Когда плачут боги

      Спустя два часа рассказа со стороны бога и абсолютного внимания со стороны монаха, первому стало не по себе. Омои сидел с ним на ступенях одного из местных храмов и пил чай, заваренный до этого в термосе. Бог то и дело взлетал в воздух, попутно жестикулируя.              — В итоге ты исчезнешь? — спросил монах.              Бог опустился рядом.              — В итоге все мы исчезнем, — съязвил он, — просто я на пару тысячелетий быстрее, видимо.              Он вытянул руку перед собой: она выглядела лучше после встречи с Саске, по крайней мере, не была прозрачной полностью. Темноволосый пацан действительно поддерживал его существование. Вот чёрт.              Омои задумчиво постукал посохом по ступеням.              — То есть ты продолжишь существовать, пока его не сгубит старость? Еще лет семьдесят примерно, если Саске окажется долгожителем. Так?              Бог поморщился от одной мысли об этом.              — Не думаю, что кто-то даст мне прямой ответ на этот вопрос, но я не готов терпеть человека рядом семьдесят лет. Это почти одна восьмая часть того, что я уже существую. Я, скорее…              Он распахнул глаза под удивленным взглядом Омои.       Возникший в воздухе Лис, которого буддист не мог видеть, расплылся в оскале.       И сказал так, чтобы никто, кроме бога, его не услышал.              — Ты скорее совершишь самоубийство, да? — когтистая лапа приблизилась к Наруто, цепляя его одежды, — произнеси это, ну же.              Наруто оцепенел. Это была та грань, которую ему как богу нельзя было пересекать.              — Так что? — Омои выдернул его из размышлений.              — Ничего, — резко ответил бог, — я слишком много болтаю.              Он переместился в воздух, оглядывая парня перед ним. Богам нельзя иметь дело с живыми, он и так это правило неоднократно нарушил.              Омои, если и удивился резкой смене настроения того, виду не показал. Он не спроста был монахом.              — Ладно, божество, — он поднялся, перехватывая со ступенек термос, — если сочтешь меня достойным твоих рассказов снова, приходи.              Бог самоубийц развеялся со следующим порывом ветра.              — Из-за чего же ты так страдаешь? — кинул Омои в пустоту.              — Учитель! — крикнул кто-то из выбежавших за пределы храма ребят, — вот Вы где!              Монах улыбнулся и погладил ребенка по бритой голове.              — Мне нужно помолиться Будде, — сказал он и развернулся в сторону храмовых ворот.              

      ***

                    Той ночью Саске не спал. Для него, воспитанного по всем канонам японского среднего — или чуть выше среднего — класса, проявлять ненужное любопытство к каким-либо вещам, что не касались учебы или работы, было несвойственно. Однако, Микото — его мать — была достаточно религиозна, чтобы не пропускать ни единого синтоистского празднования, поэтому, наверное, можно было оправдать этим его новую заинтересованность религией.              Именно религиозностью матери, а не тем, что, как только Саске ложился спать, в мозгу всплывала нечеловеческая пара голубых глаз.              — Темно! Темно, — слышались голоса из куста, посаженного у дороги, — так темно!              Саске старался не обращать внимания. Шел мимо, засунув руки в карманы спортивных штанов. Ему нельзя было поздно даже возвращаться домой, ни о каких ночных прогулках ни шло и речи, и именно поэтому, засунув под одеяло несколько подушек, он, как самый настоящий буйный подросток, сбежал через свое окно второго этажа.       И теперь Саске, одетый в штаны, футболку и легкую толстовку на замке, шел без особой цели. Ему просто нужно было понять, как далеко он способен видеть нечисть, и что она может ему сделать.              Парень рассуждал о том, что входило в обязанности бога-Наруто, ведь тот покровительствовал самоубийцам. А можно ли это назвать покровительством? Он ведь их не останавливает, провожает в ад.       