Последняя звезда

POV Автора. Лагерь Хао Шатер был погружен в гнетущую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием факелов снаружи. Хао лежал на спине, уставившись в темноту навеса. Воздух был густым и тяжелым — не от дыма костров, а от ее запаха. Легкий, едва уловимый аромат ее духов, ее кожи. Он все еще витал здесь, призрачный и навязчивый, пропитавший каждую складку простыней, каждую нить одеяла, на котором она спала всю прошлую неделю. Он не мог думать ни о чем, кроме нее. Каждую деталь: как она хмурилась, пытаясь понять его философию, как отстранялась от его прикосновений, но в ее глазах читалось не только отвращение, но и проклятое, необъяснимое понимание. Сегодня Канна, его верная, слепая в своей преданности приспешница, попыталась войти. В ее глазах горел привычный огонь — смесь обожания и голода. Она хотела «утешить» его, развлечь, как это бывало раньше. Но он выгнал ее. Резко, с такой яростью, что даже бесстрастная Канна на мгновение отступила в испуге. Он не мог позволить ей спугнуть этот последний след Анабель. Не мог вынести мысли, что ее навязчивый, тяжелый мускус перебьет тот хрупкий, сводящий с ума аромат. После того, как Анабель появилась в его жизни, у него с Канной был секс. Один раз. Отчаянная попытка вытеснить одну навязчивую идею другой, более физической. И это было... пусто. Механически. Он использовал ее тело, чтобы выпустить пар, как стравливают пар из перегретого котла, не получая ни капли удовольствия. Теперь он чувствовал себя жалким. Не всемогущим шаманом, стремящимся перевернуть мир, а зависимым, слабым существом, прикованным к памяти о запахе. С подавленным стоном он перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку, в ту, на которой она спала. Глубоко вдохнул, пытаясь поймать его полной грудью, проваливаясь в него, как в опиумный дым. Сознание начало расплываться, уступая место долгожданному забвению. «Приснись». Последняя мысль перед погружением во тьму была мольбой. «Просто приснись мне». И она пришла. Но сон, который ждал его, был не спасением, а наказанием. Пламя. Повсюду. Языки огня лижут черное небо, жар опаляет кожу. Крики. Не ее родителей — они умерли слишком быстро, сгорели в молчаливом ужасе. Это крики самой стихии, торжествующей и всепожирающей. И он стоит среди этого ада, не мальчиком, а тем, кем он стал. И видит не их лица, а её. На руках у её старшей сестры. Сара смотрит на него из сердца пламени. -Не убивай её, прошу! Крик её сестры сейчас ощущается по другому. Сколько же в нем мольбы. -Я не убью её. Это он говорит сейчас. Но тогда.. Тогда он плевать хотелось на все просьбы и молитвы. И он просыпается. Резко, с одышкой, с сердцем, колотящимся как в клетке. Холодный пот струился по вискам. Он лежал, тяжело дыша, вцепляясь пальцами в простыни, все еще пахнущие ею. Тишина шатра теперь казалась насмешкой. Да. Тот вечер будет преследовать его вечно. Не как акт победы, а как клеймо. И теперь у этого клейма было имя. Анабель. POV Анабель. Я резко подпрыгнула на кровати, как от электрического разряда. Горло сжалось, и я прокашлялась, пытаясь вдохнуть воздух, который казался густым и едким, хотя вокруг был лишь прохладный утренний воздух спальни. Сон. Это был всего лишь сон. Но какой. Я снова стала зрителем в том самом кино своего детства. Снова наблюдала от третьего лица, как маленькая Сара со мной на руках застывает в ужасе перед стеной огня. Яркие всполохи, черный дым, застилающий все, искаженные тени... и он. Хао. Не конкретный образ, а ощущение — ледяное, абсолютное зло, витающее в дыму, причина всего этого хаоса и боли. Смерть родителей. Снова и снова. Я с силой провела ладонями по лицу, словно стирая остатки кошмара. «Всё хорошо. Это был просто сон». Прошептала я себе, поднимаясь с кровати. Но рациональные мысли были бессильны против дрожи в руках. Пальцы никак не хотели слушаться, когда я натягивала легкие штаны и короткий топик. Я подошла к зеркалу и принялась расчесывать свои длинные волосы, следя за тем, как дрожь в пальцах передается ручке расчески. Умылась ледяной водой, надеясь, что она смоет липкий ужас. Не помогло. Дверь тихо скрипнула. -Доброе утро. Йо. Его тепло, его знакомый запах — еживики и что-то неуловимо свое — стали тем якорем, что вернул меня в реальность. Я немного напряглась. Перед глазами предстал вчерашний вечер. Как он крепко обнимает меня, клянется в любви, а я плачу. Плачу то ли от радости, то ли от боли, которую испытывала в этот момент. Я ничего лучше не придумала, как просто сбежать. Испариться. Скинуть с себя ответственность за вчерашний вечер. -Доброе. -Мы через десять минут отправляемся в аэропорт. Его голос был спокоен и деловит. -В рюкзак положи пару сменных вещей и обязательно... обязательно комплект теплой одежды. Не знаем, что нас ждет. -Хорошо. Кивнула я, и голос уже почти не дрожал. Он улыбнулся в ответ, наклонился и мягко поцеловал меня в висок. Этот простой жест значил для меня больше, чем любые слова. -Я буду ждать внизу. Когда он вышел, я закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Кошмар отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок. Но