Последняя звезда

Семь дней. Семь дней ада, выкованного из его воли и моей боли. Лагерь Хао стал для меня огромной лабораторией, а мое тело – сырым материалом, который он пытался переплавить в нечто иное. В оружие. В нечто достойное. Он не давал ни секунды слабости. Каждая тренировка – это предел. Он ломал меня. Физически. Ментально. Сталкивал с духами такой силы, что у меня звенело в ушах и темнело в глазах. Когда я падала, истекая кровью, он стоял надомной с ледяным взглядом. -Страх – это яд. Вырви его. Или он убьет тебя раньше, чем я решу, что ты бесполезна. А потом… исцелял. Его руки, те самые, что могли разорвать душу, ложились на окровавленные раны, и по телу разливалась волна странного, холодного тепла. Кости срастались. Ссадины исчезали. Оставалась только память боли и его пронизывающий взгляд. Это был извращенный цикл: Боль – Исцеление – Новая Боль. Он выжигал во мне все, что считал слабым. Но в его собственных глазах, в эти мгновения, когда его сила вливалась в меня, я начала ловить трещины. И сегодня… сегодня что-то сломалось в нем. Это был очередной поединок с его духом, который мог меня сжечь одним взглядом. Я ошиблась. Всего на миг. Отвлеклась на вспышку памяти – на смех Йо, на запах пиццы в его доме. Этого хватило. Чудовищный удар отшвырнул меня, я услышала глухой, влажный хруст в груди. Боль, острая и ослепляющая, пронзила меня. Я рухнула на землю, не в силах вдохнуть. -Ммм! И тогда я увидела. Он был рядом мгновенно. Не подошел. Оказался. Его лицо, обычно бесстрастное, было искажено. Не гневом. Паникой. Самой настоящей, человеческой паникой. Его пальцы, грубые и точные, коснулись моей груди, оценивая повреждения. -Глупая девчонка! Его голос сорвался, в нем не было привычного холодного презрения. Был странный, надрывный оттенок. -Почему ты не уклонилась?! В его глазах, всего на миг, я прочитала самое настоящее беспокойство. Не за «инструмент». Не за «силу». За меня. Анабель. За эту хрупкую, ломкую человеческую плоть, которую он так яростно пытался закалить. А потом… потом в его взгляде вспыхнула ярость. Но не на меня. На себя. Такая же дикая и неконтролируемая, как в ту ночь в шатре. Он ненавидел это. Ненавидел эту вспышку слабости, этого беспокойства. Ненавидел меня за то, что я снова пробудила в нем что-то человеческое. Он взмахнул рукой. Знакомая волна целительной энергии обожгла изнутри, вправляя ребра, сшивая ткани. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь фантомные воспоминания и леденящую пустоту. Он не сказал больше ни слова. Не взглянул. Он резко развернулся и исчез. Не шагом. Словно растворился в воздухе, не в силах вынести собственных эмоций. Оставил меня одну на холодной земле, в слезах не столько от физической боли, сколько от этого жуткого, невыносимого прозрения. Он – могущественный шаман, стремящийся стать богом… боялся за меня. И ненавидел себя за этот страх. И эта его внутренняя война была страшнее всех духов и всех тренировок. Потому что она делала его… человечным. И в этом человечном чудовище я не знала, как себя вести. Ненавидеть? Бояться? Или… жалеть? POV Автора. Глушь в отдалении от лагеря. Воздух был холодным и густым, пахло хвоей и влажной землей. Хао стоял, прислонившись лбом к шершавой коре древней сосны. Его дыхание, обычно бесшумное, срывалось с губ короткими, прерывистыми рывками. Внутри бушевало нечто отвратительное, чужеродное. Не ярость. Не расчет. Что-то мягкое, теплое, уязвимое. То самое, что заставило его руку дрогнуть, а в груди сжаться при виде ее крови, ее сломанных ребер. «СЛАБОСТЬ!» Мысленный вопль вырвался наружу вместе с сокрушительным ударом кулака в ствол. Древесина треснула с громким хрустом. Костяшки на его руке издали тот же звук. Боль, острая и ясная, пронзила нервные окончания. Хорошо. Физическая боль была проще. Ее можно было контролировать. В отличие от этого… смятения. Именно в этот миг, когда его защита была временно пробита внутренней бурей, из тени гигантского папоротника выплыла фигура. Высокая, аристократичная. Люцифер. Его самый могущественный и самый проницательный слуга. Тот, кого он считал лишенным глупых человеческих порывов. Тот, кто должен был понимать. Но в глазах Люцифера горел не просто вопрос. Горел голодный, ядовитый интерес. И… презрение. Не к Хао. К ней. -Мой господин. Голос Люцифера был шелковым, почтительным, но под этим шелком сквозила стальная проволока дерзости. -Простите мою наглость, но я не могу молчать. Он сделал паузу, оценивая напряжение в спине Хао. -Эта девочка… Она отнимает у Вас время. Силы. Ресурсы. Ее дух силен, да. Но разве не проще… поглотить его? Превратить в топливо для вашей Великой Цели? Зачем эти… мучительные тренировки? Эта возня с хрупкой человеческой плотью? Хао замер. Не потому что удивился. Потому что каждый звук, каждое слово обжигало, как раскаленный свинец. «Девочка.» «Возня.» «Хрупкая плоть.» Эти слова оскверняли то, что он не мог назвать, но что стало для него важным. -Ты переходишь границы, Люцифер. Сейчас тебе лучше уйти. Оставь меня одного. Голос Хао прозвучал тихо, но воздух