Когда плачут боги

Холодало. Но в доме Саске все равно носил только спортивные штаны и темно-синее хаори на голое тело. Его мать то и дело носила подношения к храмам местных божеств, чему отец не препятствовал, занятый работой. Саске задумался: у всех божеств есть свой храм? Должен быть. Тогда почему он никогда не встречал упоминаний о Наруто как о боге? Школу закрыли на неделю из-за проведения расследования очередного инцидента, связанного со смертью. В последнее время Учиха сам стал видеть слишком уж много потусторонних существ рядом со зданием и внутри него. Интересно, они создавали пагубную ауру? Втянутый во всю эту историю Саске сам не заметил, как стал все больше отдаляться от одноклассников и все больше погружаться в средневековые свитки, повествующие о подвигах богов и злодеяниях ёкаев. Наруто не появлялся. Учиху это бесило. Еще его бесили размышления о том, про что решила рассказать Цунадэ, и горы несделанной домашней работы. Старшие классы по истине не щадили. Никаких упоминаний «водоворотов» в свитках и книгах, что были в распоряжении домашней библиотеки Саске, не было, сколько бы тот не искал. Никаких других богов или прочих сущностей, норовивших утащить Саске в потусторонний мир, не предвиделось. Иными словами — Саске изнывал от скуки. Он иногда выходил в сад тренироваться с отцом каратэ, но стабильно через три часа, полностью выдохнувшись и под поддразнивания старшего брата возвращался в дом. Иногда казалось, что связи больше нет, что Наруто, как и обещал, порвал красные нити, как бы тяжело то ни было, и, решив не сообщать Саске, исчез из его жизни. И Саске так и решил бы и поверил, если бы не продолжал видеть нечисть — прячущуюся по кустам, летавшую между деревьев, и похожих на обычных котов бакэнэко, которые пугали своим внезапным вставанием на задние лапы. Очередная одиночная тренировка с деревянным манекеном в качестве мишени почти закончилась для Саске рассечением черепа от того, что, проехавшись голой ногой по мокрой после дождя жухлой траве, парень полетел назад на лезвия разложенного тут же оружия. Естественным инстинктом было зажмуриться в предвкушении резкой боли в районе затылка. Но боли не было, не было и твердой поверхности сзади и тем более — лезвий, впивающихся в кожу. Наруто сидел, держа руку на плече Саске, пока голова того располагалась у божества на бедре. — Иногда я подумываю дать тебе умереть, но я не знаю, записывать ли такую глупую смерть в самоубийства, — сказал он. Вместо того, чтобы подняться, Саске позволил себе несколько секунд отдохнуть от испытанного ранее стресса, и расслабил шею, полностью ложась на колени Наруто. — Ты пропал. — Нет, я всегда здесь, — неопределенно отозвался он. — нам незачем видеться без надобности. Саске оттолкнулся от земли, поднимаясь. — Но ты же все равно, — «спас меня» — но он бы никогда так не сказал, — пришел. — Да, это, — Наруто щелкнул пальцами, позволяя Саске видеть нити, — из-за них. Они пригвождают меня к миру смертных, — он указал пальцем на Учиху, — пригвождают меня к тебе. Саске пожал плечами. — Сам виноват. Наруто согласился. — А что, скучал? — ухмыльнулся он, — некого больше целовать? Саске поперхнулся воздухом. Некстати вспомнилось, что на нем все еще привычный домашний прикид: спортивные штаны, распахнутое хаори. Судя по тому, как блуждал взгляд Наруто по обтянутым бледной кожей мышцам грудной клетки, тому образ тоже пришелся по душе. Саске потянулся рукой, чтобы завязать хаори, ограничивая обзор на тело, но его остановили. Наруто перехватил запястье. — Ты что, смущаешься меня? — спросил он как можно более насмешливо. Как будто Саске не видел его взгляда секунду назад. — Да ладно тебе, я ведь даже не