СНЕГОПАД ВЕСЕННЕГО ЦВЕТА

«Окси, я тебе верю, и тебе Антон верю, и даже тебе Паша, но вы верите в то, что вам показали, а уже это фальшиво. И если уж хотите меня пристрелить, то лучше уж сожгите на костре, как инквизиция Галилея. Все началось не первого июля, но первого июля у меня открылись глаза, ведь Твист настолько был ослеплен своим планом, и уже настолько предвкушал его завершение, что допустил ошибку, и он понял, что я все понял, а загнанный зверь смертельно опасен ведь ему нечего терять. Я слишком его любил, его нельзя было не любить, такой хрупкий, болезненный, брошенный, он нуждался в любви больше чем в кислороде, и я ее не просто дал, я его в ней утопил, сам уйдя следом на дно. Он знал о Сашке, знал, что мое сердце ушло вслед за ним, и несмотря на это все те года замужества с Агатой Ваня был рядом. Он был моей отдушиной. Я сам виноват, что вовремя не очертил границы и не заметил, как власти надо мной больше жаждет не Агата, а он. Но тогда мне было абсолютно пофиг на все. Мне снесло крышу от этого парнишки. В какой-то момент я просто не мог представить без него жизни, всецело отдаваясь его своеобразной любви, и если бы Агата в тот момент мне не изменила, то неизвестно к чему бы все это свелось. Измена меня отрезвила. И не только она.» ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД Дождь. Холод. Осень. Вечер. Арсений шел неровной походкой, согреваясь каким-то паленым коньяком. Одежда облегала, заставляя тело содрогаться от холода. Кроссовки промокли. С Волос стекал водопад. В округе не было ни одной живой души, ведь когда стихия бушует, люди прячутся по домам. Но у Арсения больше не было дома, ни одного. Родительский давно остыл, еще до его рождения. Агата предпочла ему другого. Ваня сам сжег их последнюю квартиру. Но у него был в запасе ночлег. Небольшой, скрытый от всех, но манящий как лампа мотылька. Он нашел его случайно, и теперь это место было его маленькой сокровищницей. Арсений тормозит возле затхлой многоэтажки, которую уже отдали под снос, забыв расселить жильцов, и взбегает по пошарканным лестницам на предпоследний этаж. Он стучится, пребывая в нетерпении. Ведь там его спасательный круг — Женя. Они познакомились месяцев пять назад. Обычная история. Парень сбежал из дома в поисках лучшей жизни, но быстро понял, что этот мир не для него, а точнее он не для этого мира. Он разочаровался в учебе, людях, любви, деньгах. Он курил Camel компакт и пил водку, выглядя на десять лет. Он был уже одной ногой на том свете, и Арсений не собирался его удерживать здесь, он лишь хотел вдохнуть его последний выдох, проводив в забвенье. Арсений стучит настойчивей и дверь слегка приоткрывается — не заперто. Брюнет быстро заходит, трезвея и настораживаясь. Желтая прихожая, в которой не разуваются. Прокуренная кухня. Сама комната, в которой и не разглядеть ничего из-за темной стены дождя за окном. Но запах заставлял мурашки мигрировать по телу Арсения, исходя холодным потом. Запах мяты, тихого озера, высокогорных трав и трупного холода. — Ваня. — Долго же ты до сюда шел. — Отмирает силуэт на стуле. — Где Женя? — Проходит Арсений, занимая на подоконнике свое привычное место. — Почему ты к нему ходишь? От него воняет дешевыми сигаретами и не менее дешёвым пойлом, а тело, как и все в этой квартире, желтое и липкое, что прикасаться не хочется. Арсений делает глоток и пожимает плечами, вглядываясь в это буйство стихии, желая с ним слиться. — Почему ты не возвращаешься домой? — Может, потому что ты его сжёг. — Я же извинился. — Скатывается в металл спокойный голос. — И купил новую квартиру, обставив там все еще лучше. — А смысл, ты и ее сожжёшь. — Делает он глоток. — Там, где ты, везде пепел. — Если ты будешь там жить, то не сожгу. — Вскакивает мальчишка. — А если не будешь? Тебе не кажется, что отношения выстроенные на угрозе