его сменило тревожное, но ясное осознание: наше путешествие начинается. И куда бы мы ни летели, мои старые демоны, похоже, собираются в дорогу вместе со мной. Мы прибыли в аэропорт на удивление быстро. В машине царило напряженное молчание — каждый был погружен в свои мысли, а я все еще пыталась стряхнуть остатки ночного кошмара. Решение, которое принял Йо, далось ему нелегко, это было написано у него на лице. Он собрал нас всех и твердо объявил: -Морти останется в Токио. Взрыв возмущения не последовал. Все понимали. Мы летели в неизвестность, навстречу опасностям, о которых могли лишь догадываться. Брать с собой того, кто не был шаманом, было безрассудно. Но Йо не бросил его совсем. -Как только мы найдем деревню и поймем обстановку, я сразу же отправлю тебе координаты. Обратился он к Морти. -Ты прилетишь следующим рейсом вместе с Анной, Тамарой и Пиликой. Морти был огорчен, его плечи поникли, но в его глазах не было обиды — лишь досада и понимание. Он тяжело вздохнул и кивнул. -Ладно. Только не задерживайтесь. И... будьте осторожны. В огромном, шумном зале аэропорта нас уже ждал Рен. Он стоял в стороне от толпы, безупречный в своем дорогом костюме, с выражением легкой скуки на лице. Когда мы подошли, он деловито сообщил: -Мой самолет готов. Летим туда, на примерное место, которое вычислил ваш технарь. Он кивком указал в сторону Морти, и в его голосе прозвучала привычная снисходительность. -Не питаю иллюзий, что это окажется точным адресом, но отталкиваться надо хоть от чего-то. Никто не спорил. Эта затея и правда казалась авантюрой — искать иголку в стоге сена где-то в патагонских горах. Но сидеть сложа руки было невыносимо. Любой шанс был лучше, чем ничего. Мы попрощались с Морти — коротко, по-мужски похлопав его по плечу, а я обняла его, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Он оставался последним островком привычного мира. Затем мы прошли через отдельный выход к летному полю, где нас ждал небольшой, но роскошный частный самолет Рена. Я взошла по трапу, чувствуя, как под ногами слегка покачивается металл. Внутри пахло кожей и холодным кофе. Глухой щелчок закрывающейся двери прозвучал как точка отсчета. Прощай, Токио. Прощай, безопасность. Впереди были только облака и сомнительная карта, ведущая в самое сердце неизвестности. Полет начался спокойно. До назначенной точки еще оставалось пару часов, и в салоне царила расслабленная, почти сонная атмосфера. Трей сладко дремал, посапывая, Рио не отрывался от иллюминатора, завороженно глядя на проплывающие внизу облака. Йо сидел, уставившись в одну точку, его лицо было мрачным и сосредоточенным. Рен, похоже, тоже ушел в свои мысли. Я пристроилась в углу, пытаясь привести в порядок собственный хаос в голове, но покой был недолгим. БАХ. Самолет резко дернулся, будто наехал на невидимую кочку. Я, для которой это был лишь второй полет в жизни, инстинктивно вцепилась в подлокотники, сердце ушло в пятки. От испуга я непроизвольно призвала Рэя, и он на мгновение материализовался рядом со мной, озираясь с готовностью к бою. -Что это было? Выдохнула я, но ответом стал новый, еще более сильный удар. БАХ! Самолет затрясло с такой силой, что сумки вывалились из верхних полок. Я вскрикнула и пригнулась, зажмурившись от ужаса. Этот железный птичий гроб сейчас развалится на куски! -Черт! Дверь кабины пилотов распахнулась, и оттуда вылетел Рен, его безупречная прическа была слегка растрепана, а в глазах горел холодный расчет. -Мы теряем высоту! Отказал один двигатель. Самолет падает! -Боже мой... Я схватилась за грудь, чувствуя, как сердце бешено колотится, угрожая выпрыгнуть. Воздух стал густым и тяжелым, его не хватало. -Все, выпрыгиваем! Скомандовал Рен, уже подбегая к аварийному выходу и с силой дергая рычаг. -НЕТ! Закричала я в истерике, вжимаясь в кресло. -Я не буду прыгать! Я не могу, я боюсь высоты! Паника сдавила горло, слезы застили глаза. Мысли путались, единственным ясным ощущением был всепоглощающий животный ужас. -Всё хорошо. Рен знает, что делает. Попытался успокоить меня Йо, но его голос звучал напряженно. -Быстрее! Хватайте свои вещи. Нужно прыгнуть всем вместе, пока не сорвало дверь! Крикнул Рен, уже откидывая тяжелую створку. В салон ворвался оглушительный рев ветра. Видя мое оцепенение, Йо не стал уговаривать. Он резко обхватил меня сзади, сжав своими сильными руками так, что я не могла пошевелиться. -НЕТ! ОТПУСТИ! Я забилась в его хватке, но он был неумолим. Он мигом поднял меня на руки, как ребенка, и, не дав опомниться, шагнул в зияющий провал двери, в бездну, залитую ослепительным солнцем. Мы полетели вниз. Ветер свистел в ушах, вырывая крик из горла. Я беспомощно хватала воздух, пытаясь зацепиться за что-то, но вокруг была лишь пустота. Паническая атака сжала легкие, мир превратился в мелькание неба и земли. И вдруг... нас охватила странная, золотистая пелена. Давление резко упало, оглушительный рев ветра сменился на свист, а бешеная скорость падения стабилизировалась до плавного, почти парящего спуска. Я открыла глаза и увидела, как Басон и Рен создали под нами огромный, похожий на купол, энергетический