живой, — это было ужасным оправданием в любых ситуациях, но Наруто не был бы собой, не сказав. «А вот целуешься очень даже, как живой», — подумал Учиха, глядя исподлобья. Но попытку задернуть хаори оставил, высвобождая руку из захвата. — Чтобы ты знал — я тебя касаюсь и… все остальное, — отвел взгляд, — только, чтобы ты не растворился в чертовом воздухе, и за мной потом не пришла армия небесных мстителей за одного покойного бога. Понятно? Наруто залился смехом. — От одного признания того, что тебе просто нравится, ты бы не умер, — сказал он. — Мне не… — Кстати, боги чувствуют ложь, — добавил Наруто. Саске замолчал очень быстро. Бог ухмыльнулся. — Что это у тебя тут? — Наруто прошел к деревянному настилу рядом с сёдзи, — домашнее задание в виде чтения свитков? Учиха оглянулся. — Что? Нет, кое-что ищу. — Что же? Наруто подцепил пальцем тонкую бумагу свитка, что раскатился на несколько дециметров вперед. — Упоминания водоворотов в самурайских хрониках, — Саске вернулся к оттачиванию ударов на манекене, — любых, может, поможет понять, что от меня хотела та богиня. Он не заметил, как замер Наруто. Его браслеты звякнули, когда тот оказался позади Саске, и шелк одежды приятно прошелся по оголенным участкам кожи. — Какая богиня, Учиха? — неприкрытая угроза в мягком голосе. Саске повернулся, отшатываясь подальше. — Бензайтен, — ответил он, — а в чем проблема? Она не показалась враждебной. «Чёртова… лезет, куда не просят», — мысленно чертыхнулся Наруто. «Это ее беспокойство о твоем бесполезном существовании», — отозвался кицунэ, залезший в мысли. — Понятно, брось это дело, — как можно спокойнее попытался сказать бог. — Почему? — Да кому есть дело до чёртовых водоворотов? Саске мог поклясться, что за яростью в почти синих глазах скрывалось еще что-то. — Цунадэ… Бензайтен путает тебя от нечего делать. Не лезь в прошлое, — сказал Наруто, — там ничего хорошего. — Но там есть упоминание и о моем клане! Я ведь не знал, а родители не рассказывали, — Саске приложил руку к подбородку, — хотя… — Что? — слишком резко спросил Наруто. Учиха закатил глаза. — На что ты, мать твою, злишься?! — он оттолкнул бога, отмечая про себя, что тот не развеял пространство, что являлось его телом, — Итачи рассказывал про основателей клана, но это было так давно, в детстве, что я не уверен, не было ли то сказкой. Снова его брат. Наруто это не нравилось. — А он откуда знает? — Понятия не имею, — отмахнулся Учиха, — а ты? Ты же застал эпоху Эдо, ты не слышал об этом клане? И Наруто, посмотрев Саске прямо в глаза, в такие темные и характерные для всех представителей клана, сказал: — Ни разу. Ни разу после того, как знал Обито. — Ясно, — ответил Саске, — ну и? Чем ты занят все это время? Наруто переместился на ветку одного из деревьев в саду, свесив одну ногу вниз. Из-за опавших листьев дерево смотрелось мертвым. Бог коснулся одной из тонких ветвей, и она покрылась сливовыми бутонами. — Ты и так умеешь? — Слива — символ наступления холодов, зимы, — Наруто вдохнул запах бутонов, — увядания и смерти. Я могу заставить цвести ее, но это лишь из-за символизма. Потому что богам смерти неподвластно живое. И он посмотрел на Саске. Потому что тот был живым. Посмотрел на свою красную нить и усмехнулся. — Ты спрашиваешь, чем я занимаюсь. Хочешь посмотреть? Хочешь увидеть деятельность божества самоубийств? Учиха поджал губы. Ему нужно будет как-то оправдать свое отсутствие дома. — Не сейчас. Ночью, если снова не пропадешь. Наруто ухмыльнулся. — Если потеряешь меня, всегда можешь попробовать покончить с собой, чтобы я тут же появился спасать твое и мое существование. И исчез. Ну, конечно. Саске вернулся к отработке ударов по манекену.

