СНЕГОПАД ВЕСЕННЕГО ЦВЕТА

1 ЯНВАРЯ Есть ли день ленивее первого января? Конечно же, нет. Ты спишь, жрешь, срешь, смотришь телевизор, гуляешь с собаками, не вставая с дивана. А многие и вообще первое января не видели. А кто-то знает, что у этого замечательного дня есть лишь вечер или даже ночь. Антон был в ужасе от того, что он не был в ужасе. Ведь он раза три просыпался на Вите, рядом с Витей, в объятиях Вити. Они целовались, обменивались мнением о том, что пора вставать, и продолжали сладко дремать, слушая бесконечные поздравления с эфира первого канала. Но не было у Антона спокойных дней в старом году, поэтому неоткуда им взяться даже в новом! — Шкет, это тебя. — Поглаживает он спящего парнишку по шее, следя за его припухшими от поцелуев губами. — Меня нет. — Ловит он его руку и закатывается в объятия, утыкая голову в грудь. — Меня тем более. — Натягивает он одеяло. — Тебе сейчас серьезно дверь вышибут. — Оглаживает он его спину, пробравшись под футболку. Витя помнит, что он настаивал на диване, а Антон чуть не убился, расправляя его, а потом они забили на постельное, а после еще половины бутылки шампанского и просмотра Голубого огонька и какой-то несусветной дикости, он уже ничего не помнил кроме такого нежного Антона. — Или окно. — Целует он бархатный нос, ища в темноте одеяла его губы. Антон поддается вперед, отвечая на поцелуй, но после очередного удара, у него сдают нервы. — Готовь мне алиби, потому что я убью любого, кто бы там не стоял. Антон встает, не открывая глаз, открывает дверь, и его впечатывают в шкаф. — Где Твист?! — Встряхивает Паша, который явно со сном не дружит, парнишку. — Я то откуда знаю. — Хмурится Антон, видя перед собой только искры от удара головой. — А кто знает?! — Еще раз встряхивает он бедного парня. — Я не знаю. Паша, дай поспать. — Пытается Антон сбить его руки. — Где Арсений, куда вы к нему ездили?! — Тычут ему в нос огромным Енотом. — Я не знаю. — А кто знает?! — Я не знаю, Паша, иди проспись. — Кто?! — Ааааааа, может Окси. — Где она? — Пашаааааа, отстань от меня. — Антон, это кто? — Показывается в проеме Витя. — Паша. — Парень с горячего источника. — Вспоминает он, подходя ближе. — Где она? — Да, ааааааааааааааааа, ляг поспи, давай завтра мы обязательно всех найдем. — Где она?! — Не знаю, в кроватке, как все нормальные люди. — Так, отпусти его, и давайте спокойно все обсудим. — Хватает он руку Паши, на что тот резким толчком выпихивает его обратно в гостевую. — Не лезь в то, что тебя не касается! — Срывается он, немного приходя в себя от собственного крика. — А ты идешь со мной. — Куда? — Не успевает он ничего сказать, как его уже закидывают на плечо и выносят из квартиры. — Пааааааашаааааа! Витя, я тебе напишу. — Хватает он с крючка толстовку с курткой и скрывается в подъезде. — Это пятый салон, если мы снова приехали не туда, то мы поедем дальше, и шансов, что ты удовлетворишь хоть одну свою базовую потребность, нет. — Смотрит он на Антона, которого держал подмышкой, как какой-то ковер, который не мешало бы выбить. — Здравствуйте, вы по записи? — Встречает их девушка с идеально свежим лицом, укладкой и в идеально отглаженной униформе на ресепшене при том, что сегодня первое января. — Нет, мы не по записи, нам нуж… — Хорошо, у вас мойка, плановый осмотр, вы нуждаетесь в диагностике… — Уже что-то тыкает она в своем маленьком экранчике. — Нет, мы не нуждаемся в диагностике. Нам нужна… — Машинка, так