Саске помнил, что однажды из-за ряда обстоятельств, одним из которых была безответная влюбленность в него самого, одна девочка из параллельного класса покончила с собой. Ему тогда принесли письмо с посмертным признанием в любви, а он и не прочитал даже. Не потому, что, как стали потом говорить, бесчувственный и черствый, а потому что не хотел марать себя о что-то такое трагичное.              И вот теперь он здесь. Саске посмотрел на левую руку: красная нить была еле заметной.              — Интересно, если идти по ней — я доберусь до Наруто?              — Это вряд ли, — шепнули из-за спины.              Саске отшатнулся. Девушка, стоящая позади, тихо рассмеялась. Резко похолодало — прямо, как в середине зимы, асфальт начал покрываться ледяной корочкой.              — Ты юки-онна? — попытался вспомнить из книжек-страшилок Саске образ женщины, облеченной в белое кимоно и управляющей снегом.              — Верно, — шепнула она, — а ты… друг божества самоубийств.              — Не сказал бы, что мы друзья, — поежился Учиха, — ты будешь пытаться меня убить?              Девушка рассмеялась. Лицо у нее было бледное, как у трупа, глаза, заплывшие посмертной пленкой, неживые.              — Нет-нет, можешь меня не бояться, — сказала она, — хотя, вынуждена признать, я даже немного ревную.              — А? — не понял Саске.              — Наруто не нуждается в моих прикосновениях так, как в твоих, — она печально выдохнула, — да и богу и ёкаю не суждено быть вместе.              Саске не знал, как он умудрился попасть в этот любовный треугольник между богом, ёкаем и человеком, но как можно быстрее хотел бы выбраться.              — Как будто богу и человеку вместе быть легче, — фыркнул он, запоздало подумав, что будто подтвердил их с Наруто статус отношений.              Юки-онна ничего не ответила на это.              — Извини, если тебе холодно, — она заметила, как Саске сложил руки на груди, пряча подрагивающие пальцы, — ты просто не должен здесь ходить один… этот район неподалеку от склонов гор. Ты знаешь, со склонов гор всегда спускается нечисть. Если они видят людей, непременно утаскивают за собой на тот свет.              Учиха слушал, завороженный говорящей, и пошел снег.              — Если слышишь лисий лай ночью, лучше беги, — шепнула юки-онна, — это не лисы. Не здесь.              А потом она развеялась с небольшой метелью, и Саске остался один, вместе с постепенно поднимающейся температурой окружающей его улицы.              

      ***

      

             Наруто сидел на крыше школьного здания. Ночью оно выглядело жутко.              — Призраки умерших здесь, — констатировал он, услышав, что кто-то ломится на крышу.              — Не боишься их? — спросил кицунэ.              — Я ничего не боюсь, — сказал Наруто и посмотрел на свою праву руку, обвитую красной нитью, — и никого.              Души бродили по зданию, не в силах выбраться ни в рай, ни в ад, без сопровождения, ведь далеко не все умершие здесь были самоубийцами. Причин было много разных.              — Сейчас, через несколько минут, — начал отсчитывать бог, — на железнодорожных путях пацан шагнет под ночную электричку. Вон там, — он махнул рукой, показывая на шлагбаумы через несколько кварталов.              — Остановил бы, раз знаешь.              — Хватит! — он вскочил на ноги, теряя спокойствие, — хватит повторять мне одно и то же каждый день, ты ведь знаешь, что я не могу.              — Но ты спас Саске.              — А ты! Ты специально, да? — Наруто перешел на тон ниже, заглядывая в лисий прищур, — ты же почти всегда со мной, так что случилось в тот раз? Почему ты не оставил печатей? Ты же мог развеять скверну, но ты этого не сделал.              Лис засмеялся.              — Ты просто хочешь оправдать свою никчемность.              Наруто поднял руку вверх, и тучи нагнало ветром с невиданной скоростью, как во время зарождающегося ветра.       Его голубая радужка заимела красные вкрапления.              — Не забывай, — прохрипел он, медленно опуская руку в сторону кицунэ, направляя весь ветер в лисью морду, — почему ты здесь и где был бы, если бы не я!              