Последняя звезда

POV Анабель. Ледяные стены темницы Тао. Воздух гудел от напряжения, смешанного с запахом крови и побега. Как только Рио, Трей и Морти ворвались вслед за Йо, их взгляды на мне остановились с немым вопросом. Я видела, как их глаза округлились. -Расскажу все, когда выберемся. Выдохнула я, спешно помогая Рио и Трею сковыривать ледяные замки с цепей Рена и Джун. Мои пальцы дрожали, но не от страха. От адреналина. От ярости. От боли, что сидела во мне глубоко, как заноза. Как только последняя цепь с грохотом упала на пол, Рен, едва стоя на ногах, выпрямился. Его лицо было искажено не только болью, но и леденящей решимостью. -Супер. Теперь можно выбираться от сюда. -Я не ухожу. Его голос, хриплый и надломленный, прозвучал как приговор. -Пока не разберусь с дядей. Окончательно. Мой клан… мой путь. Я буду свободен. Он посмотрел на нас, и в его взгляде читалась просьба, замаскированная под приказ. -Вам не обязательно идти со мной. Уходите. Тишина. Но она длилась всего секунду. -И это вместо благодарности? Да брось ты. Фыркнул Трей, проверяя захват своего духа. -Без нас ты снова окажешься на цепях, аристократ. Добавил Рио, и в его тоне сквозила странная смесь насмешки и поддержки. Никто не ушел. Мы все были в этом вместе. И в этой солидарности было что-то… целительное. Именно тогда ко мне подошел Йо. Его лицо было серьезным, глаза умоляли о понимании. -Бель, ты, Морти и Джун — выбирайтесь отсюда. Мы поможем Рену и… -Ох, Йо… Я перебила его, и мой голос прозвучал острее, чем лезвие катаны Рея. Внутри все закипало. Воспоминание о его голосе из-за стены, о словах «невеста», «слово», «не знаю, как это выключить» — все это поднялось комом в горле. -Ты даже не представляешь, где я была и чему научилась. Я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю свою боль. -И не надо за меня волноваться. Лучше волнуйся об Анне. Я видела, как он вздрогнул, словно я ударила его. Его лицо исказилось от мгновенной, живой боли. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — оправдаться, объяснить — но я уже отворачивалась. -Я иду спасать своего друга. Заявила я, глядя куда-то в ледяную стену, потому что видеть его раненое лицо было невыносимо. Слова выходили тихими, но отточенными, как кинжалы. -Того, кто не оставил меня в ту ночь, Йо. Последнюю фразу я бросила через плечо. Это была низость. Я знала это. Я видела, как он побледнел, как его плечи сгорбились под тяжестью моих слов. Мне было так больно, что хотелось кричать. И эта боль искала выхода. Нашла его в нем. Я уже пожалела. Сердце сжалось от стыда и осознания собственной жестокости. Но было поздно. Слова, как ядовитые дротики, уже нашли свою цель. И теперь нам предстояло идти навстречу новой битве — он со своим горем и чувством вины, а я — с грузом собственной озлобленности и страха, что, выбравшись из одной ловушки, я попала в другую, куда более страшную — в ловушку собственных раненных чувств. POV Автора. Тем временем в Идзумо. Идзумо. Дом, хранящий запах старых книг, трав и теперь — страха. Воздух все еще звенел от незримого напряжения, будто сам камень запомнил присутствие Хао. Мишель сидела на полу, прислонившись к стене. Ее горло горело огнем, а на шее проступали красные следы — отпечаток пальцев, который не был просто физическим. Он жёг душу. Она отползла к неподвижному телу мужа. Минато лежал в неестественной позе, отброшенный, как тряпичная кукла. Ее пальцы, дрожа, коснулись его висков. Она наклонилась, и ее губы, почти не шевелясь, прошептали что-то на древнем наречии, том самом, что использовали их предки-шаманы для исцеления душ. Звуки были похожи на шелест листьев и журчание ручья. Минато вздрогнул. Глубокий, надсадный кашель вырвался из его груди. Его веки медленно поднялись, и в глазах, мутных от боли, тут же вспыхнула паника. -Где наши внучки? Где Анна? Его голос был хриплым, но в нем бился стальной стержень. -Она в порядке. Все хорошо. Голос Мишель звучал устало и обреченно. Она провела рукой по его щеке. -Хао ушёл. -Ушёл?! А.. а Анабель? Минато попытался приподняться, его глаза выискивали ответ в лице жены. Где она?! Они помогли друг другу подняться, их руки сплелись в единый, немой узел поддержки. И тут Мишель, глядя в пустоту, произнесла то, что не давало ей покоя. -Минато... Её голос дрогнул, в нём слышался не страх, а глубокое, всепорождающее недоумение. -Я увидела. Почувствовала, что Хао не убьет её. Она замолчала, подбирая слова, которые казались кощунственными. -Я почувствовала нечто другое. Он искал её не для мести. Не для убийства... Она покачала головой, будто отгоняя наваждение. -Он... Я не знаю! Это невозможно! Она смотрела на мужа широко раскрытыми глазами, в которых смешались ужас и потрясение. -Беспокойство. Выдохнула она наконец, и это слово повисло в воздухе, странное и неподъемное. Слово, которое никогда не должно было ассоциироваться с Хао Асакурой. -В его ярости... сквозь нее... я почувствовала беспокойство. Не о планах. Не о силе. О ней. Минато замер, впитывая ее слова. Его собственный страх начал медленно трансформироваться во что-то иное — в холодный, аналитический ужас перед неизвестным. -Она для него не цель... Медленно, словно проверяя каждое слово на прочность, проговорила