бы сразу и сказали. — Расцветает она в улыбке. — Оксана. — Пищит Антон. — Оксана. — Какая Оксана? — Какая Оксана? — Заглядывает Паша в помятое лицо Антона. — Окси. — Окси. — Вы записаны? — Нет. Мы не записаны! Звоните ей, и пусть она тащится сюда! — Вдаривает возмутитель спокойствия по стойке ресепшена. Девушка смотрит на Пашу, Паша на девушку. Искра, буря, охрана, скрученные руки, улица. — И что делать прикажете? — Поднимает Паша Антона. — Это точно ее офис? Парнишка пожимает плечами и хочет вернуться обратно в горизонтальное состояние. — Ты ведь тут был! Как ты не помнишь! — Трясет он засыпающего Антона, пытаясь добиться хоть какой-то ясности. — Надо перекурить. — Охлопывает он куртку, доставая сигарету. — Дай мне минутку. — Уходит силуэт к мусорке, смахивая то ли на супер успешного бомжа, то ли на супер неуспешного хипстера. Он шел в растянутых трико, на которых красовались разводы от упавшей шубы, летних кроссах, домашней толстовке, из-под которой торчала футболка, пуховике, без шапки. Походка была его юна, пьяна, и весьма опасна, ведь он чуть не грохнулся, оступившись с поребрика. Было холодно, но его это отрезвляло, вызывая вопросы к человеку, который мысленно оставался лежать с Витей у него дома на диване. А точнее, что этот человек вытворял вчера ночью и сегодня утром? — Пиздец. — Закуривает Антон, чувствуя на губах не мятный фильтр, а губы Вити. — Пиздец. — Жмурится он, протирая не самым белым снегом лицо. «Что на меня нашло? Я же его не люблю, но я просто не мог остановиться. Но с другой стороны, не настолько я был и пьян. Да к черту, я вел себя как животное! Надеюсь, он понял, что я был не в себе и не придал этому значение, но как стыдно…» Антон делает тяжку, прижигает окурком пальцы и ловит дежавю. — О, Госпади! Драма Квин! Да найдем мы Сюшку Арсюшку! Что? Сильно больно? Пойдем, у меня в аптечке пантенольчик есть. — Подлетает к Антону Окси и осматривает красноватые отметины на пальцах, на что парнишка лишь поднимает брошенный окурок и выкидывает в урну, усмехаясь от наклейки Nesquik, которые он собирал лет десять назад. — Сколько лет твоему салону? — Встает Антон, отталкиваясь от поребрика. Антон поднимает окурок и переводит взгляд на урну, с которой на него смотрел кролик Nesquik, легкая улыбка трогает его лицо, жопка отрывается от тротуара, а ноги несутся вперед, запинаясь и втыкая лицо хозяина в землю. — Фак. — Устало вздыхает он, не спеша вставать, наблюдая за Пашей, и боль понимания окатывает его. Еще недавно Антон, а сейчас Паша, сведя брови до предела, обкусав все губы, наворачивал круги, не находя себе покоя. — Эй! Это точно ее салон! Паша! — Бежит к нему Антон, искренне желая хоть чем-то помочь. — Точно? — Сто процентов! — Тогда выбора нет. — Смотрит он на Мистера Енота и тот кивает ходу его мыслей. — Берем штурмом. — Охрана! — Трубит девушка в рацию, когда видит двух решительных парней и одного не менее решительного Енота. — Отмена. — Достает Паша телефон и открывает фотографию Твиста. — Вы ведь его тут видели и прекрасно знаете, какие теплые отношения их связывают с Оксаной. — А вот этого вы тоже, наверное, видели. — Открывает Антон фотографию Арсения. — И тоже знаете, как Оксана к нему относится. — А вот этого вы не видели. — Синхронно открывают Антон и Паша парные фотографии с Твистом и Арсением. — Но мы вам покажем, чтобы вы выстроили в своей голове взаимосвязь. — Что если сейчас нас выведет охрана. — А Окси мы