Don't smile at me

Учеба шла сама по себе. Феликс старается учиться хорошо, но у него не всё удается так, как он хочет. Математика у него страдает больше всего, потому что ей он уделяет меньше всего времени, потому что у него было много тренировок и он гулял с друзьями вместо выполнения домашней работы. И как ему не повезло, что папа увидел его баллы по последним двум тестам. — Значит расскажи мне эту теорему ещё раз, — Хёнджин сидит в комнате сына на кровати с учебником. Он видит, что у сына не получается этот предмет, и поэтому решил сам повлиять на его учёбу. Феликс рассказывает теорему, но очень тяжело, не полностью и видно, что с полным непониманием слов. Хёнджин достаточно серьезно смотрит на сына и понимает, что бесполезно спрашивает его. — Феликс, через полчаса я приду к тебе и снова спрошу эту теорему, либо ты ее рассказываешь и объясняешь, что ты понял, либо ты будешь стоять на горохе на коленях и зубрить пока не поймёшь или хотя бы запомнишь. У тебя ещё куча заданий, так что не тяни, — Хёнджина несильно волнует успеваемость сына, но он знает, что дальше ему будет ещё сложнее и лучше пресечь всё не понимание сейчас. Он очень строг в воспитании и полностью уверен в том, что не зря. Хван старший отдал учебник и ушел на кухню, поставил чайник и стал листать новости в интернете. — Я понял, — Феликс взял учебник из рук отца и принялся читать, пытаться учить как стих, но у него как на зло ничего не получалось. Хоть он более менее смог запомнить формулировку, но не может запомнить доказательство. Оно как-будто написано на другом языке, но отца это мало будет беспокоить. Если он сказал — он сделает. Феликс не тратил время зря и пытался учить, но мозг словно и не воспринимал информацию. — Пойдем, — Хёнджин со стуком зашёл в комнату к сыну и пошел к себе в кабинет. Он сел за стол, когда зашёл Феликс, почти равнодушно посмотрел на горох и газету, которые пока что стояли закрытые на столе. — Ну, рассказывай, — Феликс смотрит на отца тяжело вздыхает и пытается рассказывать. Он путается, начинает затихать. Тогда отец даёт ему листик с ручкой просит написать, но дальше рисунка и первых двух строчек дело никуда не продвинулось. — Феликс, это совсем не новая тема, это то, что вы прошли несколько уроков назад. Оно обязательно встретиться в семестровом тесте, — пока говорил, Хёнджин разложил газету и просто рассыпал на нее пол пачки гороха: я не шутил, как ты мог догадаться. Феликс был искренне рад, что сегодня по дому он ходит не в шортах, а длинных штанах, что хотя бы немного смягчит его боль. Он послушно встал на колени, на горох с учебником в руках, когда отец вернулся в кресло. Это больно, поэтому он закусил нижнюю губу, чтобы не говорить об этом. Он знает, что это очень жесткое наказание и вообще, так уже почти не наказывают, но не может ослушаться. Феликс видел злого отца всего несколько раз и был рад, что зол он был не на него. — Будешь стоять пока не выучишь, можешь начинать, — Хван старший взял какую-то толстую папку со стола и откинувшись на спинку кресла принялся читать. Феликс открыл учебник и стал снова повторять одно и тоже, но оно все равно не хотело укладываться у него в голове. — Мне больно, я не могу думать когда мне больно, — Феликс не сдержался через пару минут, понимая, что его возглас абсолютно бесполезен. — Когда тебе не было больно, ты тоже не блистал знаниями. Теперь у тебя должно быть больше мотивации, — отрезал Хёнджин не отвлекаясь от папки. Феликсу стало противно за упрек, но он продолжил учить, чтобы поскорее избавиться от этого положения. Он чувствует как несколько горошин даже сквозь ткань впились в его колени и теперь очень больно давят, как-будто он стоит на осколках стекла. — Я готов, — через минут пятнадцать сказал Хван младший. Хёнджин отложил дело и стал полностью во внимании к сыну. Тот закрыл учебник и принялся рассказывать. Он говорил быстро и стараясь не думать о том, как ему режет колени. Глаза Феликса уже начинают наливаться слезами от боли, но он