щит, работавший как парашют. Дышать стало легче. Ужас сменился ошеломляющим облегчением. Мы плавно спустились на землю, мягко коснувшись ногами песка. Но облегчение было недолгим. Оглядевшись, мы поняли, что нас не ждало ничего хорошего. Мы стояли одни, посреди бескрайней, безжизненной пустыни, под палящим солнцем. Горизонт плыл в мареве, и не было видно ни признаков деревни, ни дорог, ни воды. Только песок, солнце и тишина, более громкая, чем любой грохот. Идти по раскаленному песку под палящим солнцем было пыткой. Мы прошли всего пару миль, но казалось, что прошли целый марафон. Воздух дрожал от зноя, и каждый вдох обжигал легкие. Больше всех страдал Трей. Его дух, маленький и верный, суетился вокруг, пытаясь прикладывать к его лбу иллюзорные холодные компрессы, которые приносили лишь минутное облегчение. -Я больше не могу. Простонал он, обессиленно опускаясь на колени. -Правда. Я растаю. Превращусь в лужу. -Я тоже. Выдохнула я, и мир поплыл перед глазами. Ноги подкосились, но чья-то сильная рука резко подхватила меня за локоть, не давая упасть. Это был Рен. Его пальцы были удивительно прохладными даже в этот адский зной. Йо, услышав наши стоны, обернулся. На его лице блестел пот, но он попытался ободряюще улыбнуться. -Осталось еще чуть-чуть. -Чуть-чуть до чего? До нашей смерти? Съязвил Трей, с трудом поднимаясь на ноги. -Потому что я уже вижу свет в конце тоннеля, и он почему-то очень горячий. -До оазиса. Спокойно ответил Йо. -Я видел его, когда мы падали. -Может, в тот момент, когда Анабель тебе вмазала с локтя по голове, ты и увидел этот оазис? Не унимался Трей. -Какой еще оазис?! Здесь на сотни миль одна сплошная сковородка! Когда мы падали, в панике, я и правда могла ему случайно вмазать. От этой мысли мне стало жарче, и я потупила взгляд. -Сейчас и тебя ударю! Проворчала я, но беззлобно, экономя силы. -Если есть силы на споры… Холодно вклинился Рен, все еще придерживая мою руку. -…значит, их хватит и дойти до этого мифического оазиса. Он скептически окинул взглядом бескрайние дюны. -Ты уверен, Йо? Не померещилось? Йо не спорил. Он лишь еще раз уверенно кивнул, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за горизонт. И, не видя другого выхода, мы поплелись за ним. Шаг за шагом, через жгучую песчаную рябь, вглубь этой безжалостной пустыни, цепляясь за его уверенность как за последнюю соломинку. Остался ли оазис в его памяти миражом от удара или реальной надеждой — мы должны были это проверить. Еще час мы брели по раскаленному песку, и каждая минута казалась вечностью. Ноги отказывались слушаться, а надежда таяла быстрее, чем последние капли воды в моей фляге. Я уже готова была согласиться с Треем — этот «оазис» был всего лишь миражом, порожденным отчаянным желанием и, возможно, тем самым ударом локтя, который я отвесила Йо в панике. Но тут мы подошли к краю огромного, глубокого кратера. И заглянули внутрь. Йо не померещилось. Внизу, на дне гигантской песчаной чаши, лежал оазис. Настоящий, живой, сияющий изумрудной зеленью и бирюзовой водой небольшого озера. Пальмы склонились к воде, будто моля о тени, а воздух над этим местом дрожал от прохлады, а не от зноя. -Мы дошли... Прошептала я, и чувство невероятного облегчения чуть не сбило меня с ног. Мы могли остановиться. Осмотреть карты. Охладиться. И все это — благодаря его упрямой вере. -Как нам спускаться? Практично спросил Рио, смотря на крутой склон. Трей, который еще недавно готов был испустить дух, теперь ехидно усмехнулся. Подойдя к самому краю обрыва, он обменялся взглядом со своим духом. -Держитесь крепче! Он топнул ногой, и мощная струя ледяного воздуха вырвалась из-под его ступни. Прямо по стене кратера, от самого верха и до самого берега, с грохотом и шипением выросла сверкающая ледяная горка, идеально гладкая и крутая. -Вперед! Ехуу! Крикнул Трей и, разбежавшись, первым умчался вниз с диким смехом. Я не могла сдержать улыбку, глядя на него. -А говорил, что сил нет идти. Усмехнулась я и, не раздумывая больше, рванула вслед за ним. Ветер свистел в ушах, охлаждая разгоряченную кожу. Брызги ледяной крошки летели в лицо, а внизу манила прохладная вода. В самом конце, Трей схватил меня за руку, не давая упасть. Один за другим наши друзья, смеясь и крича, скатывались по невероятной ледяной горке, оставляя позади усталость, жару и все сомнения. Когда спустился Йо, я схватила его за руку. -Пошлите купаться! Тишину нарушал лишь плеск воды и счастливые возгласы Рио и Трея, игравших в догонялки. Я стояла по колено в прохладной воде, наблюдая за этой картиной, и пыталась запечатлеть в памяти каждую деталь. Кристальная гладь озера, отражающая высокое синее небо. Тень от пальм, такая острая и четкая на песке. Спокойное лицо Йо, который, уже окунувшись, лежал под деревом и тихо беседовал с Амедомару. И даже Рен, обычно такой собранный, дремал рядом, расслабившись под шепот листьев. Только после того, как Рен отпил воду из озера и набрал её в бутылку, он разрешил нам её коснуться. Даже здесь, в раю, он оставался собой. Я глубоко вздохнула, вдыхая запах влажной земли и зелени. Воздух был сладким и легким, ни