хоть так, хоть эдак найдем. — То первой просьбой будет. — Ваше увольнение. — Поэтому. — Пожалуйста. — Сообщите Оксане. — О нашем приходе. — Паша. — Антон. Девушка смотрит на парней, на фотографии, натягивает улыбку, кивает и уходит. Парни переглядываются, дают пять и идут на диванчики. Антон спал, а Паша ждал, раз за разом прокручивая новогодний диалог в голове, обливаясь беспокойством, будто потом на беговой дорожке — Первое января. — Прилетает парням по подзатыльнику. — Оксиии… — Гундит проснувшийся ребенок. — Надеюсь, вы вызвали меня первого января, чтобы поздравить с Новым годом! — Падает она напротив ребят. — Алена, принеси нам кофе и хоть какой-нибудь завтрак. — И щетку. — Чего? — Для зубок. Я не жравши, не спавши, не сравши. — Стонет Антон, косясь на Пашу. — И щетку с пастой, Алена, пожалуйста. Алена кивает и быстро убегает, оставляя их троих в пустующем салоне. — Тошка Тотошка? — Строго приподнимает она бровь, глядя на Антона, на что тот тут же показывает на Пашу. — Лушка Павлушка? — Надо найти Твиста. — Вы меня поражаете! Нет! Правда! Вы может уже начнете хоть как-то контролировать своих мужиков?! — Взмахивает она руками, чуть не сшибая Алену с подносом. — Еще что-то? — Нет, спасибо, иди тоже позавтракай. — У меня нет мужика. — Краснеет Антон от улыбки Алены, которая все поняла. — У меня есть, но какого-то хрена я его опять не наблюдаю! Найди его. Там… В общем, у меня очень херовое предчувствие. — Год прошел, число сменилось, нихера не изменилось! Он старался объяснить быстро, но эмоции мешали ему передать мысль связно, но Окси все поняла, ей потребовалось минут десять на подумать, а потом ее лицо исказилось в такую брезгливую гримасу, будто пред ней высыпали навозную кучу. — Ну, придется ехать к ней. — К кому? — Я предпочитаю называть ее исчадье ада, но вы зовите Джеффри Дамер. Пара часов и они уже стояли возле двери отеля, которая пусть и была шаблонной, но эта дикая аура, от которой кровь стыла в жилах, просто кричала «прооооочь». — Господи, хоть бы она была в говно. — Барзится Окси в дверь с ноги. — Думаю, это очень грубо с нашей стороны. — Размышляет Антон, размахивая пастой и щеткой. — Грубо? Зайдя в эту квартиру, ты пересмотришь свои представления об этом слове и о многих других. Замок щелкает, светодиод на стенке загорается зеленым, и дверь медленно открывается, освещая тусклым коридорным светом в темной-темной комнате темный-темный силуэт. — Чего тебе? Времени как кроме первого января не нашла? Святой праздник, побойся Бога, уматывай. — Хочет закрыть хозяйка квартиры дверь, но Паша ее расщеперивает на максимум и в наглую заходит, немного расстёгивая куртку, чтобы огромному Еноту под ней было чем дышать. — Ты еще кто? — Провожает она наглого парня взглядом, а потом вздрагивает, когда перед ней вырастает бледное лицо, наполовину скрываемое капюшоном. — Джеффри Дамер? Здравствуйте, можно почистить у вас зубки? — Протискивается Антон. — Джеффри Дамер? — С Новым годом, а что с лицом? Друзей обычно встречают улыбкой. — Проходит Окси вслед за ребятами. — Ну и берлога. — А где можно зубки почистить? — А свет есть? — Где Твист! Только хочет Окси раздёрнуть черные шторы, не пропускающие и капли света, как ей тут же по рукам прилетает хлыстом. — Сука! — Отскакивает девушка. — Что из сказанного вам не ясно? — Прилетает следующий удар по руке Антона, который уже тянулся открыть кран в кухонной зоне гостиной комнаты. — Ай, вы… Да