сожжения обречены? Ваня падает обратно, упирая ноги в батарею. — Где Женя? Ваня усмехается и протягивает ему ноутбук, на котором было то, что ужаснуло Арсения и даже напугало. Нет, он не испугался Твиста, и не испугался за Женю, в тот момент он понял, что не имеет к нему ни малышей привязанности, он испугался, увидев в отражение экрана ноутбука свое лицо. Оно было уродливее портрета Дориана Грея в закате его лет. Ведь только человек уродливый и по настоящему ужасный может довести любимого человека до таких поступков. — Недавно наткнулся на очень интересный способ развлечения аудитории. Группа людей вылавливает золотую рыбку, а зрители подобного рода контента платят и приказывают. Наглядный пример, что человек не так уж и далеко ушел от своей животной природы. Просто Колизей двадцать первого века. Но не смотря на видимый ужас происходящего, это всего лишь постановочное шоу. Ну, восемьдесят процентов эксплуатационных моделей актеры, как в порнухе, но вот двадцать… — Растягивается улыбка на этом совсем еще юном лице. — Твоему Жене не повезло оказаться в числе этих двадцати. — Торжествует он, закрывая глаза, вслушиваясь, как дождь смывает этот прогнивший город с земли, надеясь, что вот оно второе пришествие Всемирного потопа. И тут в окно диалога стрима приходит донат с эксклюзивной просьбой, и тело связанного мальчишки пробивают током. — И чего же ты хочешь? Твист молчит, а донаты продолжают приходить. Арсений закрывает ноут, чтобы не действовал на нервы. — Ваня. Парнишка обиженно вздергивает носиком и отворачивается от Арсения, на что тот садится ему на колени, вызывая возгласы переломанных ног. — Говори, а то не встану. — Щелкает он по недовольному носу. — Чтобы ты вернулся домой. — А если нет? — Я выжгу всех твоих любовников, избавив этот город, да какой там город, мир, от спида и чумы. Арсений усмехается и встает, уходя в коридор. — Нет, я не вернусь, а на всех моих любовников у тебя ни спичек, ни бензина не хватит. НАШЕ ВРЕМЯ «Два моих бордельных года, и правда, поначалу подуменьшили разносчиков спида в России. Но потом все резко закончилось. Твист пропал, и тогда я по-настоящему испугался.» ДВА ГОДА НАЗАД Зима, преддверье Нового года. Арсений бежал по заснеженному тротуару по вульгарному району Москва-Сити. Он за эти два месяца оббегал все, но это «все» оказалось бесполезным, безрезультатным, изматывающим нервы, никчёмным результатом. Арсений всегда мог найти Ваню, легко и просто, на раз два, вот только если тот целенаправленно не начинал от него прятаться. Дверь лифта открывается и Арсений со всей дури залетает, вжимая в стену стоящего внутри пассажира, у которого из-под шапки и шарфа торчали лишь одни зеленые глаза и красный нос. — Извините. — Теснится Арсений к двери и нажимает двадцать первый этаж. Лифт едет долго, слишком долго, и как только он останавливается, то брюнет вылетает, пробегает до половины коридора, понимает, что это не его этаж, оборачивается, сносит недавнего попутчика с ног, быстро поднимает парня, тысячу раз извинятся и запрыгивает обратно в лифт. Это был последний адрес перед тупиком, в который он вот-вот упрется. Нужная дверь, он хочет стучать, но вместо этого тактично звонит. Ожидание и тишина. И вот тактичность выветривается, а страх тупика возрастает, отчего под его кулаками начинает сокрушаться дверь. — Бесполезно! — Наносит он последний удар и скатывается по двери, облокачиваясь спиной. Тишина коридора, казалось, что этот этаж вымер. — Арсений… — Доносится тихий голос из-за двери. — Ваня? — Тут же вскакивает брюнет, прикладываясь ухом. — Ты что тут делаешь? — Голос звучал очень тихо и очень спокойно, скорее всего парнишка спал и только-только проснулся. — Тебя искал, открой, а, ты куда делся, мог хотя бы предупредить, я тут поседел, пока тебя искал. — Также спокойно царапается Арсений в