Когда плачут боги

— Ладно, — Саске еще раз отряхнулся после прикосновений к себе, — так о какой ошибке ты там говорил? Бог повис в воздухе и скрестил ноги, подпирая рукой подбородок. — М-м, ну, скажем, ты случа-айно, — он театрально обвел взглядом крышу здания, — чуть не шагнул с этой крыши. — Не было такого. «Он еще и спорит», — мысленно цыкнул Наруто. — Иначе я не разговаривал бы сейчас с тобой. Саске задумался на минуту. Ветер колыхал края его по-обычному расстегнутой до середины рубашки. Совсем не по форме. — Ты хочешь сказать, что я не сплю, и что ты бог самоубийств, и что я, совершенно не настроенный сводить счеты с жизнью, пытался покончить с собой, прыгнув с крыши школы? — уточнил он, начиная улыбаться. Наруто всплеснул ладонями, звякнув золотыми браслетами. — Именно! «Неужели до него дошло». Но радоваться долго не приходилось. — Понятно, — веселье школьника уже становилось нездоровым, — я читал о таком в средних классах. В этом случае я знаю, как выйти из осознанного сна. — Чт-? — Наруто распахнул глаза, когда Учиха уже бежал к краю крыши, — какой же ты безмозглый идио- Время замерло. «Обожаю этого парня» — оскалился кицунэ. Все пространство вокруг было пронизано красными нитями, связывающими Саске с божеством. Только вот последний ощущал их куда более явно, почти до физического чувства боли. Наруто подошел к замершему на краю крыши в прыжке Саске, обхватив того одной рукой. — Ну, полетели. И время возобновило свой ход. Спустя секунду оба были уже среди кустов розы, высаженных вокруг школьного здания. От неожиданности Саске приложился лбом о плечо в нарядных одеждах. — Что произошло? — спросил он, — отцепись, — откинул руку божества. Тот не сопротивлялся. — Это очень глупо будет звучать конкретно от меня, — устало начал бог, — но, пожалуйста, можешь хотя бы некоторое время не пытаться совершить самоубийство? И без тебя работы много. Саске моргнул. — Так я не сплю? Наруто ударил себя рукой в лицо. — Дай руку, — попросил он. Учиха пожал плечами. По крайней мере, опасности пока от «бога» не исходило. Он протянул свои пальцы. Через секунду они снова были на крыше его школы. — Ты телепортируешься? — Ты такой догадливый, — съязвил Наруто, а потом щелкнул пальцами, украшенными золотыми перстнями. Все вокруг оказалось переплетено красными нитями. Саске присмотрелся: нет, это была одна-единственная нить, которая начиналась, обвивая мизинец правой руки божества, и заканчивалась на мизинце левой руки самого Учихи. — Это… Бог, казалось, сам был заворожен зрелищем. — Это то, что люди обычно называют судьбой, — вздохнул он, — так вышло, что временно — поверь мне — мы с тобой связаны, поэтому я не могу позволить тебе сдохнуть. Буквально — не могу. Я не управляю собой, когда тебе грозит смертельная опасность. Учиха дернул левым мизинцем, нити заколебались. Наруто закатил глаза. — Не делай так. — А, по-моему, забавно, — пожал плечами. — Ничего забавного, — Наруто щелкнул пальцами повторно, и мир вернулся к своему привычному пейзажу: квадратные крыши домов, идущие со школы ученики. И, конечно же, ёкаи, снующие среди них. — Допустим, это теперь моя жизнь, — сказал Саске как-то даже слишком спокойно для человека его возраста, — и как долго мне тебя терпеть? Он не мог слышать, как зашелся хохотом Лис. — В следующий раз я наплюю на правила Аматерасу и дам тебе разбиться, — тихо сказал бог, а потом добавил, — не знаю, я разберусь с этим. Мне тоже не нравится нянчиться с людишками. Учиха оскалился. — Так не надо было «ошибаться», или как, ты там сказал, ЭТО произошло?! Что ты за бог такой… неудачник! Наруто эта фраза не понравилась, очевидно. На крыше начал собираться локальный торнадо. — Как ты смеешь?! Пошел прочь, — крикнул он, — пока я сам не решил оборвать твою жизнь! Саске вовремя вспомнил, что у него с собой был молоток, которым он выламывал замок на двери. Он совершил рывок в сторону школьной сумки, и выхватил инструмент. Пусть не самый удобный способ самообороны, но отец всегда учил импровизировать во время тренировок. Парень прокрутил молоток в руке и встал в стойку. — Нападай. Бог сложил руки на груди. — Ты же не серье- — Заткнись, нападай, — сказал Саске, взмахивая молотком. «Какая бессмыслица», — подумал бог. Он сделал шаг вперед, и еле успел отпрянуть от инструмента, скользнувшего в сантиметре от его переносицы. Следующим его действием было подпрыгнуть, избегая подсечки. — Это глупо, — блок предплечьем, — драться с тем, — ответная подсечка, неудачная, — у кого даже физического тела нет! — он поймал молоток обеими руками, удерживая давящую силу Саске ладонями. — Мне просто интересно проверить, — пожал плечами Учиха, быстрым движением вырываясь из захвата, и, с неприсущей ему обычно яростью, направляя молоток прямо в висок противнику. И это произошло. Наруто с ударом, которого так и не пришлось почувствовать, просто рассеялся в воздухе. Не встретивший сопротивления молоток почти вернулся в тело самого Саске с силой размаха, но парень вовремя напряг руку. — Чего?.. — Того, — донеслось из-за спины, — меня даже не существует в вашем мире, а ты драться удумал, — божество сделало вид, что разминает шею, — садист, — кивок на «оружие». Саске мысленно согласился. — Я прошу тебя: иди домой. Чем реже мы видимся, тем лучше… — Наруто задумался, — а, и делай вид, что не замечаешь нечисти вокруг себя — они не тронут, пока не тронешь их. — Как мне реже на тебя натыкаться, если ты буквально обитаешь в моей школе? — задал логичный вопрос Учиха, подбирая с крыши сумку. Наруто вспорхнул в воздух, звякнув браслетами. Голубоватые глаза прошлись взглядом по школьной униформе. — А ты на крышу не поднимайся, — сказал бог, — и я в ближайшее время придумаю, как вернуть тебе твое привычное человеческое существование. Это было похоже на пакт, который можно было бы обоюдно заключить. И Саске даже готов был согласиться. Чего Саске не знал, так это абсолютного отсутствия идей по исправлению сложившейся ситуации у Наруто, но дело было за малым: всего лишь изучить примерно все мифические и исторические предания Японии, чтобы вычленить похожие случаи и найти решение. Это было просто. У Наруто было всё время мира. И один надоедливый кицунэ. — Ну, прощай, — махнул Учиха, не особо расщедриваясь на сантименты. Бог ничего не ответил, задумчиво глядя в спину парня. — Прощай… И дверь школьной крыши с грохотом закрылась порывом ветра. — Он такой упрямый, — Лис материализовался, укладывая свой пышный хвост вокруг Наруто, — напоминает мне… кого-то. — Много болтаешь, — цыкнуло божество. Он сделал в воздухе взмах рукавом, и перед ним возник сямисен. — Нужно замолить души, — и полилась печальная мелодия.

