Когда плачут боги

По склонам гор гуляли лисы. Оно неудивительно — в это время года Инари обычно отпускал своих подчиненных наслаждаться свободой. Наруто поднял свои руки к солнцу: кончики пальцев еле заметно просвечивали. — Это — наказание? Дзигокудаю говорила что-то про «раскурить трубку в аду», что же, он собирался воспользоваться приглашением. — Кицунэ! — позвал он, — мне нужны твои печати для перемещения в дзигоку. Лис возник из воздуха. — Не смей мне приказывать, — предупредил голос, но потом продолжил спокойно, — следуй за мной. Наруто спрыгнул с ветки дерева, на которой сидел, и последовал за кицунэ, путь которого освещался в лесу огоньками ониби. Печати с давно забытыми знаками появлялись на каждом дереве, что они проходили. — Здесь, — сказал Лис. Они добрались до чащи, солнце перестало виднеться. Наруто сложил руки в молитвенном жесте, и через секунду мир погрузился во тьму, а через, казалось, бесконечность, что он провел в небытие, окрасился в кроваво-красный. Это все еще была чаща леса, или кипящее жерло вулкана, или самая глубокая океаническая впадина — все вместе и ничего из этого. Наруто был в аду. Повсюду слышались жуткие звуки, от которых кровь стыла бы в жилах, имей бог физическое тело. — Ты все же пришел в гости! — Дзигокудаю ударила в ладоши. Она была облечена в свое лиловое кимоно, и рисунки на нем переливались золотом. — Конан, — кивнул Наруто. — Ты запомнил имя! — она казалось бы дружелюбной, не знай Наруто, кто перед ним, — я даже разрешу тебе называть себя подобным образом и не запру здесь навечно. Кстати, ты не знаешь, как выбираться из дзигоку? — Понятия не имею, — пожал плечами бог, его золотое свечение казалось здесь совсем блеклым, делая из ярко-желтых волос почти русые, — я немногое потеряю, если останусь здесь навсегда. Конан рассмеялась одной себе понятной шутке, и дзигоку сотрясся от этого звука. В ее руке появилась курительная трубка. — Садись, — кивнула она на возникший тут же татами. Наруто послушался, усаживаясь на скрещенные ноги. Он вытянул перед собой руку — как и предполагалось, прозрачность ушла, оставив место плотной материи. — Я исчезаю, — сказал он, не то утвердительно, не то задавая вопрос, — из мира людей. Дзигокудаю выпустила густой дым и передала трубку Наруто. — Это как посмотреть: тебя ведь там и не существовало. Ты бог, — она сделала акцент на слове, — не человек. Внутри Наруто что-то отозвалось давно похороненным, но он не обратил особого внимания. — Но, пока ты связан с человеком, мир живых отвергает твою сущность. Потому что это против правил. Это и есть наказание, — она подставила бледное лицо под клубы дыма, выдыхаемые Наруто, — и оно будет держаться, пока ты не разрушишь эту связь. — А если… — Убить его не получится, — прервала Конан, — если ты об этом. Наруто хмыкнул. — Нет, это было бы глупо. Иначе зачем я его спасал? — он передал трубку обратно, — я просто хотел узнать, что станет с Саске, если я исчезну. Дзигокудаю нахмурилась, и туман вокруг них сгустился. — Я его утащу сюда, — вынесла она вердикт, — потому что посчитаю виновником этого. Ты и я — мы похожи по своему предназначению. Мне будет так холодно и одиноко, если ты канешь в лету. Было очевидно, что нет никакого смысла перечить высшему божеству. — Расскажи мне о том, кто я. — Хорошо, — она поправила полы своего кимоно, откидываясь назад, — хотя ты и так знаешь, если не успел позабыть. Обычные боги питаются верой людей в них, но не ты. Потому что не существует бога самоубийств. Лисы всегда были проводниками людей в загробный мир, слышать их лай — к смерти. Инари великодушно дал тебе одного из своих кицунэ — довольно могущественного — чтобы поддерживать твое существование в мире живых. Однако спасать человека от самоубийства, хоть и спровоцированного, богу самоубийств… непозволительно. Ты идешь в разрез со своим предназначением, а значит, теряешь себя. Свой облик, видимый или не видимый людскому глазу. Наруто втянул в себя дым, размышляя. — А если бы Саске не был человеком, — начал он, — если бы был ёкаем, что тогда? Мы из одного мира. Конан ухмыльнулась. — Связь находящихся по одну сторону границы не запрещена. Губительна, как и любая связь, но миропорядок не нарушает. Наруто кивнул. Что-то стало понятнее, но ничего не упростилось. Любая связь была губительна, буквально, он как покровитель самоубийств знал это не понаслышке. — Помнишь наш с тобой договор пятьсот лет назад? — задала богиня вопрос скорее, чтобы поддеть того. Бог посмотрел на Дзигокудаю своими голубыми глазами, что не тускнели в противовес одежде и волосам, в аду. — Уже давно забыл, — соврал он, и Конан наверняка знала, что он соврал. Они сидели в тишине еще несколько часов, раскуривая трубку, а потом Наруто опомнился, привыкнув к жутким крикам из преисподней. — Ты что-то говорила о том, как отсюда выбраться.? Конан нехорошо ухмыльнулась.