капли не похожим на раскаленный воздух пустыни. Я смотрела на смеющихся друзей, на спящего Рена, на задумчивого Йо и чувствовала, как внутри все сжимается от щемящего, почти болезненного чувства счастья. Я хочу запомнить эту безмятежность. Этот миг был таким хрупким, таким совершенным, словно стеклянный шар, в который поместили весь возможный покой. Никаких духов-самураев с их внезапной враждой, никаких призраков прошлого в виде горящих домов, никаких обещаний, данных другим девушкам. Только здесь и сейчас. Только мы. «Все ведь будет хорошо?» Вопрос повис в воздухе без ответа, сладкий и обманчивый, как тень от пальмы. Я закрыла глаза, пытаясь удержать это ощущение. Пусть ненадолго. Пусть хотя бы на эти несколько минут. Отдохнув и наконец сориентировавшись по карте, мы нашли ближайшую деревню. До нее было всего пятнадцать миль, но после оазиса даже это расстояние казалось непосильным. Как только все набрались сил, мы с трудом оторвали Трея от прохладного озера. Он буквально впивался пальцами в песок, не желая расставаться со своим ледяным раем, особенно теперь, когда солнце клонилось к горизонту и жару сменяла прохлада пустынной ночи. Мы двинулись в путь. Дорога была ровнее, но усталость давала о себе знать. Лямки рюкзака впивались в плечо, и я невольно поморщилась, пытаясь переложить его. -Дай сюда. Йо, не говоря ни слова больше, снял мою сумку и взвалил ее на свое плечо рядом со своей. Его молчаливая забота заставляла сердце биться чаще, но ноги отказывались идти. -Я не знаю, к чему вы готовились всю свою сознательную жизнь. Заявила я, с драматизмом падая на колени и потирая бедра. -Но я, прожив все свои шестнадцать лет как обычный человек, не могу так много ходить! -Анабель… нам осталось совсем немного. Попытался уговорить меня Рио, подходя ближе. -Я не буду вам обузой! Просто оставьте меня здесь! Я умру красивой и измотанной! -Кто тебе сказал, что красивой? Не ожидала от Рена такого высказывания. Я показательно коснулась лба тыльной стороной ладони и повалилась на спину. Песок все еще хранил дневное тепло, и это было почти приятно. -Анабель, все устали. Вам и правда немного осталось. Рей материализовался рядом, скрестив руки на груди и прикрыв глаза. Он что, меня осуждал?! -Тебе легко говорить… -Так, хватит. Резко оборвал спектакль Рен. Он швырнул свою дорогую кожаную сумку Трею. Тот едва поймал ее и что-то недовольно пробормотал. Прежде чем я поняла, что происходит, Рен уже наклонился, и одним резким движением поднял меня на руки, как котенка. -Ай! Ты чего?! Я вскрикнула и инстинктивно обвила его шею руками, чтобы не упасть. -Мы дойдем до этой деревни. Хочешь ты того или нет. -Отпусти меня! Его пальцы впивались в оголенные бока, и от этого прикосновения по коже разбежались мурашки. Я вся вспыхнула. Мой взгляд тут же метнулся к Йо. Он смотрел на нас, и его лицо было напряженным, в глазах плескалась явная буря. -Чего уставился, Асакура? Рен бросил ему вызов, не сбавляя шага. -Хочешь, неси ее сам? Йо молчал пару секунд, его кулаки непроизвольно сжались. -Могу и я. -Уж поздно. Отрезал Рен. -Этим уже занялся я. Идём. Он подхватил меня поудобнее, прижав к себе так, что возражать стало и вовсе бесполезно, и уверенно зашагал вперед, задавая темп всей группе. -Рен, что ты творишь? Прошептала я, совсем тихо, оглядываясь на остальных. -Не я начал этот концерт. Пришлось замолчать, чтобы не краснеть ещё больше. Путь до деревни, сопровождаемый ворчанием Трея и тягостным молчанием Йо, занял ещё час. Мы добрались до места уже глубокой ночью. К нашему облегчению, нам удалось забронировать небольшой домик, где наконец-то можно было смыть с себя песок, пыль и эту невыносимую, сладкую и горькую одновременно, усталость. После всех испытаний этот вечер казался подарком судьбы. Мы впятером расположились в просторной гостиной нашего домика, уставшие, но довольные. Парни, чтобы расслабиться, раздобыли бутылку какого-то местного виски. Я не отставала, наливая себе соджу. После пары тройки рюмок мир заиграл мягкими, размытыми красками. Мы шутили, вспоминали сегодняшний безумный спуск с ледяной горки и падение самолета, и смеялись над тем, что всё это пережили. Оазис, найденный Йо, стал для нас символом надежды — если уж мы смогли найти его в безжизненной пустыне, то и загадочную деревню отыщем. Камин потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, и атмосфера была настолько уютной и безопасной, что я почти поверила в эту иллюзию. В глазах уже приятно плыло, когда мы решили, что пора спать. Комнат было три. Вопрос расселения решился быстро — мальчикам пришлось разбиться на пары, чтобы у меня была своя комната. К моему удивлению, Рен, несмотря на всю свою напряженность с Йо, согласился делить комнату только с ним. -Ладно, но если он захрапит, я его придушу шелковым носовым платком. Сухо заметил Рен. Трей, явно обрадованный, что ему не придется терпеть аристократа, шутливо бросил на прощание: -Спокойной ночи, ваше высочество! Не замерзните там в своих шелках! Все разошлись по комнатам, а мне, разгоряченной алкоголем и общением, не хотелось просто засыпать. Я зашла в свою