больно ведь! Что вам воды жалко?! — Второй удар прилетает по его плечу, но благо он не успел еще снять куртку. — Дверь видите, прошу на выход. — Прилетает удар по Паше, у которого это вызывает лишь гневное вздергивание бровью. — Ого, да у нас тут стойкий солдатик. Кнут разрезает воздух, застывая свистом в ушах. Антон прячется за диван, где уже сидела Окси. — Она сумасшедшая! Ты куда нас привела? - Смотрит он на высокую, бледную, обнажённую фигуру девушки, которую скрывал черный расписной халат. — Это лучшая подруга Твиста. Скажем так, идет на ступень ниже после Арсения. — По величине угла поехавшей крыши? — По степени доверия. — Она? Пиздец. Ребята синхронно выглядывают и тут же прячутся, замечая, что Паша уже почти приблизился к ней. — Он же ее убьет. — Она его убьет. — В любом случае, здесь кто-то да умрет. — Не ссы, я прихватила с собой это. — Пистолет?! Окси! Блять! БЛЯТЬ! — Пытается запихнуть он ей его обратно под куртку. — Стоп. Слышишь? — Антон отрицательно качает головой. — И я не слышу. Они выглядывают и видят, да нихрена они не видят, чертовы шторы блэкаут, но если присмотреться, то кто-то кого-то поймал. — Ты очень стойкий оловянный солдатик. — Шепчут винные губы над ухом Паши, закусывая хрящик. — Но есть поступки, которые в народе называют безрассудными и безрезультатными. — О, это навряд ли. — Хрипит парнишка, пережатый хлыстом. — Паша, отпусти Микки! — Доносится восклик из-за дивана. — Бакана, а ты, я смотрю, совсем от рук отбилась. — Микки, отпусти Пашу! — Так, значит ты та самая мышь, у которой ночует Твист. — Так, значит ты тот самый больной, ради которого он отказался провести со мной ночь. — Да, все верно. И хотелось бы, чтобы вы перестали душить меня и Мистера Енота Старшего. — Блеф. Он никому его не оставляет. Если только Арсению. Но ты ни разу не Арсений. — Усмехается она, стягивая его горло. — Если бы не этот хлыст, то я бы вас слушал и слушал. Микки отпускает его загривок и засовывает руку под куртку, а после замирает и в секунду отстраняется, сматывая хлыст на локоть. — И что тебе тут надо? — Твиста, помоги его найти. Странная картина, очень странная, но странной она была лишь для Окси. Антон отсыпался, валяясь за диваном, куда не добивал свет раздёрнутых штор, Паша мило завтракал, что-то печатая в ноуте, а Микки в нетерпении стреляла взглядом на дверь своей комнаты. — Вот этот номер был последним. — Впечатывает Паша цифры в поле какой-то программы. — По машине ничего. Он ее кинул в Новосибе. — Захлопывает Окси ноут. — По номеру ничего, подставной, но не его. — Расшифровывает Микки выданный программой результат. — А может и его, вакаранай. Последний вызов был из Норвегии, до этого данные стерты, а нет, был еще входящий из Воркуты. — Воркуты? — Скорее всего переадресовка, сбить след. Хреново, все очень хреново. — Микки уходит в свою комнату, возвращаясь с прародителем всех телефонов и хранителем великой Змейки NOKIA. — Привет, Сева, скину телефон, пробей его полностью. Да, целиком и полностью. Спасибо. — С Новым годом, Севка! — Кричит Окси, отчего просыпаются задиванные спатуны. — Окси. Ага, передам. С Новым годом! — Кладет она трубку и падает на пуфик, закуривая. — Я сделала все, что могла, как придет ответ, я сообщу, а сейчас не могли бы вы пойти вон. У меня праздничные выходные и куча дел. — Косится она в сторону своей комнаты. — Я не уйду. — Сжимает Енота Паша. — Я его не оставлю. — Хорошо. — Косится Микки на