      ***

Ночью было холодно. Слишком холодно для начала осени в Токио. Это юки-онна бродит под окнами его дома, Саске видел ее. Она даже красивая: вопреки предостережениям юноши со школьной крыши, Учиха рассматривал ее несколько минут этой ночью: у нее длинные отдающие фиолетовым волосы и лиловые глаза, а кожа белая, как снег, что неудивительно. Она ходит медленно, и подол ее кимоно оставляет на траве иней. Она ни разу не повернула на Саске своей головы, и от нее не ощущается опасности. Но ощущается дикий, могильный холод. Саске закутывается в плед, поворачиваясь на бок. Из-за стены стучат. За стеной нет комнаты. Он резко садится на своей кровати, и сердце стучит у парня в горле. Резко распахивается окно, и морозный ветер врывается в его комнату, заставляя впериться взглядом в темноту перед собой: он на уровне инстинктов понимает, что, если сейчас встретится глазами с юки-онна, та его убьет, как любой ёкай. Но он должен делать вид, что ничего не видит и не ощущает. И не слышит повторяющийся стук из-за стены. — Да что у тебя происходит? — дверь с силой распахивается, и в проеме показывается Итачи, на ходу перевязывая волосы резинкой, — ты можешь хотя бы одну ночь провести спокойно? У меня пары с утра. Саске откидывается обратно на постель, только сейчас находя в себе смелость посмотреть в сторону распахнутого окна: там никого. — Извини, брат, — когда губы начинают подчиняться владельцу, произносит он, — я не специально. Итачи поднимает бровь, но ничего не отвечает, только подходит к окну и закрывает его, тихо бубня про простуду. — Спокойной ночи, — говорит он, уходя, — маленький шумный брат. Саске усмехается. Этой ночью больше ничего не происходит.