комнату, скинула одежду и надела лишь укороченную майку и шелковые трусики в тон. Немного покрутившись перед зеркалом, я с удовольствием отметила, как преобразилось мое тело за время тренировок — мышцы подтянулись, силуэт стал более собранным и сильным. И тут я вспомнила. На первом этаже, прямо на открытой веранде, было джакузи. Идея показалась гениальной. Накинув легкий банный халат, я на цыпочках спустилась вниз. Веранда была открыта звездному небу, и в темноте мерцала гладь воды. Я сбросила халат и медленно, наслаждаясь каждым движением, вошла в теплую воду. Она приятно обволокла тело, а когда коснулась груди, тонкая ткань майки тут же стала прозрачной, обрисовывая контуры. Я запрокинула голову на край, закрыла глаза и погрузилась в блаженное расслабление. Но вдруг вода вокруг меня стала заметно горячее. Сначала приятно, потом почти обжигающе. Я мигом открыла глаза. И увидела его. Он сидел напротив меня в джакузи, развалившись с невозмутимым видом, будто всегда тут был. Темные длинные волосы, пронзительные глаза и та ускользающая улыбка, что сводила с ума и пугала одновременно. Хао. Я ахнула и резко дернулась назад, забарахтавшись в воде, сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. -Ты ведь не глупа. Знала, что я найду. Его голос был низким и властным, будто вплетенным в шепот ночного ветра. Искусство — вот что это было. Игра, в которой я решила не отступать. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставила себя улыбнуться. -Знала. Ждала. Я медленно приподнялась на локтях, наполовину высунувшись из воды. Его взгляд, до этого скучающий и рассеянный, мгновенно сфокусировался, словно хищник, уловивший движение. Он устремился на мой прозрачный топ, прилипший к коже, на контуры груди, на соски, затвердевшие от испуга и холода. -Неплохо. В его голосе прозвучала насмешка, но в глубине глаз вспыхнул знакомый опасный огонь. И только тогда до меня дошло. Я тут же опустилась обратно по горло в воду, инстинктивно скрестив руки на груди. -Ждал примерно такого момента, чтобы появиться? Парировала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Он хищно усмехнулся, и в следующий миг его не стало передо мной. Он резко нырнул, и я почувствовала, как сильные руки обхватили мою талию под водой. Прежде чем я успела вскрикнуть, он одним движением поднял и усадил меня на край джакузи. Вода с шумом хлынула с моего тела. -Какого хрена! Он вынырнул прямо передо мной, и я застыла. Серебристый лунный свет струился по его длинным темным волосам, падающим на мощный оголенный торс. Мой взгляд на секунду зацепился за очертания его мышц, за игру света и тени на коже. Это всё алкоголь? Хао провел ладонями по лицу, сметая воду, а затем его пальцы легли на мои запястья. Твердо, неоспоримо, он разомкнул мои руки, убирая их с груди. -Не скрывай того, что принадлежит мне. -Я не принадлежу тебе! Выдохнула я, и голос дрожал, но не только от страха. Дрожь шла изнутри — от смены температур, от его близости, от этого невыносимого, токсичного напряжения. -Все твои действия доказывают обратное, Хао. Он усмехнулся, и его руки скользнули к моим бедрам. Легким, но непререкаемым движением он раздвинул мои ноги и встал между ними, прижавшись мокрым телом к моим коленям. Его лицо оказалось в сантиметрах от моего. -Хочешь сказать, что это я принадлежу тебе? Его ухмылка стала еще шире, в ней читалось безумие и торжество. -Разве нет? Ты бы не бегал за мной так. Прошептала я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь найти в их глубине хоть крупицу правды. -Убил бы давно и высосал душу, чтобы забрать свою силу обратно. -Может, это игра? Он наклонился еще ближе, его губы почти касались моей щеки. Его дыхание обжигало кожу. -Мне нравится играть с тобой в кошки-мышки. Хао был так близко, что я видела каждую каплю воды на его ресницах. В животе все сжалось в тугой, горячий узел. Мой взгляд скользнул по его рукам, все еще держащим мои запястья, по его лицу, освещенному луной, по торсу, который находился в опасной, интимной близости между моих бедер. -Не забывай. Прорывалось сквозь сжатое горло. -Что маленькая мышка может быть хитрее и изворотливее огромного кота... Он лишь усмехнулся, не дав договорить. И тогда я почувствовала прикосновение. Горячее, влажное. Его язык медленно провел по моей ключице, смывая капли воды. -Аах... Непроизвольный стон вырвался из моих губ. Что мной управляло в этот момент? Страх? Любопытство? Проклятое влечение, которое я не могла объяснить? Как только он почувствовал, что я не пытаюсь вырваться, его хватка на запястьях ослабла. Его пальцы, все еще влажные и горячие, плавно скользнули вниз, коснулись моих бедер. Прикосновение было обжигающим, и по телу разлилось предательское тепло, противостоя леденящему страху в груди. -Что ты делаешь… Мой голос прозвучал как чуждый шепот, предательски дрожа. А тело, будто назло моему страху, вздрогнуло в ответ на его прикосновение, выгибаясь навстречу. Он сжал мои бедра сильнее, притягивая меня ближе к своему мокрому, горячему торсу. Его пальцы впивались в кожу, оставляя невидимые следы. Из моего горла вновь вырвался сдавленный