хлыст. — А чего ты вообще сюда приехала, ты ведь в Москве празднуешь. — Переползает Окси на соседний пуфик, подставляя девушке ее кружку кофе. — Открываю в Питере еще один филиал, расширяемся. В городе вечной печали мои салуны пользуются большим спросом. — Нет, ну неееет, это же как поставить лавочку у подъезда, которая станет магнитом для всех алкашей. — Я как раз место ищу, не подскажешь свой адрес? — Выдыхает она в ее сторону дым. Окси показывает фак и отворачивается. — А как вы с Твистом познакомились? — Падает Паша к окну, смотря на волны уходящего за горизонт залива. Микки замирает и ее фарфоровая маска дает трещину, пропуская какую-то странную нечитаемую эмоцию. — Не лезь в чужие отношения. — Осекает его Микки и уходит к кофемашинке обновлять чашку. — А как познакомились вы? — Оглядывается она, замечая пустоту за диваном. — Не лезь в чужие отношения. Мики усмехается и нажимает кнопку «эспрессо». — Я вас умоляю, какие там отношения. — Такие, которые стоят выше ваших ночёвок в пижаме. — Самодовольно усмехается он. — Наша ночёвка мероприятие добровольное, а подработка сиделкой твоего школьного забитого тела — маленький плюсик в карму. — А приготовление чая с медом? Микки постукивает черным маникюром по мраморной столешницы и усмехается. — Будь на твоем месте любой другой он поступил бы также, потому что он человек высоких моральных принципов, но замени меня любым другим, то он даже бы и не перешел порог этой квартиры. И тут их битву «незаменимых» прерывает звонок NOKIA, Паша разрывает зрительный контакт и отворачивается в окно, тряся Мистером Енотом Старшим, как знаком своего превосходства, на что Микки отмахивается и уходит в разговор. — Спасибо, Сева, ага, скинь на почту. И тут из ниоткуда появляется Антон с щеткой в одной руке, пастой в другой руке и полным ахуем в глазах. — Вот координаты, откуда было сделано достаточно входящих и исходящих звонков. Это в окрестностях Москвы. — Разворачивает она на ребят ноут с открытой картой, на которой красным была помечена точка назначения. — Антон, ты чего? — Взволнованно привстает Окси. — Я хотел почистить зубки, думал там ванная, а там Аня. — Чего? — Отрывается от ноута Паша. — Какая Аня? — Наша Аня. Паша подрывается и направляется в комнату, но его ноги сбивает хлыст. — Это мой дом, и вам уже пора. — Микки! — Наставляет Окси на хозяйку квартиры пистолет. — Ох, какими мы стали смелыми, и давно, а, малышка Кс-кс? — Усмехается она и вышибает пистолет из дрожащих рук. Антон успевает зайти в комнату и закрыть дверь изнутри, пряча глаза рукой, чтобы не смущать Аню, которая лежала, пристегнутая наручниками по рукам и ногам к кровати, а ее рот был перевязан красной лентой. Но кроме всего этого, ее тело украшало маленькое синее платье, которое больше походило на ночнушку, а из-за синяков и отметин на руки и ноги было смотреть страшно. Антон слышит, как дверь сокрушается под хлыстом, и отскакивает от нее, суетясь по комнате. — Сейчас, Аня, я тебя спасу. На что зарёванная девушка лишь мычит. — А, извини. — Снимает он с нее кляп, который припекся вместе с кровью к ее губам. — Извини. — Ключи на потолке. — Носом показывает она на шатер, в пике которого были привязаны ключи. Антон кивает, вскакивает на кровать и с прыжка срывает ключи, отстегивая подругу, торопясь, как Соник, а то дверь была уже на пределе. Аня поднимается на ноги и падает, оставляя темные пятна от слез на ковре. — Все будет