Последняя звезда

Первым пришел в себя Трей. Он не сказал ни слова. Просто присвистнул, коротко и тихо, глядя на дымящуюся воронку в земле там, где секунду назад был дух. Рен стоял, не меняя позы, но его острый взгляд скользнул с Люцифера на меня, задержался на моей руке, и в его янтарных глазах я прочитала не страх, а переоценку. Холодный, беспристрастный анализ новой, только что проявившейся боевой единицы. Йо первым шагнул ко мне. Он осторожно взял меня за локоть. -Дыши.  Тихо сказал он, и его голос был хриплым. -Просто дыши, Анабель. Я кивнула, не в силах говорить. Мои ноги снова стали ватными, но на этот раз не от слабости, а от странной опустошенности после выброса.  Я сделала это. Контролировала. Только я даже не поняла как.  Гул в голове был оглушительным, как рой разъярённых шершней. Я, шатаясь, схватилась за катану, вонзившуюся в землю неподалёку — холод металла хоть как-то вернул связь с реальностью.  На трясущихся, словно из ваты сделанных ногах, я побрела сквозь медленно оседающую пелену дыма и пыли. Воздух пах горелым. В центре небольшого кратера лежал Люцифер. Его безупречный костюм был испещрён разрывами и покрыт сажей, одна рука неестественно вывернута.  Он тяжело, с хрипом и бульканьем дышал, и каждый вдох, казалось, давался ему невероятной ценой. В его глазах, обычно таких надменных, плескалась дикая, животная боль и бессильная ярость. Я присела на корточки рядом, так близко, что чувствовала тепло, исходящее от его тела, и запах крови. -Передай Хао… Прошептала я, и мой голос прозвучал хрипло, но чётко.  -…что я больше не боюсь его силы. Я приму её. -Д-да… п-пош…ла ты…  Выдавил он, и кровь выступила у него на губах. Я не ответила. Просто медленно выпрямилась, не отрывая от него взгляда.  На моих губах дрогнула не улыбка, а нечто холодное и отчуждённое. Я наблюдала, как пространство вокруг него начало мерцать, как сотканная из теней материя обволакивала его тело.  Он исчезал, тая на глазах, но его взгляд, полный ненависти и обещания мести, ещё секунду висел в воздухе, прежде чем раствориться окончательно. -Что ты делаешь?! Его нельзя отпускать! Как вихрь, подлетел Лайзерг. Он был бледен, его зелёные волосы взъерошены, а в глазах горел такой огонь, что, казалось, он сейчас испепелит меня на месте. Он успел лишь схватить пустоту. -Почему?  Его голос сорвался на крик. Он повернулся ко мне, и каждое слово било, как хлыст.  -Почему ты его упустила?! Мы могли добить его! Мы могли получить информацию! Я лишь отвела взгляд в сторону и устало вздохнула.  -За какую команду ты играешь, а?  Он шагнул вперёд, и Рио едва успел перехватить его, обхватив сзади за плечи. -Успокойся! -Сейчас я снова почувствовал её! Лайзерг не слушал, тыча пальцем в мою сторону.  -Ту силу! Она была в твоей атаке! Что это? Ты что, с ним заодно?! Что-то во мне ёкнуло и надломилось. Вся накопленная усталость, боль, страх и горечь вырвались наружу единым, яростным потоком. -Не знаешь, что почувствовал?  Мой голос зазвенел, перекрывая его. -Но ты не один, кто потерял родителей из-за него, понял?! Ты не единственный сирота, созданный Хао! В наступившей тишине мои слова прозвучали как гром среди ясного неба.  Рио, всё ещё державший Лайзерга, замер с открытым ртом. Трей перестал потирать ушибленное плечо, его брови поползли к волосам. Лайзерг просто уставился на меня, его ярость сменилась шоком. -А?  Выдавил он. -Моих родителей тоже убил Хао. И сестру я тоже потеряла.  Сказала я уже тише, но так, чтобы слышали все. Слёзы предательски подступили к горлу, но я сглотнула их. -Так что можешь оставить свои монологи о том, как тебе одному тяжело.  -Убил…  Прошептал Трей, опуская глаза. Он с силой шлёпнул своим кулаком по ладони. -Я знал, что они погибли, но чтобы от рук Хао… Ух! Он тряхнул головой, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк, тут же погасший.  -Доберусь я до него, зад надеру. -Ты… ты ничего не сможешь сделать.  С ледяной горькой прямотой сказал Лайзерг, наконец вырвавшись из рук Рио. Он поправил свой плащ, отряхивая невидимую пыль.  -Мы впятером не смогли одолеть его прислужника. А что говорить о самом Хао? Его слова, как холодная вода, окатили меня. Он был прав. До жути прав. Я задумалась, глядя на свою руку.  Каким же титаническим запасом фурьёко, какими непостижимыми знаниями и силой нужно обладать, чтобы бросить вызов такому монстру? -Бель… Я повернулась. Трей стоял, потупив взгляд и почесывая затылок. Потом он поднял глаза, и в них не было ни прежней подозрительности, ни страха. -Я был не прав.  Сказал он просто.  -Не знаю, что это за штука внутри тебя и откуда она. Но сегодня… сегодня она спасла нам всем жизнь. Спасибо. Он подошёл и протянул руку — не для пожатия, а ладонью вверх. На ней, с лёгким шипением, вырос идеальный, прозрачный кусочек льда. Я взяла его, и ледяной холод тут же притупил пульсирующую боль в виске. -Спасибо.  