заканчивает рассказывать. — Свободен, — после этих слов Феликс не без труда поднялся, отряхнул от штанин прилипшие горошины. Чуть хромая от затёкших ног, подросток пошел к себе в комнату, благо она была почти напротив. Он зашёл, тут же сел на кровать и принялся тихо плакать, освобождая свою нервную систему от необходимости терпеть, чтобы не разозлить отца. Хёнджин хоть и строгий, возможно, он даже садист, но сына всё-таки любит, поэтому через пару минут он пришел в комнату Феликса с аптечкой. К тому времени его ребенок уже лежал на кровати и смотрел в потолок. Из его глаз уже не текли слезы, но было видно, что подросток нещадно вытирал их так, что глаза были красными и чуть-чуть опухшими. Хёнджин без лишних слов сел на колени у кровати и, задрав по очереди штанины Феликса, принялся обрабатывать его колени: мазать мазью от боли в суставах. Всё было не так страшно, проходящие следы от крупы и покраснение, но Феликсу явно было очень больно, ведь он достаточно «костлявый», поэтому на коленях явно появятся синяки. — Давай ты будешь стараться учиться, чтобы этого не повторялось, — Хёнджин закончил свою процедуру и посмотрел на лицо Феликса. Он выглядит максимально обижено, но в данный момент с этим ничего не поделать — Тебе не обязательно быть сто-бальником, но давай не будет ниже шестидесяти баллов, — отец говорит это как какую-то простую истину, которую необходимо соблюдать, но она до того простая, что невыносима сложная. — Отдохни хорошенько, — Хёнджин уже собирался уходить, как его остановил вопрос — Пап? — Что ты чувствуешь, когда наказываешь меня? — Феликса сильно волнует это, ведь его отец всегда так переживает о нем и поддерживает. Но стоит подростку чуть-чуть выйти за рамки допустимого, как он получает серьезное наказание, сегодня это горох, месяц назад было десять ударов палкой по щиколоткам. — Чувствую… Боль, — после этого вопросов не последовало, поэтому Хван старший все-таки ушёл из комнаты. Феликс ещё какое-то время лежал без всяких эмоций. Ему было непонятно зачем отец его так наказывает, если он чувствует от этого боль. Затем он снял штаны, которые почему-то стали ему мешать, и лег под одеяло. Он уснул и открыл глаза уже к четырём дня. Сегодня выходной, поэтому ему никуда не надо, Феликс лениво потёр глаза и коснулся колен. Они уже не болели, хотя пара синяков начали появляться, а на душе неприятный осадок остался. Подросток вышел на кухню, чтобы поесть, а то он ел совсем рано утром, когда проснулся. Пока еда разогревалась, он услышал разговор отца по телефону. — Алло, да, сегодня я свободен, а что есть предложение? Я так давно никуда не ходил… — Хёнджин тихо посмеялся: Да я старпер, зато какой, ладно, я подумаю и отвечу в течение часа. Давай, до встречи. Феликс достает еду из микроволновки и приступает к своему обеду. Ему стало так грустно, что отец может куда-то уйти. С одной стороны он хочет, чтобы тот вовсе не появлялся рядом, но с другой он не привык быть один. Ему нужно, чтобы кто-то был рядом. С раннего детства он оставался один всего несколько раз, поэтому ему всегда необходимо быть с кем-то рядом. — Ты куда-то собираешься? — спросил Феликс, когда отец вошёл на кухню — Нет, а что? — Я слышал, тебя куда-то позвали — Ты подслушиваешь? — спросил Хёнджин с ухмылкой, сын его проигнорировал, но это не испортило его хорошего настроения: Да, меня позвали в бар. — Значит сегодня я останусь один? — С чего ты взял, что я куда-то пойду? Мне нет никакого интереса под алкоголь обсуждать жизнь, политику или бытовые проблемы. Мне хватает коллег на работе. — Значит ты будешь дома? — Да, а что? Ты хотел, чтобы я ушел? — Я ничего не хотел. Хотя нет, я хочу погулять. — Хорошо, — отец развел руками, будто это его не касается, хотя так оно и есть, его не волнует «как», его волнует какие баллы будут в работах сына. Если он сможет получать средние баллы без работы над уроками, то пожалуйста, главное не низкие. Хёнджин забрал свою газировку из холодильника и пошел к себе в спальню. Он смотрит