Мишель. Ее взгляд стал острым, пронзительным. -Она для него... нечто большее. Они стояли посреди своего разоренного дома, держась за руки — два старых шамана, прошедших через огонь и воду. И теперь перед ними открывалась новая, куда более страшная бездна. Не сила, которую можно измерить. Не ярость, которую можно понять. А нечто иррациональное, человеческое, пробудившееся в самом бесчеловечном из существ. И это меняло все. Потому что с врагом, который хочет убить, можно бороться. А с врагом, в чьих глазах мелькнула тень одержимости, граничащей с... привязанностью? С этим они не знали, как бороться. -Она ребенок, Минато. Ре-бё-нок. -Мы защитим её. Тихо, но с непоколебимой силой сказал Минато. Его рука сжала руку жены. -Но теперь... теперь мы должны быть готовы ко всему. Даже к самому невозможному. Их взгляды встретились. Страх остался. Но его вытесняла новая решимость — понять эту новую, извращенную игру и вырвать из неё своих внучек, какой бы чудовищной ни была ее цена. POV Анабель. Лабиринт ледяных коридоров клана Тао превратился в ад. Из каждой тени, из-за каждой колонны выползали бледные, безликие фигуры слуг дяди. Их лица скрывали зловещие талисманы, движения были механическими, как у марионеток. Они накатывали волнами, без страха, без боли. Мы пробивались сквозь них. Я шла позади всех, прикрывая спины Морти и все еще слабой Джун. И впервые за долгое время я чувствовала не страх, а холодную ярость. Каждое движение было отточенным, каждый удар моего духа-самурая — точным и сокрушительным. Хао... его мучительные тренировки дали свои плоды. Я ломала этих зомби-слуг напролом, расчищая путь. И все это время я чувствовала на себе его взгляд. Йо. Он бежал впереди, но постоянно оборачивался. Его глаза, полные тревоги, выискивали меня в хаосе, проверяя, цела ли я, не ранена ли. Я упорно не смотрела на него. Сжимала зубы и рубила очередного слугу. Но одна предательская слеза все же вырвалась. Горячая и соленая, она покатилась по щеке, смешиваясь с потом и пылью. Я тут же резко вытерла ее тыльной стороной руки, в тот же миг нанося удар призрачному копью, направленному в спину Йо. -Аккуратнее, Йо. Бросила я сквозь стиснутые зубы, и в моем голосе прозвучала не забота, а горькая насмешка. Мы снова побежали, оставляя за собой груды поверженных тел. Наконец мы ворвались в главный зал. И там, на троне из черного металла, восседал он. Дядя Рена. Его тело было неестественно огромным, раздутым от силы, что клубилась вокруг него, как ядовитый туман. Его фурьеко было не просто силой — это был щит, защищавший его хрупкую человеческую сущность внутри этого монструозного кокона. Между ним и Реном завязался диалог. Рен, окровавленный, едва стоящий, но с негнущейся волей в голосе, пытался достучаться. Говорил о своем пути. О свободе. О праве выбирать. Но дядя оставался непреклонной глыбой. Его слова были обледенелыми и острыми, как сталактиты. Он не видел в племяннике личность. Только инструмент. Отступника. Будущего Короля. И тогда слова кончились. Поединок вспыхнул с новой силой. И в самый его разгар, дядя, словно заметив самую уязвимую цель, обрушил новый сокрушительный удар. Поток сконцентрированной ненависти направленный прямо в меня. Я не успела среагировать. Но он — успел. Йо оказался рядом. Он не оттолкнул меня. Он подхватил, прижал к себе и упал на пол, накрывая своим телом, принимая на себя основную силу удара. Мы вместе прокатились по ледяному полу, и воздух вырвался из моих легких с болезненным хрипом. -Ты в порядке? Его голос прозвучал прямо у моего уха, сдавленный от боли, но полный тревоги только обо мне. Я кивнула, не глядя на него. Сердце бешено колотилось — и от ярости, и от чего-то еще, что я отказывалась признать. Я резко встала, отряхиваясь, и грубо оттолкнула его руку, потянувшуюся, чтобы помочь мне подняться. -Сама справлюсь. Выдохнула я, вновь поднимая свой дух, готовясь к следующей атаке. Но в груди, там, где секунду назад прижималась его теплая кофта, оставалось ноющее, противоречивое чувство — смесь обиды, благодарности и злости. Злости на него. И на себя. За эту дурацкую, неистребимую слабость. Зал напоминал поле боя после урагана. Я сидела на коленях, прижимая ладонь к щеке, с которой сочилась горячая кровь. Мир плыл перед глазами, но я видела главное: Трей и Рио лежали без движения от мощного удара, а Йо стоял передо мной, его спина была напряжена, ноги подкашивались, но он не отступал, прикрывая меня собой. Его дыхание было хриплым, но в его позе читалась непреклонная воля. В центре зала, в вихре сходящихся и расходящихся льдин и багровой энергии, сражался Рен. Его одежда висела клочьями, каждый вздох давался ему с трудом, но он не сдавался. -Я так слепо доверял тебе… Его голос прозвучал тихо, но ясно, сквозь грохот схватки. Он отшвырнул очередную атаку и вытер кровь с губ. -Так слепо шел по твоим указаниям, что потерял себя. Его дядя, это чудовище из плоти и крови, издал презрительный хрип. -И что? Лучше так, чем бродить с шавкой слабых «отбросов»! Его взгляд с ненавистью скользнул по нашим изможденным фигурам. -Кто слабый? Раздался внезапный голос. Словно из ниоткуда, Трей поднялся на одно колено, его лицо было искажено гримасой боли, но в глазах горел знакомый огонь. Он