Когда плачут боги

Пятнадцать дней сентября пролетели невероятно быстро. Наруто сел за сямисэн, провожая в последний путь очередную душу. Он не вкладывал в мелодию никакого замысла или интонации, перебирая струны, но она никогда не получалась веселой или легкой. — Такова участь божества самоубийств, — повторял он. Дверь на крышу заскрипела. «Очередной» — пронеслось в голове, и сямисэн растворился в воздухе, будто его и не существовало. Юноша спрыгнул с надстройки на крышу и шагнул в воздух, паря над ее поверхностью. — Никого? — послышался мужской голос, — что за чушь? Я точно слышал, что кто-то занимается музыкой вне нашего класса. На крышу, чертыхаясь после поднятия по старой лестнице, ведущей наверх, вошел черноволосый парень в расстегнутой почти наполовину рубашке. — Учиха Саске, — послышался бас из воздуха. — Знаю я, — отмахнулся Наруто, — помнишь ту, что в каникулы сюда взбиралась около полугода назад специально? Из-за этого недоумка же спрыгнула, даже письмо оставила любовное. А он и не прочитал. Лис нахмурился. — От тебя это звучит, как похвала. — Не отрицаю. Самодовольный циник, не обременен любовной связью. Божество щелкнуло пальцами, и мир вокруг, включая Саске, замер. Наруто подлетел к парню, рассматривая черты лица. — Такие, как он, в древности использовались в качестве актеров кабуки. Женоподобная внешность, черты лица… почти идеальные. — Юноша недостаточно красив? — Взгляд тяжелый, слишком серьезный для его возраста. Лис показался из воздуха, обвивая парня хвостом и защищая от гнетущей ауры смерти вокруг. Наруто все понял и его безэмоциональное лицо, казалось, потухло еще сильнее. Он щелкнул пальцами, пространство ожило. — Пусть уходит, не время ему. Божество спрыгнуло вниз и оказалось на школьном стадионе, где занимались старшие классы; к вечеру стадион опустел. Через два дня пошел дождь. А Наруто все сидел на траве, даже не в состоянии ощутить ее колыхания и думал: как тот парень смог услышать звуки сямисэна?

***

— Да ошибся ты, признай уже, что у тебя галлюцинации, — парень из параллельного класса начинал выматывать, и Саске был на грани того, чтобы показательно заткнуть уши. — Если бы это были галлюцинации, то мое подсознание выбрало бы тяжелый рок, а не сямисэн, которого, как оказалось, на складе инструментов в нашей школе даже нет, отстань. — Учиха сходит с ума, это закономерно для количества сил, которое ты вкладываешь в учебу, — засмеялся старшеклассник. Саске кинул в него тетрадь.