фильм и ему хорошо без всяких пьяных тусовок. Феликс доел, убрал за собой и сделав задания, пошел гулять. Он написал Чонину, который уже был на их с ребятами месте. Вскоре они собрались своей компанией и стали болтать обо всём. Все не слепые, чтобы не заметить, что Минхо и Джисон очень близко стали общаться, ближе чем раньше, из-за чего их стали немного подкалывать. Переборщить с этим ни у кого не получится благодаря Минхо и его умению затыкать рот кому угодно. Феликса в целом больше интересует Чонин, ведь он учится на отлично почти по всем предметам и успевает гулять и отдыхать. Младший спросил о том, как у него это получается, Америку Чонин не открыл, но некоторые советы Феликс решил попробовать на практике. — Пойдем на заброшенную стройку? — в ходе разговора предлагает Джисон. — На какую? — уточняет Чонин, который в целом не очень хочет идти куда-то далеко — На ту, что через два квартала от школы — Уже вечер, там по любому полно бомжей, ты хочешь поиграть с ними в догонялки? — Минхо усмехнулся, смотря на Хана. — Всегда об этом мечтал! Ну что идём? — Я за, звучит клёво, если встретим бомжей то, будет что вспомнить, — Феликс сам не понял как он согласился и ещё аргумент вставил, хоть и не надёжный. Через полчаса подростки были на первом этаже трёхэтажного здания. — Это должен был быть супермаркет, но его не достроили, было бы куда сходить, а то у нас на районе вообще делать нечего, — Джисон шел и пинал камни. — У всех с собой телефоны? Заряжены? — уточнил Минхо, и когда все кивнули продолжил: Давайте тогда в прятки. Все включают телефон на звук и если через 15 минут вас не находят, то мы созваниваемся и встречаемся здесь. Все согласились. Очень простым способом самого младшего Феликса назначили голей и разбежались. Хван держал телефон в руке, сразу посмотрел на время и принялся искать. Он был уверен, что найдет всех более-менее быстро, но для этого надо обегать все три этажа. Изначально все побежали в разные стороны, но по итогу Минхо с Джисоном оказались вместе на втором этаже за перегородкой. — Если нас найдут из-за тебя, то я тебя укушу, — Джисон угрожает парню. — Может мне тогда сдать нас прямо сейчас? — Минхо усмехнулся и чмокнул парня в губы. — Дурак Феликс обошел первый этаж, и не увидит никого поднялся на второй. Он старался тихо ходить, чтобы его на всякий случай никто не слышал. Хван увидел тени из-за перегородки и неуверенно подошёл. — Ммм? — он увидел друзей, и был этому несказанно рад, потому что боялся, что это окажется кто-то незнакомый, и тогда ему придется бежать. — Я говорил, что ты нас спалишь — Осталось найти Чонина, у меня ещё семь минут пойдёмте со мной, — Феликс лишь усмехнулся на возмущения Хана, и ему стало очень спокойно. Ведь теперь он не один в незнакомом месте, когда уже темнеет. Подростки поднялись на третий, где и нашли Чонина. Втроём искать было очень легко и весело. Все спустились вниз, и только тогда Феликс вообще понял, что уже надо уже быть дома в это время, но он не стал торопиться и спокойно шел с ребятами. Решение с темнотой возвращаться — было прекрасным. Феликса проводили прямо до двора, чтобы наверняка, ведь шансов, что пристанут к компании меньше, чем к одному. Юный Хван смотрел на экран телефона и видел намеренно пропущенные звонки. Ему не хотелось отвечать, хотелось немного позлить отца за то, что тот его так жестко наказал. Он уверен, что за поздний приход домой ему максимум расскажут о том, как сейчас опасно ходить по вечерам, и чтобы он так не делал. Но испытывать судьбу дальше он не стал и быстро поднялся, и зашёл в квартиру. — Я дома, — Феликс раздулся и пошел в комнату по коридору. — Зайди пожалуйста, — Хёнджин абсолютно спокойно позвал сына из спальни. Феликс редко туда заходит, потому что ему хватает своей комнаты, и вообще почти все время отец сидит в кабинете. Тем не менее, подросток сжимает кулаки до белых костяшек и закусывает губу в ожидании серьезного разговора. — Присаживайся, — Хёнджин сидит на кровати и похлопал рядом с