оперся на плечо Рио, который, качаясь, тоже поднялся, плюнув кровью на пол. -Как вы ещё стоите на ногах?! Ярость дяди смешалась с недоумением. Его вера в собственную непогрешимость дала трещину. Рен воспользовался этим моментом. Его дух, Басон, на миг проявился за его спиной не как исполин, а как сгусток чистой, яростной воли. -Печально, что я верил в твои идеи, дядя. Но с этим пора заканчивать. Его удар был не самым сильным, но самым точным. Ударом, который знал слабость противника. Он не бил в броню. Он бил в сердцевину, в ту самую человеческую сущность, что пряталась за стеной. Вспышка ослепила всех. Когда зрение вернулось, гигантская форма исчезла. Перед нами стоял обычный мужчина. Средних лет, с жесткими чертами лица, но теперь — без божественной мощи. Просто человек. Сломленный и уставший. -Давно я не видел тебя таким, дядя. Гос Рена был на удивление спокоен. В нем не было злорадства. Была усталая констатация факта. Он сделал шаг вперед, готовый продолжить бой на новых условиях. Но тут тяжелые ледяные двери зала с грохотом распахнулись. В проеме стояли двое. Женщина невероятной, холодной красоты, с глазами, полными тревоги и силы. И пожилой мужчина, опирающийся на посох, но с осанкой императора. Мать и дедушка Рена. -Прекратите! Голос женщины прозвучал как удар хлыста, заставляя воздух замереть. Ее взгляд метнулся от избитого сына к его обессилевшему дяде. -Если вы убьете друг друга, то от нашей семьи ничего не останется! Дедушка Рена ступил вперед. Его старые, но пронзительные глаза обвели зал, задерживаясь на каждом из нас — на мне, на Йо, на его друзьях. -Война внутри клана — верная смерть для всех нас. Произнес он, и в его голосе звучала тяжесть тысячелетий. -Хватит крови. Пора вспомнить, что мы — одна семья. После этих слов, дядя Рена медленно развернулся, горько усмехнувшись. Меч из его рук вылетел в знак поражения. И именно в этот момент, татуировка на спине Рена испарилась. Я удивилась этому. -Это освобождение… Прошептала Джун едва слышно. Я завороженно смотрела на Рена и в душе ликовала за него. «Он смог. Смог!» Рада, что все закончилось. Бой был остановлен. Но победителем вышел Рен со своей непоколебимой волей. Что-то в груди начало щемить. Я медленно начала задыхаться. Воздух стал выходить из легких. -Йо… Я только увидела, как парень обернулся через плечо, а потом мир начал тускнеть. Чувствую боль в затылке. Крик Рея и Йо, которые слились воедино: -БЕЛЬ! Я потеряла сознание. Тишина. Не та, что была в ледяной темнице, пронизанная болью и яростью. Это была мирная, теплая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине и тихим перешептыванием. Я медленно открыла глаза, и мир проплывал передо мной, как сквозь толщу воды. Свет. Мягкий, золотистый, льющийся из высокого окна. Я лежала в глубоком кресле, укутанная в мягкое одеяло. Первое, что я почувствовала, — тепло. Его почти забытое ощущение после вечного холода лагеря Хао и ледяных залов Тао. И первое, что я увидела, — их. Справа, на низкой скамеечке, сидел Йо. Он сгорбился, его плечи были напряжены, а обе его руки крепко сжимали мою ладонь, будто боялись, что я исчезну, если он отпустит. Его лицо было бледным, под глазами — темные тени, но в его взгляде, прикованном ко мне, читалось такое бездонное облегчение, что у меня защемило сердце. Слева, прислонившись к стене, стоял Рен. Он скрестил руки на груди, его поза по-прежнему была прямой, но в ней не было прежней надменности. Была усталая тяжесть принятой ответственности. Его взгляд был пристальным, аналитическим, но в глубине я увидела ту же тень беспокойства, что и у Йо. -Что... что произошло? Мой голос прозвучал хрипло и слабо. Взгляд Рена смягчился. Он оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов к большому дубовому столу, за которым сидели все остальные. -Ты потеряла сознание. Произнес он, его голос был ровным, но без привычной холодности. -Как чувствуешь себя? Я попыталась сесть ровнее, и мир снова поплыл. Йо инстинктивно подался вперед, его пальцы сжались крепче. -Все... все хорошо. Выдохнула я, чувствуя, как жарко становится лицо. -Просто... давно не ела. Мой взгляд скользнул по столу. Он ломился от еды. Запеченное мясо, дымящиеся супы, свежий хлеб, фрукты. Это было пиршество. А Рио и Трей смотрели на все это с таким благоговейным, голодным выражением лиц, будто видели пищу впервые в жизни. Дедушка Рена, сидевший во главе стола, с достоинством поднял бокал. -Друзья Рена и наши друзья. Его голос прозвучал торжественно, и в этих словах был весь смысл произошедшего переворота. -Угощайтесь. Йо, все еще не отпуская моей руки, наконец позволил себе слабо улыбнуться, увидев, что краска возвращается к моим щекам. Он пересел на стул поближе, его колено почти касалось моего. И тут Трей, уже набивший рот мясом, мрачно спросил, глядя на Рена и его семью: -А вы нас не отравите? На мгновение в зале повисла ошеломленная тишина, а затем ее разорвал взрыв смеха. Смеялись все. Даже суровый дедушка Рена позволил себе усмехнуться. Даже на лице Рена дрогнули уголки губ. Йо рассмеялся громче всех, и его смех, такой знакомый и живой, отозвался в моей груди теплой, болезненной вибрацией. Я сидела, впитывая эту атмосферу — смех, запах еды, тепло камина, надежное