Когда плачут боги

Смеркалось. По зеленым холмам гулял сильный ветер, что не стихал уже на протяжении нескольких дней. — Мирские боятся погоды, — донесся крик. Наруто взглянул вниз с ветки камфорного дерева, на которой сидел неподвижно все это время. — Мне до них дела нет. — Что расстроило тебя, божество? — от него не отставали, поэтому в следующее мгновение бог был уже напротив говорящего. — Омои, — произнес Наруто с предупреждением. Не сказать, что он выделял того из числа других людей, однако Омои был буддийским монахом, с детства способным видеть его. Наруто не знал, что нужно было сделать, чтобы достичь такого просветления или чего-то подобного. — Прихожане несут в храм подношения, они хотят, чтобы непогода стихла, — ответил Омои, не обратив внимания на угрозу, — думают, Вселенная неистовствует. — О-о, — протянул Наруто, — они правы! Я хочу разнести это место в пыль! — Поэтому я и спросил, хотя ты и не Вселенная, — Омои перехватил посох поудобнее, указывая богу в лоб, — что тебя расстроило. Божество иногда поражалось — если вообще было способно на чувство — такому скепсису. Буддийские монахи точно что-то принимали, а этот особенно… Наруто не сильно интересовался другими религиями, так что, может, так оно и было на самом деле. — Ты удивительно бесстрашен, — сказал бог, а потом заметил, что Омои, несмотря на почти минусовую температуру, устроенную здесь же Наруто, был одет только в свою привычную кашая, и даже не дрожал от холода. — А ты — упрям. Их разговоры — редкие — всегда проходили так. Омои не был способен видеть Лиса, что всегда был подле Наруто, но иногда улавливал его голос. Возможно, в прошлой жизни монах был великим воином, или, может… — Ты случайно не убивал себя в прошлом? — поинтересовался он. — Ты уже не раз спрашивал, — ответил Омои, звякнув посохом, — мне не доступны мои прошлые жизни, только вера в будущие. Наруто вздохнул и махнул рукой — ветер мгновенно стих, и из небольших зарослей рядом взлетели светлячки, подсвечивая холм. — Наконец-то потеплело, — улыбнулся Омои. — Что это ты заулыбался? — издевательски произнес бог, снова вспорхнув на ветку, но пониже, — вроде не скажешь, что было холодно. — Было, терплю просто, — ответил Омои. «Ужасная религия» — мысленно произнес Наруто. — Хочешь знать, что случилось? В храме по головке не погладят за излишний интерес. — А тебя не погладят на Небесах, — вклинился Лис, — зачем ты вообще говоришь с ним? Притворись, что не обращаешь внимания. Он же человек. — И много людей способны его видеть? — да, все же, Омои иногда слышал голос. Кицунэ опустился рядом с монахом, приближая огромную морду, которую тот все равно не был способен видеть, к нему. — Да кем ты себя возомнил? — прошептал он, обдувая дыханием-ветром. Омои промолчал. — Вот этим он мне и нравится, — сказал бог, — он тоже любит издеваться над тобой, животное. Наруто снова спрыгнул с дерева. — Меня связали с человеком, — сказал он, и дуновение ветра сопроводило его слова. — Разве это возможно? — Возможно, если по желанию высшего божества, — было бы позором выложить обычному человеку все детали произошедшего. Омои окинул взглядом бога, имени которого так и не смог узнать за двадцать с лишним лет своей жизни. Он почти не видел его сейчас, а иногда ощущал, прямо как человеческое существо. — И что тебе нужно делать с человеком? «Не дать сдохнуть» — мысленно закатил глаза бог. — Понятия не имею, — отмахнулся, — надеюсь, не выступать в роли покровителя, потому что это почти противоположное моей истинной цели нахождения среди людей. — Дай существу, — Омои неопределенно махнул в воздухе, — съесть тебя. — Мерзость, — скривился Лис. Наруто испугался того, как захотелось засмеяться. — Ты узнал, что хотел, теперь вернись в свое обиталище и отошли несчастных буддистов с их дарами подальше, до конца света еще далеко, — сказал он. Омои ничего не ответил, только еще раз обернулся на почти растворившегося в воздухе бога по пути со склона. — У тебя кровь, — он провел пальцами под своей бровью, показывая, — вытри, — и ушел. Наруто нахмурился. — Кицунэ, у меня кровь? — это было по определению бредом для кого-то, не имеющего тела. — Нет, — ответил зверь. Божество выглядело так же, как и всегда, и облик особо не мог меняться: яркое, почти пламенное свечение, блестящие одежды, так выделяющиеся для всех, чьему глазу тот был доступен, на фоне наступившей ночи; мальчишеские черты лица, желтые волосы, тусклые голубоватые глаза, исполненные нечеловеческой серьезности. — Что рассматриваешь? — спросил бог. — Творение Аматерасу, — неопределенно отозвался Лис. Ему вся эта история со связью с человеком не нравилась.

