Они все не те

Эбби проснулась от тихого шороха. Она открыла глаза и увидела Льва, который уже был одет и завязывал шнурки на ботинках. За окном только начинало светать. — Ты уже уходишь? — спросила она, приподнимаясь на локте. — Это просто прогулка, — сказал Лев, и в его голосе слышалась лёгкая гордость. — Короткий маршрут вдоль берега. Мы никуда не зайдём. Я вернусь через пару часов. Эбби хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она видела, как он ждал этого момента. Как он хотел доказать, что может быть полезным. — Будь осторожен, — сказала она. — Обещаю, — ответил он и вышел за дверь, оставив её одну в тишине комнаты. Эбби ещё немного полежала, глядя в потолок, а затем встала. Тело всё ещё болело после вчерашней тренировки, но эта боль была приятной. Она чувствовала, что начинает возвращаться к себе. Она вышла из здания, собираясь направиться в столовую, и почти столкнулась с Танишей и Изабеллой. Они несли большие картонные коробки, и обе выглядели так, будто уже пару часов были на ногах. — Эй, смотри, куда идёшь, — усмехнулась Таниша, перехватывая коробку поудобнее. — Ты сегодня рано. — Я тоже рано встала, — сказала Эбби, улыбнувшись. — Что это у вас? — Вещи из старого здания, — сказала Изабелла, кивнув на коробки. — Мы очищаем его. Там, недалеко от больницы. Будет что-то вроде семейного жилья. Места не хватает, а там пустует целый этаж. — Похоже на отель, — добавила Таниша. — Старое здание, но ещё крепкое. Думаем, можно сделать там комнаты для семей с детьми. Чтобы им было уютнее, чем в общежитии. Эбби кивнула, чувствуя, как внутри неё разливается странное тепло. Даже в этом мире люди пытались строить что-то новое. Создавать уют. Это было важно. — Если нужна помощь, я свободна, — сказала она. — Запишем тебя в очередь, — усмехнулась Таниша. — Иди пока завтракай, а потом к тёте Свете. Она сегодня с утра уже в лазарете. Эбби проводила их взглядом и направилась в столовую. --- Завтрак был простым, но сытным. Эбби съела овсяную кашу с сухофруктами, выпила кружку травяного чая и почувствовала, как силы возвращаются. В столовой было тихо — большинство людей ещё спали. Она наслаждалась этим моментом спокойствия, зная, что он может не продлиться долго. После завтрака она направилась в лазарет. Тётя Света уже была на месте. Она сидела за столом, перебирая какие-то склянки. В углу стояли стопки чистых бинтов и старых медицинских инструментов. Лазарет выглядел ухоженно и почти уютно. — Доброе утро, Эббигейл, — сказала тётя Света, поднимая голову. — Ты сегодня рано. — Я хочу помогать, — сказала Эбби, садясь напротив. — Тогда начинай, — Света кивнула на стопку бинтов. — Надо пересчитать и разложить по полкам. Эбби взялась за работу. Она перебирала бинты, сортировала лекарства, протирала старые инструменты. Тишина была спокойной, но в ней чувствовалась тяжесть. Что-то висело в воздухе, и Эбби знала, что тётя Света хочет что-то сказать. — Знаешь, Эббигейл, — сказала она, не поднимая глаз. — Я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Не для того, чтобы ты боялась, а для того, чтобы ты понимала. Она замолчала, потянулась к старому шкафу и достала небольшую бутылку с мутной жидкостью. Она открутила крышку, налила немного в две глиняные кружки и протянула одну Эбби. — Это настойка, — сказала она. — Помогает, когда нужно поговорить о чём-то тяжёлом. Эбби взяла кружку, чувствуя, как горьковатый запах щиплет нос. — Ты знаешь, что Цикады делали, когда умер Джерри? — спросила она, делая глоток. Эбби замерла. Она не знала, что ответить, поэтому просто молчала. — Они потеряли надежду, — продолжала Светлана. — Они потеряли всё. И тогда бывший глава решил, что если нельзя создать лекарство, то можно попытаться создать его иначе. Он начал вылавливать мужчин. Здоровых. И он намеренно заражал их. Она замолчала, делая ещё один глоток. Её голос стал тише, тяжелее. — Он держал их в клетках, пока они не начинали превращаться. Он ждал, пока инфекция распространится по их телу, но не уничтожит их полностью. Когда грибок распространился достаточно— он приводил к ним здоровых женщин. Они не могли сопротивляться. И он заставлял их... спать вместе. Эбби почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она смотрела на тётю Свету, но та не поднимала глаз. — Он надеялся, что ребёнок, рождённый от такого союза, будет иммунным. Что грибок передаст что-то через кровь, через семя. Он называл это «экспериментом». Я называла это безумием. — Что случилось с женщинами? — спросила Эбби, и её голос был тихим. — Некоторые не выживали, — сказала Светлана. — Некоторые рожали. Дети были заражены. Они выходили через брюхо матери уже через шесть месяцев. Я видела это своими глазами. О她 наконец подняла глаза на Эбби. В них была та особенная, тяжёлая усталость, которая бывает у людей, видевших слишком много. — Когда эксперимент был провален, люди взбунтовались. На следующий день глава исчез. Никто ничего не видел. Но мы помним, что значит потерять свет. Она положила руку на стол и посмотрела на Эбби с той особенной, тёплой серьёзностью, которая