вокруг замерз, иней выступил на листьях папоротника. Но Люцифер, опьяненный собственным любопытством и ненавистью к тому, что он видел как слабость, не отступил. -Она Вас размягчает, господин. Это было сказано уже почти прямо. В голосе слышалось недоумение и горькое разочарование. -Я вижу это. Вы ее… лелеете. Вместо того чтобы использовать. Это… неэффективно. Не по-вашему. «Лелеете.» Слово взорвалось в сознании Хао с силой ядерного взрыва. Вся его ярость, все его смятение, вся его ненависть к этим проклятым чувствам нашли наконец цель. Не в себе. В нем. В том, кто посмел это назвать. Посмел увидеть. Посмел осудить. Хао резко обернулся. Его глаза полыхали адским пламенем. Не метафорой. Реальным огнем, в котором копошились души грешников. Воздух зашипел, влага испарилась мгновенно. -ТЫ… Его голос был нечеловеческим ревом, от которого содрогнулась земля. Рука Хао взмахнула. Море адского огня обрушилось на Люцифера. Не атака. Казнь. Пламя было черным с багровыми прожилками, оно пожирало не плоть, а саму сущность. Люцифер взмолился, отскакивая. Крылья его духа задымились. Ужас на его лице был неподдельным. Он понял, что пересек линию, о существовании которой даже не подозревал. -Господин! Простите! Я… -МОЛЧИ! Огонь сжался вокруг Люцифера, не убивая, но причиняя невыразимую агонию. -Ещё ОДНО слово о ней… и я низвергну тебя в самую глубь забытья, откуда нет возврата! Хао дышал как раненый зверь. Его ярость была всепоглощающей. И тут, в пике этой ярости, на него обрушилось озарение. Прозрение, холодное и безжалостное, как удар кинжала. Он пришел в ярость не потому, что Люцифер усомнился в его методах. Не потому, что тот вмешался в его планы. Он пришел в ярость, потому что Люцифер оскорбил ЕЁ. Позволил себе говорить о ней с неуважением. Назвал её «девочкой», «хрупкой плотью», «бесполезной». Он защищал её. Её достоинство. Её значимость. Значимость, которую он сам в ней видел и которую кто-то другой осмелился принизить. Это осознание обрушилось на него с такой силой, что адское пламя вокруг Люцифера погасло на мгновение. Хао стоял, глядя в пустоту, его собственный гнев повернулся против него. Он действительно… лелеял её. Люцифер, полуобгоревший, рухнул на колени, задыхаясь. Он смотрел на Хао с новым, леденящим ужасом. Не перед силой. Перед тем, что он увидел в глазах своего господина. Перед этой немой, ужасающей борьбой. Хао не смотрел на него. Он смотрел сквозь него. Его рука медленно сжала окровавленные костяшки. Боль была ничто. Он думал, что борется со слабостью. А обнаружил, что борется за нечто, что стало для него важнее тысячи планов, тысячи лет. И это открытие было страшнее любого врага. Потому что врага можно уничтожить. А это… это было частью его самого. И он не знал, что с этим делать. POV Автора. Дом Йо Асакуры. Рассвет вытягивался, липкий и бесконечный. Йо не спал который день. Анна заставляла тренироваться до потери сознания, но он только и думал о ней. Каждый день искал, но безуспешно. Никаких улик. Никакой подсказки. Но он не мог просто опустить руки. Он метался по комнате, будто раненый зверь в клетке. Она. Анабель. Ее образ жёг изнутри. Ее смех в памяти отзывался фантомной болью. Ее глаза, полные доверия, которые он видел в ту ночь на кухне, прежде чем всё рухнуло. Любовь? Да. Чёрт возьми, да. Это слово, такое простое и такое страшное, наконец обрушилось на него всей своей тяжестью. Он не просто переживал за неё. Он любил её. Так, как не любил никого и никогда. И это чувство разрывало его. С одной стороны – слово, данное Анне. Обещание, которое казалось краеугольным камнем его пути. С другой – живой, трепещущий огонь в груди, который кричал, что все эти «слова» – прах, если её нет рядом. Что значит это обещание, если ради него он потерял её? Если он позволил ей уйти в ночь, к Хао, к неведомой опасности? «НЕТ!» Он больше не мог. Не мог сидеть сложа руки. Неважно, что думает Анна. Неважно, что сказано и обещано. Он должен её найти. Сейчас. Он вылетел из своей комнаты, снося всё на пути. Ворвался в комнату на втором этаже, где грузно храпели Трей и Рио, разбросавшись по полу и дивану. -Вставайте! Его голос прозвучал хрипло, но с такой неоспоримой силой, что храп оборвался мгновенно. -Собираемся. Сейчас же. Мы её найдем сегодня. Трей протёр глаза, ничего не понимая. Рио сел, пытаясь сообразить, не сон ли это. Но, увидев лицо Йо – исступлённое, бледное, с горящими глазами – все вопросы отпали. Минут через десять, пока они наспех собирали снаряжение, на пороге дома, озарённом тусклым светом уличного фонаря, материализовалась фигура. Это был не человек. Это был дух. Высокий, в доспехах, но его форма зыбкая, полупрозрачная. Он стоял на коленях, склонив голову. Это был дух Рена Тао. Йо замер на пороге, сердце упало. Нет. Только не это. Не сейчас. -Господин Йо… Голос Басона был еле слышным шёпотом, полным невыразимой муки. -Прошу… умоляю… помогите! Господин Рен… он в смертельной опасности. Он… он не выдержит… Слова повисли в предрассветной тишине, тяжёлые, как гробовая крышка. Йо стоял, не двигаясь. Внутри него всё