Когда плачут боги

      — Саске, что бы он тебе ни наплел, все не так, — осторожно начал Наруто, спускаясь и касаясь ногами земли.              — Ты использовал меня? Для чего? — Саске стоял, сложив руки на груди.              Итачи стоял рядом, готовый в любой момент сделать выпад, но диалогу не мешал.              — Я не-! Я не использовал тебя, черт-              — Тогда почему не разорвал нити в первый же день?              — Я не мог! Я тебе уже объяснял! — от активной жестикуляции Наруто его одежды развевались в воздухе.              — Это интересно, потому что, как мне сказал мой горный-тэнгу-старший-брат, — Итачи поморщился на обращение, но промолчал, — боги могут разорвать любую связь, будь то «нити судьбы» или что-либо еще, сразу же, запросто переродившись. У тебя даже храм есть! Почему? Тебе не хватало ёкаев в качестве приспешников?              — Я не… я не такое божество, — тихо сказал Наруто.              — В каком смысле, шинигами? — Итачи все же вклинился в разговор, опасно сузив глаза.              — Я не могу… в общем, я не могу ничего с этим сделать, — сдался в объяснениях он.              — Ты лжешь, — тэнгу сверкнул алым внутри черной радужки глаз, — ты же бог. Боги не умирают. Из альтернатив, предложенных тобой, было только сделать из Саске нечисть.              — Ты сам нечисть, — напомнил Наруто.              — Я в то же время человек, — не согласился Итачи, — ну же, покончи с собой, ты же покровитель самоубийств? И возродись, уже без связи с моим братом.              Наруто остолбенел. Невидимый рядом с ним Лис опасно клацнул клыками, готовый в любое мгновение напасть. Опасны были подначивания к самоубийству для того, кто и так…              — Саске-              — Я тебе не верю, — отрезал Учиха, впервые за весь разговор взглянув Наруто прямо в глаза.              — Переговоры окончены, — сказал Итачи, — время продемонстрировать на практике, как рвутся связи со смертью божества.              Он кинулся вперед первый, расправляя в ночи свои черные крылья, и создавая темную завесу для прикрытия. Наруто не могли ранить никакие существа, не являвшиеся богами, но только в то время, когда с миром живых его ничего не связывало. Сейчас же — красные нити — виновники всех проблем — все еще были на месте, а потому пришлось уворачиваться от острых клинков, и от отравленных перьев.              — Чертов клан Учих, — процедил он сквозь зубы, направляя порыв ветра туда, где, по его ощущениям, находился тэнгу, — и чертовы вороны.              Итачи показался за его спиной, держа в руках кинжал, и Наруто, распахнув глаза понял, что это священное оружие с одного из храмов, которого касаться нечисть не могла. Однако, этот тэнгу, почему-то, смог.              — Что за-? Плевать, — Наруто сложил печать и перехватил руку Итачи.              — Испугался? — спросил тот, замахиваясь крылом.              — Просто напоминаю, что я, все же, бог, — Наруто сверкнул голубыми глазами, глядя в черные напротив, и старший Учиха замер.              Он все еще оставался богом самоубийств. А это значило, что его аура губительна для всего живого, а если еще и наполовину ёкая, то подавно.       Итачи смотрел пустыми глазами перед собой, сложив крылья.              — Вот что бывает, когда идешь против божества смерти, — улыбнулся Наруто, выбивая из руки тэнгу оружие, что осталось валяться на траве тут же.              — Отойди от него! — крикнул Саске.              — Не делай из меня своего врага! — ответил ему бог.              — Но ты врал мне! Разорви связь!              — Не могу! — он попытался подойти ближе, но Учиха оттолкнул того.              — Ты же бог!              Наруто замолчал.              — Не-…не совсем, — на грани слышимости произнес он, и в этот момент Саске рванул с деревянного настила в сад, туда, где сидел обессилевший Итачи.              Наруто почувствовал, как его резко разворачивают со спины, и еле успел выставить руку вперед, аккурат перед тем, как ладонь рассекло лезвие освещенного кинжала. Оно же зае=дело несколько браслетов, которые, раздробленные, со звоном слетели вниз, растворяясь в воздухе.              — Какого-              Следующий замах был нацелен в шею, но Наруто заблокировал его руку, удерживая ее достаточно свободно — разница в силе с человеком была очевидна — однако кончик лезвия все равно прошелся по щеке, делая аккуратный надрез и выпуская подобие человеческой крови. Хотя, та была холодная.              — Что значит «не совсем»? — все еще удерживаемый, Саске счел нужным прояснить некоторые детали происходящего.              — Я божество, но… необычное, я не могу просто разорвать эти… Да какого черта! Я тебе объяснял уже столько раз! А ты мне все еще не веришь!              — Потому что последний раз, когда я тебе доверился, ты утверждал, что являешься богом, но, как видишь, — Саске невесело усмехнулся и выдернул руку из хватки.              Он перебросил кинжал в другую руку и выставил его рукоятью вперед, придерживая за лезвие.              — Если… не знаю, — выдохнул парень, сдувая прилипшие из-за влажности черные пряди с лица, — если ты меня не использовал в своих целях все это время ради превращения в ёкая, то, сделай это сам, — он взглядом указал на кинжал, — убей себя и переродись. И разорви эти, — тряхнул рукой, обмотанной красным, — нитки.              Наруто нерешительно взялся за рукоять, но вытягивать ее из руки Саске не стал.              — Я не использую тебя, — произнес он.              Учиха ничего не ответил, все так же настойчиво протягивая кинжал.              — Ты же не поверишь мне, да? — обреченно уточнил бог.              — Отпусти Итачи.              Наруто щелкнул пальцами, и тэнгу пришел в сознание, рухнув на траву полностью, чтобы отдышаться от наваждения.              — Не можешь, да? Я так и думал, — хмыкнул Саске, и, резко выдернув оружие из чужих рук, замахнулся еще раз.              Но на этот раз рассек лишь воздух.              Итачи поднялся и вопросительно взглянул на брата.              — Ты был прав, — нехотя признал тот.              — Что-нибудь придумаем, — успокаивающе произнес Итачи, — и все же, отвратительные у него способности, столько разных вариаций смерти увидел, что и встреченное иной раз в горах не таким жутким показалось.              Саске помнил, каким жутким мог быть Наруто. Но теперь это было уже не важно.                     

***

             Когда юки-онна пришла в себя и рассказала о происходящем на горе, бог только нахмурился.              — Я не должен с ними разбираться, у меня на этой земле свое предназначение, — заключил он, — даже если это смерти других людей. Они не сами себя убивают. Отныне в дела живых я не лезу.              — А как же тот юноша? — пропела Хината, подбирая полы кимоно и насылая на близлежащие переулки легкую метель.              Наруто сжал кулаки.              — Это касается всех живых. Он ничем не отличается.              — Но ты ведь пропадешь без него.              — Может быть, это судьба. Я и так… не должен здесь быть.              Ёкай склонила голову набок в немом вопросе, но больше ничего не сказала, растворяясь в холодном воздухе, что сулил наступление зимы.              — Вот поэтому я и презираю людей. — сквозь зубы произнес Наруто, переместившись в свое святилище.              В нем было пыльно, но из-за относительной новизны и священной силы божества оно поддерживалось в порядке. Богам не нужно было спать, но место для спокойных раздумий все же полагалось.              — Ты ведь сам не рассказал ему, — хмыкнул Лис.              — Какая разница? — отмахнулся Наруто, укладываясь на импровизированную лежанку и перекрещивая лодыжки вытянутых ног, — его брат горный тэнгу, Саске на его стороне, а моим словам не верит. Это все люди и их ублюдская природа.              Кицунэ оголил клыки.              — А если пацан попробует умереть? Смертельная опасность — то, что воздействует на ваши узы. Не поможешь? Пойдешь против законов этого мира?              — Мне не впервой, — ответил бог только на последний вопрос, — я закончил иметь дело с Учихами. Насколько болезненным окажется умирать во второй раз — посмотрим.              Храм окутала тишина.              

