Когда плачут боги

— Отстаньте! Отстаньте! Оставьте меня в покое! — надрывалась девушка нечеловеческими криками. Трое амбалов зажали ее в подворотне с одной единственной целью. Над изможденными окровавленными бедрами работал уже последний из мужчин, похотливо заливаясь смехом и надрачивая на судороги боли жертвы. Изнасилование — частое явление, как бы больно от осознания ни было. — Отстаньте… Был смех, звуки ударов, монотонное вбивание истекшего смазкой члена в уже несопротивляющуюся плоть. — От…ст…нь… — а дальше бульканье крови, потому что бедняжка нашла где-то под собой кусок острого железа, и последних в ее жизни сил хватило на то, чтобы вспороть себе артерию. — Блять! Сука же! — один из насильников отшатнулся, быстро застегивая ширинку, — сука, отвратительно! — Да вы шутите… — в ужасе протянул другой, — бежим, блять, нам еще эту хуйню приплетут! Ночная Акихабара, звуки города и огни, темнеющие только переулками. Такими, как этот. Наруто парил в воздухе рядом с трупом. Бог щелкнул пальцами — полилась кинопленка жизни. В одном не так удручающе — у девушки и до смерти дела шли не очень: сирота, в школе оценки ниже среднего, на работе завал, в любви без везения. — Кто ты? — прошептал ее призрак — что радовало — без кровавых подтеков по бедрам. — Бог, — ответил Наруто, привыкший к таким диалогам. — Я умерла? — А как же, — ответил он, подходя ближе и беря ее за руки, — сама же себя и убила. Мне почти жаль, что придется сопроводить тебя в дзигоку. Но — такова судьба самоубийц, справедливо оно или нет. Наруто сложил пальцы одной руки в особом жесте и начал читать молитву, по ходу которой вкруг зажигались ониби. Темный переулок озарился слабым голубым свечением. — Я думала, — прошептал призрак сквозь слезы, понимая, что это точно конец, — что боги не такие… я читала в детстве… Наруто не отвлекался. — У тебя такие живые и красивые глаза, божество, прям как… Открылись врата в дзигоку, и звуки ада проникли в этот мир, заглушая слова девушки. Прямо, как человеческие, — вот, что она сказала. Наруто не нужно было слышать этого, чтобы знать, что она имела ввиду. — Убьешь их? — попросил он воздух, зная, что Лис услышит. — Боги же не вмешиваются в человеческую жизнь, — издевался тот, зная, что Наруто имеет ввиду насильников. — Боги — нет, но ты, считай, ёкай, — сказал он, — не хочешь — не делай. Даже, если и было запрещено, то что терять Наруто и какого наказания ждать? Его руки и так уже наполовину стали прозрачными из-за вмешательства в жизнь одного конкретного человека, он скоро перестанет быть чем-либо. В любом случае, кицунэ и не признался бы, что задрал всех троих когтями, как только те свернули на другую улицу. Хоть в чем-то они с Наруто были похожи.

***

Саске казалось, что жизнь стала снова нормальной, если бы не боль в левой руке, но он старался думать о том, что сам себя накручивает, а не о том, что это нить судьбы дергается и натягивается, терзая тело и мысли. «Где Наруто?», — эта была самой назойливой. Он старался не думать. Учить историю, математику, пытаться не слышать шорох за стеной по ночам, не бояться глаз, выглядывающих из кустов. Не думать.