оборвалось. Секунду назад его мир сузился до одного человека – до Анабель. Теперь на него обрушилась вторая ноша. Рен. Его соперник. Но… друг? Тот, кто был рядом в бою, который спас его от смерти однажды. Тот, кто, как и он, волновался Анабель. И теперь он умирал. Разорванный. Он был разорван на части. Его сердце, его долг, его дружба – всё кричало одновременно, требуя действий. Он должен был выбирать. Анабель… или Рен? Йо сжал кулаки. Глаза его закрылись на мгновение. Когда он снова открыл их, в них не было ни паники, ни нерешительности. Только стальная решимость. -Рио… Его голос был тихим, но резал воздух, как лезвие. -.. с Треем и Морти отправишься на её поиски. Ищите любые следы Анабель. Любые слухи. Через духов, через людей. Всё. Его взгляд упал на духа Рена. -Веди. Он больше не просто влюблённый парень, идущий на поводу у чувств. Он был Йо Асакура. Шаман. Тот, кто защищал своих. И сейчас его люди – оба – были в беде. Чувства и долг сплелись в один тугой узел, который можно было разрубить только действием. Он шагнул в наступающее утро, навстречу двум битвам сразу. За девушку, которую любил. И за друга, который в нём нуждался. И впервые за долгое время его сердце, разрываясь от боли, билось абсолютно честно. Импульс. Чистый, неудержимый. Железная хватка на его запястье остановила его с силой, способной сломить кость. Анна. Она стояла перед ним, её лицо – бледная маска, но в глазах бушевала буря. Не страха. Ярости. Холодной, выверенной. -Один? К семье Тао? Ты сошёл с ума, Асакура. Её голос был низким, опасным шепотом, предназначенным только для него. -Они разорвут тебя на куски прежде, чем ты перешагнёшь порог их владений. А он… Взгляд скользнул в сторону, где находился дух. -…Рен не стоит твоей жизни. Он не друг. Йо попытался вырваться, но её хватка была как тиски. -Он в беде, Анна! Он мог знать что-то о… -Я знаю, о ком ты думаешь! Она перебила его, и в её главах на миг мелькнуло что-то ранимое, прежде чем снова скрыться за стеной льда. -Но броситься на верную смерть – не помощь ей. Это глупость. Они стояли так, сцепившись взглядами – её стальная воля против его отчаянной решимости. И в этой тишине что-то сломалось. Йо увидел не невесту, не будущую Королеву. Он увидел Анну. Девушку, которая отдала ему всю свою жизнь, и которая сейчас пыталась удержать его от шага в пропасть. Он видел страх в её глазах. Страх его потерять. Её пальцы вдруг ослабли. Она не отпустила, но хватка стала иной. Она поняла, что не удержит. Что его воля – или его чувства к Анабель, или его долг перед Реном – сильнее её. Она отступила. Всего на шаг. Но в этом шаге была целая пропасть. -Я и Тамара… Голос её звучал ровно, но это стоило ей нечеловеческих усилий. -…отправляемся в Идзумо. К нашим дедушке и бабушке. Она не смотрела на него, глядя куда-то в темноту за его спиной. -Они шаманы. Старой закалки. У них есть связи, способы найти то, что скрыто. Мы попросим их о помощи. Она сделала паузу, и наконец её взгляд вернулся к нему. Полный понимания. И бездонной печали. -А вы… отправляйтесь к Тао. Она подошла ближе. Медленно. Её рука поднялась и коснулась его руки – уже не хваткой, а почти… нежностью. Её пальцы провели по его сжатым кулакам, пытаясь разжать их. -Я… верю в тебя. Выдохнула она, и эти слова прозвучали как самое тяжелое признание в её жизни. Гораздо тяжелее, чем любая клятва верности Королю Шаманов. В её глазах не было места для Анабель в этот миг. Только он. Йо. Мальчик, которого она растила. Мужчина, которого она… любила. Всегда. Молча. Прикрываясь долгом и статусом. И сейчас она отпускала его. Потому что иначе он сломается. И она потеряет его навсегда. Йо смотрел на неё, и буря внутри него на мгновение утихла. Он видел. Видел всё. Её боль. Её жертву. Её любовь, которую она никогда не произнесёт вслух. Он видел Анну. Он не сказал ничего. Просто шагнул вперёд и обнял её. Крепко. Так крепко, как не обнимал с детства. Она на мгновение застыла, затем её руки обвили его спину, вцепившись в ткань его куртки. Это длилось всего секунду. Мир остановился. Затем он отпустил её, повернулся к Трею, Рио, Морти и духу Басона. -Пошли. Но прежде чем двинуться в путь, он обернулся. Взгляд его встретился с её взглядом. И он прошептал так тихо, что только она могла услышать, вложив в эти слова всю свою надежду, всю свою мольбу и доверие, которое он мог ей оказать: «Найди её. Прошу тебя.» И он исчез за воротами дома. Анна стояла неподвижно, её пальцы сжались в кулаки там, где секунду назад была его спина. Да, она найдёт Анабель. Но не для него. И не для их «великого будущего». Она найдёт её, потому что это — её сестра. А Йо… Йо останется её. Даже если ему придётся пройти через ад. Она не отдаст его ни Рену, ни Анабель, ни самой смерти. Она была Анной Итако. И она никогда не сдаётся. POV Анабель. Я лежала в траве, холодной и мокрой от чего-то, что лишь отдаленно напоминало росу. Пахло железом и землей. Моя кровь. Снова. Но на коже не было ни царапины. Ни синяка. Ни знакомой ломоты в костях. Только память боли, фантомная, но оттого не менее