***

— Чертова тварь! — крикнул Наруто, и его крик, наверняка, слышал весь Токио. — О-о, ты выбрался, — хмыкнул кицунэ. — Заткнись! — вокруг поднялся ветер, — я туда не вернусь больше никогда! Почему ты не предупредил?! Лис легко взмахнул несколькими хвостами. — Хотел посмотреть, — сказал он, — на твое лицо после выхода из дзигоку, — он приблизил один свой хвост к богу, кончиком поддевая подбородок того и поднимая на свет ониби. Боги не плачут. Это свойство физических тел — человеческих, или на крайний случай — некоторых ёкаев-обманщиков. Боги не плачут потому, что нечем плакать и потому, что для них нет такого понятия, как чувства. По щекам Наруто текли слезы, собираясь у подбородка, а раскрасневшиеся глаза выражали самую глубокую тоску и самую лютую ненависть. — Этот вид стоит всего, — расхохотался Лис. — Заткнись, — Наруто откинул хвост кицунэ, звякнув браслетами. — Из тебя такой никчемный бог, мальчишка, — перед тем, как раствориться в воздухе, шепнул Лис, оставляя этот шепот на кончиках листьев. Проигнорировав его, бог обернулся на город, видимый с холма, и, спустя время, понял, что в аду провел не меньше недели из-за разного течения времени в мирах.

***

После того странного разговора с божеством Саске больше его не видел. Впрочем, он не особо и искал встречи, пытаясь вернуть свою жизнь в привычное русло. Так было легче, и он начал обратно нацеплять на себя маску хладнокровного и ни о чем не заботящегося ублюдка, коим его привыкли видеть, кажется, все, кроме семьи. А что до чувства, будто чего-то катастрофически не хватает, и фантомной боли в районе солнечного сплетения — так это самовнушение от непривычки. И все же той ночью Саске не спал, спустившись вниз и включив свет на кухне. Он взял школьный учебник по литературе и карандаш, чтобы подчеркивать нужные ему слова в упражнении. Парень все еще думал о том последнем самоубийстве в их школе, о котором директор предпочитал не говорить, коротко выразив соболезнования семье. Часы показывали около двух часов ночи, когда Саске услышал поворот ключа в замочной скважине, а потом увидел Итачи в дождевике, сразу же скинувшего свою сумку в коридор, войдя. — С возвращением, — на автомате произнес Саске, поднимая брови в удивлении, — почему ты возвращаешься домой так поздно? Итачи выглядел так, будто его застали врасплох, но быстро вернул лицу беспристрастное выражение, расстегивая плащ. — Я думал, ты уже давно спишь, — улыбнулся он, — не можешь уснуть? Не осталось незамеченным для Саске то, как брат пытался слезть с темы. — Куда важнее то, почему ты в два ночи возвращаешься домой, — продолжал настаивать он, отложив учебник. Итачи тихо рассмеялся. — Решили собраться с одногруппниками после пар, — отмахнулся он, — засиделись, я не уследил за временем. Ты волновался за меня, младший брат? По правде говоря, Саске за более насущными проблемами последнего месяца своей жизни даже не заметил, что Итачи не было дома. — Еще чего, — усмехнулся Саске, — я учебой занят, — в доказательство он потряс учебником. Итачи кивнул и прошел мимо младшего брата в сторону лестницы. Саске вдруг почувствовал смутно знакомую ауру, как когда встречал кого-либо из ёкаев, смешанную с еле уловимым запахом благовоний, и обернулся на брата. Тот вопросительно поднял бровь. — Что-то случилось? — спросил он, и не дожидаясь ответа посоветовал, — долго не засиживайся. Саске нахмурился, ничего не отвечая и поворачиваясь обратно к домашнему заданию. Наверное, он уже действительно начал сходить с ума со всеми этими сказочными явлениями в его жизни.