присутствие Йо рядом. И понимала, что этот момент, этот хрупкий, невероятный мир после бури, был тем, за что можно было сражаться. И тем, что, возможно, стоило простить. Перрон был шумным и полным суеты, но для нашей небольшой группы он стал островком долгожданного спокойствия. Йо раздавал билеты, его движения были привычно уверенными, но во взгляде, который он бросал на меня, читалась притихшая, настороженная нежность. Я машинально огляделась, ища взглядом прямую фигуру с аристократической осанкой. -А где Рен? Спросила я, и голос мой прозвучал чуть громче, чем я хотела. Йо обернулся ко мне, и на его губах дрогнула слабая, понимающая улыбка. -Рен решил отправиться сам. -Не волнуйся. Этот остроголовый ещё быстрее нас прискачет на своей призрачной лошади. Фыркнул Трей, закидывая свой рюкзак в вагон. Его грубоватый оптимизм был к месту. Йо подошел ближе и мягко взял мою руку. Его пальцы были теплыми, а прикосновение — осторожным, будто я была хрустальной. -Нас ждет разговор, Анабель. Произнес он тихо, так, чтобы слышала только я. В его глазах не было прежней беззаботности — только взрослая, тяжелая решимость. -Я готов ответить на все твои вопросы. Я посмотрела на него, на это знакомое лицо, исчерченное усталостью и заботой, и почувствовала, как что-то сжимается внутри. Не злость. Не обида. Просто... усталость. Глубокая, всепоглощающая. -А ты уверен, что я хочу задавать их, Йо? Мой голос прозвучал тихо и устало. Я аккуратно вытащила свою руку из его. Он не стал удерживать. Просто понимающе кивнул, его взгляд на миг стал печальным, а затем он развернулся и зашел в вагон вслед за остальными. Я сделала шаг, моя нога коснулась холодной металлической ступеньки. И в этот миг сердце дрогнуло, заставив обернуться в последний раз. Мой взгляд устремился к вершине далекой горы, очерченной на фоне заходящего солнца. Там. На самом гребне. Стояла фигура в белом плаще. Неподвижная, как изваяние. Солнце слепило, но мне показалось... Все внутри похолодело. Это был он? Я зажмурилась, с силой сдавив веки, и снова открыла. Вгляделась. Никого. Скалистый выступ был пуст. Лишь ветер гнал по небу редкие облака. Померещилось? Я глубоко вздохнула и вошла в вагон. Дверь с шипением закрылась за моей спиной, отсекая прошлое. Но в душе, глубже страха и усталости, бушевала одна-единственная, леденящая мысль: «Он меня найдет». Это была не истерика, а спокойное, безрадостное знание. Хао не отступит. Но прямо сейчас... прямо сейчас мне нужно было вернуться домой. Домой, к Йо. Я прошла по коридору, нашла свое купе. Йо сидел у окна, глядя на проносящиеся мимо пейзажи. Я молча подошла, и, с тихой, грустной усмешкой собственному малодушию и этой неистребимой тяге, обняла его руку и прижалась щекой к его плечу. Он не сказал ни слова. Просто накрыл мою руку своей ладонью. И в этой тишине, под мерный стук колес, я наконец закрыла глаза и уснула — неспокойно, с тенью белого плаща на горизонте, но с единственным якорем в этом хаотичном мире. С ним. Токио. Порог дома Йо должен был стать чертой, за которой останется весь кошмар. Все, чего я хотела, — это горячая вода, смывающая с кожи память о ледяных темницах и призрачных слугах, и тишина, в которой можно было бы забыться. Но едва мы переступили через него, на запястье у каждого из нас вспыхнуло и завибрировало оракульное устройство. Сообщение. Второй этап. Добби Вилледж. Координат — ноль. -А адрес? Это что... нам самим искать её? Проскрипел Трей, потирая затекшую шею. В его голосе слышалась не злость, а глубокая, костная усталость. -Наверное, это очередное испытание перед вторым раундом. Предположил Рио, уже заходя в прихожую и скидывая грязные туфли. -Предлагаю отметить, что мы все прошли и завершили свою миссию здесь перед путешествием! Трей, словно второе дыхание открылось, закинул руки за голову и проследовал за Рио с видом победителя. -Отметили мы как-то победу, хватило. Раздался у меня за спиной ледяной, металлический голос. Рей. Он материализовался в полумраке прихожей, его взгляд, скрытый маской, был прикован к Йо. В нем читалось немое, яростное предупреждение. Он помнил. Помнил ту ночь. Слова Йо и Анны. -Рей, забудь ту ночь. Тихо, но твердо сказала я, проходя мимо него в гостиную. Я не могла думать об этом сейчас. Не могла. В гостиной нас ждали Тамара и... Анна. Она сидела, уставившись в телевизор, но когда мы вошли, ее голова резко повернулась. -Я рада, что с вами всё в порядке… Ее голос прозвучал ровно, но что-то в нем было неестественным. Ее взгляд скользнул по мне, и в нем вспыхнула искра. -Анабель…? Искренность? Или игра? Мой внутренний голос кричал о втором, но я была слишком измотана, чтобы слушать его. Она поднялась, подошла и... обняла меня. Жест был жестковатым, как у человека, не привыкшего к нежностям, но в нем была какая-то отчаянная напряженность. -Нам надо поговорить с тобой. Прошептала она мне на ухо. -О чем? Я попыталась отстраниться, но ее хватка была стальной. Анна взглянула на парней. Всего один взгляд. Холодный, властный, не терпящий возражений. И этого хватило. Рио, Трей и Морти, переглянувшись, молча вышли из комнаты. Йо задержался на мгновение, его взгляд встретился с моим — полный тревоги и вопроса, но затем он тоже вышел, тяжело закрыв