жуткая. Хао… на этот раз все было иначе. Не было того яростного, почти садистского усердия, с которым он обычно ломал меня, чтобы затем собрать. Его прикосновение было… быстрым. Чисто техническим. Но в его взгляде, прежде чем он отвернулся, я увидела не отвращение и не холодную ярость. Я увидела озадаченность. Глубокую, почти испуганную озадаченность. Будто он сам не понимал, почему его рука так быстро потянулась ко мне, почему целительная энергия хлынула так щедро, без обычного унизительного промедления. -Он с тобой совсем иначе… Голос заставил меня вздрогнуть. Мари. Она стояла надомной, ее тень падала на меня. В ее глазах – не насмешка, а странная смесь любопытства и тревоги. -Никогда не видела, чтобы он с кем-то так… нянчился. Словно боится раздавить хрустальную вазу. Она протянула руку, чтобы помочь подняться. Я отшатнулась от ее прикосновения, как от огня. Ее слова, ее «нянчился», вонзились в самое сердце моего смятения. -Отстань. Мой голос прозвучал хрипло. Я поднялась сама, пошатываясь, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не от слабости. От этого нового, непонятного Хао. От этой… «заботы», которая пугала больше его жестокости. Подхватила свою катану и пошла прочь от лагеря, в сторону леса. Мне нужно было быть одной. Подальше от его глаз, от его странной озадаченности, от шепота его приспешников. -Куда ты? Вернись! Позвала Мари, но я уже не слушала. Воздух между деревьями сгустился, и появился Рей. Он шел рядом со мной, его стальная броня молчалива, но его присутствие было громовым. -Его чувства… они воняют одержимостью. Они делают его уязвимым. Но и опасным. Непредсказуемым. Мне это не нравится. Я знала, что он прав. Эта новая сторона Хао была минным полем. Но я не могла думать. Ноги подкашивались, в висках стучало. Я споткнулась о корень, и мир перевернулся. Почва, камни, стволы деревьев – все смешалось в калейдоскоп боли и головокружения. Я кубарем катилась вниз по склону, не в силах остановиться, пока не рухнула на ровное место, задыхаясь и плача от беспомощности. -Анабель! Крик Рея разрезал ночную тишину леса. -Всё.. все хорошо. -Бель? Ты как… и откуда..? Голос был слегка обеспокоен, знакомым. Я подняла голову. Передомной стоял Силва. Один из пяти судей совета. Его лицо выражало вежливую озадаченность, но в глазах я увидела искру настоящей тревоги. Он протянул руку, и на этот раз я позволила помочь себе встать. -Что случилось, Анабель? Ты выглядишь… не лучшим образом. И что ты вообще тут делаешь? Его взгляд скользнул по моей чистой, но помятой одежде, по дрожащим рукам. -Ничего. Упала. Я вытерла лицо, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Но внутри все кричало. От боли, от страха, от этой невыносимой неопределенности. -Силва, но что ты тут делаешь? -В мою работу входит осматривание окрестностей этой местности. Чтобы.. Он слегка замялся. -Это связано с Хао? Судья ничего не ответил и отвел взгляд в сторону. -Откуда ты его знаешь? -Я расскажу, но после. Мне нужно… мне нужно уйти отсюда. Как можно скорее. Голос сорвался на мольбу. Я больше не могла здесь оставаться. Силва нахмурился. -От кого ты бежишь? -От того, от кого ты защищаешь эту местность. Наши взгляды соприкоснулись и я увидела страх. Реальный страх. Только я не понимала какой именно. От осознания того, что я была в лагере Хао и смогла сбежать, или же, что мы были так близки к нему. Увидев в моих глазах наворачивающиеся слезы, он взял себя в руки и кивнул. -Конечно. Я помогу добраться тебе до Йо. -НЕТ! Я перебила его, резче, чем планировала. -Не к Йо. Мысль о том, чтобы увидеть его сейчас, с этой кровью на руках и новой путаницей в сердце, была невыносима. -К Рену Тао. Силва отшатнулся, будто я ударила его. -К Тао? Анабель, вдумайся! Что вас связывает?! И почему к нему? Йо… -Я должна убедиться, что с ним все в порядке. Выдохнула я, и в голосе моем прозвучала вся накопленная усталость и отчаяние. -Из-за меня… из-за меня он мог умереть. Я должна знать. Силва смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся аргументы. Опасность. Неразумность. Йо. Но он видел и мое состояние. Видел ту истинную, животную потребность, что гнала меня прочь от Хао и… да, прочь от Йо. К тому, кто, как и я, стал заложником этой игры. Он тяжело вздохнул. -Это плохая идея. Я судил его поединки. Ничего хорошего. Он убивал своих противников. Ничем не лучше того, от кого бежишь. Немного помолчав, Силва добавил: -Но… как скажешь. Его рука легла на мое плечо. Мир поплыл, завертелся. Последнее, что я увидела перед тем, как реальность распалась, – это озабоченный взгляд Силвы. Я закрыла глаза, молясь, чтобы он доставил меня именно туда, куда я просила. К Рену. К островку той самой опасности, которая сейчас казалась мне куда яснее и честнее, чем ядовитая «забота» в глазах Хао. Ледяной камень пола впивался в колени, а в висках отдавался глухой, тошнотворный гул — последствие прыжка через пространство. Я едва удерживала равновесие, уперев ладони в ледяную плиту, пытаясь подавить рвотный позыв. Голова раскалывалась. Не сейчас. Нельзя сейчас думать о