***

             Наступила зима, свитки были запрятаны в дальний угол отцовского шкафа, Итачи с беспокойством поглядывал на младшего брата, сидевшего за завтраком с каждым утром все дольше и дольше.              — Саске-              — Заткнись. Я все еще не могу принять тот факт, что мой брат — ворона.              Итачи не знал, оскорбляться ему или смеяться.       — Когда-нибудь я расскажу тебе, как так вышло, но сначала нужно разобраться с тобой.              Саске резко ударил по столу, и посуда звякнула.              — Не надо. Со мной. Разбираться.              — Ты вспыльчивый и еще глупый, — мотнул головой Итачи, — впрочем, продолжим этот разговор как-нибудь потом. Он не объявлялся?              — Нет, — глухо отозвался Саске, — с тех пор ни разу.              Он попытался вглядеться в то место, где его красная нить опоясывала мизинец, но почему-то не смог.              Отойдя от первичного шока произошедшего какое-то время его даже мучил укол вины за то, что поранил Наруто. Но с другой стороны — какого черта? Тот же просто хотел сделать из него ёкая, заговаривая зубы. Но почему он не разорвал связь после того, как все выяснилось. Или разорвал? Где тогда нить? Или она настолько тонкая, что уже не увидеть?              Сколько прошло с того момента? Месяц?              У него было слишком много вопросов, и цепочка их начиналась с того самого, который засел в голове еще с разговора с Цунаде. Совершивший харакири шиноби и водовороты — каким образом богиня думала, что Учиха разгадает ее загадку.       Голова начинала болеть.                     Во время обеденного перерыва Саске поднялся на крышу и, оглядевшись, сел, прижавшись спиной к пристройке. Дул ледяной ветер, и кое-где настил был присыплен снегом, но парень не ощущал: он вспоминал — звуки игры на сямисене, первую встречу, горы. Орочимару, поцелуй, скользкую траву. Золотые одежды и голубые живые по-человечески глаза.       Хотелось разорвать нитки, присутствие которых все же слабо, но ощущалось до сих пор.       Хотелось больше не иметь ничего общего с этим миром и перестать видеть то, что человек видеть не может.       Хотелось…              снова встретить Наруто.                     

***

      На географии японских островов учитель нудно зачитывал то, что нужно было переписать в качестве конспекта, хотя с тем же успехом могли читать и сами ученики во время класса самообучения.              — Остров Авадзи в префектуре Хиого богат на необычные природные явления подле него…              Саске откровенно засыпал.              …- водовороты образуются из-за приливов и отливов приблизительно каждые шесть часов, появляясь на некоторое время…              Водовороты. Это просто смешно.              …- например, самыми сильными считаются так называемые водовороты Наруто, поток воды в них является самым быстрым в…              Дальше Саске не слушал.       Его будто окатили ледяной водой.              Не дожидаясь ответа учителя на наспех сказанное «нужно выйти», Учиха рванул вон из класса. Узусио может быть названием местности, но не названием клана… клан же… скорее всего, Узумаки, те же водовороты, но чаще используется в именах собственных.              Саске чувствовал себя идиотом. Он остановился посреди улицы перед своей школой, которую чуть замело снегом из-за прошедшей недавно легкой метели.              Наруто виртуозно обращался с оружием и умел двигаться так, как если бы тренировался годами. Но он не бог войны, чтобы эти умения ему были нужны.              «Хочу, чтобы бог самоубийц погиб в привычных для себя условиях.»              «Наруто никогда не рассказывал тебе, как стал богом?!»              «Он ведь убил се-»              …себя              Наруто убил себя. А Саске не смог прочесть между строк сквозь все то время, что на него сыпались намеки. Шиноби, который совершил харакири, который запомнил Токио как Эдо.       Суицид — грех посмертный, так он сказал ему, бог самоубийств. Или «не совсем бог», Узумаки Наруто.              Учиха взъерошил свои волосы. Что делать? Что ему теперь делать? Они не виделись так долго, что его, наверное, уже просто нет: он пропал, развеялся по воздуху и больше не связан с ним. И можно начинать жить дальше, своей обычной жизнью, до того злополучного дня на школьной крыше.              Саске сжал кулаки. Ему восемнадцать лет, а он впадает в отчаяние так быстро, как маленький ребенок.              — Придурок говорил, что у него есть храм, и, раз он ошивается рядом со школой, должно быть, храм где-то рядом.              