые им показывали. Им просто хотелось пить и в тень, чтобы было не так жарко.       Детей было нечетное количество, и в итоге один мальчик остался один. Учитель приказал Котаро взять этого несчастного за руку, чтобы образовалась пара. Их нелепая пара замыкала строй, чтобы Исака мог следить за остальными детьми сзади. Учитель же пошел впереди и повёл всю процессию через парк.       Тогда-то он и познакомился с Ватару — с мальчиком, который остался без пары. Ватару оказался на редкость разговорчивым и непосредственным ребёнком. Он совершенно не испытывал стеснения, говоря с Котаро, и рассказывал ему обо всём, что вообще приключилось с ним за неделю. Исака слушал его вполуха, потому что, во-первых, ему было неинтересно, а во-вторых, было жарко и хотелось домой, в тень. Однако одна деталь рассказа Ватару привлекла его внимание. « — Что ты сказал? — он посмотрел на малыша. — А? Ну, мой папочка! — пояснил мальчик с детской улыбкой. — Он мафиози. — Фигасе… — Фигасе? — Не повторяй за мной…»       Это можно было бы списать на детскую фантазию или на россказни взрослых, которые часто таким образом развлекали своих детей, однако Котаро вдруг вспомнил фамилию мальчика и похолодел. Эта фамилия часто мелькала в преступных кругах как фамилия одного из самых известных киллеров Мафии. Слишком много деталей, чтобы это было простым совпадением.       Так или иначе, но с мальчиком он внезапно подружился. Хотя Исаке не слишком это нравилось, но Ватару, похоже, получал удовольствие от их общения. Он часто находил Котаро и разговаривал с ним на переменах, рассказывая о приключениях в школе. Правда, приходил только тогда, когда видел, что рядом с ним никого нет. Однажды Исака спросил его об этом. « — Почему ты никогда не подходишь ко мне, когда я с друзьями? — Потому что нельзя никому показывать, что ты к кому-то привязан. Иначе близких тебе людей могут убить…»       Это был слишком взрослый ответ, и этому Ватару явно научил его отец. Тем не менее Котаро не был против того, что мальчик скрывался от его друзей. Немного подумав об этом, он пришёл к выводу, что Ватару так своеобразно защищает его.       В конце концов он начал тоже проявлять участие в жизни мальчика. Порой проверял, съел ли он своё бенто за обедом, порой помогал разобраться с новой темой в библиотеке, а порой просто водил до дома, прощаясь с малышом на углу и провожая его глазами, пока не убеждался, что Ватару добрался до дома благополучно. Это была своеобразная дружба, больше походившая на связь младшего и старшего братьев. Котаро не был против. Иногда он думал, что так расплачивается с судьбой за то, что она дала ему более-менее хорошую жизнь.       Но у них не всегда были идеальные и спокойные дни. Иногда они ссорились, порой Ватару обижался на него, а порой у Котаро не было сил на этого ребёнка. И один из таких дней разрушил всё, что было между ними.       «Котаро шёл домой, удивляясь, как ещё не полыхает от злости. Этот день был, наверное, одним из худших дней в его жизни. Мало того, что сегодня была контрольная, которую он, скорее всего, завалил, потому что вчера не смог подготовиться из-за званого ужина его дорогих отца и матери — в доме, казалось, собралась целая толпа, которой было плевать на мальчика наверху, — так на него сегодня ещё и наорали родители за то, что вчера он вёл себя неподобающе в присутствии какого-то там директора. Котаро на это раздражённо сказал им, что будь это хоть министр, ему плевать с высокой колокольни, и отец уже собрался ударить его, когда Исака приказал ему ударить себя. Опять разразился скандал — мать кричала, отец бил себя, всё как обычно, — и Котаро воспользовался этим, чтобы наконец свалить из дома.       Короче, день был ни к чёрту, и у Исаки не было никакого желания видеть кого-либо. Он ушёл с урока первым, едва прозвенел звонок, однако у входа всё равно наткнулся на Ватару. Словно не заметив его состояния, мальчик пошёл вместе с ним, начиная болтать обо всём без умолку.       И вот теперь они вместе шагали по улице. Ватару — с улыбкой на лице, а Котаро с таким выражением лица, словно был готов убить любого, кто встанет у него на пути. Прохожие спешили обойти их, а вот мальчик, казалось, не замечал этого. — А сложно у вас там учиться? — внезапно спросил Ватару, оббежав его и заглянув ему в лицо. — Сложно, — кивнул Котаро, не особенно задумываясь. Ему просто хотелось, чтобы все от него отстали. — Ого! И ты со всем справляешься! Исака-сан, ты наверняка очень умный! — Ватару всегда называл его так, потому что он был старше. Малыш побежал где-то впереди, беспечно болтая портфелем в разные стороны. — Я вот не такой! У меня не получается математика.       