нём. О том, что будет, когда Хао узнает... Я заставила себя поднять голову, откинув мокрые от пота волосы со лба. И застыла. Прямо передо мной, за решеткой из призрачного льда, сидели двое. Джун Тао, с лицом, выражавшим чистейшее изумление. И... Рен. Мое сердце упало. Это был он, но... не он. Его обычно безупречная осанка сломана, он сидел, сгорбившись, прислонившись к стене. Лицо было бледным, в синяках и ссадинах, один глаз заплыл. Одежда порвана и в пятнах крови. Но хуже всего были глаза. Глаза, всегда полные холодной уверенности, теперь были пусты и истощены, как у загнанного зверя. -Анабель? Голос Джун прозвучал приглушенно, как будто она сама не верила тому, что видит. -Как... как ты здесь оказалась? Но я уже не слышала ее. Я смотрела только на него. Преодолевая головокружение и слабость, я поднялась на ноги и бросилась к ним, упав на колени перед изкровавленным телом Рена. -Бель... Его голос был хриплым шепотом, едва долетающим до меня. В нем не было ни капли прежнего высокомерия. Только немое, бездонное облегчение. -...жива... Этот звук, эта сломленность... что-то сжалось внутри меня больнее любой раны от Хао. Я протянула руку и коснулась ладонью его щеки. Кожа была холодной, липкой от пота и крови. И тогда он сделал то, на что никогда бы не был способен Рен Тао из прошлого. Он прижался к моей ладони. Словно израненный, обессилевший зверь, нашедший кроху тепла. Словно тонущий, ухватившийся за соломинку. Его глаза закрылись, и он испустил сдавленный, почти детский вздох. -Как... как ты оказалась тут? Это мираж? Он с трудом поднял веки, его взгляд был мутным, но в нем читалась настоящая, животная потребность понять. Услышать, что это не галлюцинация. -Но ты... жива... Его губы дрогнули в подобии улыбки — хрупкой, болезненной, и от этого бесконечно трогательной. Голова его бессильно покатилась вперед. Я оторвала вторую руку от себя и обхватила его лицо, не давая ему упасть. Мои пальцы впивались в его кожу, пытаясь передать хоть каплю силы, хоть крупицу тепла. -Не знаю, что с вами случилось. Не знаю, где мы. Проговорила я, заставляя свой голос звучать тверже, чем была на самом деле. Я смотрела то на него, то на Джуну, и в груди закипала холодная, острая решимость. -Но я попытаюсь нас отсюда вызволить. В этом ледяном склепе, держа в руках разбитое лицо того, кто когда-то казался неприступной скалой, я вдруг с ужасной ясностью поняла: мир сошел с ума. Хао, Йо, Анна... все это отошло на второй план. Сейчас было важно только одно — выжить. И вытащить их. Вытащить его. Потому что в его сломленности я увидела отражение собственной. И в этом странном союзе раненых душ была наша единственная надежда. POV Автора. Тем временем в лагере Хао. Воздух все еще пахнет гарью и страхом – эхо его недавней ярости. Он стоял на краю леса, грудь медленно поднималась и опускалась в новом, непривычном ритме. Спокойствие. Искусственное, выстраданное, но все же спокойствие. Внутренний ураган усмирен, загнан в самые глубины, под ледяной контроль. И теперь, в этой наступившей тишине, проявилось нечто иное. Желание. Не власти. Не разрушения. Просто… вернуться к ней. Мысль была чужой, почти оскорбительной в своей простоте. Побыть с ней. Не как с инструментом. Не как с ученицей, которую нужно сломать и пересобрать. А просто… находиться рядом. Слышать ее голос. Видеть, как ее глаза вспыхивают огнем спора. Она была упрямой. Глупо упрямой. И это… забавляло его. Никто не осмеливался так с ним говорить. Никто не бросал ему вызов в течение тысячи лет. А эта «смертная»… в ней была какая-то чистота. Глупая, наивная, но… освежающая. Он вздохнул, и на его лице вновь застыла привычная маска – маска абсолютного, непроницаемого хладнокровия. Он развернулся и пошел обратно в лагерь, его шаги были беззвучными по выжженной земле. На его пути, прямо у тропы, лежал Люцифер. Он был жив, но его тело было искажено агонией от могущественной сущности осталась лишь тень. Хао переступил через него. Не замедляя шага. Не удостоив взглядом. Люцифер был просто помехой на пути. Пылью. Он вошел в центр лагеря. Его слуги замерли, склонив головы, ощущая исходящую от него ледяную ауру сдержанной мощи. Но его взгляд уже искал одну. Ту, что с изумрудными глазами и духом самурая. И… не нашел. Он не почувствовал ее. Ее энергии. Того уникального, яркого пламени, которое он уже успел изучить до мельчайших вибраций. Сначала – просто недоумение. Миг холодной констатации: Ее нет здесь. Потом – нарастающая волна. Осознание. Она сбежала. Снова. Маска хладнокровия треснула. Не упала. Взорвалась изнутри. Воздух вокруг Хао загустел и побелел от инея. Земля под его ногами покрылась паутиной трещин. Беззвучный крик чистейшей, беспримесной ярости вырвался из него, сокрушая магические барьеры и заставляя духов падать в ужасе. Это была не ярость из-за неповиновения. Не ярость из-за срыва планов. Это была ярость отвергнутого. Он, Хао Асакура, снизошел. Он, подавив свою суть, захотел простой беседы. А она… убежала. Снова предпочла ему кого-то другого. Йо? Рена? Неважно. Она предпочла любого