***

Юноша с копной золотых волос вспорхнул на край крыши и полной грудью вдохнул воздух. — Кровь. Он огляделся, но лиса нигде не было, потому можно было вздохнуть с облегчением. — Среднеклассник, еще совсем юный, однако каким ровным движением вскрыта сонная артерия, — оскалился он. — Одинокое божество! — задрожал воздух вокруг, — что ты ищешь в детских душах? Наруто резко обернулся. — А, ониби, — он махнул рукой, — летите отсюда, иначе освобожу место вам в дзигоку, и не пустят больше блуждать среди людского мира. Послышался тонкий женский смех, бог вернулся к созерцанию страниц жизни погибшего парня. Всегда веяло тоской от картин потенциального будущего, если бы не самоубийца. Богам, как Наруто, везло, что они не могли испытывать чувства. Пагубная аура разрасталась по городу, как и всегда было в это время года. Облаченный в традиционные одежды полупрозрачный образ божества контрастировал с бетонными коробками построек спального района, еще просвечивало сквозь облака солнце. Светловолосый юноша звякнул кольцами браслетов и присел на край крыши, задумавшись. Еще несколько десятков жизней нужно было ему принять и переправить до конца сентября, а потом «дежурство» свелось бы к наблюдению за железнодорожными путями. Чем больше мыслей посещало бога, тем плотнее и темнее становилась аура на крыше, поднимаясь прямо к облакам. — Мерзкая же погода сегодня, — послышался уже знакомый голос сзади, — черт, так и до дождя недалеко, а зонт чужой брать как-то не хочется. За думами Наруто не заметил, как на крышу вышел старшеклассник — Учиха Саске. Впрочем, богу можно было не предпринимать никаких действий: он был невидим, неслышен и неосязаем для всего людского мира, пока это оставалось в рамках его желаний. «Лис забыл про сдерживающую печать, чтобы всякие тут не шлялись» — пронеслось в мыслях. Саске засунул руки в карманы школьных брюк и скептическим взглядом прошелся по окрестностям с высоты, вдохнул воздух. Божество нахмурилось: в прошлый раз кицунэ лично защищал человеческую душу от влияния смертоносного духа, теперь же Наруто был один, и он точно не был тем, кто способен на защиту. Ониби начали скапливаться по другой край крыши, перешептываясь, что сулило беду. — Ну же, уходи отсюда, идиот, — шептал бог, поднимая ветер, чтобы непогодой отпугнуть парня с крыши. Саске не мог слышать его слов, а на колыхания деревьев уже не обращал никакого внимания. Наруто насторожился, вспорхнул с крыши и повис в воздухе рядом с Учихой. Появилось золотое свечение, открылись страницы жизни Саске, но бог не обращал на них никакого влияния. — Прочь с крыши! — крикнул он, но так и остался неуслышанным. Ониби зашептались громче, на что были разогнаны резким порывом ветра, посланным Наруто. Саске сделал первый шаг, наглотавшись распространившейся скверны, и до края ему осталось сделать еще два. «Где проклятый кицунэ с его проклятыми силами?!» — вопрошал непонятно, у кого, бог. Покровителю самоубийц разрешено было многое, но нельзя было губить невинные жизни или провоцировать желание наложить на себя руки; Наруто же попросту не смог уследить за аурой. — Последует наказание, — смех ониби распространился по ветру и окружил яркие одеяния божества. Его золотистые пряди волос трепыхались под резкими порывами, а Саске все шел вперед, загипнотизированный. Черные глаза не выражали ни одной известной человеку эмоции, кроме смирения. Наруто встал прямо перед старшеклассником, но тот, как и ожидалось, просто прошел сквозь него, ничего не почувствовав. Божество щелкнуло пальцами, и мир вокруг застыл, когда следующий шаг Саске был бы уже в воздух. Наруто еще раз огляделся вокруг в поисках лиса, но никого не было видно, кроме кучкующихся то здесь, то там, ониби, которые стали святиться синим загробным огнем. — Больше пятисот лет, и ни одного подобного случая, — прошептал светловолосый бог, снимая с себя накидку и оголяя плечи со множеством нанесенных на них красных печатей, — чертов ты Учиха. В абсолютной тишине недвижимого мира он сложил вместе ладони и начал читать норито. Тучи сгущались; Наруто хлопнул в ладоши, и время возобновило свой ход, снова подул ветер. Саске шагнул вниз, но от падения его остановила крепкая хватка божества, что перехватил парня за предплечье и удерживал на весу. Учиха будто очнулся от лунатизма, и уперся одной ногой в фасад здания школы, создавая ощущение опоры. Он взглянул вверх на того, кто держал его за руку. — Ты… Резко небо окрасилось красным, и мир обратился в тень, заслоняя небо. — Низший божок, — пропел женский голос, и Наруто повернул голову на возникшую богиню в лиловом кимоно, — зачем вызываешь Дзигокудаю — богиню смерти? — Зовут тебя как? — спросил Наруто, не обращая внимания на вопрос, — имя, помимо записанного в преданиях. Саске безмолвно