Котаро развернулся и пошёл в другую сторону в надежде, что мальчик просто уйдёт и потеряет его из виду. Дорогу до дома малыш знал, да и многие криминальные личности боялись его тронуть: всё-таки сын якудза, все дела. Ему мало что грозило, и за него в принципе можно было не бояться. Но от Ватару оказалось не так просто избавиться. Он развернулся и опять побежал за ним, продолжая о чём-то беспечно говорить. — Математика сложная! Особенно деление! Я его совсем не понимаю, а учительница говорит, что я единственный, кто этого не понимает. — Оно и видно, — буркнул Исака, пиная носком ботинка камешек.       Ватару его уже порядком достал. Привязался, мелочь, и никак не отцепится. Куда его теперь девать? До дома вести? Так он сам должен туда ходить — раньше ведь ходил как-то! Обычно такие мысли не посещали его, однако сегодня Котаро был на взводе и тихо ненавидел всех, кто заговаривал с ним. Его друзья научились мириться с его непростым нравом и, если видели, что он в таком настроении, просто оставляли его в покое. Но Ватару был маленьким ребёнком и ещё не слишком хорошо умел понимать настроение людей, которое они скрывали. — А ещё сегодня учительница показывала нам лягушку: она принесла её в класс! Некоторые даже подержали. Я, правда, испугался: она была такая скользкая и странная… — Послушай, иди-ка ты домой! — не выдержал Котаро. — Заколебал, честное слово! — Я тебя провожу! — беспечно сказал Ватару, даже не обратив внимания на его жестокие слова. — Папочки пока всё равно дома нет, так что я не хочу туда идти! — Аргх!       Котаро был готов вцепиться в свои волосы и вырвать их с корнем. Ну серьёзно, чем он заслужил такое наказание?! Мало того, что сегодня весь день пошёл наперекосяк из-за этой контрольной, на него с утра наорали родители, дома снова был скандал, так ещё и эта мелочь привязалась и не хочет никуда уходить!       Он был на взводе целый день. Уставший и раздражённый, Котаро вообще с трудом сдерживал свои эмоции и надеялся хотя бы по дороге домой успокоиться, потому что он обычно ходил в одиночестве, когда чувствовал, что больше не в силах сдерживаться. А тут Ватару прилип к нему, как, блин, клещ какой-то и не хочет оставить его в одиночестве!       Но он никогда не сделал бы того, что сделал, если бы голос внутри не сказал ему, что это был бы единственный выход. Голос всегда говорил ему, что нужно делать, и спасал его. Став старше, Котаро перестал его слушать, однако в таком состоянии он просто не различал, что говорил тот голос, а что твердили его собственные мысли.       И у него вырвалось ужасное: — Его Величество приказывает тебе валить подальше!       Ватару тут же застыл. Его глаза потухли, и выражение лица стало абсолютно равнодушным. Рука перестала махать портфелем. Мальчишка замолчал, затем развернулся и пошёл в другую сторону.       Котаро облегчённо прикрыл глаза и помассировал виски, пытаясь сбросить головную боль. Раздражение сходило на нет. Всё было хорошо.       Пока внезапно позади него не раздался скрежет тормозов и глухой удар тела о металл.       Исака обернулся ровно в тот момент, когда люди тоже повернулись на шум. На дороге образовалась пробка. Самая первая в ней машина стояла так, словно затормозила в спешке и очень резко. Но это не помогло. Потому что прямо перед ней лежало маленькое тельце Ватару.       Ужас, граничащий с неверием, прошиб тело Котаро. Его глаза широко раскрылись, и он прижал руку ко рту, чтобы не закричать. Люди кинулись на помощь к мальчику, а он стоял и смотрел на толпу широко раскрытыми от страха глазами.       Он только что убил человека. Он только что убил Ватару.       Вокруг мальчика собралась толпа людей, и кто-то попытался оказать первую помощь, а кто-то уже принялся звонить в скорую и полицию. Тогда Котаро развернулся и бросился прочь…»       Кошмары о том моменте, произошедшем два месяца назад, мучали его и по сей день. Он почти не спал, а иногда приходил Принц и доставал его, давя на больное. Котаро чувствовал ужасную вину за то, что сделал. Хотя, наверное, это было не совсем верное определение. То, что ощущаешь после убийства человека, слишком сильное, чтобы называться просто виной.       