Истории из жизни благородных заклинателей

Даже по ночам в коридорах Благоуханного дворца не было по-настоящему темно, тусклого свечения талисманов закрепленных в небольших лампах хватало почти до рассвета. Но теперь ей и они были не нужны: зрение стало даже слишком острым, она видела все и в темноте. Покои мужа располагались достаточно далеко от ее павильона. Раньше она почти не появлялась в этой части дома — не потому что Цзинь Гуаншань ее избегал, она сама не хотела находиться с ним рядом. Последний месяц она бывала здесь едва ли не каждую ночь. Они ведь подходили друг другу, их энергии были гармоничны: это предсказывали ритуалы перед свадьбой, подтвердило зачатие после первой же ночи вместе — и рождение здорового, красивого сына, первого среди молодых господ заклинателей его поколения. Даже теперь ци изменила их похожим образом. Их союз по всем признакам должен был стать идеальным — но как же неудачно все сложилось на самом деле. Цзинь Юйлань медленно плыла по коридору. В юности приходилось долго тренироваться, чтобы добиться такой легкой скользящей походки, но с щупальцами это получалось само по себе. Черные, крепкие и длинные, будто у осьминога, расходящиеся от талии — когда она однажды утром обнаружила их вместо ног, это было худшим потрясением в ее жизни. К тому же они были уродливы, а она всегда прилагала столько усилий, чтобы сохранить свою красоту. Позже она привыкла и к ним, как ко всему, что с ней случалось прежде. По крайней мере, их не было заметно под длинным, до пола, подолом, да и тело, будто извиняясь за свое предательство, легко освоилось в своей новой форме, осталось ловким и быстрым. Стало гораздо сильнее. Коридоры были пусты: она хорошо знала своего мужа, а служанки, молодые и красивые, как и все, кто работал в Башне Золотого карпа, понимали, насколько она будет недовольна, если встретит кого-либо из них возле его покоев ночью. Перед высокими резными дверьми она не остановилась: мягко толкнула створку, зная, что будет открыто, и не видя смысла предупреждать о своем появлении. Ее сын собирался жениться. Конечно, он останется рядом с ней, но продолжать считать его своим будет уже сложнее. Ей было одиноко и хотелось тепла. А привыкнув за столько лет хранить верность, она не собиралась изменять и теперь. Свет в комнате не был погашен, а сам Цзинь Гуаншань пусть и был уже в постели, но еще не спал; большое полузмеиное тело свивалось в кольца за тонкой занавеской. Ждал ее. Теперь он не мог так же резво бегать по борделям, и далеко не все женщины захотели бы разделить с ним ложе. Ему тоже не хватало близости, в этом она не сомневалась. Цзинь Юйлань разделась, аккуратно складывая одежду на стул: не видела смысла что-то скрывать и не хотела помять тонкий нарядный шелк. Пусть видит щупальца во всем их уродстве, так не подходящие ее красивому, она знала, лицу и сложной прическе с золотыми шпильками. — Приш-ш-шла, — одобрительно кивнул он, когда она подошла к широкому ложу, раздвинула занавески. Его взгляд скользнул по лицу, задержался на груди, но не стал спускаться ниже. — Конечно. Цзинь Юйлань не мешала рассматривать себя, смотрела и сама. В отличие от него, изучала не только лицо и торс — в последние годы дурной образ жизни начал сказываться, и его тело было не таким идеальным, как прежде, пусть и оставалось привлекательным, — но и змеиный хвост, начинавшийся ниже талии, толстый, длинный и гибкий. Она бы предпочла, чтобы ее щупальца тоже были такого красивого золотого оттенка, — все лучше, чем черный. Но, впрочем, какая разница. Возможно, дело было в изменившей их ци: его вид не вызывал у нее отвращения, она хотела его так же сильно, как когда-то в молодости. Судя по тому, как он реагировал на нее, ему тоже совсем не было неприятно делить с ней ложе. В любом случае, вот