***

— Не нравится мне это. Тэнгу слетаются сюда все активнее, никогда не сулит хорошее. — Тэнгу, — оскалился Лис. — Ах, точно. — Наруто всплеснул ладонями, взмахивая красными рукавами одеяний, — вороны и лисы же враги. Тэнгу и Инари. Если тебе попадется один из них, задерешь? Кицунэ возник позади бога, оплетая того огромным хвостом. — Пожалуй. — он сложил морду на когтистые лапы, — понравились свитки в доме у парня? Что будешь делать, если он узнает больше положенного? Наруто откинулся назад на рыжий мех хваста, закладывая руки за голову и вытягивая ноги вперед. — Не узнает, — сказал он, — Цунадэ, как всегда, лезет в привычный быт людей. Так было пятьсот лет назад, так есть сейчас. Наверняка заинтересовалась Учихами. Старая карга забыла, что я давным-давно божество по силе не меньшей, чем она. Вся эта чушь с нитями судьбы скоро кончится, и я вернусь к рутине. Лис усмехнулся. — Твою ложь я чую за километр, — сказал он, — тебе бы устроить омовение в храме, чтобы избавить от грехов. — Боги не греховны. Лис сощурил глаза с жутким черно-красным зрачком. — Боги, но не ты. Наруто лениво перевел на него глаза, но ничего не ответил.