Кицунэ не смог бы ответить, даже если бы хотел — порывы ветра были слишком сильны. Послышался разрезающий тишину ночи гудок поезда.              — Готов, — сказал Наруто, мигом прекращая тайфун, — надеюсь, его конечности не сильно раскидало по путям.              С этими словами бог нырнул вниз, плывя по крышам близлежащих зданий.                                   Когда сямисен, струны которого бог перебирал, стих, он развеял инструмент в воздухе. На месте самоубийства уже орудовали скорая и полиция.              Вдруг Наруто почувствовал резкий разряд электричества, исходящий будто изнутри.              — Ч-что-то, — он раскрыл глаза, хватаясь за ребра, — что-то случилось с Саске.              Он слышал о том, что такая связь, как у них, глубже, чем просто красные нити, но не думал, что будет физически ощущать боль тогда, когда Саске грозит опасность.              Наруто телепортировался в дом семьи Учиха, где до этого не позволял себе появляться, хотя и знал о расположении, держа дистанцию. В комнате Саске было пусто. Вдруг подумалось, что парень увлекается видеоиграми, потому что диски были сложены двумя аккуратными стопками рядом с телевизором, стоявшим на подставке.              — Черт возьми, не время погружаться в размышления о его хобби.              Божество точно почувствовало: в доме Саске нет.              — Куда можно было отправиться под утро?!              «Ублюдок, — думал Наруто, — я же говорил, что от его безрассудства будет страдать не только он!».              Он выпрыгнул на улицу через окно и перепрыгнул высокий забор их сада. Саске точно был дома недавно, а значит ушел прогуляться.       Наруто взлетел на одну из крыш домов и продолжил свое движение по кварталу, перепрыгивая с дома на дом. Обзор был точно лучше, чем с земли.              Пробегая мимо одного из небольших синтоистских святилищ, бог заметил отражение луны в пруду, находящемся тут же. Он мигом остановился, поднимая взор на небо: его заволокло облаками, луны видно не было.              — Эй! — из пруда кто-то высунулся, очевидно зовя Наруто.              Бог подлетел ближе, сиянием золотых одежд разбавляя темно-синюю в ночи местность.              — Бог самоубийств! — воскликнул парень с бледно-голубыми волосами, показавшийся из воды наполовину, — я уже хочу утопиться в этом самом пруду!              — Не время для шуток, — отрезал Наруто, — ты каппа… имя?              Парень закатил глаза, складывая руки на груди.              — Как невежливо! Суйгецу, — представился он, — тебя и так все знают, даже не интересно, — скривился он.              Наруто решил пропустить это мимо ушей.              — Суйгецу, да? Иронично, — хмыкнул он.              — Я знаю, где человек, которого ты ищешь. — сказал каппа.              Бог широко раскрыл глаза.              — Да ладно тебе! Слухи быстро расползаются, — он протянул руку, дотрагиваясь мокрыми пальцами до правой кисти божества, — ну, о том, что ты связался с человеком.              Наруто хотел ударить каппу по руке, но не смог — та превратилась в воду.       Суйгецу засмеялся.              — Ну и? — спросил Наруто, — где он?              Каппа откинулся на спину, разваливаясь на водной глади.              — Его утащили на ту сторону.              — Что?..              — Ну, ты понимаешь, ёкаи, — пожал плечами Суйгецу, — и один змеиный бог.              Наруто оскалился.              — Орочимару, да? — он хрустнул костяшками пальцев, — чертов старик никак не отвяжется.              — Вообще-то, — сказал каппа, поднимая в воздух палец, — тот парень сам виноват: его красные нити не видимы только ему, а вот всем демонам и богам, обитающим здесь, все очень даже очевидно. В лучшем случае, его там съедят.              — Не съедят, — мрачно проскрежетал Наруто, — твой пруд — это портал?              Суйгецу кивнул.       — Позволишь? — Наруто коснулся рукой водной глади.              Каппа пожал плечами, отплывая подальше.              — Да пожалуйста, мне и так скучно здесь.              Голубое свечение озарило радиус в десять метров, и, следом за Наруто, под воду прыгнул кицунэ.                     

