Look at me

Клетчатый флаг торжественно завершает Гран При Мексики, и трибуны взрываются криками – Карлос Сайнс первым пересек линию финиша на глазах у самого крупного испаноговорящего города в мире. Когда Ландо останавливается перед табличкой с цифрой «2», крики трибун буквально оглушают вместе с продолжающим работать двигателем. Он должен выбраться из машины и поздравить друга с потрясающей победой, но пока может только сидеть в своём маленьком домике, уставившись на руль, будто в нём сосредоточено всё его разочарование. Второе место. Победа была так близка, буквально в нескольких секундах впереди, и всё же – недосягаема. Он поднимает визор, и в глаза бьет ослепляющий закатный свет мексиканского солнца. От накативших эмоций сердце бьется где-то в горле, которое узлом сжимает горечь очередной неудачи. Ландо прекрасно знает, что должен быть рад – подиум, ценные очки, отыгранные у Макса, продолжение борьбы за титул. Но фоновую радость тёмной пеленой перекрывает отвратительное чувство поражения – снова второй, снова в шаге от победы. В нескольких метрах от его машины стоит Карлос, встречая триумфальные аплодисменты. Его друг, его соперник – человек, которому он искренне желает удачи, и который в этот момент воплощает собой всё, что Ландо хотел сегодня заполучить. Британец делает глубокий вдох и выбирается из машины, чтобы наконец подойти к Карлосу. Он заранее натягивает на лицо улыбку, но в голове звучит только собственный голос, упрекающий за упущенные возможности. — Поздравляю, приятель, — выдавливает Ландо, и его голос звучит чуть охрипше. — Ты это заслужил. Карлос улавливает напряжение мгновенно – для этого не нужно быть гением или эмпатом, он знает британца слишком хорошо. И вместо того чтобы просто пожать руку в ответ, он обнимает Ландо, хлопая его по спине: — Не кори себя так, — тихо говорит Карлос на ухо и отстраняется, чтобы заглянуть ему в глаза. — Ещё ничего не кончено.  Пилот «Макларен» неверяще кивает в ответ, ещё раз натянуто улыбнувшись и хлопнув друга по плечу, прежде чем уйти в другую сторону. Конечно. Не кончено.  Ландо стоит на подиуме, невидящим взглядом уставившись в ликующую толпу. Его губы растянуты в улыбке, но в глазах застыла тень. Внутри бьётся непрошеная горечь, когда Карлос поднимает свой кубок, светясь гордостью и счастьем. Британец отгоняет снова накатившую тоску, чувствуя себя немного виноватым – это ведь одна из последних гонок Карлоса с «Феррари»; возможно, его последняя победа в красном комбинезоне. Ландо кажется, что тысячи лиц наблюдают за ним – и все ждут, чтобы он улыбнулся, как полагается, чтобы порадовался за друга и был благодарен за ещё один подиум. Но внутри всё дрожит от едва сдерживаемого разочарования; он чувствует себя потерянным среди улыбок и поздравлений, и даже шампанское кажется липким и холодным издевательством, а не привычно сладким символом безусловной радости.  По пути обратно в паддок он сталкивается взглядом с Карлосом, и тот специально замедляется, чтобы подождать британца. — Эй, — Карлос легонько толкает его в плечо, чтобы привлечь внимание. — Ты провёл прекрасную гонку, отыграл десять очков и лишил «Феррари» очередного дубля. Прекрати на себя злиться.  — Нет, прекрасную гонку провел ты, потому что иначе я бы был на твоем месте, — Ландо одергивает себя, на секунду закрывая лицо руками, будто бы может стряхнуть с себя это наваждение. — Прости, Карлос. Я рад за тебя. Правда.  Карлос по-доброму усмехается.  — Ты не должен радоваться, когда тебя кто-то обходит. Даже если это я, — он приобнимает британца за плечи, взъерошив его волосы рукой. — Как насчет того, чтобы поужинать с нами сегодня вечером? Ландо останавливается, неловко освободившись. Он, кажется, тысячу раз проводил время с друзьями Карлоса, был дома у его родителей в Испании и даже один раз обыграл в гольф Карлоса Сайнса-старшего, но сейчас это предложение отчего-то вводит его в замешательство.   — Но это ведь твоя семья… Не хочу вам мешать. — Да брось, cabrón, ты уже давно часть этой семьи! — темные глаза испанца светятся теплом, пока он искренне негодует заявлению Ландо. — Думаешь, они не будут рады тебя видеть? Мой отец только и делает, что спрашивает, как поживает его «британский сын». Ландо улыбается, когда эта фраза звучит в его голове по-отцовски строгим, но шутливым голосом Сайнса-старшего.  — Ладно, ладно, если ты настаиваешь. — Конечно, настаиваю! — Карлос говорит так уверенно, что от всех сомнений Ландо не остается и следа.  Уютное мексиканское заведение быстро наполняется смехом и теплом. Отец Карлоса весь вечер хлопает Ландо по плечу, называя его «chico» и строго приказывает вернуться к ним, как только британец снова на пару секунд погружается в свои мысли. Все празднуют не только победу Карлоса, но и «дубль Карландо», торжественно поднимая рюмки с текилой, подшучивая друг над другом и делая всё, чтобы окончательно разогнать остатки его грусти. Ландо чувствует себя как дома, и вряд ли сможет выразить благодарность Карлосу и его семье за этот вечер. На несколько часов он забывает и о гонке, и о чемпионате, и обо всем давлении, которое свалилось на него в последние полгода. Здесь он не претендент на чемпионский титул, а просто друг, член семьи, часть круга людей, которые почему-то верят в него безусловно. Смех за столом постепенно утихает, оставляя после себя уютное тепло. Ландо откидывается на спинку стула, чувствуя покой, который давно исчез из его жизни. Он не вспомнит, когда ему в последний раз удавалось по-настоящему расслабиться.  — Ландо, mi hijo, ты не уйдёшь отсюда, пока не съешь это, — мама Карлоса подходит к британцу с тарелкой, на которой лежит огромный кусок пирога, и ставит его перед ним с мягкой улыбкой. — Это принесёт удачу в следующей гонке. Ландо смеётся, послушно отломив кусочек.  — Если выиграю в следующий уик-энд, можешь винить в этом пирог, — британец обращается к Карлосу, наслаждаясь необычным вкусом мексиканской выпечки, название которой никогда в жизни не запомнит.  — Тогда тебе придётся приезжать сюда каждую неделю до конца сезона, — отвечает Карлос, улыбаясь довольному виду британца.  — По рукам, — соглашается Ландо, наполовину в шутку, наполовину всерьёз. Утром их ждет самолет до Бразилии, а уже через пару дней – продолжение жесткой, иногда почти жестокой битвы. Они снова будут соперниками на трассе, снова будут стараться отобрать друг у друга каждое очко, но сейчас это не имеет значения. Сейчас есть только этот прекрасный вечер.  — Тебе не нужно быть одному, — говорит Карлос, далеко за полночь провожая британца до прибывшей машины. — Всё равно, что мы в разных командах и боремся за одно и то же. Ты всегда можешь поговорить со мной.  Ландо поднимает глаза, не способный выразить переполняющую его благодарность, которая копилась внутри весь этот вечер. Кажется, что простых слов будет недостаточно, чтобы объяснить испанцу, как много для него значила возможность на один вечер забыть о чёртовых очках, гонках и чемпионатах.   — Спасибо. Правда спасибо.  Карлос улыбается, понимающе кивая.  — Обращайся.