Он знал, что отец Ватару его ищет. Знал, как тот выглядит, от Момо. Наверняка якудза понял, от кого может получить информацию, почему его сын попал под машину, — Котаро не сомневался, что несмотря на все его меры предосторожности, этот человек давным-давно знает, что он, некто, провожавший его сына до дома, был там. Но Исака не знал, что мог бы сказать ему. Вернее, он знал, что никогда не смог бы солгать ему. А как только он скажет ему правду, отец Ватару просто убьёт его за то, что он убил его сына. И Котаро отчаянно скрывался.       Один раз он был близок к разоблачению: когда с друзьями сел на поезд и поехал в Токио. Он попал в один вагон с этим человеком — сразу же узнал его по описанию Момо. И Исака мгновенно заставил своих друзей пересесть в другой вагон. Однако он понял, что якудза вот-вот настигнет его.       Порой он думал, что побудило его сказать те слова. Можно было списать всё на усталость и раздражённость, можно было сказать, что у него это вырвалось случайно. Однако Котаро чётко помнил: в тот день ночью к нему приходил Принц. Он говорил, что можно было бы убить всех гостей внизу, чтобы больше ему никто не мешал учиться. Исака отказался. И тогда Принц всё-таки выбил ту кровь, которую жаждал. Кровь Ватару. Это он был тем голосом, сказавшим, что единственный вариант избавиться от назойливого ребёнка — послать его куда подальше. В прямом смысле. На тот свет.       Когда он был с друзьями или на людях, Котаро ничем не выдавал своих чувств. Смеялся и веселился как обычно. В компании людей ему порой даже казалось, что это был просто дурацкий сон и что на самом деле он ничего такого не совершал. Но стоило ему остаться в одиночестве, как реальность тут же окатывала ледяным душем.       Он был убийцей.       Это было ужасное чувство. Факт был даже не в том, что он отнял чужую жизнь, а в том, что теперь ничто не изменит этого. Никогда и ничто не вернёт эту жизнь назад, как бы он не старался. И просыпаясь, он смотрел на свои руки и видел на них кровь Ватару. Но ни одно сожаление, ни одно искреннее раскаяние не могло вернуть жизнерадостного мальчика. Факт необратимости смерти — самое ужасное, что есть в преступлении.       И вот теперь Изуми внезапно сказала, что Ватару на самом деле в коме. Котаро понимал, что кома — это всё равно очень серьёзно, что шансы на выживание очень малы. Но всё-таки он вдруг ощутил неясное облегчение. В конце концов, в коме может находиться только живой человек.       Он задумался об этом буквально на секунду. Однако этой секунды хватило, чтобы что-то вылетело откуда-то снизу. Что-то красное и стремительное. Оно налетело на них и сшибло обоих с ног, откинув вглубь крыши. Котаро даже вскрикнуть не успел, а оказался уже в метре от края. Изуми оказалась чуть дальше: при падении он выпустил её из рук. — Котаро! — услышал он знакомый голос и, приподнявшись на локтях, обернулся.       Мори стоял возле двери, ведущей на крышу. На нём была белая рубашка и чёрные брюки, а волосы были забраны в хвостик. Рядом с ним опустилась Элис в красном платье — это она сшибла их с ног и оттолкнула подальше от края. Она посмотрела на Котаро стеклянными глазами, и в них Исака прочёл, что проиграл. — Стой на месте! — он вскинул пистолет и направил его на Мори. — Котаро, опусти пистолет, — Огай вытянул пустые руки и, вопреки его приказу, сделал шаг вперёд.       Поняв, что пистолет Мори не пугает, Котаро направил его на Изуми. Та, увидев дуло, в который раз испуганно вскрикнула. — Ещё шаг, и я выстрелю! — предупредил он. — Не надо, Котаро, — Огай остановился, но продолжал протягивать руки вперёд. — Ты не хочешь её убивать. — Откуда ты знаешь? — парировал он. — Ты не такой человек, Котаро, — в красных глазах Мори была заметна мягкость, ему не свойственная, и Котаро это почему-то разозлило. Лучше было бы, если бы Огай кричал на него и злился, как тогда, когда они едва не подрались в школе. — Ты не знаешь меня! — он поднялся на ноги, по-прежнему целясь в Изуми. — Ты не знаешь, какой я человек! — Верно, — согласился Мори. — Я совершенно не знаю тебя. Но я точно знаю, что ты никогда и никого не хотел убивать.       Исака вздрогнул. Он знает? В красных глазах напротив мелькнуло странное выражение. Огай знал. — Просто заткнись, — Котаро с силой сжал в кулаке пистолет, и палец опасно лёг на курок. — Ты ничего не знаешь об этой истории! — Да. Я ничего не знаю, — опять согласился с ним Огай. — Но я хотел бы узнать об этом. Хотел бы, чтобы ты рассказал мне. — Что рассказал? — Исака зло и горько рассмеялся. — Что я убийца? — Да живой он! Живой! — вдруг выкрикнула Изуми. Она всё ещё рыдала и тряслась, глядя на пистолет, однако встряла в их диалог. — Я сказала это, чтобы позлить тебя! Тот мальчик жив! — Заткнись! Просто помолчи!       