ему. Его рука взмахнула. Ближайший шатер взорвался в клочья, не сгорев, а рассыпавшись в пыль. Его глаза, горящие адским пламенем, метнулись к лесу, куда она ушла. К тому месту, где он оставил ее, полную его «заботы». -НАЙТИ! Его голос прорвал тишину, и от его звука содрогнулись горы. -Матти, Мари! Вернуть! Живой и невредимой. Но даже сквозь эту всепоглощающую ярость, в самой глубине, горел крошечный, унизительный уголек. Уголек раны. Раны от того, что его первая за тысячу лет искра простого человеческого желания была так грубо растоптана. И это делало его ярость в тысячу раз страшнее. Потому что теперь это была не просто ярость хозяина на сбежавшую собственность. Это была ярость мужчины, которого снова предали. Воздух в лагере все еще звенел от невысказанной ярости Хао. Казалось, сама реальность сжималась под давлением его воли. И сквозь это напряжение шагнула Мари. Самая юная из сестер. Ее сердце колотилось, как птица в клетке, но на лице – лишь легкая бледность. Она боялась не смерти. Она видела, как эта девчонка всколыхнула в Хао что-то дремучее и непредсказуемое, и этот хаос пугал ее больше прямой угрозы. -Она ушла, Господин Хао. Голос Мари прозвучал тихо, но четко. Она не опустила глаз, хоть каждое его волокно кричало об опасности. -Но вы же знаете. Она вернется. Дайте ей… немного времени. Просто передышку. Слова повисли в воздухе, тяжелые и неуместные. «Передышку». Как будто он, Хао, должен был подстраиваться под чьи-то капризы. Под ее побеги. Его взгляд медленно повернулся к ней. В глубине его зрачков тлели угольки звездной пыли, готовые вспыхнуть всепоглощающим пламенем, способным испепелить ее душу в мгновение ока. Он не произнес ни слова. Не нужно. Его взгляд был приговором. И этот взгляд увидела Канна. Старшая сестра. Та, что годами лелеяла в себе тихую, безнадежную одержимость Хао. Та, что ненавидела Анабель всеми фибрами души за то, что та получила то, о чем Канна не смела и мечтать – его внимание. Пусть даже яростное. Она резко шагнула вперед, отстраняя Мари, становясь щитом и обвинителем одновременно. -Простите ее, Господин. Ее голос был сладким ядом, обернутым в шелк почтительности. -Мы найдем и приведем ваш «сосуд». Он не мог далеко уйти. «СОСУД». Слово ударило Хао с физической силой. Оно взбесило его. Да. Изначально она была именно этим – сосудом для силы, искрой, которую можно разжечь и использовать. Но сейчас… сейчас это слово звучало как кощунство. Оно принижало, упрощало, оскверняло то, что он смутно начал ощущать. Она была большим. Намного большим. И это осознание – что она перестала быть для него просто инструментом – пугало его до глубины души. Пугало сильнее, чем любая армия шаманов. Потому что это делало его уязвимым. -Замолчи. Его голос был не криком. Он был тихим, холодным, как лезвие космического льда. Но он разрезал пространство, заставляя Канну отшатнуться, словно от удара. Ее сладкая маска на мгновение сползла, обнажив шок и страх. Хао больше не смотрел на них. Его взгляд был устремлен в ту сторону, куда ушла Анабель. Его гнев никуда не делся. Он был сконцентрирован, спрессован в алмазную твердость. -Она – не сосуд. Произнес он, и слова прозвучали как новое откровение, даже для него самого. -И вы не приведете ее. Он медленно повернулся, и его глаза, горящие холодным огнем, обвели его приспешников. -Я найду ее сам. И в этих словах был не только приказ. Была одержимость. И предупреждение. Он больше не доверял никому. Ни их ревности, ни их служебному рвению. Анабель была его. Его гневом. Его… проблемой. И разбираться с ней он будет сам. Он сделал шаг, и тень от него поглотила Канну и Мари. Они остались стоять, одна – с обидой и ненавистью в сердце, другая – с тревожным предчувствием, что игра только начинается, и ставки стали бесконечно выше. -Что вы натворили? Канна и Мари обернулись на голос сестры. Она все так же стояла у шатра, скрестив руки на груди. -Одна пыталась спасти эту девчонку, а другая доказать себе и Хао — что та ничего не значит. Рыжеволосая усмехнулся, подхватив свою метлу с земли. -В итоге, вы обе облажались, разозлив его. Девушки переглянулись между собой и поняли, что натворили, будучи слишком импульсивными. POV Анабель. Ледяной склеп. Воздух был густым от запаха крови, пота и отчаяния. Я сидела на коленях рядом с Реном, его тело, прикованное цепями к стене, было одним сплошным синяком. Мои пальцы дрожали, едва касаясь наименее поврежденного участка его плеча. -Кто... кто с вами это сделал? Мой голос прозвучал хриплым шепотом, сорвавшимся от сдавленной ярости. Джун, бледная как полотно, но с не сломленным взглядом, начала говорить. Голос ее был ровным, но каждое слово обжигало: -Дядя. Она выдохнула, и в этом звуке была целая история предательства. -После того как Рен отказался слепо подчиняться. Сказал, что пройдет свой путь... с новыми... друзьями. Слово «друзья» прозвучало с горькой иронией. Дядя счел это слабостью. Мятежом. И в наказание... он заточил их здесь. Неделю. Неделю избиений, голода и унижений, пытаясь сломать, выжечь из Рена то новое, что едва успело