Прошептала я. И тут, как удар, меня осенило. Отчаяние, острое и всепоглощающее, снова нахлынуло. -Ребята…  Я опустила глаза, чтобы они не увидели, как они наполняются слезами.  -Там, в доме… Люцифер… он убил семью. Кто там жил. Мужчину, женщину… и маленькую девочку.  -Что?! Это было сказано хором. В следующее мгновение они, забыв про усталость и раны, рванули к дому.  Я осталась стоять на месте, обхватив себя руками. Я не могла пойти туда снова. Не могла видеть эти пустые глаза ещё раз. Моё эмпатичное сердце, и без того переполненное чужим горем, просто разорвалось бы. POV Автора.  Пространство исказилось, сжалось и выплюнуло Люцифера прямо на окраину лагеря.  Он рухнул на одно колено, едва удерживаясь от полного падения. Грязь, копоть и тёмные пятна крови покрывали его безупречный некогда костюм. Дыхание вырывалось прерывисто, с хрипом, сотрясая его тело. Напротив, на грубо срубленном бревне, восседал Хао. Он не шелохнулся при внезапном появлении слуги, лишь медленно отвёл взгляд от танцующих языков пламени, которые отражались в его тёмных, бездонных глазах. Его лицо, освещённое снизу огнём, казалось высеченным из мрамора — бесстрастным и холодным. -Я был слишком уверен в тебе, отправляя одного.  Произнёс Хао. Его голос был ровным, почти задумчивым, но в нём вибрировала лёгкая, опасная нота.  Он усмехнулся, уголок рта дрогнул, и он снова уставился в огонь, будто разочарованный не Люцифером, а самим фактом нарушения своих расчётов. Его не заботили раны слуги. Его не волновала его боль. Раздражало одно: его лучший исполнитель, один из сильнейших его слуг, вернулся ни с чем. Искалеченным. Побеждённым. -Господин…  Прошипел Люцифер, не смея поднять голову. Унижение жгло его изнутри сильнее любой раны. -Что ещё?  Хао не поворачивался, лишь его бровь едва заметно приподнялась, выражая скучающее ожидание. -Эта… девчонка… Имя не было произнесено, но в воздухе между ними оно повисло, как электрический разряд.  Хао почти не дрогнул. Почти. Лишь мускул на его скуле напрягся и тут же расслабился. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, перевёл взгляд на Люцифера. В его глазах не было ни гнева, ни удивления — лишь ледяное, пронизывающее любопытство. -Ну? -Я не ожидал…  Люцифер сжал зубы, и раздался тихий скрежет. Признаваться в этом было горше смерти.  -Не ожидал, что она сможет… -Это она с тобой так?  Хао перебил его, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной вежливости. Лёгкий, почти неуловимый интерес. -Да.  Выдохнул Люцифер, и это слово было похоже на стон. Признание потери. Уголки губ Хао медленно, неумолимо поползли вверх. Не улыбка торжества, а скорее улыбка учёного, наблюдающего неожиданный, но крайне занимательный результат эксперимента. -Надо же.  Прошептал он, и в этом шёпоте было что-то змеиное. -Она сказала… передать вам…  Люцифер замер, чувствуя, как атмосфера вокруг костра сгустилась, стала тяжёлой и звенящей. Хао замер. Всё его показное спокойствие испарилось. Он наклонился вперёд, и пламя костра отразилось в его глазах, зажгло в них два крошечных, жадных огонька. -Что? -Что она… принимает вашу силу. И больше не боится её. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев и тяжёлым дыханием Люцифера. -Даже так.  Наконец произнёс Хао. Его голос был мягким, почти ласковым. Внешне он оставался спокоен. Слишком спокоен. Улыбка не сходила с его лица, но она была неподвижной, как маска.  Внутри же бушевал ад.  «Принимает?!»  Слово отдалось в его сознании раскалённым железом. Он чувствовал это — тонкую, едва уловимую нить, что связывала его с той частицей его силы в ней.  И сейчас по этой нити пробежала не покорная дрожь, а дерзкий, уверенный импульс. Он терял контроль. Не над силой — та была привязана к нему навеки.  Он терял власть над ней. Над её страхом. Над её восприятием себя как жертвы. Она начала превращаться в нечто автономное. Непредсказуемое. -Иди, Люцифер.  Сказал Хао, и его голос снова стал гладким, как шёлк.  -Тебе нужно восстановиться. Не стирая застывшей улыбки, он встал и, не глядя на слугу, направился прочь от костра, к краю горного обрыва.  Холодный ночной ветер, резкий и чистый, ударил ему в лицо. Он вдохнул полной грудью, пытаясь остудить кипящий внутри гнев, заставить его кристаллизоваться в холодную, расчётливую ярость. «Не боится… Принимает.» Ему хотелось рассмеяться. Громко, истерично, от всей нелепости этих слов.  Кто она такая? Ничтожная искра, случайно упавшая в океан его мощи, и осмелившаяся думать, что может понять хоть каплю его сущности? Он закрыл глаза, и перед внутренним взором, сквозь пелену ярости, всплыл её образ.  Не испуганная девочка в его шатре. А та, что стояла сегодня: с окровавленным виском, с глазами, полными не страха, а холодной решимости, с рукой, извергавшей силу, которая была его, но слушалась теперь её? Быть не может.  