он точно заслуживал и своего змеиного хвоста, и ее осьминожьих щупалец. Но начинать с ссоры не хотелось. Она пришла в его покои с вполне определенной целью и не собиралась отвлекаться до того, как все будет сделано. Больше ничего не говоря, она скользнула к нему в постель, устроилась сверху, прижимаясь телом, щупальца неторопливо шевелились вдоль хвоста, ощупывая и поглаживая. Горячая ладонь легла на спину, надавила, и она послушно опустила голову. Ему нравилось целоваться, и он умел это делать. Руки перебрались со спины на грудь, сдавили приятно и уверенно, и тело отозвалось жаром внизу живота. Ее муж мог быть обходителен, и первое время она искренне верила, что небожители благословили ее счастливым браком — до тех пор, пока не стала замечать, сколько внимания он уделяет другим женщинам и какие слухи ходят о нем, кажется, по всей Поднебесной! А когда поняла, что почти сразу после свадьбы, отправившись на дальнюю ночную охоту, он задержался на неделю в цветочном доме у проститутки и зачал с нею сына, даже воспоминания о тех первых счастливых месяцах были испорчены. Дыхания уже не хватало, и она прервала поцелуй, пусть и не стала отстраняться далеко. Длинный змеиный язык тут же погладил шею, спустился по ложбинке между грудей, а когда руки переместились на талию, тронул по очереди затвердевшие от ласк соски. Так было даже еще лучше; щупальца подрагивали от нетерпения, не глядя, она чувствовала, как под ней набухает, выходя наружу, его мужское естество. Она приподнялась, опираясь руками о его плечи, тонкие нефритовые браслеты со стуком соскользнули к запястьям. Он смотрел на нее с желанием. Она еще не забыла, каково это, когда так смотрят, — и это только сильнее распаляло страсть. Щупальца обвились вокруг его хвоста и талии, она прижалась так, чтобы два его члена направились в ее двойное лоно — и в этом они были будто созданы друг для друга. Она впускала его быстро и жадно, прижималась до упора, пока он придерживал ее на себе, иногда тоже толкаясь в нее. Ци огнем бежала по меридианам, отзываясь на соитие легче, чем на медитацию. Ее изменившееся тело стало чувствительнее, чем раньше. Теперь ей хотелось кричать от удовольствия, и она выгибалась всем телом, запрокидывала голову, понимая, как близко самый пик ее наслаждения. Цзинь Юйлань и сама замечала, что щупальца стиснули Цзинь Гуаншаня слишком крепко, но и его тело теперь было достаточно сильным для ее ласк. Она замерла, пока по телу расходился вихрь ци и жара, начинаясь там, где они сплелись друг с другом, и ее заполняло семя. А после упала поверх него, расслабляясь и потягиваясь, чувствуя себя довольной и насытившейся. — И с-с-стоило ли избегать меня так долго? — Его руки ласково гладили ее влажную от испарины спину, но в голосе звучало легкое недовольство. Уж кому бы жаловаться. — Ты знаешь, кто в этом виноват. Он вздохнул нарочито укоризненно, будто все ее обиды были глупостями, не стоящими внимания. Знала, что так и будет: стоит удовлетворить свою страсть, и она снова начнет злиться на него. Она все еще чувствовала себя слишком хорошо для ссоры, но и слушать его обвинения не собиралась. — Я пошла к себе. Его руки ненадолго прижали, будто хотели удержать, но, заметив, что она настроена серьезно, он все-таки разжал объятия. Он никогда не пытался уговорить ее остаться. В любом случае, она бы не согласилась. — Но ты же придеш-ш-шь завтра? — уточнил он, и ей послышалось в его голосе легкое беспокойство. Захотелось ответить, что нет, она еще подумает, стоит ли. — Приду. — Хорош-ш-шо. Кажется, он уже заснул к тому времени как она, одевшись и приведя себя в порядок, закрывала за собой дверь. Не то чтобы она ожидала чего-то другого. В освещенном талисманами коридоре было пусто, пока она скользящей плавной походкой возвращалась к себе.