Котаро показалось, что мир немного закружился. От криков, от голосов и от собственной крови, шумевшей в голове, его начало мутить. Руки затряслись, и пистолет чуть не выскользнул из них. — Заткнись! Заткнись! — он не выдержал и упал на колени. — Я не хотел, не хотел!.. Я никогда не хотел этого!..       Чьё-то тепло коснулось его руки, и это же тепло забрало пистолет. Котаро поднял голову и увидел, что Мори сел на крышу рядом с ним. Заметив его взгляд, Огай просто молча протянул руки и крепко обнял его. Исака уткнулся куда-то ему в плечо, продолжая дрожать и шептать: — Я не хотел этого! Не хотел! — Я знаю. Я знаю, Котаро, — Мори погладил его по спине. — Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Котаро почувствовал, что мир куда-то ускользает от него, и, подняв руки, крепко вцепился в рубашку Огая, стремясь удержаться в реальности. Голова кружилась, и воздуха не хватало, хотя слёз не было. Он просто дрожал и трясся, не в силах прекратить это. Мори молча обнимал его, тихонько гладя по спине, и смотрел вперёд. — Я не хотел! Я не хотел причинять ему вред! Это всё он! — воздуха опять не хватило, и он набрал его побольше. Вдох вышел рваным, как будто ему прострелили лёгкое. — Он всегда причиняет всем боль! Я не хочу этого, не хочу его знать, не хочу его видеть! — Кто, Котаро?       Время, казалось, замерло. Ветер утих, и в целом мире не осталось больше ни одного звука. Чудилось, вселенная затаила дыхание, ожидая ответа Котаро. — Принц, — тихо выдохнул он.       Мори вздрогнул, однако продолжил крепко обнимать его. Исака неожиданно ощутил резкий холод на своей руке и, оторвав лицо от плеча Огая, посмотрел туда. Элис осторожно коснулась его. Её улыбка была такой же стеклянной, как и её глаза, и Котаро вдруг понял, что она смотрит не на него, а внутрь него. — Дай мне поговорить с ним, — Элис неотрывно смотрела в его душу. — Когда будешь готов.       Котаро не нашёл в себе сил на слова, поэтому просто кивнул. Ему стало страшно смотреть в глаза этой маленькой девочки. Казалось, он только что посмотрел в глаза смерти.       Позади них раздался всхлип и тихие шаги. Мори обернулся, и Котаро увидел Изуми, которая убегала к двери на крышу. Она всё ещё плакала, однако стремилась убежать подальше от своего мучителя. — Изуми! — окликнул её Огай. — Постой!       Изуми ничего не ответила, но обернулась к ним. Мори посмотрел на Котаро, и тот понял, что от него требуется. Делать этого не хотелось, однако нужно было. Он прекрасно понимал. — Его Величество приказывает тебе забыть о том, что произошло с тобой после ночёвки у подруги сегодня, и возвращаться к себе домой, — выдавил он.       Изуми вздрогнула, из её глаз пропало всякое выражение, и она, молча развернувшись, убежала вниз. Как только за ней закрылась дверь, Элис пропала, а Мори повернулся обратно к нему. Исака судорожно вздохнул, пытаясь справиться со своей бесслёзной истерикой, и Огай опять молча обнял его.       Какое-то время они сидели на крыше, крепко обнявшись. Котаро вжимался в плечо Мори, судорожно вдыхал его запах — какие-то химикаты, бумага и мыло — и цеплялся за друга так, как будто от этого зависела его жизнь. Огай ничего не говорил, просто обнимал его в ответ и смотрел вдаль. Он, казалось, был целиком и полностью погружён в свои мысли. Котаро хотелось спросить его, о чём он думает, но он боялся услышать ответ. «Что я больше не хочу дружить с тобой». Даже мысли об этом ответе причиняли ему невыносимую боль, и Исака снова вжимался в плечо друга, вдыхал родной запах и стремился как можно дальше оттянуть мгновение, когда придётся разорвать объятия. — Смотри, — вдруг сказал Мори.       Котаро оторвался от его плеча и взглянул туда, куда смотрел Огай. За многочисленными низенькими домами была видна линия горизонта. Она стала ярко-розовой, а небо окрасилось в перламутровый. Встало солнце нового дня. — И что? — спросил Исака хриплым голосом, хотя он не плакал.       Огай тихо хмыкнул, потом потрепал его по голове — так, как обычно, по-дружески, словно ничего и не было. — С днём рождения, Котаро.       Котаро вздрогнул, затем снова уткнулся лицом в плечо Огая и закричал сквозь крепко стиснутые зубы.