Её запах — не страха и слёз, а пота, крови и… власти. Этого нового, едва уловимого оттенка. И внезапно, ярость начала отступать, уступая место чему-то более сложному, более хищному. Уголки его губ дрогнули в новой, подлинной улыбке. Той, что была страшнее любой маски гнева. «Хотя…» Подумал он, глядя в бездну ночной долины.  «Пусть продолжает. Пусть пьёт из этого источника, думая, что приручает его. Чем глубже она зайдёт, чем больше моей силы пропустит через свою душу… тем сильнее будет та тьма, что я в неё посеял. Она растит её сама, даже не подозревая об этом. И когда придёт время… она не просто умрёт, отдавая её обратно. Она падёт, полностью и окончательно поглощённая ею. И это будет куда прекраснее.» Ветер унёс последние следы его гнева, оставив только ледяное, терпеливое ожидание и твёрдую уверенность в том, что каждый шаг Анабель к контролю — это шаг к пропасти, которую он для неё уготовил. Оставался последний вопрос, на который Хао знал ответ, но не хотел принимать его.  «Желаю ли я ей смерти?» POV Анабель.  Небо к тому времени почернело полностью, но звёзды… звёзды зажглись с такой невероятной, почти болезненной яркостью, что их холодный, серебристый свет отчётливо освещал землю, отбрасывая призрачные тени. Это была какая-то насмешка — такая красота над таким ужасом. На заднем дворе, при свете звёзд и зажжённого Рио фонарика, парни выкопали три неглубокие могилы.  Я подошла только когда всё было кончено, и они, молча, бросали в ямы комья холодной, тяжёлой земли.  Я стояла в стороне, и слёзы текли по моим щекам сами, тихо и бесконечно. Я плакала не только о них. Я плакала о своих родителях, о Саре, о Лайзерге, о всех, чьи жизни перемололи жернова жестокости Хао.  О маленькой девочке, которая так и не успела ничего узнать о мире, кроме страха и конца. Тёплая, сильная рука обхватила мою талию. Йо мягко притянул меня к себе, и я, не в силах сопротивляться, уткнулась лицом в ткань его куртки, давая волю тихим, сдавленным рыданиям.  Он не говорил ничего. Просто держал, одной рукой поглаживая мою спину, будто успокаивая испуганного зверька. Его молчаливое понимание было единственным утешением в этой ледяной звёздной ночи. Когда всё было кончено, Рио спросил.  -Что теперь делаем? -Оставаться здесь нельзя.  Так же тихо ответил Йо, его голос прозвучал устало, но твёрдо. -Предлагаю отойти подальше, поставить палатку и спать по очереди, по двое в дозоре. -Такая перспектива мне, конечно, не улыбается.  Устало пробормотал Трей, отряхивая с рук прилипшую землю.  -Но делать нечего. Так и поступили. Выжав из себя последние силы, мы прошли ещё пару миль, пока не наткнулись на более-менее защищённую от ветра ложбину.  Палатку, тесную и промозглую, поставили кое-как. Рио и Лайзерг наскоро собрали охапку хвороста в огороде покинутого дома — мы не могли заставить себя пользоваться мебелью или чем-то ещё оттуда.  Костер разожгли с трудом; пламя было жидким и негромким, но его тепло и свет стали маленьким островком безопасности в огромной, тёмной пустоше. -На первом дозоре — двое.  Объявил Йо, устало опускаясь на колено у огня.  -Кто? -Давайте я.  Сказала я первая. Голова гудела, тело ныло, но сон не шёл. Мысли были слишком громкими.  -Меня вы потом просто не разбудите. -Тогда я тоже.  Йо слабо улыбнулся мне, но в его глазах читалась такая же усталость. -Эй, не-не.  Завопил Трей, подползая к костру и размахивая руками.  -Нас тогда точно прирежут! Вы же оба уснёте через пять минут и не заметите! Давайте я останусь с Анабель, а через пару часов вы нас смените. Спорить не было сил. На этом и порешили. Перед тем как исчезнуть в тёмном отверстии палатки, Йо задержался.  Он встал, подошёл ко мне и снова коснулся моего плеча — быстро, почти невесомо, но это прикосновение говорило больше слов. «Держись», «я здесь», «всё будет».  Затем он отвернулся и нырнул внутрь.  Вскоре из палатки послышалось тяжёлое, ровное дыхание Рио и негромкое бормотание Лайзерга.  Снаружи остались мы с Треем, чахлый огонь, бескрайнее звёздное небо и давящая, звенящая тишина, в которой отголоски сегодняшнего дня звучали громче любого крика. Ночь в пустыне дышала ледяным покоем, высасывая дневной жар из песка и из моих костей.  Я сидела, прижав колени к подбородку, и смотрела, как угли костра, придавленные пеплом, дышат алым светом.  Ветерок, легкий и настойчивый, обвил шею, заставив вздрогнуть. Не столько от холода, сколько от этого внезапного касания. Трей подвинулся ближе, и его плечо мягко толкнуло мое. -Может, начнешь открываться?  Его голос прозвучал негромко, не как обычно — не вызовом, а скорее приглушенным стуком в запертую дверь. Я не сразу ответила, будто слова застряли где-то в горле, перемешавшись с пылью и страхом.  Отвела взгляд от тлеющего сердца костра к бездонному, усыпанному алмазами небу. Оно казалось таким огромным, что мое существование сжималось до крошечной, трепещущей песчинки. -Всё понимаю.  Продолжил он, когда молчание затянулось.  -Травмы, границы… Я не требую исповеди. Но…  Он замолк, и я краем глаза увидела, как его рука в свете углей беспомощно провела по взъерошенным волосам, сбивая невидимые оковы формулировок. -Но мы же команда. Какая никакая, Анабель. Я о тебе не знаю ничего. Кроме того, что твоих родителей убил тот же шаман, что и семью Лайзерга. Его слова упали в тишину, как камни. «Команда». «Союзники». «Опора». Эти понятия жгли изнутри стыдом. Я была для них закрытой книгой, написанной на языке пепла.  -Я… я сама не знаю, кто я, после всего, что случилось с тех пор, как я ступила на эту землю.  Голос прозвучал хрипло.  -Всё перевернулось. -Попробуй начать.  Сказал он просто. И в этой простоте не было давления. Было… терпение. И в тот момент, в отблесках умирающего огня, Трей будто преобразился. Исчезла натянутая маска шутника, отступила настороженность. Передо мной сидел просто уставший парень, который беспокоился о том, кто рядом. О товарище. -Меня вырастила старшая сестр — Сара.  Начала я, и имя прозвучало как заклинание, призывающее призраки прошлого.  -Она спрятала меня от меня мира духов за завесой "нормальности". Скрыла даже то, что у нас есть родня здесь. Потом была Япония, дела… встреча с Йо, с Морти… а затем и вы все.  Я обвела рукой темноту, где стояла палатка.  -И вот мы здесь. В пустыне. Ищем призрачную деревню. А что до той силы…  Я замолчала, подбирая слова, которые могли бы описать неописуемое. Пламя в памяти было ярче этого костра в тысячу раз. -В тот день, когда погибли родители, Хао собирался стереть с лица земли и меня с Сарой.  Голос дрогнул. Трей резко отвернулся, делая вид, что ворошит угли, но я видела, как напряглась его спина.  -Но что-то пошло не так. Мы… выжили. А его сила, словно искра от чудовищного пожара, запала в меня. Впиталась. -Впиталась?  Он обернулся, и его глаза в потускневшем свете широко раскрылись. -То есть, в тебе сейчас сидит частица того… монстра? Я лишь бессильно пожала плечами. Как объяснить это чувство — темную, горячую точку в глубине души, которая пульсирует в такт гневу? -Малая часть. Которая раньше вырывалась, когда я теряла контроль. Но сегодня…  Я посмотрела на свои ладони, будто впервые видя их.  -Сегодня я почувствовала, что смогла её.. контролировать… Направить.  Трей сглотнул, и звук этот был громким в ночной тишине. -Значит, мне и правда стоит бояться тебя разозлить?  В его голосе пробилась старая, знакомой шутливой нотки, но в ней теперь чувствовалась трещина, тень настоящего вопроса. Я стукнула его кулаком по плечу, но уже без прежней легкости, а с каким-то отчаянным дружелюбием. -Эй. Я рассказала это не для того, чтобы ты смотрел на меня как на мину замедленного действия. А чтобы… чтобы ты знал. Нам, возможно, идти ещё долго. Вместе. -Или недолго, если ты взорвешься.  Парировал он, но усмешка уже стала слабее. Я снова замахнулась. -Ещё слово! -Ладно, ладно! И наступила тишина. Настоящая. Только бескрайнее шуршание песка под дыханием пустыни и тихое потрескивание углей. Эта тишина была уже не гнетущей, а скорее… разделенной. -Спасибо, Анабель.  Наконец сказал Трей, его голос прозвучал приглушенно, будто из другого измерения.  -За честность. Не знаю, что мне теперь с этой информацией делать, но… дышать вроде стало легче. На моих губах дрогнула слабая улыбка. Странное чувство — будто камень, который я тащила в одиночку, теперь хоть на волосок, но приподнялся, и часть его веса легла на другое, неожиданно надежное плечо. Прошло минут десять. Я утонула в своих мыслях, в созвездиях над головой, в призрачном тепле от углей. И вдруг сквозь этот фон пробился новый звук — тихий, размеренный, совершенно непритворный храп прямо у моего уха. Я осторожно повернула голову. Тяжелая голова Трея беспечно лежала у меня на плече, его дыхание ровно вздымало грудь. На лице — выражение полнейшего забвения. -Ну конечно… Прошептала я в ночь, и моя улыбка наконец стала настоящей, теплой. -Сторожевой из тебя, Трей, просто отвратительный. POV Автора.  Первые лучи солнца в пустыне были не ласковыми, а резкими, как удар лезвия по горизонту. Они разрезали лиловую мглу, заливая песок жидким, беспощадным золотом. Из тесной палатки, похожей на скомканный купол, начали выползать её обитатели.  Первым появился Рен. Он выпрямился, встряхнул темные волосы, с которых посыпались песчинки, и молча, с привычной сварливой грацией, стал поправлять помятую кофту.  Его острый взгляд, ещё затуманенный сном, мгновенно сфокусировался и пронзил пространство. Вслед за ним, морщась от света, словно вампир, выполз Йо.  Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть остатки тяжёлых снов, и его взгляд, ещё не обретший чёткости, пошёл по той же траектории, что и взгляд Рена. И застыл. У давно остывшего, почерневшего кострища, слившись в причудливый, неудобный скульптурный дуэт, спали Анабель и Трей.  Голова Трея устроилась на коленях девушки, а её тело, ища тепла в ледяную пустынную ночь, съехало и прильнуло к его спине.  