***

Наруто сидел на крыше школьного здания, свесив ноги вниз, его традиционные одежды колыхались на ветру. — Тебе еще не надоело это место? Пятьсот лет прошло, — послышался голос. — Нет, — ответил Наруто в пустоту. Он всегда так отвечал, не задумываясь над ответом, потому что было неважно, надоело, или нет, он не мог его покинуть. — За пятьсот лет здесь многое изменилось, но Эдо все так же прекрасен, — продолжил бог, подставляя лицо ветру, который почти не ощущал. — Все еще называешь город так? — поддел мягко голос, — Эдо давно не существует, город перед тобой — Токио. Божество горько усмехнулось. — Молчала бы, Цунадэ…

***

Был уже вечер, когда Саске возвращался к ряду школьных шкафчиков на первом этаже школы после предэкзаменационного факультатива. Он всегда посещал дополнительные занятия, видя в них куда больше пользы, чем в прогулках со своими скучными, по сугубо личному мнению, однокурсниками. Внезапно звонкие голоса ребят из футбольного клуба, что тренировались на поле и были достаточно громкими, чтобы заявлять о своем присутствии даже сквозь не самые тонкие стены школы, стихли. — Привет, Саске. Ему не нужно было оборачиваться в сторону темного коридора, чтобы знать, кто зовет его. — Наруто. Из тени вышел бог, принявший женское обличие. — Я остановила время, — он-она хлопнул-а в ладоши, показывая радость от содеянного, — теперь нашему разговору никто не помешает. Саске развернулся на него-нее полностью. — Не то чтобы нам когда-либо мешали, — сказал он, — верни себе обычный облик, этот… — он смерил взглядом девичью фигуру, почти ничем не прикрытую, — раздражает. Наруто засмеялся, щелкнул пальцами и снова стал собой. — Забавно. Он бы не признался, что ему в какой-то степени было даже приятно. — Что ты хотел? — Саске скучающим жестом закинул школьную сумку себе на плечо, будто всем видом показывая, как хочет уйти. Вдруг его взгляд остановился на руках божества. — Что с твоими руками? Наруто грустно хмыкнул. От кончиков пальцев и до локтей их было трудно разглядеть — почти прозрачные. Впрочем, такие, какие, по всему видимому, и должны быть у мифических существ. Невидимые. — Об этом и хотел, — сказал он. По правую руку от него вырисовывалась красная нить, ведущая к Саске. — И что с тобой происходит? — спросил тот. — Это из-за… — он медлил, еще помнил, что Саске отказался в прошлый раз, — из-за того, что мы связаны. Я не могу быть связанным с кем-то из другого мира. А ты из другого мира. Но, если уж так произошло, то игнорировать эту нить тоже нельзя. Нужен… контакт. Под конец своей речи божество говорило совсем тихо, но в глаза своим пронизывающим голубым смотрело все так же прямо. Саске подумал о том, что, встань они спина к спине, он был бы выше на несколько сантиметров. Конечно, если бы Наруто имел физическое тело. — И что это должно значить? — уточнил он, хотя, в целом, все понял. — Что тебе все же придется «лишний раз ко мне прикасаться», — съязвил Наруто, — потому что тебе не будет на руку, если я исчезну. — Это еще почему? — хмыкнул Саске. «Жестокий засранец», — подумал бог. — Потому что богиня ада пообещала прийти по твою душу, если я исчезну, — ответил он. Наруто все еще не был до конца уверен, что Конан не шутила. Но блеф никто не запрещал, он думал, что Учихе будет попросту лень разбираться еще и с Дзигокудаю. Саске думал. Его левая рука, если не брать в расчет все старательные попытки игнорировать это чувство, действительно начинала побаливать. Хотя бы не растворяться в воздухе, как у божества, и то ладно. — Ладно, — сдался он, — иди сюда. Наруто шагнул вперед, протягивая руку, и Саске взял ее в свою. Он думал, что прикосновение пройдет сквозь, как это было часто, но ощутил теплую сухую ладонь парня, обтянутую бледной кожей. Для Саске прикосновение ощущалось небольшим покалыванием, как при электрическом токе. Лучами солнечного света, дуновением ветра, чужими костяшками пальцев, которые можно было прочувствовать своими. Для Наруто прикосновение просто… ощущалось. Это было настолько странно чувствовать, что он не мог ничего предпринять. Он чувствовал, что кого-то касался — не в бою, не играясь. — Нам долго так стоять? — спросил Саске, наблюдая, как рука Наруто постепенно возвращает себе плотные очертания. Бог, очарованный этой же картиной, не сразу поднял глаза на говорящего. Когда поднял, понял, что зря: Учиха смотрел из-под спавшей черной челки так же прямо, как некоторое время назад смотрел Наруто. Это был взгляд, которым пытаются читать людские эмоции. — Я знаю, что ты делаешь, — бог сжал ладонь парня, несильно, — перестань, я же не человек. Если хочешь что-то узнать, спрашивай. — Я уже спросил. Ах, да. — Не знаю, — честно ответил Наруто, — наверное, как я перестану сливаться с воздухом, — отшутился он. Наверное, можно было бы повернуть ситуацию в свою сторону, чтобы потом — а он знал, что так и будет — не выслушивать издевательства кицунэ, но придумать ничего не мог. Богам смущение неведомо. И именно поэтому, он сделал шаг вперед — почти вплотную — и опустил свою голову на плечо Саске. Красные нити окутали их в абсолютной тишине, которую нарушали только звонкие браслеты Наруто. Саске ничего не сказал, никаких действий не предпринял. Но он мог бы сказать: твои волосы щекочут мне скулу. Мог бы сказать: придурок, что ты себе позволяешь?! Мог бы сказать: кто ты? Ты — парень или ты — девушка, что есть твое настоящее обличие? Но он ничего не сказал. А Наруто мог бы ничего не делать. Одернуть руку, возобновить ход времени и телепортироваться подальше — в горы. Но он сделал. Упершись лбом в чужое плечо, бог отсчитывал секунды — он отлично чувствовал время. Он им управлял. Когда он отсчитал три минуты, сам же и отстранился, выскользнул ладонью из чужой хватки (Саске слегка сжал фаланги его пальцев на последней секунде? Показалось) и, отсалютовав и щелкнув пальцами, исчез. Время возобновило свой ход, Учиха резко вдохнул, вновь слыша звуки окончания школьного дня.