***

В три часа ночи, когда граница между миром живых и миром мертвых, по обыкновению, истончилась, Наруто стоял в комнате Саске, освещая золотым свечением помещение, которое успел изучить еще в прошлый визит. — Пойдем? Саске протянул руку, и бог, обвив пальцами чужое запястье, сложил пальцы второй руки в печать, телепортируя их в горную местность. — Почему мы здесь? Такая глушь, — прошептал Саске. Он не знал, почему шепчет, но правильнее казалось именно так. Наруто не отпускал руку. — Ты не взял верхнюю одежду, — вместо ответа сказал он, — если замерзнешь, я тебя согрею. — Не замерзну, — закатил глаза Саске, стараясь не обращать внимания на собственное участившееся сердцебиение. Наруто разомкнул пальцы на его запястье, наклоном головы зовя за собой. — Ты боишься трупов? — Нет, — вполне уверенно ответил Саске, сдувая с лица черные пряди, — я ничего не боюсь. Наруто ухмыльнулся. — А стоило бы, — сказал он, — смерти, например? А тогда, в классе, ты же испугался меня в крови. «Потому что это был ты», — подумал Учиха, пробираясь меж деревьями за богом. Вслух сказал: — Это отвращение, а не страх. — Саске замер, когда Наруто остановился, вглядываясь в его лицо. Прошло несколько секунд, в которые Учиха разглядывал лицо напротив в ответ, взгляд голубых глаз казался мягче ночью, а черты лица Наруто плавнее. Если так подумать, когда они стояли вместе, и божество не парило в воздухе, Саске мог бы посчитать, что даже чуть выше того. — И я не боюсь смерти, — сказал он, потому что должен был что-то сказать. Наруто отвернулся. — Бред, — отозвался он, — сейчас и проверим. Некоторые самоубийцы были, наверняка, романтиками при жизни. Лес Аокихагара стал тому подтверждением, иначе не было понятно стремление тысяч людей огибать Фудзи только для того, чтобы умертвить свое тело именно в этом мистическом месте. Наверняка приверженцы японского фольклора и все в таком духе. Наруто не мог их осуждать. Всяко было зрелищем получше, чем полуразложившийся труп в ванне крови. — Наруто-сама, — пропели откуда-то из-за деревьев, — вы давно не показываетесь здесь. — Точно-точно, Вы забыли про нас! — Кто-то погиб здесь? Они шептали-шептали-шептали, и Саске почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он даже не понимал, кто говорит. — Это хоонадэ, — прокомментировал Наруто, не обращая внимание на шепот, — если не хочешь потом видеть кошмары, лучше не оборачивайся. Конечно же, Саске обернулся. Десяток бледно-голубых рук, как у утопленников, махали им вслед, поглаживали кору деревьев, скребли по мху на камнях. Учиха отшатнулся вперед, почти врезавшись в Наруто. — Говорил же, — пожал плечами тот, — многие ёкаи безвредны, как хоонадэ, но все остальные тебя не тронут тоже, потому что ты со мной. Они шли еще некоторое время, и Саске все же почувствовал промозглый холод, цепляющий кожу. — Мы пришли, — оповестил бог. Саске предстала картина, которая, в отличие от лицезрения хоонадэ — он был уверен — точно оставит отпечаток в его памяти на оставшуюся жизнь. Повешенный легко покачивался на истершейся бечевке от порывов ветра, гуляющего по горам. Его темная фигура вливалась в пейзаж небольшой поляны с пожухлой травой и большими серыми камнями. Дерево, на котором тот весел, смотрелось в ночи жуткой витиеватой корягой. Наруто щелкнул пальцами, и вокруг зажглись ониби, сразу начавшие шептаться о судьбе покойного. Их загробное свечение дало понимание чертам лица висельника. А еще времени, которое он так провисел, потому что темные провалы глаз с истончившейся кожей лица и рук не могли принадлежать свежему трупу. Саске против воли прислонил ладонь ко рту, наблюдая за картиной. — Ну как тебе? — шепнул Наруто. Изо рта трупа все еще капало что-то темное, похожее на кровь, но Учиха предпочел не думать о том, что это. — Ты видишь такое каждый день? — спросил Саске, чувствуя, как язык отказывается подчиняться. Наруто рассмеялся, и его хриплый смех отразился эхом по местности. И вся эта мистическая картина заставила Саске завороженно посмотреть на бога. Он ведь не человек. Почему-то это осознание опоздало на несколько месяцев, но теперь Учиха точно понял: Наруто — не человек. У него человеческое лицо и человеческий