      ***

             Тут было красиво. Это первое, о чем подумал Саске, как пришел в себя. Все выглядело, как в исторической драме: сплошной красный от китайских бумажных фонариков свет, надписи на древних иероглифах, украшающие низкие постройки из дерева. Если бы Саске не был до этого момента в Киото, подумал бы, что его резко перебросило именно туда, на одну из музейных улочек. Дело в том, что все выглядело слишком карикатурно — как в Кабукичё, вылизано до кинематографичности. Слишком правильные формы зданий, слишком красивые жрицы любви, стоящие то тут, то там, в своих полуспущенных кимоно.              Конечно, восприятию мешали еще десятки ёкаев, провожающих голодными взглядами Саске и человека, который шел рядом. Хотя, Саске сомневался, что это был человек.              — Тебя не съедят, — разрубив катаной одного из одноглазых монстров, сказал длинноволосый мужчина, — по крайней мере, пока.              — Ты кто? — Саске выгнул черную бровь, останавливаясь.              Он больше не собирался двигаться с места, пока не получит объяснений.              — Меня зовут Орочимару, хотя это и не так важно. Я не из тех богов, о которых слышат часто. Змеиный бог, — ответил мужчина, чье лицо больше походило на фарфоровую маску, — у змей много значений, но больше всего мне по нраву бессмертие. Бесконечный круг перерождений.              — Очень интересно, — скептически заметил Саске, попробовав двинуть руками — бесполезно — его связали какой-то веревкой с печатями, — а зачем тебе я?              Бог оглянулся по сторонам.              — А что, тебе здесь не нравится? Это место приукрашивают всегда к моему визиту.              — Где мы?              — На… дальнем берегу, — ответил Орочимару, — так его называют. Потусторонний мир, если хочешь. Это не ад, не дзигоку, здесь обитают в основном не умершие, а ёкаи и аякаси в перерывах от визитов в ваш мир.              Саске фыркнул.       — Это все еще не ответ на вопрос о моем нахождении здесь. Знаешь, одному придурку очень не понравится, если он поймет, что меня хотят съесть.              «Хотя, чтобы отвязаться от этих тупых нитей, я, наверное, согласен и быть съеденным.»              Орочимару прыснул.              — Забавные у вас взаимоотношения, — он прикрыл усмешку широким рукавом черного кимоно, — мне он и нужен. Бог самоубийств. Ты ведь знаешь, Саске, что у нас в пантеоне несколько богов смерти? Они имеют разные имена и сменяют друг друга. И ко всем у меня есть определенные претензии по поводу их взгляда на жизнь.              — Перерождения… как у змеи, что сбрасывает чешую, — повторил Саске одними губами.              — Именно, — Орочимару поднял руку, приблизив ее к лицу парня, — ты меня понимаешь. Даже жаль, что родился человеком и придется пустить тебя в расход. Но ничего страшного: главное, что за тобой придет один молодой бог, который покровительствует тем, над чьими душами экспериментировать — одно удовольствие.              Саске поморщился от такого явного веселья в голосе, очевидно, не самого светлого божества.              — Ведь ты не представляешь, что творится в голове у человека, который уже решился перешагнуть черту, — начал Орочимару, мерзко облизываясь, — есть момент пустоты в сознании, прямо здесь, — он легко коснулся виска Саске, и тот резко дернулся, — перед тем, как люди вонзают себе лезвие в глотку, или шагают под поезд, или прыгают с крыш. Попытайся представить, насколько это сильное перенапряжение!              Когда стало очевидно, что перед ним сумасшедший, Учиха перестал слушать. Нужно было тянуть время, пока Наруто не пришел бы. А придет ли тот вообще? Они не особо общались… когда-либо. Юки-онна назвала их друзьями, но у друзей есть хотя бы номера телефонов друг друга. Есть ли у богов телефоны? Вряд ли.              — Теперь, пошли, — Орочимару легко подтолкнул Саске, который сбросил его руки с себя, продолжая шаг самостоятельно.              