***      

Саске проснулся среди ночи, резко сев на кровати. Так было уже который день, и он не мог понять, почему паника застилала сновидения, не давая отдохнуть. Он сам не понял, что заставило его повернуть голову на окно, выходящего в сад. Оттуда на него пялился огромный глаз с кровавыми подтеками. Родители учили в детстве, даже если в подростковом возрасте потом это казалось абсолютным бредом, что, при встрече с ёкаями человеку нужно сделать вид, что не видишь их. Поэтому Саске, сам не зная, почему, решил последовать давнишнему совету сейчас, медленно повернувшись обратно и встав с кровати. — Я сошел с ума, — прошептал он, направляясь в ванную. Свет не включался. Темнота ванной комнаты показалась ему живой. — Понятно, — произнес он, чтобы не оставаться в тишине, — я сплю. — Не-а, — шепнуло что-то, и от вставания волос дыбом Саске спас только включившийся резко свет в коридоре. — Саске? Какого хрена? — проснулся старший брат, — что у тебя происходит среди ночи? Учиха еще никогда не был настолько исполнен братской любви. Он ступил шаг в коридор, где, опершись о стену, стоял Итачи. — Что за грохот? — Какой грохот? — не понял Саске. — Ты мне скажи, я ведь от него проснулся. Скажи спасибо, отец не встал, а то устроил бы тебе. И, хоть Саске все еще не понимал, о каком шуме говорил брат, стало спокойнее. По крайней мере, до следующей ночи, как он уже догадывался. — Я спущусь на кухню, — оповестил он, — не хочу больше спать. Итачи нахмурился. — Что-то не так? Саске засунул руки в карманы легких ночных штанов и остановился вполоборота, думая, что можно сказать брату. Что можно было сказать: проблемы с оценками (что было бы ложью), проблемы с девочками (что было бы бредом… и ложью), просто… абстрактные проблемы в школе. Чего сказать он не мог: провалы в памяти, ёкаи за стеклом, говорящая темнота в ванной и синтоистский жрец, который сказал ему больше не возвращаться в школу. Или это был актер? — Приём, — щелкнул Итачи пальцами, — по-моему, тебе сейчас как раз нужно поспать. — Ты веришь в сверхъестественное? — вдруг спросил Саске. В любой другой ситуации старший брат обсмеял бы его, но, смотря на то, с какой серьезностью был задан вопрос, он попытался сделать вид, что задумался. — Не знаю, вот мать наша верит точно. В храмы часто ходит и оставляет что-то даже у небольших алтарей по дороге. Да и входную дверь запирать любит на ночь. «За что ей большое спасибо» — подумал Саске. — А что? — Нет, ничего, — кивнул он, — похоже, я действительно не высыпаюсь. — Могу дать снотворное, — предложил брат. Саске неопределенно кивнул и прошел в свою комнату. Как только дверь за ним закрылась, Итачи мысленно отсчитал три секунды, а потом прошелся до ванной, включив в ней свет. «Работает» — отметил он для себя. Естественно, в школу Учиха ходить не перестал. Тот странный парень больше не попадался, зато попадались разные визуальные галлюцинации — а это точно были они, по-другому никак — то тени в переулках, то кусты казались совсем не кустами. Сохранять беспристрастный вид становилось все сложнее: сенсей вещал про историю государства у доски, а Саске, механически записывая конспект, то и дело поглядывал в окно, однако день выдался на редкость спокойным: небо затянуло облаками, но осадков не было, не звучало даже сирен скорой помощи или полиции, мир погрузился в тишину. — Как изощренно, — прокомментировало божество очередной труп молодого парня, — а люди еще говорят, что создали лекарства на благо. Он наглотался таблеток: тут было все — от обезболивающего до антибиотиков — разбросаны по ванной в небольших апартаментах. — Только от родителей съехал, посмотрим, — Наруто начал читать страницы жизни парня, — ах, не потянул сдачу экзаменов. Не первый такой. Даже не тысячный, — бог щелкнул пальцами, и время возобновило течение, возвращая в реальность настойчивый стук в запертую дверь с последующим ее выламыванием. Все шло по одному сценарию: мать, падающая на колени перед трупом сына, полиция, оттаскивающая женщину назад, чтоб та не заметила ужасные отметины на руках и кровь изо рта и носа когда-то любимого и оберегаемого ею человека. Наруто наблюдал со стороны со скепсисом, сложив руки на груди и опершись о стену, его глаза смотрели сквозь. Подоспели парамедики, только