прорасти. -Как ты выбралась? Прохрипел Рен, его голос был похож на скрежет камней. Он смотрел на меня, и в его потухшем взгляде я видела не просто боль. Я видела ярость. Ярость на себя. За то, что не защитил меня тогда, на причале. За то, что я видела его теперь в таком унизительном состоянии. -Кто тебя забрал? Я открыла рот, чтобы ответить. Сказать о Хао. О его лагере. О бесконечных тренировках. О том, что он был беззащитным против него. Но слова застряли в горле. ВЗРЫВ. Оглушительный грохот потряс камеру. Ледяные стены задрожали, с потолка посыпалась крупа и пыль, застилая все густой пеленой. Я инстинктивно вскочила на ноги, отшатнувшись от Тао, сердце бешено заколотилось в груди. -Анабель... спрячься! Крикнул Рен, пытаясь дернуть цепи, но они лишь злобно зазвенели. Но я не могла пошевелиться. Ноги стали ватными. Потому что я почувствовала. Сквозь пыль, сквозь страх, сквозь ледяной холод темницы — я почувствовала его. Ту энергию, которую узнала бы из миллиона. Ту, что грела меня в доме в Токио и заставляла сердце биться чаще. Пыль стала оседать. И сквозь рассеивающуюся завесу я увидела его. Йо. Он стоял в проломе стены, вся его фигура дышала яростью и решимостью. Его катана была закинута на плечо, по его лицу стекала тонкая струйка крови, но на губах играла та самая, неуместная и такая желанная сейчас, ухмылка. -Рен, службу спасения заказывал? Прокомментировал он, его взгляд скользнул по избитому другу. Но следующее мгновение растянулось в вечность. Его глаза — такие живые, такие теплые — нашли меня. Ухмылка с его лица исчезла, сменившись шоком, а затем — таким облегчением, что у меня перехватило дыхание. -Бель... Он не думал. Не смотрел на Рена, на Джун, на цепи. Он ринулся ко мне через всю камеру, сметая остатки льда на своем пути. И прежде чем я успела что-то сказать, сделать шаг, он уже обнял меня. Это не был просто жест. Это было возвращение домой. Его руки сомкнулись вокруг меня с силой, в которой была вся его тоска, весь его страх, все его отчаяние последних дней. Он прижал меня к своей груди, и я почувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим. Его дыхание было горячим в моих волосах. -Я конечно всё понимаю, но может вызволите нас из цепей? Раздался хриплый, полный сарказма голос Рена. Но Йо, кажется, не слышал. Он не отпускал меня. Его пальцы впились в мою спину, будто он боялся, что я исчезну, если ослабит хватку. И я... я не смогла сдержаться. Вся моя броня, все мужество, копившееся все эти дни в аду Хао, рассыпались в прах. Слезы, горячие и соленые, хлынули ручьем. Я обвила его шею руками, прижалась к его плечу и просто рыдала. Рыдала от страха, от боли, от облегчения. От того, что он нашел меня. Что он здесь. Что, несмотря ни на что, в его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое-долгое время. POV Автора. Идзумо. Храм, пахнущий старым деревом и травами. Воздух, только что наполненный тихой радостью от неожиданного визита Анны, застыл и потяжелел в одно мгновение. Бабушка все еще держала руки Анны в своих, но ее улыбка медленно таяла, смываемая нарастающей тревогой. Она смотрела на молчаливую внучку и чувствовала, как по спине бегут мурашки предчувствия. В залу вошел дедушка. Он не сказал ни слова. Его старый, но всевидящий взгляд скользнул по Анне, по Тамаре, по дрожащим рукам жены, и его лицо стало суровым, как скала. -Анабель... Прошептала Мишель, не в силах выдержать тишину. -Она... что с нашей внучкой, Анна? Анна сделала глубокий вдох, ее пальцы сжались в белых кулаках. Правда была отравленным клинком, но скрывать ее было хуже. -Хао нашел ее и забрал. Тишина. Громче любого взрыва. Звон разбитой фарфоровой кружки оглушительно прозвучал в тишине. Горячий отвар разлился по полу, как пролитая кровь. Мишель отшатнулась, ее руки вцепились в собственное лицо, пальцы впились в кожу. Она медленно, с невыносимой болью, отвернулась, будто пытаясь спрятаться от реальности. -Мы верим, что она еще жива. Голос Анны прозвучал с металлической твердостью, в которой слышалась сталь ее воли. -Нам нужна ваша помощь. Отыщите ее. Мы спасем ее. Минато попытался обнять жену, но его собственная рука дрожала. Его голос, обычно такой уверенный, сорвался на хриплый шепот: -Анабель... моя девочка... Хао... он убьет ее! Самым извращенным способом! Его не остановить! В его глазах стоял ужас человека, который знал, о ком говорит. -Мы сможем! Я обещаю, что спасу сестру. Бросила Анна, но в ее уверенности была трещина. -Милая моя… Мишель обернулась, ее лицо было мокрым от слез. -… мы не можем потерять и тебя, Анна. Он... он не по зубам был даже Изабель! Имя их дочери, матери Сары и Анабель, прозвучало как похоронный звон. -Да кто он вообще такой?! Сколько в нем силы?! И тогда воздух в комнате изменился. Он стал тяжелым, густым, обжигающе горячим. Дышать стало невыносимо, как в раскаленной печи. Восковая свеча на столе вспыхнула ярким белым пламенем и тут же испарилась. -Бабушка? Анна инстинктивно потянулась к Мишель, но ее рука замерла в воздухе. Ее взгляд, полный ужаса, прилип к проему двери. Там стоял