дверь. — Зачем? — Что? Открывать или искать тебя? — Все это зачем? — Я был не прав, я дурак, Ваня, открой, я ужасный человек, я понял, пусти. — Уходи, мне очень неприятно от твоих поступков и больше неприятно, что мне приходится их просто терпеть, а я так не хочу, люди так не поступают друг с другом, если они важны. Арсений кивает, бодая стену лбом. — Ваня, прости, я знаю, я все понял, пусти, я хочу тебя увидеть, открой дверь, пожалуйста. — Уходи, это мой дом и он уютный, а все остальные разрушил не я, а ты. И этот я тебе разрушить не дам. Уходи. — Ваня, я не буду, открой, я все понял. Ваня, открой. — Скатывается он на пол, втыкая глаза в колени. Он не помнил сколько там просидел, но помнит, что пришел в себя, когда мимо пробежала собака, которую вела на поводке дама с самым высокомерным лицом. А после за его спиной щелкнул замок, и дверь потеснила его к стене. — Соседи такими темпами вызовут милицию и тебя заберут в отрезвитель. — Доносится почти шепот из мрака квартиры. Арсений осторожно заходит и ужасается, Твист был очень плох, если раньше «кожа да кости» было выражение на задуматься, то сейчас на бить тревогу. Но его тело пугало не столько как глаза, которые потухли, превратившись в мертвые. — Ваня, ты, ты… — Тянет брюнет к нему руки, но парнишка дистанцируется, прикрываясь енотом. — Ты прости меня. — Опускает он голову, как виноватый котенок. — Не прощу. — Отходит Твист еще на пару шагов назад. — Я стану для тебя кем угодно, только не веди себя больше так. — Я не буду, обещаю, я больше тебя не расстрою. Но, я хочу покончить с нашими отношениями. — Совсем? — Нет. Я хочу, чтобы ты для меня был братом, я люблю тебя, я не могу без тебя, я хочу о тебе заботиться, но все другие взаимоотношения нас убьют. — Я согласен. — Выпадает Енот из тонких рук, а на глазах появляются слезы. — Я так скучал, ты меня так напугал. — Осторожно прижимает к себе Арсений хрупкое тело. — Я тоже скучал. НАШЕ ВРЕМЯ «И мы стали вполне сносной семьей, и Саймон выдохнул с облегчением, но все равно у меня был страх за Антона, ведь в тот день, когда Ваня зажал ему руку окном, я снова встретился с этим давно забытым взглядом, хоть мы оба и сделали вид, что его не заметили. И с тех пор я все чаще стал замечать, что мы все чаще делаем вид, что чего-то не замечаем. Но первого июля он спалился, он не приехал сразу, хотя у него была возможность, он знал, что там происходит, и специально опоздал. А позже я узнал, что это Твист слил Агате Антона, Иру, даты отсутствия, присутствия, он поспособствовал, чтобы Агата успела на праздник, устроенный моей семьей. Шлейф Твиста идет за каждым поступком Агаты, за каждой новой катастрофой и за каждым пиздецом Антона. И Паша появился ровно в тот момент, как появился Антон. Ваня усыплял мою бдительность, как только мог. После, когда я уже отсюда пробивал его телефон, заметил, что все их переписки сводились к времени, когда я был рядом. И я ему поверил. Я так был рад, что он принял Антона, так рад, что вот он путь к счастью, но появление Антона стало лишь первой нотой в его симфонии конца. Два года назад Твист уяснил лишь то, что у него будет всего одна попытка, и он готовился к ней два года. План был простым. 1) Найти козла отпущения. Агата, кто же лучше подойдет на эту роль. 2) Избавиться от помех. Он убил моего отца, придя в больницу, а позже мать. 3) Сделать меня максимально уязвимым. Саймон и сердечный приступ, невообразимо. Наш старик прошел такое, что это у сердечного приступа случится сердечный приступ. 4) Отлучить меня от Антона. Проще простого. 5) Переключить Антона на другого. Там и Ира под боком. И Станислав Юрьевич с Витей из компании, которой Твист на тот момент и занимался. Да и Антон хорош, повелся сразу на всех. Его с Ирой я собственными глазами видел, и я бы мог ее пережить, но этого ублюдка ни за что. Твист знал, что Антон вернется к своему начальнику, и специально камеру установил на балконе, я видел, как Тоша ему ручки облизывал, а после хватило же у него еще наглости мне что-то предъявлять. 