***

Наруто появился на следующий день, во время урока истории. Престарелая учительница рассказывала о курганах периода Кофун, рисуя на доске схему из дат, а Наруто сидел на учительском столе, подтянув одну ногу к себе, и ленты его одеяний развевались в воздухе. Саске старался конспектировать урок, игнорируя присутствие божества, но в какой-то момент это стало невозможным, когда Наруто то и дело цыкал на какие-то исторические факты, произнесенные учительницей. Учиха поднял взгляд и посмотрел прямо на того, кто испытывал его терпение. Наруто в секунду оказался рядом. Парта Саске находилась ближе к концу класса, что, впрочем, все равно не спасло бы его, если бы он решил поговорить с невидимым для других существом. — Мне стало так скучно, — пропел Наруто, в следующее мгновение уже оказываясь по другую сторону от Учихи, в женском обличии, — Саске-чан, уделишь мне время? Я так страдаю, — золотоволосая девушка прижалась своей полуобнаженной грудью к плечу Саске, обнимая того руками. Саске невозмутимо начал что-то писать в своей тетради, после чего указал в нее пальцем. «Ты сам велел не приближаться к тебе. Что изменилось?» Наруто, все еще в женском обличии, облокотился о его парту, открывая обзору линию плеч. — Я побывал в аду, — сказал он, махнув своими длинными золотистыми локонами, — там так темно, жарко и страшно. А еще так много мучающихся душ, — своими длинными ногтями он провел по шее, — они так выглядели… Длинные ногти вдруг в секунду пронзили тонкую кожу шеи, впиваясь, казалось, в самую трахею, и вытягивая из-под кожи жили, заставляя сонную артерию рваться и стекать багровой кровью на пол. Вся парта Саске и ближайшие несколько метров моментально окрасились в красный, его тетрадь и ручки были в вязкой багровой жиже. Держа в своей руке связку из оторванных жил, девушка, изо рта которой текла ручьем кровь, хрипло рассмеялась. — Вот так примерно и выглядели. Саске, вспомнив будто только в этот момент, что перед ним существо, способное вот так запросто и его самого убить, резко дернулся, и на него обернулся весь класс, включая учительницу. — Учиха-кун, что случилось? — поправляя очки, поинтересовалась она. — Мне… нужно выйти, — севшим голосом произнес Саске перед тем, как выйти из кабинета. В мужском туалете третьего этажа он умылся, наверное, раза четыре перед тем, как посмотреть в зеркало. Он чувствовал, что руки все еще в крови, хотя и не видел ее больше. — Эй, ну прости, это просто безобидная шутка, — Наруто возник уже в своем обычном обличии, позвякивая браслетами, — как же легко люди пугаются! — Ты конченый садист, — заявил Саске, — лучше бы ты выяснял, как избавиться от этого, — он поднял левую руку, на которой заканчивалась красная нить. Бог посмотрел на собственную руку, к которой тянулась нить, и хмыкнул. — Можно? — спросил он, касаясь чужих пальцев. Саске отпрянул, вспоминая кровавую сцену в классе. — Да ладно тебе, — сказал Наруто, все равно нарушая личное пространство, — я больше не буду, не бойся меня. — Я тебя не боюсь, — заявил Учиха, зло глядя из-под челки, — просто я не хочу лишний раз к тебе прикасаться. И, развернувшись, вышел из туалета, направляясь обратно в класс. — Ого… — произнес Наруто. Он простоял в помещении еще какое-то время, а потом вылетел в окно, взбираясь на крышу здания. Там он прыгнул на пристройку и скрестил руки на теле, усаживаясь на бетон. Начал собираться дождь, и ветер усилился в несколько раз. — Ты просто жалок, — послышался громогласный голос. Лис возник рядом, оглаживая пространство хвостом. — Отвали. — Твой суженный отверг тебя? Это прискорбно, — сказал Лис, в голосе которого не было ни грамма скорби, — теперь устроишь грозу в честь этого? — Он не мой суженный, — отмахнулся Наруто, — просто… да как он смеет! Он думает, я не могу его просто заставить коснуться меня?! Я же просто хочу проверить, что будет, потому что много слышал… про связь. — Так заставь, — ухмыльнулся кицунэ. Дунул ветер, и желтые листья поотрывались с деревьев. — Не хочу, — как-то слишком медленно ответил Наруто.