голос, даже глаза иногда кажутся человеческими и живыми. Но он не живой, и не испытывает эмпатии, только веселиться, властный над смертью и смертными. Наруто бог-покровитель самоубийц. С которым Саске, никогда не желавший кончать с жизнью, связан нитью, которую не порвать. — Конечно, я вижу такое каждый день, — сказал Наруто, — ты даже не представляешь, КАКОЕ я иногда вижу. Но это дело привычки. Учиха нахмурился. — В смысле «привычки»? Боги же рождаются для своего предназначения. Наруто на секунду распахнул глаза, как будто что-то осознал. — Точно. Ты прав, я для этого и был рожден, — проговорил он, отворачиваясь, — в общем, сейчас я заберу его душу. — А тело? — А это уже дело людей, — ответило божество, рисуя в воздухе печати, — я не знаю, сколько он так еще провисит. Мое дело, Саске, — он остановился на секунду и коснулся рукой груди парня, — это то, что внутри тел. Инстинкты Саске кричали о том, чтобы он отшатнулся от этого жеста, но он упрямо стоял на месте. Наруто усмехнулся. — Ладно, остальное быстро, — сказал он, — если бы другие боги знали, что я провожу ритуал в присутствии человека, наверняка меня бы испепелили. Но ты же не расскажешь никому? — подмигнул он. И Учиха подумал о том, что, даже решив он кому-либо об этом рассказать, его как минимум посчитали бы за сумасшедшего. Дальше, и правда, как выразился Наруто, было «быстро». Саске уверен, что это потому, что бог останавливал время для него, но через несколько, как показалось, секунд, он уже был снова схвачен за запястье и перенесен в черту Токио. — Как тебе? — спросил Наруто снова. Саске позволил себе обхватить предплечье того в поисках тепла, потому что за время в горах успел замерзнуть. Наруто, казалось, понял. — Как я уже говорил тебе, — Учиха поднял на него глаза, — должно быть, тебе очень грустно. Наруто усмехнулся. — Глупости, это мое предназначение. Они переместились в сад Учих, и Саске сразу нашел глазами зацветшую в середине ноября ветку сливы. — Наруто? — М-м? — У тебя есть свой храм? — спросил Саске об интересующей его детали. — Есть. Казалось, Учиха удивился такому ответу. Он не знал, почему, но по какой-то причине был почти уверен, что ответ последует отрицательный. — И где он? Боги разве не должны сидеть в храме за ширмой и слушать молитвы? Наруто рассматривал свои руки в красных витиеватых татуировках на предмет того, не начал ли растворяться в воздухе. Но Саске был рядом, поэтому, вряд ли. — Должны, конечно. Но молитвы я слышу и так. А еще… есть много вещей, которые боги «должны», но не соблюдают. — он помахал в воздухе правой рукой, и красная нить колыхнулась, — я не должен был спасать тебя, но спас. — Так почему? — Почему спас? — Наруто повернулся на него, и голубые глаза блеснули в мистическом сиянии золотых одеяний, — нет ничего хуже, чем быть записанным в самоубийцы, не желая при этом кончать с жизнью. Это же грех. И грех посмертный. Саске поднял глаза к небу, а потом снова посмотрел на Наруто, который будто ждал продолжения диалога, хотя Учиха уже давно растерял все подходящие слова. — Значит, ты и правда божество. Настоящее. — протянул он. — А ты только поверил? — усмехнулся Наруто, — долго же ты думал, Учиха Саске. Саске коротко хмыкнул. — Ты хочешь, чтобы я стал ёкаем? Чтобы порвать нити, — уточнил он. — Я лишь сказал, что это один из способов. Не то, чтобы способов много. Это ловушка мироздания, — сказал он, — я не хочу, чтобы ты становился ёкаем, потому что потусторонние сущности ощущают себя не так, как ощущают себя люди. Он сократил расстояние между ними, снова касаясь рукой груди Саске. — Человеческие тела теплые и живые, и, — он схватил Учиху за плечо, притягивая к себе, — отзывчивее на ласки. Саске почувствовал прикосновение горячих губ к своей шее, а потом мягкий укус подозрительно напоминающих клыки острых зубов. Его будто прошибло током, пришлось кусать губы, чтобы не дышать слишком громко для пронизывающей ночь в саду тишины. Когда Наруто отстранился от него, Учиха хватался за одежды того онемевшими пальцами. — Зачем ты это делаешь? — Ты мне нравишься, — ответил Наруто с веселостью в голосе перед тем, как исчезнуть с щелчком пальцев, оставляя Саске и миллиард вопросов на языке.