Они проходили мимо лавочек с такояки и леденцами, но что-то подсказывало Саске, что есть еду отсюда не стоит — иначе, как в старой легенде про царство Идзанами — в мир людей уже не вернешься.       Когда они завернули за угол, свет огней начал холодеть, а потом и вовсе превратился в синее пламя. Вокруг закружили ониби, встречая хозяина.              — Добро пожаловать в мой храм, — Орочимару указал на святилище перед ними, — там я проведу ритуал, как только твое божество посетит нас.              Саске закатил глаза.              — Он не мое божество.              Орочимару ядовито улыбнулся.              — Как скажешь, — взмахом руки он открыл ворота перед ними, звякнувшие золотыми украшениями, — главное, что вы связаны нитями, — палец змеиного бога очертил красную линию у пальцев Саске, — и что он точно сюда придет.              Когда они оказались внутри — там, за деревянной ширмой святилища, куда в обычных синтоистских храмах не пускают, ведь по поверьям там всегда находится божество — Учиха почувствовал себя богохульником. Вдруг подумалось, что он спит, и что такого точно не могло произойти в его жизни, но даже по меркам сна все это занимало бы слишком много времени.              — Что ты с ним сделаешь? — спросил Саске, чтобы что-то спросить.              Орочимару повернулся на него, поправляя кимоно.              — Покончу с его существованием. Мир не рушился сотни лет, существуя без покровителя самоубийц, поэтому и дальше ничего фатального не случится. Постепенно, я доберусь до каждого бога смерти и внушу им свое видение цикла перерождений и культа предков.              По его ногам вверх поползли змеи, устраиваясь на руках.              — Ты боишься змей, Саске?              Парень ухмыльнулся.              — Не боюсь, — он размял затекшие плечи, передернув ими, — в детстве держал в клетке подобного питомца. Его потом вороны в саду заклевали.              Он с удовольствием отметил тень осуждения, скользнувшую по лицу Орочимару. Тот отвернулся, что-то перед собой раскладывая.              — Довольно с нас разговоров, — прошептал бог, — переоденься в это, — он указал на темно-синее кимоно с вышитым на нем цветком вьюнка.              Саске недоверчиво глянул из-под черной челки.              — Зачем? У нас что, маленькая чайная церемония намечается?              Орочимару шутку оценил, хмыкнув.              — Ты ведь ничего не знаешь о Наруто, да? — богу не нужно было видеть лицо Саске, чтобы почувствовать промелькнувший там интерес, — надень кимоно. Хочу, чтобы бог самоубийц погиб в привычных для себя условиях.              — Привычных для себя..?              Саске мог предположить, что Наруто часто захаживал в квартал красных фонарей, ведь это не было бы удивительным, учитывая его мастерство перевоплощения в девушку.              Перед парнем лежал целый фестивальный наряд: тут, помимо кимоно, пояса оби и сандалий гэта, лежали разные принадлежности женского толка, типа серебряных шпилек в волосы.       Глаза Саске нехорошо блеснули.              Орочимару подошел сзади.              — Давай развяжем тебя, чтобы ты побыстрее снял с себя это, — он придирчиво оглядел повседневную одежду Саске, — люди с веками совсем потеряли чувство эстетики, — бог сложил пальцы вместе, — развейся.              Печать, окутывающая запястья Учихи, лопнула в воздухе.              — Это ты зря, — сказал Саске прежде, чем резко развернуться на бога.              Прицельным ударом шпилькой, сжимаемой в руке, он рассек Орочимару горло, а потом ударил того ногой в туловище, наблюдая, как отлетает тело.       Саске отдышался от короткой схватки, хватая со стола еще одну шпильку, и повернулся обратно, но тела Орочимару на прежнем месте уже не было, зато было множество змей.              — Ты же понимаешь, — донеслось откуда-то из темноты храма, — что боги почти бессмертны. Я могу предоставить тебе хоть несколько красочных картин моей смерти, но смертным от того не стану.              Саске выставил одну шпильку перед собой в оборонительном жесте.              — И как же ты собрался убить Наруто?              — О-о, — Орочимару выплыл из тьмы, такой же жуткий, как раньше, и без единой царапины, — ты со своими красными нитями упростишь мне задачу.              Саске собирался что-то ответить, но не успел, натыкаясь на кого-то позади себя и проваливаясь в забытие.                     Когда он очнулся — спустя неизвестное количество времени — он уже сидел рядом с деревянной ширмой в задней части храма, облаченный в кимоно. Было странно быть таким нарядным не в праздник, но еще более странным было находится в потустороннем мире.              — Твой бог опаздывает, — оповестил Орочимару, закуривший за время сна Саске трубку, — как думаешь, может, он бросил тебя здесь? В конце концов, для богов смерти это свойственно.              — Он не мой, — огрызнулся Саске, — пусть вообще не приходит. Тогда отпустишь меня?              — Не-а, — пропел Орочимару, — тогда я найду того, кто захочет с тобой поразвлекаться в самых разных смыслах, вплоть до момента появления Наруто, если он будет медлить слишком сильно. Или до твоей смерти, если не появится вовсе.              Саске прикрыл глаза. Отлично, он умрет по вине золотоволосого придурка, который обосновался на крыше его школы и зовет себя богом.              И потом это произошло. Взрыв, который почти оглушил Саске и заставил Орочимару вскочить на ноги.       Крышу святилища унесло сильнейшим порывом ветра.              — Можно и более аккуратно заходить в гости, — зашипел Орочимару.              — Заткнись, — донеслось из-за пылевой завесы, образованной разрушениями.              «Наруто», — то ли с облегчением, то ли с раздражением подумал Саске.              — Какого черта тебе нужно? — Наруто выпрыгнул вперед, в два шага преодолевая расстояние между ним и Орочимару.              Тот усмехнулся.              — Ты понимаешь. Перестань строить из себя бога и прими свою судьбу, отправляясь в дзигоку, как и положено, — почти дружелюбно произнес Орочимару.              Наруто будто проигнорировал его слова, взглядом ища что-то еще. Его глаза остановились на Саске, и тому показалось — просто показалось — что всегда холодный, хоть и такой красивый взгляд, на мгновение потеплел.       В мгновение Наруто оказался рядом, рассекая новые печати на запястьях Саске.       Тут темноволосый заметил, что руки божества прозрачные почти до самого локтя, также, как и его одежды, теряющие свое свечение.              — Что с тобой? — спросил Саске.              Наруто помотал головой.              — Ты, чертов самоубийца! Зачем ты поперся гулять ночью?!              — Я думал, тебе такие нравятся, — съязвил Саске, напоминая Наруто, богом чего он являлся.              Орочимару выпустил своих змей, что вклинились между ними.              — Ты не представляешь, насколько ему такие нравятся, — поддел змеиный бог, — о-о, — кивок головой на руки Наруто, — дело плохо, ты уже начал исчезать. Помочь тебе с этим процессом?              — Себе помоги, — огрызнулся Наруто.              На самом деле, что делать — он не представлял. В потустороннем мире процесс исчезновения обычно останавливался, но, видимо, из-за присутствия в моменте Саске здесь же, только ускорялся. Наруто почувствовал, как начали бледнеть его красные татуировки.              — Ну и ладно, — пожал плечами Орочимару, посылая своих змей, чтобы они окутали Наруто, — так даже проще. А теперь, — взгляд на Саске, — разрубим ваши нити. Человек, ты умрешь.              — Нет! — крикнул Наруто.              — Да ладно тебе, — сказал змеиный бог, приказывая змеям стиснуть того еще сильнее, — без способности в полную силу мне противостоять ты все равно ничего не сделаешь. Даже, — кивнул за спину Наруто, — если притащил с собой посох.       Саске, до этого просто сидящий в своем кимоно без особых действий, рванулся в сторону Наруто, оказываясь рядом с богом. Ему же нужен контакт с самим Учихой, так? Так же, как когда они держались за руки в школе?              