заставляла замолчать даже самых громких. — Мы не грезим надеждами создать вакцину. Мы хотим очистить этот остров. Полностью. По мере возможности. Мы не ищем лекарства, мы ищем безопасное место, где можно построить свою цивилизацию. Хотя бы попытаться. — Это наш новый свет, Эббигейл. Не вакцина. Не мечта о спасении. А просто возможность жить без страха. Эбби молчала. Она смотрела на тётю Свету, и внутри неё разрасталось что-то новое. Не надежда. Не уверенность. Но что-то, что заставляло её чувствовать, что она оказалась здесь не просто так. В этот момент снаружи раздались крики. Сначала тихие, затем всё громче. Эбби вскочила на ноги и подбежала к окну. Она увидела группу людей, входящих в лагерь. Их было шестеро. Они были в грязи и крови. Усталые, сломленные. Алан шёл впереди. Майк тащил на себе раненого. — Это группа Алана, — выдохнула тётя Света, подходя к окну. — Их было пятнадцать. Эбби побежала к выходу. --- Лагерь наполнился криками и звуками бегущих ног. Медсёстры уже разворачивали носилки, Ривера бежала к воротам, на ходу отдавая приказы. Эбби спустилась вниз и увидела, как Алан, шатаясь, подошёл к Ривере. Его лицо было бледным, глаза пустыми. — Что случилось? — спросила Ривера, и её голос дрожал. — Улей, — сказал Алан, и его голос был хриплым. — Мы нашли улей. В коллекторах. Они... они действовали как армия. Топляки использовали свои мешочки как дальнее оружие. Сталкеры загоняли нас в круг. Они не были просто заражёнными. Они двигались как одно целое. Майк молчал. Он стоял рядом, тяжело дыша, и в его глазах был страх, который она не видела раньше. — Они знали, что делают, — сказал Алан. — Они были умнее. Мы потеряли девять человек за десять минут. Эбби смотрела на него, чувствуя, как внутри неё всё сжимается. «Они стали умнее», — пронеслось в голове. --- В панике она побежала в лазарет. Она не знала, зачем. Просто знала, что должна быть там. Должна помогать. Она начала разворачивать бинты, готовить инструменты, помогать тёте Свете с ранеными. Через полчаса дверь открылась, и вошёл Майк. Он выглядел усталым, его одежда была в грязи и пятнах крови. Он подошёл к ней и снял футболку, повернувшись спиной. На лопатке была глубокая, рваная рана. — Зашей, Эбс, — сказал он, и в его голосе не было просьбы — только усталость. Эбби взяла иглу и нитку, подошла к нему и начала зашивать рану. Он сидел неподвижно, почти не дыша. Она заметила, как дрожат его руки. — Ты был в улье? — спросила она, пытаясь отвлечь его. — Да, — сказал он. — Я видел её. Королеву. Она сидела в центре, и все они смотрели на неё. Она была огромной, пульсирующей. И она... она смотрела на нас. — Как вы выжили? — Я не знаю, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я просто бежал. Я не знаю, как я выжил. Эбби закончила зашивать рану и наложила повязку. Она взяла чистую тряпку, налила на неё немного тёплой воды из ведра и начала аккуратно промывать края раны. — Чисто, — сказала она, осматривая рану. — Грязи почти нет, но нужно зашить. Иначе будет долго заживать. — Делай, — сказал он, сжимая зубы. Эбби взяла иглу и нитку. Она окунула иглу в спирт, затем влила немного антисептика прямо в рану. Майк зашипел сквозь зубы, но не двинулся. — Я не буду делать обезболивание, — сказала она. — У нас его почти нет. Осталось только для тяжёлых. — Делай как есть, — сказал он, и его голос был ровным, несмотря на то, что руки дрожали. Она начала зашивать. Быстро, но аккуратно. Каждый стежок был точным. Она чувствовала, как он напрягается, когда игла проходит через кожу, но он не издал ни звука. — Ты была солдатом? — спросил он, когда она затянула третий стежок. — Я была хирургом? — усмехнулась она. — Нет. Я просто много раз шила себя и других. — Это видно, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты работаешь как профессионал. Она закончила зашивать, наложила повязку и аккуратно закрепила её бинтом. Майк медленно опустил футболку и повернулся к ней. В его глазах была не просто благодарность — было что-то ещё. Что-то, что она не могла определить. — Спасибо, — сказал он. — Я запомню это. — Не стоит, — сказала она, вытирая руки о тряпку. — Ты бы сделал то же самое. — Я бы сделал, — сказал он. — Но я не умею шить так аккуратно. Он улыбнулся — той самой лёгкой, усталой улыбкой, которая появлялась у него только в редкие моменты спокойствия. Эбби почувствовала, как внутри неё разливается странное тепло. — Что теперь? — спросила она, когда он встал. — Теперь мы будем ждать, — сказал он. — Алан и Ривера решают, что делать с ульем. Он направился к выходу, но остановился у двери и обернулся. — Ты хорошая, Эбс, — сказал он. — Я рад, что ты здесь. Он вышел, оставив её одну с мыслями о том, что только что произошло. Эбби смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как внутри неё разрастается странное чувство. Она не знала, что это было — благодарность, облегчение или что-то большее. Но она знала, что этот день изменил что-то в ней. Она вернулась к работе, помогая тёте Свете, но в её голове всё ещё звучали слова Майка: «Я рад, что ты здесь». --- Конец главы 6