***

— Что я сказал?! — Наруто вцепился руками в свои волосы, сидя на ступенях одного из крупных синтоистских святилищ. — В кои-то веки — правду. — отозвался непрошенный советчик в виде кицунэ.

***

Саске накрыл ладонью место, где мгновение назад были чужие губы. Сердце бешено колотилось. Вот черт, подумалось ему. Что он будет делать, когда эту связь придется разорвать и он больше не сможет видеть Наруто?

***

Долго ждать не пришлось, и дорожка к храму выстлалась ледяной коркой. Юки-онна парила над ней в своем белом погребальном кимоно, сокращая расстояние между ней и Наруто. — Милое божество, — позвала она мягко, опускаясь рядом с ним, — зачем ты звал меня? Хотел бы я знать, зачем. — Меня беспокоят тэнгу, что слетаются сюда с Киото, — устало произнес он, беря призрака за руку и начиная гладить морозную кожу, — но мое любопытство незамеченным не останется, а это может вылиться в проблемы. Хината смотрела на него прямо — моргать не было необходимости, потому что глаза мертвых не сохнут — и оттого было жутко. Но Наруто ее не боялся. Она была с ним с самого начала. — Ты хочешь, чтобы я узнала? Но что я могу? — выдохнула она ледяной воздух. Вокруг них нарастала ледяная корка, обходя только жар, что испускал Наруто своим свечением. — Тэнгу опасны для людей. Они их убивают, ты ведь знаешь. Хината коротко и тонко рассмеялась, и от ее смеха лопнуло промерзшее насквозь стекло ближайшего фонаря. — Я тоже убиваю людей, — отозвалась она. — Только преступников, — ответил Наруто. Ее полупрозрачные глаза продолжили наблюдать за богом. — Тэнгу убивают заблудившихся путников, — сказал он, — или до смерти пугают засидевшихся допоздна у подножья гор. В Токио будет спокойнее, знай я, к чему готовиться. И сколько незапланированных душ провожать в дзигоку. Он переместил обе руки, покрытые красными татуировками, на скулы юки-онны, приближая ее лицо к себе. Поцелуй вышел смазанный, но нежный, полный доверия. — Пожалуйста, Хината, рискни ради меня. Ее слезы, не долетая до земли, превращались в снег. — Забавно, — тихо произнесла она, — ты впервые назвал этот город Токио.

***

Саске уже поднимался по лестнице наверх в свою комнату, когда услышал грохот в коридоре. «Клянусь, если это снова одноглазый ёкай-мебель, я просто-» Закончить мысль он не успел, потому что, сбежав с лестницы вниз, увидел пошатывающуюся в проходе у входной двери фигуру Итачи. Верхняя часть его одежды — хлопковая рубашка — была покрыта кровью и разорвана. — Какого хрена? — Саске подбежал к брату, подставляя свое плечо в качестве опоры и помогая разуться. Когда он усадил брата на диван в гостиной, ответа на вопрос все еще не последовало. — Чёрт, — выговорил Итачи, — я думал, что, когда вернусь, ты уже будешь спать, — и устало прикрыл глаза. — Какого-? Ты что, подрался? На тебя напали?! — недоумевал младший брат, — я сейчас позову отца. — Не надо! Отца… не надо, — чуть тише, боясь разбудить родителей, шикнул брат, — да, да, считай, напали. Все в порядке, я в норме, мне нужна аптечка, я сам обработаю. Иди спать. Саске почти поверил. Он хотел бы верить, что все в порядке и что его старший брат не добавится в список того, о чем восемнадцатилетнему парню стоит беспокоиться в этот непростой период жизни. Сбоку что-то пискнуло, и Учиха, почти на сто процентов уверенный, что это снова летающая рыба, или цукумогами, или, блять, дзасики-вараси, обернулся. О, сколько всего видел Саске за эти два месяца: он бы не удивился. И, да, он даже не ошибся, теперь, наверное, по праву мог бы приписать себе звание «опытного экстрасенса», потому что из темноты прихожей на него пялился дзасики-вараси, одетый в потрепанное кимоно. Парень закатил глаза и вернулся взглядом к старшему брату. Итачи смотрел на ёкая, точно вычленяя его фигуру в комнате. Саске замер. — На что ты, черт возьми, смотришь? — спросил он дрожащим голосом. Итачи будто опомнился, отводя взгляд и встречаясь глазами с братом. — О чем ты? — Не прикидывайся! — он схватил Итачи за ворот порванной рубашки, создавая ощутимое натяжение, — ты что, видишь эту хрень?! — палец указал в сторону дзасики-вараси, что с писком исчез, видимо, испугавшись. Итачи молчал слишком долго. Саске счел это плохим знаком. — Я объясню, отпусти меня и не кричи, — старший брат положил свою руку поверх удерживающей его. — Нет! — зашелся Саске диким шепотом, — ты издеваешься?! Все это время! Хотя, подожди, сколько ты их видишь? Он отшатнулся, и Итачи поправил ворот, чтобы тот перестал давить на шею. — Итачи… — начал Саске, и ступил еще шаг назад, — почему ты вообще видишь нечисть?