он. Не призрак. Не видение. Плотная, осязаемая реальность. Высокая фигура в белом. Длинные каштановые волосы. И лицо... точная копия Йо. Но в этих глазах не было ни капли его тепла и глупости. Только бесконечная, древняя пустота и холодное любопытство. -Столько силы, что тебе и не снилось, моя дорогая. Его голос был тихим, но каждый слог врезался в сознание, как раскаленный гвоздь. -Хао? Имя вырвалось у Анны хриплым шепотом. Ее мир сузился до этой фигуры в дверном проеме. Минато резко вскочил, его старое тело мгновенно приняло боевую стойку. Он встал перед женой и Анной, прикрыв их собой, его глаза пылали яростью и бессилием одновременно. -Ты... убил... ее? Голос Мишель был едва слышен, поломанный горем и страхом. Хао усмехнулся. Звук был леденящим душу. -О нет, что вы. Он сделал шаг вперед, и жара стало еще невыносимее. -Я пришел за тем, за чем и ваша внучка. Его взгляд, тяжелый и всевидящий, упал на Анну. -Отыщите мне ее. Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим ужасом. -Иначе... и последняя из ваших внучек будет мучаться в страшной агонии. Анна стояла неподвижно, ее тело окаменело. Она пришла за помощью, а привела за собой дьявола. И теперь цена за спасение одной сестры стала возможной гибелью другой. Ее собственной. Воздух в комнате все еще дрожал от жара и ярости Хао. Он не исчез. Он стоял на том же месте, впиваясь взглядом в трех женщин, будто хищник, забавляющийся с загнанной добычей. Его слова повисли в тишине, холодные и неоспоримые: -Её может помочь найти только кровь из ее клана. Так чего ждем? Мишель, вся дрожа от давно забытой ярости, оттолкнула руку мужа. Ее глаза, полные слез всего минуту назад, теперь пылали непокорным огнем. Она сделала шаг, затем другой, приближаясь к демону в облике человека. -Ты хоть понимаешь, о чем нас просишь? Куда пришел? Ее голос гремел, заставляя звенеть хрупкие фарфоровые безделушки на полках. -Я умру, но не отдам тебе внучку прямо в руки! -Бабушка! Крик Анны был полон ужаса и беспомощности. Она чувствовала, как сокрушительная сила Хао давит на нее, парализуя волю. Она была воином, но перед ним — всего лишь ребенок. Хао усмехнулся, и в этой усмешке сквозило настоящее удовольствие. -Одну внучку в обмен на вторую. По-моему, все честно. Его забавляла эта ситуация. Их тщетное сопротивление. Их верность. Эта самая верность вызывала в нем странное, сосущее чувство недоумения. Они знали Анабель всего несколько недель. И все же были готовы умереть за нее. Почему? -Я только нашла внучку! Голос Мишель сорвался на высокой, отчаянной ноте. В ее глазах горела тысячелетняя боль потери и ярость обретенной и снова ускользающей надежды. -И не позволю её вновь отнять! И тогда она сделала это. Ее руки взметнулись в странном, древнем жесте. Воздух взвыл, и на секунду тело Хао сковало невидимыми оковами. Всего на секунду. Ничтожное мгновение. -БЕГИТЕ! Пронзительный крик Мишель разрезал воздух. Анна, действуя на чистом инстинкте, рванула за руку ошеломленную Тамару и вылетела в заднюю дверь дома. Две секунды. Три. -Какая жалкая попытка. Ледяной голос Хао раскатился по комнате. Магия старухи разлетелась в прах. Он был свободен. В один миг он оказался рядом с Мишель, его пальцы впились в ее шею, поднимая ее худое тело над полом. Ярость, настоящая, дикая, плясала в его глазах. -Найдите мне её! Его рык потряс стены дома. Минато с рычанием бросился на защиту жены, но Хао всего лишь отшвырнул его жестом, словно надоедливую муху. Старик ударился о стену и затих. Мишель, задыхаясь, с ненавистью смотрела в глаза своему палачу. -Будь проклят, Хао. И в этот миг их взгляды встретились. И Хао увидел. Не просто ненависть. Не страх. В ее глазах он увидел огонь. Тот самый. Тот самый пожар многолетней давности. Ночь, когда он убил ее дочь. Изабель. Её мужа. Родителей Сары и Анабель. Пламя, крики, запах гари и смерти. И он понял. Это не просто старуха. Это — бабушка Анабель. Женщина, потерявшая дочь от его руки. «Она не простит мне смерть еще и бабушки.» Мысль пронзила его с неожиданной, обжигающей остротой. «Не простит. Но почему... почему мне не всё равно?!» Его пальцы уже готовы были сдавить хрупкие кости, сломать эту жалкую, смешную преграду на его пути. Но тут же, будто удар хлыста, перед его внутренним взором всплыла ОНА. Анабель. Не та, что смотрела на него с вызовом. А та, что плакала. Та, что смотрела на него с такой бездонной ненавистью и болью после того, как узнала, что именно он был палачем ее родителей. Видение было настолько ярким, настолько реальным, что он физически вздрогнул. Его рука разжалась. Тело Мишель грузно рухнуло на пол, где она тут же закашлялась, хватая ртом воздух. Хао стоял над ней, не двигаясь. Его собственная ярость сменилась ледяным, безмолвным шоком. Он отступил не из страха. Не из милосердия. Он отступил, потому что испугался того выражения на лице Анабель, которое могло появиться, если он доведет дело до конца. Он повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из дома, оставив за собой тишину, разбитую лишь прерывистым дыханием стариков. Он прише