хорошо, слышишь? — Падает к ней Антон и утирает слезки. — Давай, вот так лучше будет? — Снимает он с себя толстовку и осторожно натягивает на девушку. — А теперь хватайся за меня и ничего не бойся. — Поднимает он ее на руки, уже сам трясясь от дрожи ее тела. Очередной хлопок по двери выбивает из нее щепки, Аня вцарапывается в Антона, а тот прячется в гардеробную. — Все будет хорошо. — Укачивает он ее на руках, как маленького ребенка. Антон прислушивается — тишина. Тишина прерываемая нервными всхлипами. — Тише. Ручка двери дергается. Антон уходит вглубь. — Выходите! — Командует Паша. — Антон! Открой дверь! Парнишка медленно выплывает из кладовки. — Нет. — Визжит Аня, умоляя зелёные глаза напротив остаться в безопасности. — Там Паша, все хорошо. — Выходят они в комнату, где царил полумрак, а этот гигантский шатер лишал кислорода. — А где психованная?! — Окси ее вырубила. — Заглядывает Паша в небольшую щель от кнута. — Выходите. Антон медленно открывает дверь, просовывает голову, видит на диване Микки в отключке и выходит. — Аня… — Встречает их Паша, перехватывая девушку. — Все хорошо. Теперь все хорошо. — Валим отсюда. — Командует Окси. Ребята уходят, оставляя Микки без сознания и новогоднего подарка. Аня всю дорогу провела на руках Паши. Она панически боялась появляться дома, а поэтому решено было ехать к Антону, тем более там взрослый ответственный Витя и скоро подъедет Ира. — Где Аня? — Влетает запыхавшаяся Ира в комнату Антона, где атмосфера была как на поминках. — Окси ее вырубила, чтобы нервную систему разгрузить, она проспит день, мы к тому времени уже вернемся. Присмотри за ней. — Вкратце объясняет Паша ситуацию. — Ты с ними поедешь? Может все-таки останешься? — Обнимает Витя спящего на его груди Антона, спрятавшись от лишних глаз на балконе. — Я не могу, я понимаю, через что сейчас проходит Паша, и если от меня будет хоть капля толка, то я поеду. — Хорошо, тогда едь спокойно, за ними я присмотрю. — Целует он его в макушку. — А когда вернешься обсудим нашу новогоднюю ночь. Антон отрывает голову, смотрит в эти серьезные глаза, кивает и падает обратно. — Можно? — Раздается стук в окно. — Входи. — Бубнит Антон. Окси выходит на балкон и морщится от удовольствия, вдыхая морозный воздух. — Поехали. — Иду. — Мы в машине. — Угу. Окси выходит, не упуская возможности рассмотреть Витю, а Антон отрывается, улыбаясь этому дню. — Ну, я поехал. Витя нагибается для поцелуя, на что парнишка его отталкивает, упираясь ладошкой в губы. — Я все еще не дошел до щетки и пасты. Два часа самолетом и они долетели до Москвы, а после пересели на машину, и только тогда Антону таки удалось почистить зубы на ходу, соскребая снег с крыши, чтобы прополоскать рот. В Москве Окси осмелилась выдвинуть предложение поспать часа четыре, но Паша выгнал ее из-за руля, и оставшиеся три часа они гнали, нарушая все правила. Но когда дорога стала слишком неподходящей для бешенной Пашиной езды, Окси снова заняла свое законное место. — Стоп. Дом Арсения? — Опускает Антон окно и вглядывается в очертания маленького дома, который отсюда казался просто черной крошкой на снегу. — Похоже. Координаты точно правильные? — Заглядывает Окси в Пашин ноут. — Да, если только ваша психичка ничего не напутала. Окси резко тормозит, отчего все летят вперед, не понимая, что происходит. — Давайте трезво оценим ситуацию. Это сейчас не дом Арсения, а дом Агаты, которая окружила себя плотным кольцом охраны. Мы не