за собой дверь. Как только мы остались одни, хватка Анны на моей руке превратилась в капкан. -Как ты выбралась? Ее вопрос прозвучал как удар. -Сбежала. Буркнула я, пытаясь высвободиться. -Я не хочу это обсуждать. Я дернулась, чтобы уйти, но ее пальцы впились в мое запястье с такой силой, что я аж вскрикнула от боли. -Мне больно! -А придется обсудить. Ее голос стал низким, опасным, в нем не осталось и следа от притворной нежности. Она притянула меня ближе, ее лицо было в сантиметрах от моего. -Анабель, я отправилась к бабушке и дедушке, чтобы они помогли найти твое местоположение, но... Она сделала паузу, и в ее глазах промелькнул настоящий, живой ужас. -Хао. Он был там. Мое сердце упало и замерло. -Что?.. -Он чуть не убил их. Прошипела она, и ее пальцы сжались еще сильнее. -Он приходил за тобой. Мир поплыл у меня перед глазами. Бабушка... дедушка... Нет. Этого не могло быть. -Что вас связывает?! Ее вопрос прозвучал как обвинение, полное ярости, страха и... запутанной, невыносимой ревности. -Почему он, является лично за тобой, как какой-то... одержимый?! Почему он не просто убил тебя, а забрал? И почему, черт возьми, он чуть не разнес наш родовой дом, когда понял, что они ему не помогут?! Она трясла меня за руку, ее глаза пылали, требуя ответа. А у меня не было слов. Только ледяной ужас от осознания, что мои побеги, мои страдания... теперь падают тенью на тех, кого я только что обрела. И смутное, ядовитое понимание, что Анна права. Моя связь с Хао была чем-то большим, чем пленница и палач. И это «что-то» было страшнее всего на свете. Запястье, которое сжимала Анна, горело огнем, а ее слова впивались в сознание отравленными шипами. И тут, прямо у меня за спиной, пространство содрогнулось от знакомого леденящего присутствия. -Хватит, Анна. Голос Рея прозвучал не как эхо, а как звон стали, разрезающей лёд. -Она многое пережила. Дай ей прийти в себя. Анна резко отпустила мою руку, но не отступила. Ее глаза, полые ярости, устремились на духа. -Попрошу не лезть в дела нашей семьи. Я почувствовала, как по спине пробежала знакомая дрожь — смесь облегчения и новой волны гнева. Она говорила о «семье», но в ее устах это звучало как собственность. Как угроза. -Что ты хочешь услышать? Что? Мой голос сорвался, став выше и острее. Внутри все закипало, сметая усталость. -Тебе было бы лучше, если бы он сразу убил меня? Чтобы он не был опасностью для наших бабушки с дедушкой? Или чтобы я больше не фигурировала в твоей жизни и жизни Йо? Слова, жестокие и откровенные, повисли между нами. Я увидела, как Анна отшатнулась, будто я ударила ее физически. В ее глазах мелькнуло нечто помимо гнева — шок. И в этом шоке я увидела горькую правду. Мы обе понимали, что в моих словах была доля истины. -Если так, то со вторым могу помочь. Я выпрямилась, чувствуя, как какая-то незнакомая, жесткая сила наполняет меня. -Я не собираюсь лезть в ваши отношения с Йо. Хватит с меня. Я сделала шаг вперед, и на этот раз это она отступила. -А насчет родных… он больше не потревожит и не причинит никому боли. Я посмотрела ей прямо в глаза, вкладывая в свой взгляд всю свою изломанную решимость. -Если для этого придется умиреть, то так тому и быть. Слова падали, как камни. Я не узнавала свой голос. Такой холодный, такой отчужденный. Что он со мной сделал? Что Хао в меня вложил, кроме силы? -Так что оставь эти семейные разговоры при себе. Они мне не нужны. Я резко развернулась и направилась к двери, не желая слышать ее ответ. Но едва я рванула дверную ручку, створка распахнулась, и за ней, словно горох из мешка, повалились все остальные. Трей, Рио, Морти, Тамара и Йо. Они грудно рухнули на пол, явно подслушивая. Идиотская, комедийная сцена. Но во мне ничего не дрогнуло. Только жар внутри становился все нестерпимее. -Всё услышали?! Мой крик прозвучал хрипло, срываясь на высокой ноте. Это была не я. Это было что-то иное, горячее и сильное, что растекалось по венам, сжигая все на своем пути. Злость. Боль. Бессилие. Все смешалось в один сокрушительный коктейль. -Тише.. мы не хотели разозлить вас. Трей поднял руки и почесал затылок. -Анабель, успокойся! Голос Рея прогремел, но на этот раз он звучал не как угроза, а с оттенком тревоги. Он чувствовал это. Чувствовал, как сила Хао выходит из-под контроля. Но было поздно. -Ааа! Не крик. Взрыв. Энергия, что копилась во мне все эти недели — страх, ярость, отчаяние, обретенная сила — вырвалась наружу. Не направленная, не контролируемая. Просто слепая волна, которая с грохотом отшвырнула всех в разные стороны. Мебель полетела, стекла задребезжали. А я... я рухнула на колени, обессиленная, как будто из меня выдернули стержень. Мир поплыл, но я держалась до последнего. Тьма вновь хотела поглотить меня, но я пыталась быть сильнее. -Что это с ней? Амедомару появился рядом с Реем, который как купол покрыл меня от внешнего мира. -Вся её злость, все её чувства, которые она подавляла — вырвались наружу в виде ее внутренней силы. -Откуда в ней столько силы? Йо поднялся с лестницы, поднимая за собой Морти. -Ты в порядке? Малыш кивнул и помог встать ребятам. Йо же подошел ко мне, коснувшись своей теплой ладонью моего плеча. Йо. Он не боялся. Не отшатнулся. -Мы со всем справимся, Анабель. Его голос