Дышали они в унисон, медленно и глубоко, а первый солнечный луч уже играл в её растрёпанных волосах, делая их похожими на рыжую медную проволоку. -Да уж…  Фраза Рена прозвучала негромко, но в ней слышалось столько отточенного сарказма, что ею можно было резать камень. Он пнул ногой обгоревшую головёшку, и та, рассыпавшись чёрными угольными звёздами, покатилась по песку.  -Костер потух, сторожевые спят. Ничего нового. Всё как всегда. Йо не ответил. Он стоял неподвижно, и его молчание было гуще и звонче, чем любая речь.  В его голове, против воли, вспыхнула картинка — яркая, обжигающе ясная. Не Трей. Он. Его голова на её коленях. Её пальцы, нежно разминающие его затекшую шею, запутанные в его волосах. Её тихий голос, рассказывающий что-то смешное из той жизни, где не было духов, турниров и королей шаманов. Где они были бы просто парнем и девушкой. Он не ревновал к Трею. Честно. Скорее, чувствовал глупое, щемящее облегчение: значит, она может расслабиться, довериться, найти опору. Она не одна замерзала у этого костра. Это было хорошо. Чего не скажешь о Рене. Тот наблюдал за сценой, скрестив руки, и его взгляд был похож на взгляд кота, видящего, как его миску с едой уносят на сторону.  В нём бушевало что-то тёмное и незнакомое — не просто раздражение, а почти что предательство тихой, ещё неосознанной надежды. Тао резко запрокинул голову, глядя в безжалостно синеющее небо, словно ища там ответа или хотя бы прохлады.  Он пытался отогнать навязчивые мысли, но они лезли в голову, цепкие и назойливые, как колючки пустынного репейника. «Я должен был остаться с ней. Кто вообще придумал оставить её с Треем?»  И самое мерзкое было то, что его беспокоили не мысли о возможной ночной атаке. Их духи, конечно, никогда не спят. Его ярость была мельче, эгоистичнее. Он злился на Трея. Злился на себя за свою скованность. И… да, он злился на саму Анабель.  За то, что она была такой… со всеми? Мила и дружелюбна. Не только с ним?! За то, что ему отчаянно хотелось её узнать, как интересную книгу, и он не знал, с какого края начать. -Подъём!  Голос Йо прозвучал неестественно бодро, выстрелив в утреннюю тишину, как хлопушка. В ответ со стороны кострища послышался лишь довольный, глубокий храп. Трей лишь глубже уткнулся носом в колени Анабель. -Подъём, ледоголовый!  Уже без всякой церемонии рявкнул Рен и несильно, но метко ткнул Трея носком ботинка в голень. Эффект был мгновенным. Трей вздрогнул всем телом, словно его ударило током, и попытался подпрыгнуть, но тело Анабель, всё ещё лежащее на нём тяжёлым, тёплым грузом, не дало ему этого сделать. -Эй! Что за манеры?!  Прохрипел он, с трудом приоткрывая один глаз.  -Мы, по-моему, только глаза прикрыли… Тем временем Йо, присев на корточки, аккуратно, почти с благоговением, коснулся плеча Анабель. -М-м?  Она крякнула, не открывая глаз, и её рука инстинктивно потянулась потереть нос. -Просыпайся. Пора в путь.  Его голос смягчился, стал тёплым, как тот первый луч, что сейчас гладил её щёку. Анабель медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, — было поношенное полотно повязки Трея в двух сантиметрах от её носа. Осознание позы пришло мгновенно. Она ахнула и, покраснев, резко откатилась в сторону, приняв сидячее положение. -Ой… Кажется, я тебя немного использовала как подстилку. Трей наконец смог сесть, скривившись и потирая онемевшую шею. -Немного?! Ты мне всю спину отлежала, я как будто на скалолазании пробыл сутки без страховки! Анабель, уже пришедшая в себя, озорно блеснула глазами, возвращаясь к привычным им обоим шутливым тонам. -Зато ты мне бедро своей этой дурацкой повязокой, наверное, на всю жизнь отпечатал. Буду теперь ходить с узором «Трей был здесь». Она потерла бедро, делая утрированно страдальческое лицо.  Уголки губ Йо непроизвольно дрогнули в улыбке. Этот лёгкий, дурашливый тон, эта внезапная нормальность — вот чего ему так не хватало.  И, наблюдая, как они переругиваются, сбросил остатки сна.  POV Анабель.  Сон отступал медленно и неохотно, словно цепляясь за ресницами липкой паутиной.  Я протерла глаза кулаками, пытаясь выдавить остатки тяжёлых, бесформенных снов. Мир вокруг проступал постепенно: безжалостно яркое небо, бесконечный песок и тёмное пятно кострища. -Вы как? Не сильно промёрзли?  Голос Рио прозвучал сонно. Он потягивался, и его тень на песке казалась невероятно длинной.  -Судя по углям, костёр потух давно. Я машинально перевела взгляд на чёрное, холодное сердце нашего ночного очага. Потом — на парней. Они спали в куртках, в относительном тепле палатки.  А потом мой взгляд упал на нас с Треем. Он — в лёгкой куртке нараспашку поверх футболки, я — в тонкой хлопковой майке и штанах, которые не спасли бы даже от вечернего бриза. Логика натянулась, как струна: мы должны были окоченеть. А мы… нет. -Костёр потух за полчаса до вашего пробуждения.  