сможем прорваться. — В прошлый раз же смогли. — Активизируется Антон. — В прошлый раз она нас ждала. — Поехали, по ходу дела разберемся. — Настаивает Паша. — Ребята. — Окликает их Антон. — Нет, Паша, не разберемся. — Заводит она машину. — Едем домой, я позвоню Инне Николаевне. — Сдает Окси для разворота, но Паша вцепляется в ее руль. — Я понимаю твое беспокойство, но… — Нет, ты не понимаешь. Ты его не слышала. А я слышал. Ему было страшно, и я сомневаюсь, что он бы просто так наплевал на безопасность Мистера Енота Старшего, чтобы поздравить меня с Новым, мать его, годом. — Сжимает он руль крепче. — Ребяяяят. — Даже если и так, от нас толку не будет. Это Цитадель, и нас взорвут копьями, как только мы к ней приблизимся хотя бы на километр, а я несу за вас ответственность. — Паша. — А мне не пять лет, чтобы нести за меня ответственность. — Ага, только в любом случае мне это все как-то потом объяснять Ване. — Окси. — Я сам ему все объясню. — Ты-то объяснишь, а спалит по итогу он салон мне. — Эй! Там кто-то едет! — Просовывает Антон голову меж двух сидений. — Где? — Смотрят Окси и Паша в лобовуху, и мимо них проносится три машины. — Окси, гони. — Смотрит Антон, как те тормозят. — ГОНИ! Девушка выжимает газ и летит вперед. — Окси, только не останавливайся! — Высовывается Паша из окна и видит, как ему навстречу высовывается пистолет. — Ну, зато у нас теперь нет выхода. — Меланхолично подмечает Антон. — Ага, особенно если в уехавшей машине сидел Арсений, у нас его вообще теперь нет. — Заворачивает Окси. Антон смотрел то на Окси, то на дом, который стремительно увеличивался в размерах, то на две машины за собой. — Окси, там забор! ТАМ ЗАБОР! — Группируется Паша, пока Окси с разгона пробивает забор, застревая в воротах. — ХОДУ! ХОДУ! — Выскакивает девушка, а следом за ней и парни, пролезая в образовавшуюся полость меж железными створками. Они подбегают к дому, чуть ли не с корнем вырывают не запертую дверь, заваливаются вовнутрь и закрываются на все замки. — Мы в дерьме. — В полном. — Пытаются отдышаться Антон и Окси, пока Паша, не тратя времени, которого нет, уже начинает летать по всем комнатам. И тут в дверь врезается таран, который вышибает позвоночники ребятам, подпиравшим спинами дверь. — Паша, поторопись! — Пищит девушка. — Отойди! — Заменяет Антон их диваном. Паша пропадает на втором этаже, а Антон уже хочет уйти отсюда, ведь ему еще с прошлого раза здесь не понравилось. Но взгляд Окси намертво прибивает его к двери, превращая в еще один замок. И тут на втором этаже появляется Паша с Арсением в руках, которого с размаху скатывает по ступенькам. Брюнет спадает на первый этаж, кувыркаясь как тряпичная кукла, и промаргивается, вытирая с лица кровь. — Арс! — Ахает Окси, дергается на помощь другу, но падает, чуть не вырывая из плеча руку, которую железной хваткой удерживал Антон, наблюдая за этим кровавым зрелищем. Паша сбегает и запрыгивает на Арсения, встряхивая того за грудки. — Где Ваня? — Но парень лишь пространно оглядывается, задерживая внимание на Антоне. — Где он?! — Ударяет Паша его об пол, тыкая в лицо телефоном. — С этого номера он со мной говорил последний раз! И на этот номер слишком уж часто звонили отсюда! Ты ему звонил?! Ты с ним разговаривал? Отвечай! — Раздалбливает он ему затылок, забываясь в гневе и страхе. И тут Пашу с Арсения сбивает прицельный удар в плечо. — Остынь. Окси уходит на кухню, возвращается с влажным