прозвучал прямо над ухом, тихий, но несломленный. -Вместе. Эти слова стали тем якорем, за который можно было ухватиться. Вся броня, вся ожесточенность, что копилась неделями, рассыпалась в прах. Я обернулась и вцепилась в него, как тонущий в спасательный круг. Плечи затряслись, и по щекам, горячим от стыда и ярости, потекли тихие, предательские слезы. -Простите меня. Прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо. -Я не хотела... -Тише... Он одной рукой крепко держал меня, а другой нежно поглаживал по волосам, как когда-то в детстве гладила меня сестра, после страшного сна. Потом его губы коснулись моего виска — легкое, мимолетное прикосновение, в котором была не страсть, а бесконечная нежность и прощение. -…все уже позади. Из-под развороченного дивана выбрался Трей, потирая затылок. -Вот это сила... Он посмотрел на меня с новым, непривычным уважением, смешанным с опаской. -Больше не подслушиваем! Его комичная покорность и глупая ухмылка вдруг прорвали отчаянное напряжение. Я фыркнула сквозь слезы, и мой гнев, словно дым, растаял в воздухе, оставив после себя лишь горьковатое облегчение. И тут из гостиной вышла Анна. Она стояла в дверном проеме, ее лицо было бледным, а поза — неестественно скованной. Но не это привлекло мое внимание. Ее взгляд. Тот самый взгляд, всегда полный холодной уверенности или яростного презрения, теперь был иным. В нем читался испуг. Чистый, недетский испуг. Она смотрела на меня не как на младшую сестру или соперницу. Она смотрела на меня как на угрозу. Как на неконтролируемую силу, которую больше не могла игнорировать или подавлять. Она опасалась меня. И в этой тишине, среди разбросанной мебели и всеобщего замешательства, повисло новое, невысказанное понимание. Вечер. Последние лучи заката тонули в сумерках за окном. Я лежала, укрывшись одеялом, и лишь наполовину осознавала доносящиеся снизу приглушенные голоса, смех и музыку. Пара часов сна сотворила чудо — тело больше не ныло от усталости, а в душе наконец воцарился хрупкий покой. Этот покой был грубо нарушен, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась, и внутрь ввалились Трей и Рио. -Эй! Что вы творите? Возмутилась я, но Трей, не долго думая, плюхнулся на край кровати, принявшись беззастенчиво ежить мои и без того растрепанные волосы. -Подъем, Спящая красавица. Провозгласил он, сияя ухмылкой. -Все уже в сборе. -Кто все? Пробормотала я, протирая глаза. Рио тем временем подошел к окну и с размаху раздвинул шторы, впуская в комнату багровый свет угасающего дня. -Анабель. Завтра мы уже отправляемся в долгое путешествие. Думаю, сегодня последний вечер, когда мы сможем оторваться и отдохнуть. Так что вставай. -Я не хочу никуда идти! Попыталась я возразить, но их двойной напор — дурацкая энергия Трея и спокойная настойчивость Рио — сделали свое дело. -Хорошо. Только дайте мне время собраться. Парни, довольно кивнув, вышли, оставив меня наедине с собой. Я расчесала волосы, смывая остатки сна, и надела простой белый сарафан — короткий, легкий, идеально сидящий на фигуре. В нем я чувствовала себя... легкой. Почти обычной девушкой. -Надеюсь, сегодня без происшествий и разбитых сердец. Раздался у меня за спиной знакомый металлический голос. Рей. Он возник из тени, его лицо скрывала тень, но в позе читалось некое напряженное одобрение. Я кивнула ему и улыбнулась. Впервые за долгое время улыбка была искренней. Спускаясь по лестнице, я учуяла смесь ароматов — жареного мяса, свежего хлега, сладких напитков и чего-то еще, что пахло просто счастьем. Музыка становилась громче, и я уже различала знакомые голоса. На последней ступеньке меня ждал Рен. -Рен, ты здесь! Радость вырвалась наружу сама собой. Не думая, я подпрыгнула и обвила его шею руками, закружившись от счастья. И что поразило меня больше всего — он не оттолкнул меня. Напротив. Его рука обвила мою талию, поддерживая, а другой он придержал край моего короткого платья с такой естественной, почти рыцарской заботой, что у меня защемило сердце. -Хорошо выглядишь, Анабель. Произнес он, и его пронзительный взгляд скользнул по мне с ног до головы. Но затем в его глазах мелькнула знакомая тень. -Сбегать в этом будет холодно. Он напомнил мне о той ночи. О ледяном ветре, о страхе, о его израненном теле. -Больше такого не повторится. Твердо пообещала я, глядя ему прямо в глаза. Мы вошли в зал вместе. Картина, открывшаяся мне, заставила дыхание остановиться. Большой стол, ломящийся от еды. Все были здесь. Трей и Рио что-то громко спорили, жестикулируя. Морти с Тамарой о чем-то тихо беседовали. Пилика что-то рассказывала Анне. И... Йо. Он сидел в конце стола, и его взгляд был прикован ко мне. В его глазах не было ни боли, ни упреков. Только тихое, безудержное восхищение. Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Будто видел ту самую Анабель, а не ту, что была искалечена болью и гневом. И в этот миг, под звуки музыки, смеха и дружеских споров, я почувствовала, как что-то щелкнуло внутри. Это был миг чистой, ничем не омраченной радости. Завтра нас ждут испытания. Но сегодня... сегодня мы были просто друзьями. И этого было достаточно. Рен, с присущей ему безапелляционностью, усадил меня рядом с собой, отгородив от самого шумного угла, где Пилика с визгом пыталась вырвать очередную кружку пива у уже изрядно охмелевшего Трея. Йо поднял свой бокал с соком — видимо сегодня, он решил быть трезвым солдатом. -За нас! За нашу команду! И чтобы все вернулись живыми! -За будущее! Подхватили остальные, и в звоне стекла будто бы на мгновение сконцентрировалась вся наша хрупкая надежда. Рен не спеша потягивал свой дорогой виски, золотистая жидкость плескалась в тяжелом хрустальном бокале, играя бликами в такт свечам. Я, решив не отставать, налила себе соджу. Прозрачная жидкость обжигающе прохладной струйкой разлилась по телу, а затем ответила внутренним теплом. Разум начал приятно мутнеть, края мира стали мягкими. Я заметила, как взгляд Рена скользнул по моим волосам, рассыпавшимся по плечам и спине как шелковый плащ. -Твои волосы длиннее, чем это платье. Проворчал он без тени улыбки, но в его глазах читалось скорее недоумение, чем раздражение. Меня это умилило. Я ухмыльнулась, чувствуя, как щеки горят от алкоголя. -Тут все свои. Чего мне бояться? Его пальцы, длинные и утонченные, сами собой, будто против его воли, потянулись и коснулись пряди, скользнув по всей длине, от плеча до самых кончиков. Прикосновение было легким, как дуновение, но от него по коже побежали мурашки. -Разве с такими удобно? Его голос прозвучал тише, почти интимно, заглушая общий гам. -Да. Ответила я с внезапной твердостью. -Я ни за что их не отрежу. Моя сестра... Сара... она в детстве сделала себе каре. Глаза сами собой уставились в бокал. -Для меня это всегда означало, будто она... отреклась от чего-то важного. От прошлого, может быть. В другом конце стола Йо озорно хохотал, что-то рассказывая Морти и Рио. Его смех был таким заразительным, таким живым. Но вот его взгляд поймал мой, и он, кивнув, вновь перевел взгляд на Морти. -Бель... Голос вывел меня из этого замирания. -Я хотел сказать... спасибо. Не знаю как, но ты появилась в той темнице именно тогда, когда я начал чувствовать свое полное поражение перед дядей. Сердце сжалось. Я помнила тот холодный камень, безысходность в его глазах. -Я была обязана тебе, Рен. Ты пытался защитить меня, хоть мы едва знали друг друга. Он посмотрел на меня с немым вопросом, и в его взгляде была тень уязвимости, которую он так редко показывал. -И только потому, что была обязана... ты вернулась? Я открыла рот, чтобы опровергнуть, найти другие слова — «нет, я вернулась, потому что...» — но что бы я ни сказала, это было бы лишь полуправдой. И в этот самый миг сквозь музыку и гомон прорвался резкий, леденящий душу звук — скрежет металла о металл, тот самый, что предшествует битве. -А?! Инстинкт сработал быстрее мысли. Алкоголь в крови будто испарился. Я рванулась к двери, толкнула ее и выскочила на улицу первой. Холодный ночной воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Йо был тут как тут, прикрывая меня плечом. И мы увидели их. На лужайке перед домом, озаренные холодным светом луны, в полный рост стояли два сильнейших духа-самурая. Их доспехи отливали матовым стальным блеском, а позы были идеальными, выверенными боевыми стойками. Ножны их катаны — были приоткрыты, и лезвия, казалось, жаждали вырваться наружу. Они были готовы к схватке. Друг с другом. -Амедомару? Рей? Что вы творите?! Голос Йо прозвучал резко, почти с паникой. Заметив нас, духи нехотя опустили мечи. Лезвия с глухим лязгом скользнули в ножны. Амедамару, дух Йо, бросил сквозь зубы своему собрату: -Каждый выяснил что хотел, да, Рей? Я смотрела на них, и по спине бежал ледяной холод. Что на него нашло? Я мысленно обратилась к своему собственному духу, чье присутствие всегда ощущалось как тихий шепот в глубине сознания. «Может, поделишься? Что происходит?» Но в ответ — лишь гробовая тишина. Глухая, давящая стена. Дух Йо молчал. И мой — тоже. И это молчание было страшнее любого скрежета стали. Я обернулась к Йо, ища в его глазах ответы, отражение собственной тревоги. Но его лицо было задумчивым и отстраненным, взгляд упорно избегал моих, уставившись куда-то в темноту за нашими воинственными духами. Эта стена, внезапно выросшая между нами в самый неподходящий момент, сжала мне горло. Давящая тишина, повисшая между всеми нами, стала невыносимой. -Да всё хорошо! Выпалила я, слишком громко и слишком весело, звуча фальшиво даже для собственных ушей. -Нечего тут стоять. Продолжаем веселье! Я первой развернулась и почти побежала обратно в дом, в спасительный шум, чувствуя, как спиной ощущаю тяжелые взгляды Йо и молчаливых друзей. Вернувшись за стол, я налила себе еще соджу, не глядя, и залпом выпила. Обжигающая влага не смогла прогнать холодок, засевший внутри. Сначала разговоры были приглушенными, все перешептывались, бросая взгляды на дверь, за которой остались Йо и самураи. Но алкоголь, музыка и усилия Пилики и Трея постепенно сделали свое дело. Гомон снова набрал обороты, смех стал громче, но для меня он будто доносился сквозь толстое стекло. Я сидела, улыбаясь и кивая в ответ на реплики, но все мои мысли были там, на лужайке. С Реем. Что на него нашло? Почему он, всегда такой сдержанный и верный, вдруг обнажил клинок против союзника? Это было предупреждение? Приступ ярости? Или... он чувствовал что-то, какую-то угрозу, которую не видели мы? Внезапно