переводил взгляд с одного странного существа на другое. — Какой невежа, — богиня изобразила разочарование, — меня зовут Конан. А тебя… я и так знаю. Зачем мешаешь чужой смерти? Ониби вокруг снова зашевелились, наполняя пространство мистическими огнями. Золотоволосый бог прикрыл глаза. — Понятно, — протянула заговорчески Дзигокудаю, — вижу судьбу парня, время еще не пришло. Ты самостоятельно не наделен той силой, чтобы быть осязаемым для живых существ, разве что кошки видят твое существо. Пока богиня говорила, Наруто удивлялся ощущению чужого тепла через свою ладонь: редчайшая возможность для бога его уровня, осязать людей. — Мы с тобой оба посредники между людским миром и адом, — Конан подошла к Наруто и заправила прядь его волос за ухо, приблизившись, — поэтому я пойду тебе навстречу, — прошептала она, и низший бог покрылся почти человеческими мурашками от этого шепота, — но ты вмешался в миропорядок, не уследил за аурой и печатями, это нельзя так оставлять. Богиня посмотрела в черные глаза человека, повисшего в воздухе. — Усни, — скомандовала она, и глаза Саске закрылись, — не можем же мы позволить человеку слышать разговоры богов. — Конан, я как покровитель самоубийц, говорю тебе: помыслов о сведении счетов с жизнью у Саске… у этого школьника не было, поэтому он не связан с моей работой в мире живых, но допустить его смерти из-за скверны не могу. — Начинаешь брать ответственность, как настоящее божество, после пятисот-то лет, — рассмеялась Дзигокудаю, — так ты знаешь его имя… Наруто, — она провела пальцами по его красным татуировкам, — я смогу отдалить его смерть, на многие годы, пока не придет его время согласно судьбе, но его душа уже наполовину не в человеческом мире… — Что ты предлагаешь? — внимательные голубые глаза впились в одеяния богини и поднялись взглядом выше к ее идеальным чертам лица. — Обычно я бы сказала, что тебе нужно найти кого-то из мира живых, преподнести любую жертву, что удерживала бы парнишку здесь. Кого-то, с кем его можно было бы связать, — Конан взмахнула в воздухе, и в ее руке появилась курительная трубка, — назвал бы любого, и это была бы маленькая сделка богов смерти, о которой не узнала бы Аматерасу! — рассмеялась она. Наруто был предупрежден о дерзком нраве Дзигокудаю, легенды и сказания о ней не врали. Он посмотрел на свою руку, обхваченную в ответ цепкими пальцами Учихи. Бог вспомнил, как играл на сямисэне. — Почему «обычно»? — Ведь ты уже вызвался спасти парнишку, сам, и теперь вы связаны независимо от всего: любой человек, которого коснется божество по своему желанию, становится связанным с ним. Как кстати! Наруто не успел опомниться, как все тени вокруг рассеялись и превратились в красные нити, туго обвившие его руки и шею, заставляя смотреть наверх. Одежды Конан развевались на ветру. — Это твое желание, покровитель самоубийц, — произнесла она, — плата будет высока, и ни одному из вас будет не избежать кары. А пока он живет, проклятый связью с тобой. Золотое свечение, обычное для Наруто, превратилось в ярко-огненное, пока нити выжигали новые татуировки на его теле. — Чт-?! Подожди! — Прощай, низшее божество, — махнула богиня, рассеиваясь в воздухе, — не забывай заглядывать ко мне, вместе раскурим трубку… — Стой! — крикнул бог, но вокруг уже никого не было. Он почти разжал пальцы, забывшись, когда почувствовал, как его предплечье сжимают с новой силой: Саске очнулся. Учиха посмотрел наверх, и представшая перед ним картина еще надолго запала в память: на высоте верхнего этажа школы его удерживал парень со светлыми волосами в традиционных одеждах жреца, но без верхней мантии; парень сидел на корточках на краю крыши и будто совсем не прилагал усилий для того, чтобы держать в таком положении Саске, одинакового на глаз с ним комплекции. Как будто Учиха вовсе ничего не весил. Светловолосый парень разогнулся и подтянул за собой на край крыши Саске, перехватывая того за запястье. — Ты кто? — Саске вырвался из цепкой хватки, и засунул руки в карманы брюк, отведя взгляд, — что я делал там? — он кивнул на высоту позади себя, скрывая неловкость от того, что не понимал, что только что произошло, — ни черта не помню… Наруто в ответ ничего не сказал, лишь нагнулся и поднял свою накидку, закрепляя шпилькой на уровне груди. Он собрался уже уходить, когда будто вспомнил о существовании парня, стоящего рядом, и послал тому самый ненавидящий взгляд из всех, на которые был способен. — Никогда, — божество подняло ветер, вполне способный снова перебросить человека через край крыши, — слышишь, никогда больше не приближайся к этому месту. И рассеялся в воздухе, оставив черные глаза Саске раскрытыми в недоумении. И только через несколько часов, наблюдая за закатным городом понял, что парень теперь способен его видеть.