***

— Это правда, что в мире не найти двух одинаковых снежинок? Вопрос разрезал ночной воздух, а вслед за ним ветер приподнял ткани кимоно. — Так говорят люди, — почти пропела юки-онна, — но мне и впрямь не удавалось создать две совершенно одинаковые. Наруто опустился перед ней, проливая на пространство вокруг них золотое свечение. — Хината, — улыбнулся он почти искренне. Девушка кивнула ему, пряча нечеловеческие глаза за челкой. — Слухи быстро распространяются среди нас, — ответила она на незаданный вопрос, — мне захотелось посмотреть. Бог отмахнулся, устремляя свой взгляд вниз — с одного из холмов, на котором они находились — на ночной город. — Эдо прекрасен в свете огней, да? Она не успела дать ответ, как распахнутая ладонь юноши оказалось прямо у нее перед лицом. Ёкай рассмотрела иероглиф на одном из перстней. «Водоворот». — Не приближайся к Саске, — угроза, — я не посмотрю на хорошее отношение к тебе, ты ведь знаешь. — Милое божество, — обратилась она, — я бы не причинила ему зла, зная, что он… твой. — Отвратительно, — Наруто убрал руку, вложив кисть в рукав другой руки кимоно, — он не «мой», не называй это так, меня аж корежит. Юки-онна рассмеялась, и пошел снег. В конце сентября. — И я не «милое божество», — еле слышно добавил он. Смех стал громче. — Это же просто обращение, — улыбнулась юки-онна, — ты ведь называешь меня по имени, хотя у ёкаев не должно быть имен. Он знал ее давно. Возможно, с самого начала… все пятьсот лет. — У него в доме полно скверны. Люди долго не живут в такой атмосфере, — сказала она, — я заморозила жуткого призрака, что обитал у него в саду… Наруто выгнул бровь. — Ты мне помогаешь уберечь парня от смерти? Зачем? Я бы справился сам. «В конце концов, у меня нет выбора», — бог вспомнил красную нить. — Обычно я убиваю людей, — беззаботно сказала юки-онна, — мне стало интересно. Она, казалось, застенчиво, провела своими тонкими пальцами по темным прядям длинных волос. А потом взглянула на божество снова. Наруто ухмыльнулся. Он протянул руку, чтобы коснуться ее бледного лица, приподнял аккуратный подбородок и вовлек девушку в поцелуй, который длился несколько секунд. — Ледяная, — шепнул он, оскалившись, — как мертвец. — Я ведь и не жива, — согласилась она. — До встречи, Хината, — сказал он, — я тебя предупредил. Он рассеялся в воздухе, оставляя только отголоски потустороннего лисьего смеха. Юки-онна подняла руку на лунный свет: она таяла, как всегда, после встреч с этим богом. Капли бежали по кимоно вниз и стукались о землю градом.