стон. Я опрокинула голову назад, подставляя шею ночному воздуху, и выгнулась сильнее, чувствуя, как все мышцы напрягаются в странном, мучительном ожидании. -Это сон?.. Галлюцинация? Прошептала я в пустоту, не надеясь на ответ. Его молчание было красноречивее любых слов. Я почувствовала, как его пальцы скользнули с моих бедер на живот. Медленно, будто играясь, исследуя каждый сантиметр кожи, они двигались вверх, к груди. Во всем теле пробежала предательская волна жара. Меня влекло к нему, и это было необъяснимо. Почему именно к нему? Потому что мы связаны? Связаны его силой, что жила во мне все эти годы? Эти мысли рассыпались в прах, когда его ладонь, широкая и горячая, накрыла мою грудь. Хао аккуратно сжал ее, и его большой палец провел по соску, уже затвердевшему от холода и возбуждения. -Мм… Еще один предательский стон, на этот раз более продолжительный и глубокий. Я подняла голову и встретилась с его взглядом. И что-то внутри меня перевернулось. Почему он стал другим? В его глазах не было привычной насмешки, того ледяного превосходства. Они были... открытыми. Глубокими, как сама ночь, и в них плясали отражения лунного света и чего-то еще, чего я не могла определить. Я медленно подняла руки и коснулась его лица. Кожа была мокрой и прохладной, скулы — резкими под моими пальцами. Он замер, и в его взгляде мелькнуло удивление. И тогда я сама, повинуясь порыву, который шел из самой глубины моей искалеченной души, притянула его лицо к своему и прильнула к его губам. Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение. Голодное, отчаянное, полное всей той боли, гнева и невысказанного влечения, что копилось между нами. Я обхватила ногами его торс, чувствуя, как мышцы спины напрягаются под моими икрами. Он не ожидал этого. Я сама не ожидала. Но он не оттолкнул меня. Его руки легли на мои бедра, и он медленно, не разрывая поцелуя, опустил нас обоих обратно в воду. Вода обволокла нас, смягчая резкость движений, но не могла погасить жар, что разливался по венам. Этот поцелуй был желанным. Нами обоими. Я чувствовала это каждой клеткой. Наши языки сплелись в немом диалоге, где не было слов, а были лишь боль, гнев и эта невыносимая, разрушающая все барьеры близость. Его руки скользили по моей талии, сжимая ее, прижимая меня к себе так сильно, будто он пытался стереть любое расстояние между нами, вплоть до последнего атома. Когда поцелуй разорвался, между нами повисла тяжелая, насыщенная страстью пауза. Он отстранился всего на сантиметры, его темные глаза с незнакомой серьезностью изучали мое лицо, будто пытаясь прочесть малейшую тень сомнения. Его руки, все еще влажные и горячие, медленно, но с непререкаемой уверенностью скользнули к моим плечам и сняли с меня промокший топ. Я не сопротивлялась, позволив ткани бесшумно соскользнуть в воду. Он отвел взгляд вниз, осматривая мою обнаженную грудь с таким сосредоточенным, почти благоговейным интересом, будто впервые видел женщину. Ирония застряла комом в горле — я-то знала. У такого, как он, наверняка были сотни женщин. Я была в этом уверена. Но в его взгляде не было привычного обладания, лишь странное, незнакомое любопытство. Он придвинулся ближе, прижав меня спиной к прохладному бортику джакузи. Его мокрый торс вплотную соприкоснулся с моим животом, и я почувствовала каждый мускул, каждую линию его тела. Ладонь вновь легла на мою грудь, сжимая ее с такой силой, что по коже побежали мурашки, а боль смешалась со сладким, дурманящим ожиданием. Он наклонился к самому уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. -Ты принадлежишь мне. Прошептал он, и в его голосе не было привычной насмешки, лишь плоскодонная, неоспоримая уверенность. В этот момент я его не боялась. Не могла бояться. Вместо ответа я проникла пальцами в его мокрые волосы у затылка и с силой оттянула его голову назад, заставляя встретиться взглядом. -Или все же ты... мой? Выдохнула я, и в моем голосе звучал вызов. Его ухмылка, появившаяся на губах, не нуждалась в ответе. В ней читалось и одобрение, и предвкушение. -Ты настолько пьяна, что на такое способна? Пробормотал он, но его руки вовсе не собирались останавливаться. Я не ослабила хватку в его волосах, а лишь сильнее притянула его к себе, заглушив любой возможный ответ новым поцелуем — еще более жадным, еще более безрассудным. Его пальцы ласкали мою грудь, сжимая и отпуская, и каждое прикосновение было то нежным и манящим, то почти грубым, доводя до исступления. Он проложил дорожку из горячих поцелуев по моей шее, спускаясь ниже, к ключице, и остановился у самой груди. Я замерла, дрожа от предвкушения, чувствуя, как бешено стучит сердце. Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде читался немой вопрос и торжество. Усмехнувшись, он провел кончиком языка по одному соску, заставив все мое тело содрогнуться. Затем еще раз, медленно и чувственно. Господи... Это правда сон. Такого не может быть. Но затем его губы сомкнулись вокруг соска, а зубы грубо сжали его. -А! Резкий, короткий крик вырвался из меня, когда волна острой, сладкой боли пронзила все существо. Это было больно, но эта боль была невыносимо приятна, смешиваясь с наслаждением, пока граница между ними не стерлась совсем. -Хочешь, чтобы все проснулись? Его шепот был горячим и влажным у моего уха, полным торжествующей насмешки. -Это же всего лишь сон, Хао. Прошептала я в ответ, все еще цепляясь за эту хрупкую, спасительную иллюзию. В реальности такого не могло случиться. Не могло. -Даже если так? Его рука скользнула по внутренней стороне моего бедра, медленно, неумолимо продвигаясь к самому сокровенному. Я задержала дыхание, и мир сузился до точки этого прикосновения. Сначала он лишь играл, ласкал нежную кожу, а затем, с той же хищной медлительностью, отодвинул шелковую преграду в сторону. Я почувствовала, как его пальцы коснулись меня, а затем вошли внутрь. Я резко разорвала поцелуй, и на моем лице появилась гримаса — не боли, а шока от нового, незнакомого и слишком интимного ощущения. Его реакция была мгновенной. Он тут же вытащил пальцы, но рука, обнимавшая мою талию, продолжала придерживать меня. Я подняла на него взгляд и впервые увидела его... растерянным? Нет, скорее ошеломленное недоумение. -Ты еще нетронута? Его вопрос прозвучал приглушенно, но с такой уверенностью, что у меня перехватило дыхание. Я обомлела. Он что, по моей реакции это определил? Как он мог понять? -Я... Попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. В этот момент скрипнула дверь веранды. -Бель? Мой взгляд метнулся на источник звука. На пороге, в рамке из мягкого света гостиной, стоял Йо. Его лицо выражало чистейшее недоумение, которое медленно начало сменяться пониманием. И только сейчас я осознала — Хао исчез. Будто его и не было. Воздух вокруг снова стал холодным, а вода — просто водой. Я оглянулась, и жуткое, леденящее душу осознание ударило меня с силой физического удара. Это не был сон. Все это происходило наяву. -Что произошло? Голос Йо прозвучал сдавленно. Как только он заметил мое растерянное лицо, мой взгляд, полный ужаса, он тут же отвернулся, уставившись в пол. -Я... я не хотел мешать. Я вспомнила, что на мне нет топа. Руки дрожали, когда я схватила мокрую ткань и кое-как натянула ее на себя, пытаясь прикрыть обнаженную грудь. -Просто я хотел поговорить, а тебя не было в комнате... Он говорил, глядя куда-то в сторону, в темноту сада. -Йо... Его имя сорвалось с моих губ жалким, потерянным шепотом. Я была так напугана произошедшим, что не могла сообразить. Мысли путались, в висках стучало. Я только что... я едва не переспала с Хао. С Хао. Нет. Это слово эхом отдавалось в оглушенном сознании, неся за собой леденящий ужас и всесокрушающий стыд. И теперь Йо все видел. Или... не все? Он видел только меня — одну, растерянную, полуобнаженную в джакузи, ведущую безумный монолог с призраком. POV Автора. Лагерь Хао. Он влетел в лагерь, не замечая ничего и никого. Влажные волосы, растрепанная одежда, горящие темным огнем глаза — его подчиненные молча расступались, пряча недоумение и страх. Хао, всегда безупречный и контролирующий каждую мелочь, сейчас был похож на ураган. Он ворвался в свой шатер, снося по пути низкий столик с картами. Дерево хрустнуло, бумаги разлетелись веером. Что его так взбесило? То, что ему помешали? Или то, что он обнаружил, та самая неожиданная, хрупкая преграда, которую его пальцы встретили на пути? Что она была нетронутой? За тысячелетнее существование в его постели побывала тьма женщин. Всех мастей. Искусных куртизанок, знающих каждую уловку, и наивных девушек, чью невинность он принимал как должное. Ни одна из них не оставила и следа. Так что же в этой одной, в этой Анабель, задело его так глубоко? Мысль, острая и незнакомая, пронзила его сознание. Он хотел быть первым. Но не так. Испугался? Нет, не страх. Нечто иное. Ее первый раз не должен был быть таким. Не в грязном джакузи, в воде, которую он мысленно сравнивал с публичным домом, не под его натиском, в ярости и одержимости. Это было... недостойно. Недостойно её? Или его самого? Он сбросил с себя мокрую одежду и рухнул на кровать, впиваясь взглядом в темноту шатра. Он хотел её. Он перестал бороться с этим чувством, принял его как факт, как новую силу внутри себя. Но хотела ли она? Она говорила, что это сон. А если бы знала, что это реальность? Притянула бы его к себе, ответила бы на поцелуй с той же исступленной нежностью на трезвую голову? Жаждала бы продолжения? Он закрыл глаза, и память тут же набросилась на него. Ее стоны, тихие, прерывистые, отдавались эхом в его черепе. Его ладонь до сих пор чувствовала упругую мягкость ее груди, совершенную форму, идеально ложившуюся в его руку. Язык помнил вкус ее кожи, соленой от воды и пота, и твердый бугорок соска, отзывавшийся на каждое прикосновение. Его губы горели памятью о ее губах — таких же жадных, как и его. Он хотел ее. Безусловно, фатально. И она будет его. Но он добьется своего иначе. Он станет не просто первым. Он станет единственным. И это будет её осознанный выбор. Она сама, без иллюзий и дурмана, придет к нему и попросит его о близости. Эта мысль зажгла в его глазах новый огонь — уже не ярости, а холодной, безжалостной решимости. Игра только начиналась. POV Анабель. Вода с