6) Переключить на свою сторону мое окружение. Агату одинаково не любили все. Пара баек, немного подставных погонь, много бутафорского огня и вот ее уже готовы вертеть над костром вместо шашлыка. 7) Выставить себя жертвой. Он бы мог покончить со всеми преследованиями Агаты, которая пыталась схватить его для меня, одним днем, но ему это не нужно было. Он отправился в бега, взяв с собой Пашу, чтобы, когда пришло время Антона, уже два человека соткали иллюзию поехавшей жены, которая хочет убить всё и вся, и Антон поверил, а когда поверил Антон, то Паша уже не нужен. Вы спросите меня зачем ему Антон? Чтобы защитить свою задницу, ведь схвати я его до завершения окончания плана, то придушил бы на месте, а Антон его козырь в рукаве. Твист все продумал. Все, да не всё. Ведь, когда он приехал ко мне домой, я должен был кинуться ему на шею и до конца дней жить с ним и только с ним долго и счастливо, но он не ожидал, что я все знаю.» 10 ДЕКАБРЯ — Арсений… — Облегченно выдыхает парнишка, заходя в знакомую комнату. — Ты жив. — Улыбается он и бежит обнимать, но парень у окна с ходу наносит ему пощёчину, да такую, что тот падает, ловя искры перед глазами. — У тебя есть десять секунд, чтобы залезть так далеко, чтобы я тебя не нашел, ведь если найду, то убью. Твист поднимается, утирая разбитую губу. — Почему… Поехали домой, не знаю, что тебе наговорила Агата, но… — Но все не так? Я знаю, я знаю, что все не так, но более того, я знаю как все обстоит на самом деле. Твист осматривает разорванные книги, бардак, Арсения, которого последний раз видел в таком состоянии в квартире Жени, и отходит к двери, пытаясь сохранять спокойствие, ведь ему вдруг стало страшно. — Ты все устроил. Прибрал к рукам компанию, убил моих родителей, Саймона, спихнул все на Агату, подложил Антона этому ублюдку, Пашу подставил под удар. Думаешь, я слепой? — Нет, но ты не прав. Агата обманывает тебя. — Да, у нас же прав всегда ты. — Медленно надвигается на парнишку черная тень. — Хорошо, тогда скажи, может я и тут ошибаюсь. Ты ведь убил Сашку. Твист прячет глаза в пол, вдавливаясь спиной в дверь. — Что молчишь? Я ведь, когда пришел попрощаться в ту ночь, правда не хотел от тебя уходить, и я правда хотел за тобой вернуться. И я только тебе сказал, куда мы собираемся. И ты ведь потом меня предал и сдал нас отцу. Мне это рассказала Агата и что, она мне соврала? — Вплотную припирает он дрожащего парнишку к двери. — Не соврала. — Потому что врешь тут только ты. Это из-за тебя я его потерял. Из-за тебя его убили. Из-за тебя моя жизнь превратилась в ночной кошмар! Надо было тебя придушить в тот же день, когда Саймон нас познакомил. — Медленно поднимает он дрожащее лицо на себя. — Я тебя ненавижу. Правда, искренне, всей душой. Уходи, пожалуйста, я больше не хочу тебя никогда видеть, но если увижу, то убью. Твист порывается что-то сказать, но ком в горле не дает ему даже вздохнуть. Он нащупывает ручку и в спешке выбегает. НАШЕ ВРЕМЯ «Твист на крыше не умер. Это бред. Он просто хочет умереть для всех, он хочет, чтобы мы умерли вместе. Он знает, как устроен этот бункер. Знает, где вход, где выход. Знает, что Агата с каждой прокруткой трубы приближает свою смерть. Он сейчас просто наблюдает. Наблюдает за окончанием спектакля. И когда все закончится. Все снова станет как раньше. Но я не позволю ему убить Агату, не позволю разрушить мои планы на семью. Да, я ужасный человек, но я хочу, чтобы она была счастлива, чтобы она вложила себя в наше продолжение, и может они будут счастливы. Нет, я сделаю все, чтобы они были счастливы. А Твиста я убью.

Вот только, почему слова Паши идут с моим планом в разрез…»