***

Саске стоял перед своим школьным шкафчиком, держа в руках обувь. Шкафчик на него откровенно пялился. «Отличный совет — сделать вид, что не видишь их. Просто прекрасно. Мой чертов шкаф живой!» Саске медленно вставил ключ в замочную скважину и медленно повернул его, пока не раздался характерный звук. Повезло: глаза остались на внешней стороне дверцы, позволяя старшекласснику спокойно убрать свою обувь и взять учебники. Он с силой захлопнул шкафчик, закончив со своими делами. Раздался недовольный писк. «Я не буду извиняться пред мебелью. Не буду извиняться перед мебелью. Не буду изви-» — Саске-кун! Доброе утро! — Заткнись, дура! Я первая его увидела! Саске-кун, ты уже идешь в класс? Его одноклассницы: Сакура и Ино, о которых он уже успел забыть за более важными делами, снова вторглись в миропорядок Саске. Так или иначе, они хотя бы были людьми, а ему нравились люди. Нет, не так. Он просто обожал людей: живых, не прозрачных, и точно смертных при ударе молотком в висок. — Да, я иду в класс, — ответил он, положив руки в карманы, — у вас ведь тот же урок? Идем вместе. — вопреки своему предложению, он не остановился подождать подруг. Девчонки буквально замерли и схватились за сердце, услышав ответ от своего кумира. — С-саске п-предложил нам… пойти вместе? — тупо переспросила Сакура, — что на него нашло? Он такой разговорчивый сегодня! — она трясла плечи Ино, что уже витала в своих розовых фантазиях. ____ Пока учитель выписывал на доске математические примеры, Саске думал совсем не о цифрах. Он смотрел в окно четвертого этажа их школы и видел желтеющие листья кленов, высаженных по периметру. Желтый цвет напоминал ему… его. — Учиха-кун, — позвал учитель, — покажите классу, как решается пример? Саске кивнул и прошел к доске. В конце концов, для него программа выпускного класса не была проблемой. Не успел он дописать последнюю цифру, в коридоре послышался крик. Совершенно не слушая указания учителя, ученики высыпали из класса в замешательстве, оглядываясь. Их новенькая медсестра — Шизуне-сан — стояла посреди коридора, прикрывая рот одной рукой. — Что стряслось? — учитель подошел к женщине, но она тут же отпрянула. — З-звоните в скорую, — заикалась она, — т-там повесился… И указала рукой в сторону подсобного помещения в конце ряда дверей. — Да что творится в этой школе… — послышался шепот в толпе. — Почти каждую неделю самоубийство… а ведь экзамены скоро, мне уже самой жутко! Саске уже не слушал, он сжал кулаки и пошел прочь, обходя и своих одноклассников, и пытавшегося успокоить медсестру учителя — прочь. Прочь из этого проклятого здания, подальше от его скверны. Он вышел на футбольное поле — пустое в силу непогоды — и взглянул на крышу школы, в попытках разглядеть хоть что-то. Но там, по-видимому, было пусто. — Это ты их заставляешь покончить с собой?! — крикнул парень. Ветер унес его слова. Послышалась серена скорой помощи, ученики нехотя выходили из школьного здания, направляясь за забор — занятия по понятным причинам были отменены. А Саске все стоял, яростно вглядываясь в окна школы в попытках уловить золотое свечение. — Слышишь, бог самоубийств?! Учиха опустился на аккуратный газон стадиона, раскидывая руки и ноги и смотря наверх в пасмурное небо. По воздуху плыли рыбы, с необычными развивающимися по ветру хвостами, блестящими особым светом. — Красивые ёкаи, да? Саске даже не дернулся. Он повернул голову вправо, оказываясь почти нос к носу с золотоволосым юношей, лежащим на траве точно так же, как и он сам, но сложив ноги одна на одну в противоположную сторону. Саске не ответил. Он изучал лицо напротив: тонкие линии красных татуировок, очерчивающих нос и скулы юноши, искривленные ухмылкой губы, голубые глаза. На самом деле, даже слишком голубые. Каких у людей не бывает. — У тебя такой взгляд… живой, — только и сказал он. — Не говори глупостей, — ответил бог, — зачем звал? Я же говорил- — Да-да, помню, не приближаться и все такое, — Саске опасался говорить слишком громко, лежа все так же близко к тому, — просто… почему так много учеников..? — Умирает? — риторический вопрос, — не знаю, хотят. Разве я не говорил, что не провоцирую их: они сами. А препятствовать мне нельзя: это противоречит миропорядку. Саске приподнялся на локтях. — Ты ведь говорил, что мне прыгнуть не дал. Так ли многое изменилось бы для тебя, если бы я стал кровавым пятном на тротуаре у школы? Божество прикрыло глаза. — Ты хитрый, — сказал он с ноткой похвалы, — ты будто бы уже знаешь ответ на свой вопрос, но все равно спрашиваешь. Нет, не изменилось бы. Мне просто показалось, что твоя линия жизни достаточно интересна, чтобы еще пожить. Считай свое спасение моей прихотью. — Понятно, — ну, а что он хотел от существа из иного мира? Сантиментов и признания того, что Учиха особенный? — Это все, что тебя волновало? Меня ждет труп в вашей подсобке, вообще-то, без меня ему в дзигоку не попасть. Хотя не то чтобы туда кто-либо торопился. Саске задумчиво следил за рыбами, парящими над ними. Может, божество было право, и они в какой-то степени были красивее большинства ёкаев. — У тебя есть имя? Или мне всегда звать тебя «ками», чтобы люди, слышащие меня, считали религиозным фанатиком? Бог рассмеялся. Он мог бы сказать, что угодно. Назвать любое имя, представиться производным словом от слова «самоубийство» и все в этом роде. И все же что-то заставило его посмотреть в черные глаза напротив и сказать: — Зови Наруто.