Прозвучало рядом. Голос был низким, бархатным, но в нём звенела сталь. Рядом материализовался Рей. Он стоял, слегка отрешившись, но вся его поза, весь ореол едва сдерживаемой энергии выдавали тихую бурю. Он казался не духом, а сгустком грозовой тучи, готовым разразиться молчаливым ударом. -Но…  Начал было Рио, привыкший к более мягкому обращению. Рей лишь повернул к нему голову. Он не сказал ни слова. Но его взгляд — небесно-голубой, пронзительный и холодный, как ледник, — заставил Рио проглотить возражение. В воздухе повисло напряжённое молчание. «Что с ним?»  Пронеслось у меня в голове. Обычно Рей был саркастичен, надменен, но никогда… никогда таким — закрытым и опасным. -Рей?  Осторожно позвала я. Его взгляд скользнул по мне. И в нём на мгновение мелькнуло что-то чужое — не гнев, а что-то вроде… огорчённого понимания? Словно он смотрел на меня и видел что-то, чего не мог принять. Но это исчезло так же быстро, как и появилось, похороненное под маской отстранённости. -Вы поругались?  Тихо спросил Йо, его пальцы легонько коснулись моего плеча. Я лишь отрицательно качнула головой, не в силах найти слов. Внутри клубилось странное, смутное чувство. Не страх, а скорее тревожное недоумение, будто я упустила какой-то важный кусок пазла. И состояние Рея было лишь его доказательством. Когда я наконец таки поднялась, Йо принялся отряхивать песок с моей спины лёгкими, почти невесомыми похлопываниями. Но когда его рука коснулась моей, чтобы стряхнуть песок с запястья, он вдруг замер. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти не для помощи, а будто для проверки. -Что такое?  Я удивлённо посмотрела на него. Йо поднял глаза, и в его тёмных, обычно таких уверенных глазах читалось чистое недоумение. -Ты… тёплая.  Произнёс он, как констатируя невозможный факт.  -Значит ещё живая. Ты чего? Отшутилась я, но он был серьезен.  -Обжигающе тёплая. Солнце только взошло, оно не успело бы так нагреть тебя. Ночь была ледяной. Только сейчас я осознала это сама. Мне не было холодно. Совсем. Внутри, под кожей, будто тлели те самые угли, что мы не смогли поддержать.  Тихое, ровное тепло разливалось от самого центра груди, согревая каждую клеточку. Это было неестественно. Пугающе. -Я… наверное, слишком близко к костру спала.  Выпалила я первое, что пришло в голову, избегая его взгляда.  -Рей же сказал, он не так давно потух. Йо не отпускал мою руку ещё пару секунд, его взгляд стал пристальным, изучающим.  -Странно… Произнёс он наконец, больше для себя, и выпустил мою ладонь. В воздухе повис невысказанный вопрос. -Ладно.  Он вздохнул, отгоняя сомнения, и его голос вновь приобрёл деловой лидерский тон.  -Пойдёмте. В нескольких милях должна быть деревня. Там перекусим и… может, даже найдём где искупаться. Он развернулся и начал быстро, почти грубо, сворачивать палатку, будто пытаясь действиями заглушить назойливый шепот интуиции.  Я же стояла на месте, сжимая и разжимая ладонь, на которой ещё оставалось эхо его прикосновения и странное, стыдливое тепло, источник которого боялась признать даже себе.  Пустыня тянулась бесконечно, сливаясь на горизонте с раскалённым маревом.  Мы шли уже несколько часов, и песок, казалось, набился в каждую пору, скрипел на зубах и тяжело лежал в сапогах.  Впереди, заслоняя собой путь, болтали Рио, Трей и Йо — от их разговоров долетали обрывки фраз, тонувших в густом воздухе.  Лайзерг молчал, как скала, и лишь изредка бросал односложные реплики, похожие на щелчки камней.  Рен шёл чуть поодаль, временами его взгляд, тяжёлый и непроницаемый, скользил по мне, прежде чем он снова углублялся в тихий разговор с Басоном. А я брела, увязая в песке и в собственных мыслях. Всё утро в голове крутился один и тот же вопрос, набивший оскомину. Рей. Он отрезал все мои попытки достучаться, возведя между нами стену ледяного молчания. «Рей, ну скажи хоть что-нибудь! Хотя бы обругай! Я не читаю мысли, в конце концов!» Мысленно кричала я ему в пустоту. В ответ — лишь гуляющий по песку ветер. «Чем я заслужила эту тишину?!»  Злость начинала подниматься комом в горле, горячая и беспомощная. «Вот доберёмся до хоть какого-то жилья, найду ванну и нарочно утону в ней! Умру, поднимусь в мир духов и буду преследовать тебя там, пока не заговорюшь!»  План, конечно, был бредовым и отчаянным, но в нём была своя мрачная убедительность. Жаль только жизнь — с ней я пока не была готова расстаться. «Если не появишься в следующие пять секунд — начинаю воплощать!»  Мысленно закричала я в последний раз, уже теряя надежду. И он появился. Не постепенно, не из туманного ореола. Он материализовался прямо передо мной в следующее мгновение — внезапно, величественно и подавляюще.  Скрестив руки на груди, с полуприкрытыми глазами, он парил в сантиметре от земли, глядя на меня сверху вниз.  Эффект неожиданности сработал на все сто: я ахнула, инстинктивно отпрыгнула назад, споткнулась о собственные ноги и рухнула на песок, отбив копчик. -А-ай!  