кожи испарялась, оставляя мурашки. Я стояла, прижимая дрожащие руки к груди, когда Йо протянул халат, не глядя на меня. Его пальцы лишь на мгновение коснулись моих, и этого было достаточно, чтобы по телу пробежала новая волна дрожи. Я смотрела на его склоненный профиль, на упрямый завиток волос, и в голове с адской ясностью возникало другое лицо — такое же, но с насмешливым, пожирающим взглядом. Они одинаковые. Как близнецы. Но почему... почему один — это свет, а другой — та тьма, что сожрала мою жизнь? Я быстро накинула халат и туго затянула пояс на талии, пытаясь стянуть себя в кокон, спрятаться. Только тогда Йо поднял на меня глаза. И я не выдержала его взгляда. Вся сжалась, задрожала от стыда, такого едкого и горького, что перехватывало дыхание. Это была не просто неловкость. Это было осознание. Это случилось наяву. Я позволила его прикосновениям быть настоящими. Я едва не переспала с убийцей своих родителей. Но самое ужасное было даже не это. Самое ужасное — это предательское тяготение, этот червь, точивший меня изнутри. Даже сейчас, зная правду, какая-то часть меня отзывалась на ту память — на его смех, на его властные руки, на опасность, что исходила от него и манила, как обрыв. Я ничего не могла поделать с этим тогда. И не могла сейчас. -Я хотел поговорить с тобой. Его голос прозвучал глухо, нарушая тягостную тишину. -Но вижу, что ты плохо себя чувствуешь... Эти слова стали последней каплей. Я не смогла сдержаться. Рывком я закрыла лицо руками и уткнулась лбом в его грудь, в грубую ткань его рубашки. Слез не было — только сухая, беззвучная дрожь. -Объясни... Он осторожно обнял меня, и его голос прозвучал прямо над ухом, полный боли и растерянности. -Это из-за меня? Из-за Анны? Горькая усмешка зародилась где-то внутри. Если бы все было так. Если бы это была всего лишь ревность к живой сопернице. Но нет. Все было в тысячу раз чудовищнее. -Не скрывай от меня ничего, пожалуйста. Он умоляюще сжал мои плечи. -Иначе я не смогу защитить тебя. Защитить. Это слово обожгло. От чего? От убийцы? От меня самой? От правды, что разорвет его мир на части? Что мне ему сказать? Вывалить всю грязь одним предложением? «Мою семью сжёг заживо самый могущественный шаман о существовании которого ты не знаешь, а я чуть не занялась с ним сексом в ванне, пока ты искал меня»? Я лишь сильнее вжалась в него, безмолвная, разрывающаяся между потребностью в исповеди и ужасом перед тем, что произойдет, когда эта исповедь сорвется с моих губ. Его сердце билось ровно и громко. А мое молчание кричало так, что, казалось, должно было оглушить всю вселенную. -Тебя кто-то напугал. Ведь так? Я отодвинулась, будто от удара. Как он мог знать? Он видел? Чувствовал? -Это был Хао? Он произнес это имя спокойно, как констатацию факта. Без ненависти, без ужаса. Просто... знал. -Что..? Выдохнула я, и мир закружился. Кислорода в крови не хватало, в висках стучало. -Анна рассказала о нём. Он тебя похитил, когда ты была с Реном в тот вечер. Йо смотрел на меня, и в его глазах читалась невысказанная боль. -Он… убил твоих родителей. Вся правда, которую я так яростно скрывала, оказалась выложена передо мной чужими руками. И от этого стало еще больнее. Я отшатнулась от него, к спине прилип холодный пот. -Я не говорю тебе правды, не потому что не доверяю тебе, Йо. Голос мой сорвался, становясь резким и отчаянным. -А потому что ты ничего не сможешь сделать. Слова жгли губы своей жестокостью, но это была правда. Голая и беспощадная. Как бы я ни верила в него, как бы ни болела за его победы, Хао был сильнее. Не просто сильнее, а на порядки, в десятки раз. Он был стихией, против которой наш союз казался детской затеей. -Ты ничего не потеряешь от того, что поделишься этим. Тихо сказал он. -Но я ничего и не получу в замен! Выпалила я, и в голосе прозвучала вся моя беспомощность. Ни безопасности, ни уверенности, ни гарантии, что завтра он не станет еще одной жертвой в длинном списке Хао. Йо понимающе кивнул, словно принял этот удар. Он откинул голову назад, уставившись на темное, усыпанное звездами небо, и вздохнул так тяжело, будто нес на плечах всю его тяжесть. -Знаешь. Я думал, что мы вместе с тобой против всего мира, Анабель. В его голосе не было упрека. Только горькое разочарование, которое резало больнее любого крика. -Я не это имела ввиду… Попыталась я оправдаться, но слова застряли в горле. Он не дал мне договорить. Медленно, почти механически, он открыл дверь в дом, пропуская меня внутрь. -Иди. Тебе нужно отдыхать. Утром выдвигаемся. -Йо, я… Я попыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то в сторону. -Нет, Анабель. Его голос стал тихим и окончательным. -Я не собираюсь что-то говорить или давить на тебя. Когда захочешь и будешь готова — поделишься. Я опустила голову, чтобы он не увидел предательских слез, подступивших к глазам. Проскользнула в дом, и тихий щелчок закрывающейся двери прозвучал как приговор. Не его молчание было наказанием, а его понимание. Он отступил, уважая мои границы, и оставил меня одну в клетке моего собственного страха. И эта клетка внезапно оказалась тесной и очень, очень одинокой.