вот уже на бесполезную работу. Бог знал, как и когда умрет каждый из них, но не имел права раскрывать, он ведь не полноценный шинигами, в конце концов. Он прошел сквозь стену и вышел с противоположной стороны дома, тут же переместившись на крышу. — Нужно возвращаться, — сказал Лис, — в школу, ты не можешь отходить далеко. Наруто послал ему ненавидящий взгляд. — Если так волнуешься за того придурка, мог бы не оставлять меня в тот день без печатей, ублюдок. Лис ухмыльнулся, положив голову на лапы. — Твоя вина, что не умеешь контролировать скверну. Ужасный из тебя бог. — прогремел он. — А ты где-то видел образцового покровителя самоубийц? — поинтересовался бог, — я сам решаю, каким мне быть. И спрыгнул вниз на ближайшую к зданию крышу. — Тогда почему не дал парню умереть? Наруто притворился, что не услышал. Саске знал, что поступает безрассудно, что не было ему свойственно из-за воспитания, но он действительно боялся лишиться того самого рассудка, если бы ничего не предпринял. Поэтому, снеся принесенным из дома молотком замок на лестнице, ведущей на крышу (когда там вообще появился замок?), он принялся открывать дверь. — Почему, черт возьми, заперто?! — рявкнул он. Как будто что-то снаружи не давало двери открыться. Саске навалился всем весом. — Да открывайся же, железка! Он вылетел на улицу с такой скоростью, как будто его действительно услышали. — Что на этот раз? У нашей школы теперь появился хранитель врат, как в Асгарде?! — обратился Саске непонятно к кому. Парень отдышался и пнул камешек, попавшийся под ногу, тот отлетел в стену надстройки. Только сейчас Учиха заметил, что не был одним, кто находился здесь. Что-то жуткое в лохмотьях и полностью окровавленное тихо посмеивалось в углу. Существо повернулось, и Саске слабо различил женские черты лица и руку, держащую зеркальце. — Здравствуй? — прохрипела аонёбо, — ты пришел за мной, любимый? — и начала, спрятав зеркало, подниматься. В правилах Саске было не бить женщин, но эта человеком явно не была, поэтому, отмерев через пару секунд, он уже стоял в боевой стойке. — Даже если я сейчас лежу в коме и это все мне снится, держись подальше, — предупредил он полушепотом и нахмурился: крыша не была подходящим местом для любого рода поединков, а кровавые лохмотья грозились запачкать школьную форму, что будет сложно объяснить родителям. — Я так голодна, — сказала она и разинула пасть с черными зубами. Саске сделал шаг назад как раз вовремя, потому что аонёбо кинулась в его сторону быстрее, чем он смог бы среагировать. Но контакта не последовало, и существо с ужасным воплем отлетело прочь. — Тебе же сказали держаться подальше, — обманчиво-слащавый голос достиг слуха Учиха, — но вы же, ёкаи, ни во что людей не ставите, — и в следующую секунду на месте женщины осталось только кровавое пятно и ошметки зеркала. Саске перевел взгляд на говорящего. — Ты. Светловолосый парень в цветастом хаори поднял на него глаза. — Я же говорил не приближаться к этому месту. Вместо ответа Саске сократил расстояние между ними и схватил парня за одежду, встряхивая. — Кто ты, мать твою, такой? Что происходит? Что ЭТО? — он указал свободной рукой на то место, где еще недавно было кровавое пятно, но там уже абсолютно ничего не было, — что… Парень откинул руку Учиха с силой большей, чем та, на которую Саске мог рассчитывать. — Псих, — заключил он, отряхивая накидку. — Объяснись! — крикнул Саске, — ты что, мой проводник по снам? Светловолосый прыснул, а потом вмиг посерьезнел. — А что мне объяснять? Саске от прямого вопроса растерялся. — Да всё это! — он не помнил, когда в последний раз был настолько экспрессивен, как во время этой недели, — почему мне попадаются ёкаи? Почему я их вообще вижу? У нас что, внеплановый праздник Обон?! По лицу парня напротив было видно, что он держится от смеха, как может. — Кхм… я просто не знаю, с чего начать, — стало очевидно, как тот забавляется. — И главное: кто ты? Черные глаза снова натолкнулись взглядом на голубые. — Бог, — ответил парень, и Саске не смог удержаться от удара себя в лоб. — Это такой бред, — заключил он, — а я Санта, приятно познакомиться! Я серьезно спрашиваю. — А я серьезно отвечаю, — сказал «бог», — или тебя не устраивает такое объяснение тому, что ты