Вырвалось стоном, пока я хваталась за спину. Впереди обернулись все. Несколько пар глаз уставились на нас — на меня, сидящую в пыли, и на духа, излучающего леденящее спокойствие. -Тебе кто-нибудь говорил, что ты невыносимо дотошная?  Его голос был тихим, но каждый звук падал, как отточенная льдина, прорезая воздух. Я опешила от тона, в котором сквозила не просто досада, а что-то вроде… разочарования? Но быстро пришла в себя. Страх? Нет. Я знала его. -А тебе говорили, что ты первый скряга во всех мирах?  Огрызнулась я, поднимаясь и отряхиваясь. Он приоткрыл глаза, и его пронзительный взгляд, упал на меня сверху. Любой другой на моём месте бы замёрз. Но я видела за этой холодной маской — он не причинит мне вреда. Никогда. -Потом.  Коротко бросил он, и его фигура растворилась в воздухе, словно её и не было. Я осталась стоять одна под прицелом недоумённых и любопытных взглядов. -Ну и чего уставились?!  Рявкнула я, чувствуя, как краска заливает щёки. -Ой, всё… Злая и противная Анабель вернулась.  С фальшивой скорбью вздохнул Трей, махнул рукой и пошёл дальше. -Какая? «Противная»?!  Я забыла про Рея, про боль в спине. Шаг сменился на бег, я нагнала Трея и отвесила ему звонкий, сочный подзатыльник. -Эй! Пользуешься положением! Знаешь, что я в ответ не ударю!  Он взъерошил волосы, гримасничая. -А ты так и осталась противн… Я снова занесла руку. -Ребята, хватит.  Голос Йо прозвучал спокойно, но я заметила, как он сдерживает улыбку. -Всё, Трей.  Объявила я.  -За свои слова несешь меня километр. На себе. -Чего?!  Он не успел опомниться, как я запрыгнула ему на спину, обвив шею руками. Он рефлекторно подхватил мои ноги, слегка подогнувшись под неожиданной тяжестью. -ЭЙ! Я НЕ ПОНЕСУ ТЕБЯ! СЛЕЗАЙ! Он попытался скинуть меня, тряся плечами, но я вцепилась мёртвой хваткой. -Иди к Йо или Рену! Это им, наверное, нравится таскать тебя!  Он фыркнул. -Ты мне всю ногу отлежал! Я еле иду! Заявила я, притворяясь беспомощной. -Это было два часа назад! -Меньше слов — больше шаг! -И почему я вообще должен тебе что-то?! Заворчал он, но, к моему удивлению, поправил захват, закинул меня повыше и, тяжко вздохнув, зашагал вперёд. Я удовлетворённо устроилась поудобнее, прижавшись щекой к его куртке.  Всю оставшуюся дорогу он что-то бормотал себе под нос о несправедливости мироздания, а под этот монотонный, убаюкивающий ропот я незаметно провалилась в сон. Меня разбудил отчаянный, срывающийся крик. -Будите, или я скину её прямо тут, клянусь! -А?  Я пробормотала сквозь сон, чувствуя, как его руки разжимаются. Опоры не стало, и я полетела вниз. -Эй! Крепкие руки подхватили меня за талию, помогли встать на ноги. Это был Рио. Я кивнула ему в благодарность и осмотрелась.  Мы стояли на краю небольшой деревни. Деревянные домики теснились друг к другу, из труб вился дымок. Небо на западе пылало алым и золотым — приближался вечер. -Трей?  Позвала я. Он сидел на земле, скорчившись, и тихо стонал, растирая поясницу и руки. -Только попробуй провернуть такое ещё раз, Анабель! Моя спина… Я больше не человек, я вьючное животное! -Мы договаривались на километр.  Парировала я.  -Кто тебя просил нести дольше? -Да ты мне ноги должна целовать за это! И эти руки! -Ага. Как только их помоешь — так сразу расцелую. Трей сморщился, но с трудом поднялся, оглядывая окрестности. Я повернулась к Йо. -Где мы? -На пути к деревне Добби таких остановочных поселений будет ещё два-три. Сегодня нужно как следует отдохнуть и набраться сил. -Где их взять-то…  Простонал Трей, выгибая спину. -Хватит ныть.  Сухо вклинился Рен.  -Ты мог просто отказаться. -Да ты…! Мой взгляд вдруг зацепился за небольшое белое здание в центре деревни. На его окне красовался огромный, потрёпанный ветром плакат с кричащими буквами:  «СЕГОДНЯ В НАШЕМ КИНОТЕАТРЕ — ГРАФ ДРАКУЛА! УЖАСЫ, ЛЮБОВЬ И ВЕЧНОСТЬ!». -Ой, ребят!  Я обернулась ко всем, глаза загорелись.  -Давайте вечером в кино сходим! -Я не пойду на эту ерунду.  Тут же отрезал Рен, демонстративно отвернувшись. -Ну же, Рен. Узнаешь хоть, как любить могут.   Рен залился краской.  -У нас Турнир, если ты забыла. И цель.. С холодной злобой в голосе сказал Лайзерг. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось чистое презрение. Я повернулась к нему, подняв подбородок. Между нами всегда висело это напряжение. -И что? Двухчасовой фильм не приблизит и не отдалит нас от нашей цели. Отдохнуть иногда надо. -Это пустая трата времени.  Его голос перешёл в низкое рычание. -Послушай меня, Лайзерг… Меня перебил Йо.  -А что… Мне нравится идея.  Он подошёл и положил мне руку на плечо. Его прикосновение было тёплым и твердым.  -Нужно иногда переключаться. Я улыбнулась ему, чувствуя, как спадает напряжение. -Какое переключение, Йо? Нужно отдохнуть и идти дальше!  Лайзерг не сдавался. -Анабель права.  Спокойно повторил Йо, и его взгляд на зелёноволосого шамана стал чуть тяжелее.  -Два часа роли не сыграют.  -А я согласен!  