полотенцем, поднимает Арсения и опирает на кресло, стирая кровь с лица. — Антон, дай мне свой телефон. Парнишка выходит из своих мыслей и опускаясь на корточки, передавая телефон, на котором Окси включает фонарик и светит в синие глаза. — Приплыли. Антон хмурит брови, но его лица не особо то и видно из-под капюшона толстовки. — Надо валить. — Подскакивает Окси и подбегает к окну, которое тут же разбивается точным выстрелом, застревая осколками в куртке девушки. — Паша, бери его! ПАША, БЛЯТЬ! Паша приходит в себя, и они с Антоном подымают Арсения, закидывая его руки на шеи. Окси обегает весь первый этаж, собирая с собой все, что напоминало аптечку. — Вниз, бежим вниз! — Мы уже внизу! — В панике оглядываются ребята, задыхаясь какой-то закинутой через окно дымовой шашкой. Окси с молниеносной скоростью расчищает центр гостевой и с рычанием откидывает тяжеленный коврище, показывая ребятам, которые ползали уже на четвереньках, задыхаясь, на огромный люк. Окси тянется к Паше и наощупь подтаскивает его к люку, который они вдвоем с трудом поднимают, скидывают туда Арсения, залазят сами и закрывают, слыша закрутки механических замков. Темнота, Окси припадает к бетонной стене, слегка влажной и пахнущей мокрой штукатуркой, шарит руками и находит рубильник, который включает тускло оранжевый свет. Антон прокашливается, протирает глаза и осматривается. Достаточно просторное помещение метра два в высоту. Вдоль двух стен шел стеллаж, заставленный бакалеей, водой, заготовками, спальниками, какими-то коробками и еще каким-то мусором. — Где мы? — Подвал на случай пожара, или облавы, или заготовок, или семейной ссоры, или покушения, или срочного побега. — Хватает она спальники и расстилает вдоль свободной стены. — Сади его. Ребята поднимают ползающего по бетонному полу Арсения и сваливают на спальники. — А что с ним? — И нахрена мы сюда залезли? Считай заживо захоронились. Нам тут кислорода-то хватит? — Осматривается Паша, глазея на термометр, боясь ночью замёрзнуть. — Я не знаю, Паша! Если ты помнишь, то мы сюда вообще не должны были ехать! Окси достает телефон, фыркает, вспоминая, что тот еще в дороге сел, смотрит на Антона, забирает его телефон и светит Арсению в глаза. — Видел? — Притягивает она парнишку за толстовку, чуть не валя на брюнета. Антон отрицательно качает головой, еще пристальней вглядываясь в это лицо. — Что там? — Подходит Паша и его тут же одергивают книзу. — Смотри на зрачок. — Светит она в глаза Паши, который тут же зажмуривается. — И у него. — Перенаправляет она фонарик в глаза Арсения, на что его нижние веки слегка вздрагивают, а зрачки нехотя сужаются. — Пиздец. — Уходит он в пятиминутные размышления. — Я думал, он просто со мной на отъебись разговаривал, а он под чем-то? — Накопительный эффект, может седативное, в психушке обычно таким пичкают. Хрен знает. — Вскакивает Окси и начинает рассматривать наспех собранную аптечку. — Это больно? — Что? Быть овощем? Нет, представь, что ты днем поспал, и после ощущение такое взбитое, будто тебе мозги блендером перемешали, вот, а так ничего больного, просто медленное отмирание нейронов. Сейчас промоем и зебись. — В панике рассматривает она аптечку. — Почему здесь нихрена нет! Все! Все! Вот теперь мы в дерьме! Я же говорила, что не надо было никуда ехать! А ты был прав! Тут нас и похоронят! — Уходит Окси в противоположный угол от ребят. — Тут нас и похоронят. — Вглядывается Антон в отлетевшего Арсения.