Наруто, видя сменяющие друг друга эмоции на лице Саске, хрипло рассмеялся.              — Не сработает, — выдохнул он, легко махнув кистью в сторону Орочимару, от чего того откинуло порывом ветра в другую часть храма, — выбирайся из храма. Я так и не смог придумать, как порвать это, — красные нити материализовались, связывая их, — потому что…              — Потому что скорее всего я умру, да?              — Наверное, — нехотя ответил Наруто, — хотя, — он посмотрел на полупрозрачные руки, — первым, должно быть, исчезну все же я.              Если обычные прикосновения не сработают, думалось Саске, то что должно вернуть богу его физическое тело?       Орочимару снова вышел в центр храма, отряхивая кимоно. Учиха схватился руками за плечи Наруто и заглянул ему в глаза. Черный встретился с голубым. Наруто легко улыбнулся, чувствуя прикосновение, которое точно приносило облегчение, но слишком медленно возвращало его тело в этот мир.              А потом Саске, еще раз обернувшись на змеиного бога, левой рукой — к которой была привязана красная нить — притянул к себе Наруто за шею и поцеловал. В его понимании, это должно было помочь, потому как было куда интимнее обычных прикосновений.       Саске закрыл глаза и подумал: почему у него такие горячие губы? Когда Наруто ответил на поцелуй, Учиха забыл, как дышать носом, и, по ощущениям, начал медленно терять сознания от недостатка воздуха.              — Спасибо, — шепнул Наруто, отстранившись.              В следующий миг Саске увидел, как тело Орочимару разлетается на несколько десятков шипящих змей, разрезанное Наруто.       Для себя Учиха отметил, что тело того перестало быть прозрачным.                     — Тебе не уйти, — сказал он, складывая печати и образуя по периметру храма светящиеся стены.              — Ты же не запечатаешь меня? — рассмеялся змеиный бог, и его смех отталкивался эхом от стен.              — Нет, — сказал Наруто.              Я тебя убью.              Орочимару возник рядом с ним, уворачиваясь от удара ногой.              — Столько лет прошло, — говорил он, уклоняясь от ударов, — пятьсот, кажется? А твои навыки так же хороши! Это потрясающе!              — Похвалу оставь своим больным на голову последователям.       Орочимару, отлетев от удара в стену, поднял руку вперед, показывая змеям, куда напасть, и окликнул Саске.              — Эй, парень!              Учиха обернулся.              — Наруто никогда не рассказывал тебе, как стал богом?!              — Заткни свой рот, — прохрипел Наруто, взмахивая посохом рядом с головой Орочимару.              Саске повернулся на божество, не смея спросить о том, что имеет ввиду змеиный покровитель. Тот вскинул вверх голову, жутким взглядом впиваясь в Учиху.              — Он ведь убил се-              Договорить Орочимару не успел, непонимающе уставившись на капли крови, что стекали с его лица вниз по телу. Наруто пронзил его висок священным посохом и начал читать молитву.              — Я перерожусь, — шепнул Орочимару, — храм не может существовать без бога.              — Обязательно, — скептически заметил Наруто, продолжая молитву, — но это произойдет не скоро.              Когда он договорил, посох остался витать в воздухе, окропленный кровью бога, который уже был убит.              Храм дрогнул и начал оседать.              Наруто телепортировался к Саске, подавая ему руку. Он отметил кимоно с белым вьюнком, красиво подчеркивающее бледность кожи Учихи.              Когда они выбрались на освещенную красными огнями и полную ёкаев улицу, бог еще раз посмотрел на Саске, но потом отвернулся.              — Что? — не выдержал, наконец, Учиха.              Бог прищурил голубые глаза, остановившись взглядом на лице Саске.              — Красивый, — сказал он, — ты…              Тот приложил руку к лицу, прикрывая рот, и отлично зная, что нещадно покраснел. А они ведь еще и целовались.              — Заткнись, — чуть слышно сказал он, — я хочу домой.              Наруто кивнул.