Тут же оживился Трей, подскакивая ко мне.  -Только с условием — билет покупаешь мне ты. Как компенсация за мои искалеченные позвонки. -Ладно, покупаю.  Сдалась я, смеясь. Нашелся местный житель, добродушный старичок, который за символическую плату пустил нас в свой дом — поужинать простой, но сытной похлёбкой и, о счастье, по очереди принять душ, смыв с себя тонны липкого пустынного песка. Вода смыла с кожи не только песок, но и слои усталости, оставив после себя лёгкое, почти непривычное чувство чистоты.  Я намотала на голову грубое, но впитывающее полотенце, превратившись в этакую турбан-султаншу, и натянула свежую одежду. Свободные джинсы мягко облегали бедра, а заправленная в них простая белая футболка подчёркивала линию талии.  Фена, конечно, в доме добряка не нашлось, поэтому пришлось полагаться на полотенце и время.  Хорошо хоть, что в душ меня запустили последней — парни бы уже наверняка ломились в дверь, стучали кастрюлями и выли от нетерпения. Влажный пар ещё висел в воздухе маленькой ванной, затуманивая края зеркала. Я вытерла ладонью полосу на стекле, и в ней возникло моё отражение — розовощекое от горячей воды, с капельками влаги на ресницах. И тут мысль, как холодный ключ, повернулась в замке памяти. -Рей? Тишина. Только капля воды с крана упала в раковину со звонким «плюх». -Рей, выходи. У нас, возможно, больше не будет шанса поговорить наедине.  Настаивала я, не отрывая взгляда от своего отражения, будто ища в нём подсказку. Он появился не вдруг, а будто проступил из самой влажной дымки в воздухе. Не передо мной, а чуть сзади и сбоку, так что в запотевшем зеркале я видела не себя, а его — высокого, невозмутимого, с вечно прикрытыми глазами.  Мы смотрели не друг на друга, а на отражения, будто это был безопасный способ вести опасный разговор. -Ну?  Спросила я тише.  -Что тебя так взбесило сегодня утром? Если это из-за того, что я уснула на посту… извини. Это безответственно, я знаю. Но я выжата как лимон. Рей молчал. Его отражение было каменным. Но я чувствовала напряжение, исходящее от него, как холодок от айсберга. -Говори же! -Я соврал. Фраза вылетела резко, отрывисто, словно он выплюнул горькую пилюлю. Моя рука, лежавшая на краю раковины, непроизвольно вцепилась в холодную эмаль так, что костяшки побелели. Внутри всё сжалось в ледяной комок. -О чём? Зачем?  Голос прозвучал чужим, приглушённым. -Костер потух не через полчаса. Он погас в ту же секунду, как ты закрыла глаза и твоё дыхание стало ровным. Я замерла, не в силах оторвать взгляд от его отражения в зеркале. Какая-то глухая, животная часть меня кричала, что дальше будет только хуже. -Я собирался тебя разбудить. Ты бы замёрзла до костей. Но… я не успел. Он сделал паузу, и в этой паузе повисла вся тяжесть несказанного. -Я почувствовал его. Он стоял в двух шагах за моей спиной. И улыбался. В комнате стало душно, несмотря на пар. Слово «Он» прозвучало без имени, но мы оба знали, о ком речь. О Хао. -Я хотел разбудить всех.  Голос Рея стал низким, насыщенным подавленной яростью и… стыдом. -Но он просто поднял руку. Предупредительный жест. И сказал: «Если разбудишь хоть одного — я сожгу их всех на твоих глазах. И заставлю её смотреть». Моё дыхание перехватило. В зеркале я видела, как побледнела. -Я… замешкался. Подумал о тебе. О них. И он продолжил… Рей тяжело сглотнул, словно глотая собственное бессилие. -«Как думаешь, она простит тебе смерть своих друзей?» Я видела, как в отражении сжались его кулаки, как напряглись плечи. -А потом он сказал…  Голос Рея дрогнул, впервые за всё время знакомства в нём прозвучала не злоба, а что-то сломленное.  -«Меня вот она не простила. Как бы не говорила обратное». Тишина в маленькой ванной стала оглушительной. Даже капли перестали капать. -Он замолчал. Откинул голову, посмотрел на звёзды… А потом сделал два шага вперёд. Мимо меня. И коснулся рукой твоей спины, пока ты спала, прильнув к Трею. Меня бросило в жар, а потом в леденящий холод. Я вспомнила то странное, глубокое тепло, что разлилось по мне ночью и не отпускало до утра. -И я почувствовал, как дрожь холода в тебе утихла. И на твоём лице… появилась улыбка. Безмятежная. Такая, какой я у тебя ещё никогда не видел. Рей наконец повернул голову и посмотрел прямо на меня — не на отражение, а на живую, стоящую здесь, во плоти. В его синих глазах бушевала буря из вины, гнева и мучительного вопроса. -Вот что меня разозлило, Анабель. Не твой сон. Моё бессилие. И эта… его наглая, необъяснимая забота. Которая согрела тебя лучше любого костра. Которая пришла от того, кто оставил в твоей жизни только пепел. Я отпустила раковину. Мои руки дрожали. Я смотрела на Рея, пытаясь осмыслить услышанное.  Хао наблюдал за мной, пока я спала. Хао согрел меня. И часть меня, та самая, что хранила в себе искру его силы, отозвалась на это воспоминание не ужасом, а тихим, предательским теплом. И от этого осознания стало страшнее всего.