видишь? Есть другие варианты? Саске задумался. — Сотрясение мозга, — предположил он. — Ага, — ответил парень, — какой степени, так что у тебя на его фоне развились галлюцинации? Он сложил руки на груди, и Саске обратил внимание на браслеты. Почему парень так странно одевался? — Я сплю? — повторил он самый актуальный вопрос. — Не-а, — мотнул головой «бог». — И ты бог? — Верно. Саске изогнул бровь. Он, вообще-то, даже алкоголь пробовал лишь несколько раз в жизни, да и то слабый, а теперь его жизнь стала сплошным галлюциногенным бредом. — Ты больше похож на жреца в крайнем случае… все эти одежды, — он прошелся оценивающим взглядом по одеяниям юноши. Тот сложил руки на груди, звякнув браслетами. — Ты не очень-то разбираешься в обрядах, да? Саске не признал бы, поэтому неопределенно хмыкнул, всем своим видом показывая недоверие и скепсис. «Бог» сделал к нему шаг и оторвался от поверхности, паря в воздухе. — Люди, — произнес он, — я терпеть не могу ваше стремление получить удобные вам же ответы вместо правды. Зачем ты спрашиваешь меня, если опровергаешь каждое слово? Женщина спрашивает у возлюбленного объяснений, застав в постели с другой: разве ей нужны объяснения? Ей нужен ответ «Дорогая, я, наверное, помешался, я был пьян», никогда не «я люблю ее, прости». Что тебе нужно от меня? Привыкай! — он схватил Саске за плечо и развернул того к краю крыши, чтобы он видел происходящее внизу, — это теперь твоя жизнь. Внизу разгуливали ёкаи. Сотни. Учиха видел их в детских книжках-страшилках и на старинных фресках у родителей в комнате, но теперь он мог чувствовать и присутствие в действительности. — Не показывай, что способен видеть их, — сказал «бог», — смотри, — он кивнул на людей, идущих по улицам наравне с духами, но, очевидно, не имеющих способности к созерцанию тех, — ёкаи обычно не могут достигнуть тех, кто вне их мира. Саске косо взглянул на светловолосого парня и выдавил из себя: — Спасибо. Тот, казалось, удивился. — За что? — За аонёбо, — Саске дернул плечом, скидывая с себя чужую руку. «Бог» хмыкнул. — Было бы печально, если бы тебя сожрали, — ляпнул он, и почти заткнул себе рот руками. — Тебе-то какое дело? — Боги всегда грустят, когда страдают смертные, — соврало божество. Учиха кивнул и вдруг развернулся на парня полностью. — Если ты бог, то бог чего? У каждого, судя по Кодзики, свое предназначение. Так кто ты? Свечение, окружающее божество, поблекло. — Покровитель самоубийц. Он ненавидел это произносить, небо начало затягиваться облаками. Саске внимательно посмотрел на него, отводящего свой голубой взгляд. — Должно быть, тебе очень грустно. Резко дунул ветер: это смеялся кицунэ, но глазу Учиха не была доступна его сущность. — Почему я резко начал все это видеть? И как от этого избавиться? — Как много вопросов ты задаешь.., — произнес бог. Саске метнул в него гневный взгляд. — О, ну извини, если я еще недостаточно опытный экстрасенс. Светловолосый прыснул, а потом посерьезнел. В конце концов, если он был способен взять на себя чью-то жизнь, хоть и не без дальнейших сожалений, наверное, он мог и во многом признаться. — По моей ошибке, и я попытаюсь все исправить. Мне тоже этого очень хочется, — сказал он. Саске пытался сохранять беспристрастное выражение лица, но с каждой следующей репликой масштаб сюрреализма поражал его все больше. «Ладно, если я сплю, то будет, что рассказать, когда проснусь. Если это не кома, конечно». — Ты не веришь ни одному моему слову, снова, — сощурил глаза бог. — И как ты только догадался? — с сарказмом протянул Учиха. Божество вздохнуло, и вдруг растворилось в тумане. — Ну Са-аске, — Учиха вздрогнул, когда ему на плечо мягко легла женская рука, — ну поверь же мне, дорогой, — девушка с двумя длинными хвостами светлых волос положила подбородок ему на плечо, — я же тебя не обманываю, — ее пальчик начал вести линию от плеча Саске к его груди. Парень отшатнулся, вытаращив глаза. — Это ты! Почему ты стал девушкой?! Девчонка засмеялась, на ходу завязывая хаори, еле прикрывавшее все ее прелести. — Ну а как еще тебе доказать? — она щелкнула пальцами, и перед Саске снова возник уже знакомый облик парня, — или так я тебе нравлюсь больше? По правде сказать, Саске он не нравился вообще, поэтому тот решил просто промолчать.