***

Омои тренировал детей — будущих послушников этого храма — на открытом воздухе. Пагода находилась в нескольких километрах от Оцуки — одного из спальных районов Токио — на юго-запад. Они все стояли в боевой стойке, синхронно отрабатывая удары. — О-о, джиу-джицу? — заинтересованно протянули откуда-то сверху. Омои вежливо поклонился ученикам, и, наказав самостоятельно потренироваться друг с другом, отошел к воротам храмового комплекса. — Божество, ты разбираешься в боевых искусствах? — спросил он. «Еще бы», — хотел ответить Наруто. До промелькнувшего блеска в давно потухших голубых глаза хотел, но вовремя себя остановил. — Я бог, конечно, я во всем разбираюсь! Другого ответа ему дать было нельзя. Омои вопросительно приподнял подбородок, молчаливо интересуясь, что Наруто делает на крыше соседнего к храму здания. — Я не могу входить на территории других верований. Так устроен этот мир: меня там, — кивок на пагоду, — нет. — Ты знаешь, ведь я могу тебя видеть, значит, мир дал сбой? — Может быть, и дал, — пожал плечами Наруто. «Этот век, — думалось ему, — точно стал особенным. В этот век я встретил Омои, способного меня видеть, и Саске… тоже». — Ты пришел посмотреть на то, как я тренирую учеников? — спросил монах, перебрасывая посох из руки в руку. Наруто спрыгнул со здания вниз, подходя ближе. Одежда развевалась на октябрьском ветру. — Ты спрашивал, что мне делать с образовавшейся связью. Ну, с тем человеком. Я удовлетворю твое любопытство. Монах улыбнулся. — Я рад, что такое создание, как ты, решило мне довериться, но я должен тренировать детей. Подождешь — и я выслушаю. — он развернулся к пагоде и шагнул обратно к ученикам, начинающим терять спокойствие и все больше приходить к азарту от драки. Это было просто невероятно, с каким смирением Наруто, закатив глаза, опустился на ближайший заборчик, как внезапно решивший исповедаться грешник, ждавший своего слушателя. — Я не «создание», — пробубнил он почти обиженно.