Он знал несколько храмов поблизости, но все они принадлежали вполне известным богам, о которых Саске знал, и не были похожи на пристанище бога самоубийств.              Учиха заметил краем глаза мелкого ёкая, перепрыгивающего по следам от ботинок на снегу.              — Эй! — позвал Саске.              Мелочь остановилась, не уверенная, к ней ли обращается человек.              — Да, я с тобой говорю, — Саске подобрался ближе, глубоко внутри осознавая, что, пройди кто мимо, его сочтут за сумасшедшего, — мне нужно, чтобы ты позвал юки-онну.              Ёкай посмотрел на него снизу вверх.              — Ты понимаешь меня? — парень не был уверен в том, что действует правильно, но и выбора как будто не наблюдалось, — мне нужна, — он начал объяснять почти по слогам, — юки, — показал на снег, — онна. Понимаешь?              Ёкай неопределенно дернулся и, задрожав всем тельцем, с хлопком исчез. Саске выпрямился.              — Зачем звал, человек?              Холодный, неживой голос. Снежная дева стояла посреди улицы, улыбаясь безжизненной улыбкой.              Возможно, нужно было поприветствовать ее как следует, но Саске хватило только на быстрый поклон.              — Отведи меня к Наруто.              — Зачем? — улыбнулась она снова.              — Нет времени, мне нужно его увидеть.              — Но он больше не хочет видеть тебя. И никого, кроме трупов.              «Отличное веселое существование», — с сатирой протянул Саске мысленно.              — Я понимаю… я, — под взглядом ее чуть впалых прозрачных глаз было неуютно находиться, — я ошибся, я все исправлю. Он же умрет, если мы не будем поддерживать связь.              Ёкай, казалось, опустила плечи. Саске вспомнил их прошлый разговор и нашел точку давления.              — Точно, он умрет. Ты ведь не хочешь этого? — он не уверен был, что ёкаи способны любить, но почему-то казалось, что что-то сродни эта девушка питала к Наруто, — отведи меня к нему в храм, пожалуйста, я этого не допущу.              Хинате оставалось только сдаться.              Она свернула с тропинки в редкий перелесок, жестом указав Саске следовать за ней. Тут было много тропинок, начинающихся в равнинной плоскости и ведущих далеко в горы.              — Это недалеко, просто не все знают про этот храм, — пояснила она спокойным голосом и остановилась.              — Куда дальше?              — Иди прямо до начала склона, дальше я не пойду, — сказала юки-онна, — от моего присутствия божеству пользы не будет.       И Саске пошел вперед, проходя сквозь деревья и выходя на перекресток, одна дорога которого уводила прямо к склону. Здесь солнце просачивалось сквозь облака, редкость для этого времени года.       Учиха огляделся и между комбини и чьим-то полузаброшенным домом нашел небольшое углубление, в которое проследовал, ведомый чутьем. Чутье не обмануло: перед ним показался потрепанный, но все еще довольно крепкий деревянный храм.              Саске поднялся по ступеням и вошел внутрь, прямиком до решетчатого ящика для монет и ширмы, за которой, по поверьям, восседало божество. Саске достал из кармана пять йен и кинул в решетку, опустившись после этого на колени.       Он хлопнул в ладоши.              — Слушай, Наруто, извини, что не выслушал тебя…              Монетка звякнула, достигнув дна. Саске хлопнул в ладоши еще раз.              -…я не уверен, что ты еще здесь, но, пожалуйста, пусть оно так и будет, я…              Воздух внутри храма резко перестал быть таким же промозглым, как на улице.              -…я хочу поговорить с тобой, если это возможно.              Он хлопнул в ладоши в третий раз и замер. Отросшая челка колыхнулась по обе стороны от его склоненного к рукам лица.              — И что, даже священный клинок с собой не притащил? — скептично протянули из-за спины.              Саске резко обернулся и вскочил на ноги. Наруто был почти прозрачным — весь. Одеяния жреца не блестели и не отдавали цветом вовсе. Он был непривычно бледный, если бы не глаза, что все так же светились ясным цветом неба.              Учиха шагнул в его сторону, но тот отшатнулся.              — Даже не думай, — предупредил бог, — ты же этого хотел? Проверить, что будет, если меня не станет. Учти, это здание без моей энергии сразу рухнет.              — Наруто, я не знал… — тихо начал Саске.              Тот нахмурился.              — Чего ты не знал? Я же пытался объяснить, ты просто не слушал!              — Я знаю, — сказал Учиха и ступил вперед еще на шаг, протягивая руку, — я знаю, давай поговорим, но сначала мне нужно убедиться, что ты не рассеешься в воздухе.              — Тебя что, подослал твой тэнгу-брат, чтобы ты все же насадил меня на священное орудие особо изощренным способом?              — Ты просто придурок, — закатил глаза Саске.              — Не богохульничай, — отозвался Наруто.              Этого расслабленного диалога хватило Учихе, чтобы приблизиться вплотную и обхватить руками прозрачное тело. Наруто попытался вырваться.              — Не дергайся, ты ведь не хочешь умирать…              …в этот раз.              — Откуда тебе знать? Ты же изначально хотел именно этого!              Саске молчал, пряча лицо в изгибе начинающей принимать естественный теплый оттенок кожи шее. На момент его жизни он держал в руках того, с кем у него буквально образовалась связь, которую терять не хотелось. Не хотелось каждое утро просыпаться с кучей нерешенных вопросов и засыпать с ними же.              Внутреннее убранство храма озарило свечение, исходившее от божества.              — Уже можешь отпустить, — произнес Наруто.              — Нет, еще нет, — прошептал Саске.              Они так и стояли, в тишине и тепле посреди частично заснеженного храма.              Саске отодвинулся спустя несколько минут, еще держа руки на плечах Наруто, который со скепсисом разглядывал парня.              — И что это было? Сначала убить хочешь, теперь — чтобы я не умирал. Испугался, что с тобой что-то случится?              Учиха мотнул головой.              — Ты сказал, что не знал чего-то, как только пришел сюда. Чего ты не знал?              Божество отошло на пару метров, заглядывая сквозь решетки в ящик с монетами, покружило возле ширмы, отряхивая от пыли.              — Тебя.              — Что? — Наруто изменил свою форму на женскую, явно пребывая в более приподнятом настроении теперь, — меня? — девушка игриво заложила ногу на ногу, усевшись на старой низкой полке в углу, оголяя почти полностью свое тело.              Через секунду он уже находился перед Саске в своем обычном мужском обличии.              — Ты и сейчас меня не знаешь. — это было произнесено с угрозой.              — Может быть, — произнес темноволосый, и божество отвернулось, отойдя на шаг, — а может, и знаю, Узумаки Наруто.              Послышался треск дерева — это трещала стена, к которой за секунду был прижат Саске, удерживаемый предплечьем у горла без возможности сделать вдох. Он вцепился пальцами в держащую его руку, сложил губами «отпусти».              — Какого. Черта. — Наруто выглядел страшно, угрожающе.              Его аура светилась теперь не только золотым, но и черным.              — Я задал вопрос. — он несильно тряхнул Учиху, и тот закашлялся, когда хватка у горла ослабла, скользнул по стене вниз, кашляя и приходя в себя.              Когда он поднял голову, успокоившись, перед ним, на корточках, сидел Наруто и выжидающе смотрел в поисках ответа на заданный вопрос.              — Я сам понял. Только что, — начал Саске, — мы изучали водовороты, и я понял, что твой клан должен иметь такое название, как и говорила Цунаде. Иными словами — твое семейное имя — Узумаки. Мне… я не знал, мне жаль. Я знаю, как ты-              — Заткнись! — Наруто вскочил на ноги, — ты не знаешь!              — Почему ты так думаешь?! — крикнул Саске и снова закашлялся, — да, ты вспорол себе живот из-за несчастной любви, и теперь ты… я не знаю! Замаливаешь свой грех! Какого черта ты не рассказал?!              — Потому что нельзя рассказывать! — крикнул Наруто в ответ, но продолжил уже почти шепотом, — единственное, это если… если ты сам бы понял.              Он поднял на него глаза, и Саске понял, что в них стоят слезы.       Два прозрачных ручейка скатились к носу божества, и он поднял руку, чтобы их стереть, но Учиха перехватил запястье, утирая слезы самостоятельно, и снова обнял Наруто.              — Меня так давно никто не называл по имени. По этому имени, — прошелестел Наруто куда-то в плечо Саске, тот кивнул. — это ничего практически не меняет, и все равно… — Учиха чувствовал, как чужое тело — или просто физическая оболочка — содрогается в сдерживаемых рыданиях.              — Я иногда задавался вопросом, плачут ли боги, — осторожно произнес Саске, рассматривая блестящую одежду.              Наруто поднял лицо, все еще в слезах, и посмотрел тому в глаза.              — Боги… не плачут.