чье-то прикосновение к моему плечу заставило меня вздрогнуть и чуть не поперхнуться. -Пойдем поговорим. Это был Йо. Его голос был тихим, но в нем не было места возражениям. Он уже всё решил. «Я не хочу» Пронеслось у меня в голове. Не хочу говорить. Не хочу слышать ту правду, которая вновь обожжет меня. Но я лишь кивнула, беззвучно соглашаясь. Он провел меня через шумную гостиную и вверх по лестнице, на уединенную веранду второго этажа. Отсюда был виден весь сад, освещенный луной, и тот самый участок газона, где только что стояли духи. Воздух был холодным, и я непроизвольно обхватила себя за плечи, поежившись в своем легком платье. -Холодно? Спросил Йо, его голос прозвучал совсем рядом. Я не ответила, просто глядя на него поверх скрещенных рук, ожидая, что же он скажет теперь, когда мы остались одни? -Задавай вопросы. Наконец произнес он, не глядя на меня. Это было последней каплей. Во мне что-то оборвалось. -Я? Мой голос прозвучал резко и дрожал. -Йо, не я хотела этот диалог. Ты. Ты привел меня сюда. Так говори. Я до последнего пыталась держать себя в руках, сжимая ладони в кулаки, чтобы они не тряслись. Но слезы, предательски подогретые выпитой соджу, подступили к горлу горячим комом. Они застилали глаза, и я уже не могла их сдержать. -Что ты хочешь от меня?! Голос сорвался, став громче, пронзительным. -Чего?! Чтобы я сказала, что люблю тебя? Что мне было адски больно подслушивать тот твой разговор с Анной? Я видела, как он вздрогнул, услышав это. Но я уже не могла остановиться. Все, что копилось неделями, вырвалось наружу подобно лаве. -Она ревнует! Напоминает тебе о твоем «слове»! А ты что? Ты молчишь! Или говоришь что-то успокоительное, пока у меня здесь всё сжимается в камень! Я ткнула себя кулаком в грудь, почти теряя дыхание. -Или ты хочешь услышать, что я в ту ночь, когда Рен успокоил меня, хотела увидеть на его месте тебя? Чтобы это ты обнял меня! Чтобы это ты прижал к груди и сказал, что мы со всем справимся! Вместе! Я кричала уже, не помня себя, перекрикивая музыку из дома и свист в собственных ушах. Слезы текли по лицу ручьями, соленые и жгучие, смешиваясь с тушью. -Мне больно, Йо! Понимаешь? Голос сломался, став хриплым и беспомощным. -Я за эти несколько месяцев прошла через большее, чем за всю свою прошлую жизнь! А ты... ты со своей заботой, с этими теплыми взглядами... и своим «словом» для Анны! Я уже сказала ей, что не стану третьей лишней! А ты... ТЫ! Он резко шагнул ко мне, его лицо исказилось от боли, которую, казалось, он наконец-то почувствовал. Он попытался обнять меня, притянуть к себе. -Не трогай меня! Я вырвалась, отшатнувшись, и ударила его ладонями по груди. Раз, другой. -Отстань! Я сказала, отстань! Удары были слабыми, беспомощными. Он не сопротивлялся, просто принимал их, и это бесило еще сильнее. Я била его, пока в руках не осталось сил, пока рыдания не перехватили дыхание. И тогда сопротивление иссякло. Тело обмякло, ноги подкосились, и я просто рухнула в его объятия, безвольно уткнувшись мокрым лицом в его грудь. Он крепко держал меня, пока я дрожала и всхлипывала, опустошенная и разбитая, в полной тишине холодной веранды. Мои рыдания затихли, сменившись прерывистым, неровным дыханием. Я медленно, будто боясь спугнуть хрупкую реальность, отодвинулась от его груди, чтобы заглянуть ему в глаза. В его темных, серьезных глазах не было ни тени лжи, лишь неприкрытая, сырая боль и какая-то ошеломляющая решимость. -Я так корил себя. Каждый день. Так переживал, что оставил тебя одну в ту ночь. Искал тебя везде. Его голос был низким, сдавленным. -Мысль о том, что скоро увижу тебя, была единственным, что грело душу. Я пошел против Анны, Анабель. Я пошел за тобой. Сердце бешено заколотилось, угрожая вырваться из груди. Я не хотела верить. Не могла. Это казалось слишком опасной, слишком прекрасной иллюзией. Мой затуманенный слезами и алкоголем взгляд непроизвольно соскользнул с его глаз на губы. И в эту же секунду он закрыл расстояние между нами. Он целует меня. Сначала во мне всё замкнулось, а потом сорвалось с цепи. Я накинулась на него в ответ, с отчаянием и долго сдерживаемой жаждой, вцепившись пальцами в его шею, прижимаясь к нему так близко, как только могла. Его губы были теплыми, влажными от моих слез, и на вкус — как спасение и гибель одновременно. И вдруг... сквозь поцелуй, сквозь всю эту бурю, из горла вырвался сдавленный, почти истерический смех. Я рассмеялась ему прямо в губы, разрывая поцелуй. -Что мы творим, Йо? Прошептала я, и мой смех прозвучал горько и безумно. -Анна... Анна узнает об этом. Хах. Это же безумие. Он не отстранился. Его руки крепче сомкнулись на моей талии. -Не сейчас, Бель. Его голос прозвучал твердо, почти приказно. -Я впервые в жизни признал свои чувства. Вслух. Другому человеку. Сейчас здесь нет ни Рена, ни Анны, ни... Он сделал крошечную паузу. -...ни даже Хао. Имя, как удар хлыста. «Хао». В голове на мгновение вспыхнул образ насмешливого шамана с пылающей душой, нашего общего проклятия. Но Йо был прав. В этом хрупком пузыре, на холодной веранде, под приглушенный гул вечеринки, не было никого. Ни прошлых обетов, ни будущих угроз. Только мы. Только мы двое, и это осознание было страшнее и прекраснее любого духа или обещания.