собой. Он выглядит непринужденно, по обычному в хорошем настроении: скажи, как у тебя дела? — Всё нормально, — Феликс сел на край кровати, так что почти стоял в позе «стульчика» напрягая ноги. — Ты гулял со своими друзьями про которых рассказываешь? — Да — Хорошо, — Хван старший спокойно выдохнул и образовалась небольшая пауза, которая стала для Феликса невыносимой, ведь напряжение надо было куда-то деть. — Прости, что я не отвечал на твои звонки. Я больше так не буду. Прости, что я опоздал и заставил тебя беспокоиться, прости, — быстро начал говорить Феликс, подскочив и встав напротив — Всё в порядке, расслабься, — Хёнджин немного удивился, такому поведению. «В нем начинают хлестать гормоны, что мне с ним делать…». Хван старший сам встал и положил сыну руку на плечо: Ты всё-таки пришел, с тобой вроде как ничего не случилось, а значит уже все хорошо, не переживай. Феликс смотрел все время куда-то в сторону, пока отец подходил и пока говорил, но под конец, он посмотрел на него в изумлении. Он не читает морали, не наказывает и оставляет под домашний арест… Феликс решил, что сейчас ему жизненно необходимо обнять отца, поэтому его тонкие ручки уже обхватили спину старшего, а он сам прижался к нему. Хёнджин сам по себе высокий, а его сын ещё не вытянулся в росте, поэтому он ниже его на две головы. Хван старший не знает что делать и просто в ответ обнимает сына. Ему вообще не понятно почему Феликс впервые в жизни не ответил на кучу его звонков, сам извинился и обнимает. Однако, Хёнджину приятно, что тот это сделал. Старший гладит сына по голове и спине, как-будто успокаивая. А Феликс только и рад этому, потому что он получает всё меньше внимания от отца, и наверно, ему не хватает этой заботы и ласки, на фоне суровых наказаний. — Почему ты не разозлился? — подросток находится в таком же недоумении, как и его отец, хоть он об этом и не знает. Он продолжает его обнимать, словно боится, что старший его отпустит. — Я сначала разозлился, но потом, подумал, что ты и без лишних нравоучений знаешь, что я за тебя беспокоюсь. — Спасибо, — Феликс и не думает отстраняться. Ему так комфортно, как-будто не этот человек сегодня поставил его на горох. Хотя с другой стороны, у него нет никого другого, кого он может вот так обнять, и кто будет о нем заботиться. Они ещё немного постояли, или неприлично много для отца и сына. — Хочешь кушать? — Нет — Давай посмотрим вместе фильм? — Давай, я только переоденусь, — Феликс согласился и пошел в душ, а Хёнджин стал искать что бы им посмотреть. Он подумал, что пусть все просто идёт так, как идёт. Если его сын сейчас так меняется, значит так надо и главное, чтобы у него все было хорошо. <<Некоторое время назад>> — Итак, — Джисон стоит напротив Минхо у своего подъезда, в ожидании разговора. — Что я должен тебе сказать? — Ли смотрит на парня, стараясь скрыть волнение, ведь он прекрасно понимает что должен сказать — Тоже что и написал только в живую и честно. — Ты заставляешь меня сделать невозможное, — Минхо вздыхает и тараторит дальше: Ты мне нравишься — Я ничего не понял, скажи ещё раз, — ненавязчиво говорит Джисон, и всё он понял. — Ты мне нравишься, — Минхо берет себя в руки и уже настраивается на то, что кто-то из кустов сейчас скажет «снято» и будет шантажировать этой записью. — Ты мне тоже и мне нравится, когда ты меня целуешь, — Джисон подошёл слишком близко к парню, у которого щеки стали пунцовыми. На самом деле Минхо сам не понял, как так вышло, что он поцеловал тогда Джисона. И почему он стал это продолжать делать и почему тот его не оттолкнул. — Мне нравится, когда ты рядом, — всё же произносит Минхо и неуверенно целует парня, будто сейчас он его действительно оттолкнет. — Теперь мы встречаемся? — Мы и до этого виделись каждый день — Минхо, ты понял о чем я, — Джисон слабо стукнул его по плечу. — Ай, ты что бьешь своего парня? — Минхо наигранно скривил лицо и потёр место удара. - Да, бойся меня - А если я мазохист? - Тогда тебе понравится, - Джисон рассмеялся