***

В ту ночь Саске так и не смог уснуть. Неверие в рассказанное жгло изнутри, и пришлось выйти в сад, в хаори, накинутом на полуголое тело, чтобы остудить мысли. Яркая вспышка озарила улицу, и Наруто предстал парящим в воздухе с девушкой на руках; ее одежды были окровавлены синей кровью. Казалось, Наруто был в ярости, воздух вокруг него плыл от жара, что бог источал. Поднялся сильный ветер, колыхая створки сёдзи. Саске поднял усталый взгляд на божество. — Саске, тебе нужно уйти отсюда подальше, — предупредил Наруто, все еще паря в воздухе. Его кимоно развивалось, красные ленты оплетали конечности, что уже начали сереть в преддверие исчезания, как в те разы прежде — Саске знал. Только это уже было неважно. — Зачем? — спросил он. Юки-онна. Это была юки-онна на руках у Наруто, Учиха уже с ней встречался. — Твой брат… — проскрежетал бог, — мне нужен твой брат, и я не хочу, чтобы тебя зацепило. — Не зацепит, — послышался голос из-за сёдзи за секунду до того, как Итачи ее отодвинул и вышел на широкий деревянный порог. — Значит, ты перестал скрываться? — выплюнул Наруто. Он повернулся в воздухе, передавая тело Хинаты в когтистую лапу высунувшегося из воздуха кицунэ, что тут же пропал. — Саске, уходи, ты не понимаешь, кто твой брат! Божество собирало ураган, концентрирующийся у него в руках. Зацветшая ранее слива стремительно теряла свои лепестки. — Итачи Учиха — горный тэнгу! Саске посмотрел на Наруто. — Да, я знаю. Ураган рассеялся. — Что? — неверующе спросил бог. — Что значит, тэнгу? — Саске раскрыл глаза, вперившись взглядом в перематывающего себе бинтом руку брата, — как в легендах? Такие тэнгу? С крыльями? Ты что, издеваешься? — А тебе для того, чтобы поверил, показать крылья? — сощурился Итачи. — Мне ничего не надо показывать! Как… я считал тебя человеком! Своим старшим братом! — Я не перестаю от этого быть твоим старшим братом, и человеком, вообще-то, тоже. Я тебя и пытаюсь защитить от этого… от шинигами. Я не знаю, как и почему ты связался с богом смерти, но этому нужно положить конец. — Что? Ты знал? — Саске выставил руку вперед рефлекторно, в оборонительном жесте. — Конечно, знал. — спокойно ответил Итачи, завязывая бинт так спокойно, будто он не рушил своим рассказом всю тонкую реальность младшего брата, — еще с первой ночи, как призраки в нашем доме активизировались. Связь дальнего и ближнего берегов нарушает реальность, Саске. Шинигами ее нарушил, использовав тебя. — Использовав меня? — Может, он бунтующее против силы небес божество, что хочет пошатнуть миропорядок? Я не знаю и потому пытаюсь с этим разобраться. Он мог разорвать это все в первый же день, но не стал. — В смысле, мог разорвать в первый же день? — Боги, только умерев, тут же перерождаются. Потому так много храмов по всей стране: чтобы было, где. Убить божество сложно, но есть способы. Саске вспомнил, как виртуозно Наруто обращался с тем посохом в покоях Орочимару. Наверняка, какое-то такое священное оружие могло убить и его. — Но он ведь не стал этого делать. Он предлагал тебе альтернативы? — Сказал, что если я стану ёкаем, то из-за того, что мы будем существовать в одной плоскости, нить исчезнет. — Ну, конечно, — хрипло рассмеялся Итачи, — он поэтому послал юки-онну следить за нами. Он поднялся, разминая спину, и подошел к зеркалу. — Смотри, — сказал он. Саске заглянул в темноту зеркальной поверхности, оттуда на него двумя святящимися красным глазами смотрел Итачи, облаченный в черное кимоно, с такими же черными сложенными за спиной крыльями и маской с острым выгнутым клювом на пол-лица. Что ж, его старший брат, похоже, не врал. В отличие от Наруто. И это было ужаснее всего, потому что Саске почти поверил тогда, что тому нравится.