Семь бед - один ответ
14 сентября 2023 г., 15:00
Дождь и правда окропил графство на следующее утро и продолжался до самого вечера. Весь день бабушка негодовала по этому поводу.
– Одевайся теплее, Марго, – велела она дочери перед выездом и тут же повернулась к внуку. – Проводишь нас?
– Конечно.
Вопреки всем ожиданиям, что погода наладится, дождь только усилился и к часу отъезда превратился в полноценный ливень. Все насквозь вымокли, пока забирались в кареты. Черные и лакированные они выглядели торжественно-мрачно при сложившейся погоде и резко контрастировали со светлыми лошадьми. Вышедший проводить родственников Маркус тоже оказался весь мокрый. По большей части благодаря отцу, который отозвал его в сторону и тихо произнес:
– Когда я вернусь, то ожидаю услышать, что ты прилежно учился и хорошо себя вел, понятно? – мальчик кивнул. – До встречи через неделю.
– Да.
Раздался шорох мокрого гравия, практически неслышный из-за ливня, и постепенно кареты растаяли в пелене тумана.
– Идем, ты совсем замерз.
– Как вы поняли, сэр?
– У тебя губы синие.
– Неправда.
Раздалось короткое “хм”, и учитель отправил ребенка переодеться, а слугам велел растопить камин в гостиной, где остался ждать мальчика.
Маркус одежду, которую можно было выжимать, и зябко вздрогнул. Он поспешил надеть шерстяной свитер, шорты и носки и спустился к мистеру Фейну. Мужчина окинул его веселым взглядом.
– Какой ты модный.
– Нет, – мальчик плюхнулся в мягкое кресло и закрыл глаза. – О, тепло.
По щекам разлилось приятное согревающее чувство. Он опять вздрогнул после чего чихнул.
– Впрочем, правильно, что ты оделся потеплее.
– Я не заболею! – возмутился ребенок.
Около двух часов спустя вернулась леди Луиза и втроем они сели ужинать. Графиня беззаботно щебетала о том, как хорошо провела время с подругой и делилась впечатлениями. Тут она предложила сыну и Абеларду устроить вечер рисования и поскольку у последних отсутствовали какие-либо дела, они охотно согласились.
– Не выходит, – пожаловался Маркус.
– И у меня, – подхватил его учитель.
Ребенок заглянул в рисунок мистера Фейна.
– Да, у вас не получается еще больше, чем у меня, – не подумав сказал он. – Ой. Простите.
– Ничего страшного, – улыбнулся мистер Фейн.
Строгое покашливание заставило их замолчать.
– Извините, леди Венцель, – хором произнесли “ученики”. – Больше ни слова.
– Так-то лучше, – кивнула женщина.
Целую неделю стояла пасмурная погода, не давая Маркусу забыть о его незавидном будущем. Но все же иногда, не более чем на час, выглядывало солнышко. В один из таких моментов ребенок вышел гулять в сад, прошелся к пруду, где его всего облепили комары.
– Да что б вас! – отмахивался он, убегая от них.
Дорожка привела к конюшне и он зашел скорее внутрь. Лошади мирно отреагировали на его появление, можно сказать и вовсе не обратили внимания.
Маркус прошелся между стойлами, приветливо осматривая каждого жеребца и кобылку. Ужасно хотелось прогуляться верхом, но ему нельзя одному, а нарушать запреты не самая лучшая идея. Особенно сейчас.
Он сел у дальней стены и начал крутить в пальцах соломку, которую подобрал с пола.
– Ты здесь? – вдруг послышался вопрос.
– Да, – мальчик поднял голову и посмотрел на приближающегося учителя.
Тот протянул ему руку, чтобы помочь встать.
– Прокатимся?
– Правда? – обрадовался ребенок. – Можно?
– Со мной – да.
Еще раз пройдясь по конюшне, Маркус остановился у денника, в котором отдыхал благородный черный жеребец – взгляд не отвести.
– Можно мне взять его?
– Не думаю, что это хорошая идея. Ветер принадлежит лично твоему отцу, поэтому…
– Ясно, – не дослушал мальчик. – Можете не продолжать.
– Я ведь уже говорил не перебивать. Это дурной тон.
– М-мм, извините, сэр.
Маркус прошел дальше и вдруг вспомнил, как не единожды слышал, что Ричард перебивает говорящих с ним слуг и, если задуматься, то, возможно, и его самого тоже. Дурной тон? Он посмотрел на мистера Фейна, выводившего коня из денника, но решил промолчать о своем внезапном открытии.
– Можешь взять этого, – кивнул учитель на соседнее стойло. – Его зовут Свет.
Большие добрые глаза жеребца с золотистой шерсткой смотрели на мальчика с особой теплотой. Они-то и подкупили его.
– А он мне нравится.
Повозившись со сбруей, Маркус в итоге передал это дело учителю и пару минут спустя они отправились в противоположную от деревни сторону.
У них не было цели ехать куда-то конкретно, поэтому решили просто покататься по окрестностям. Мистер Фейн молчал, Маркус погрузился в свои мысли. Он задумался о том, отчего же ему так не везет этим летом? Почему, как только он может нормально сидеть, происходит что-то, из-за чего он снова теряет эту возможность? Что за полоса неудач? В итоге Маркус сделал вывод, что его просто не любит господь.
За размышлениями он не заметил, как перешел на легкую рысь и намного обогнал учителя. Остановился только когда услышал оклик. Но вид впереди заинтересовал внимание, поэтому он подождал пока мистер Фейн подъедет ближе.
– Что это?
– Кладбище.
– Почему я никогда здесь не был? – спросил он больше у себя. – Это склеп? – указал он вперед, где умиротворенно возвышалось аккуратное строение.
– Да. Подъедем ближе?
– Вы уверены? – Маркус недоверчиво посмотрел на мужчину.
Абелард кивнул и двинулся вперед.
Серые стены склепа наполовину обросли плющом, а на каменных дверях висел массивный замок. Маркусу пришла идея заглянуть в маленькое окошко, которое находилось достаточно высоко. Наверное, чтобы такие, как он, не пытались смотреть внутрь. Он поставил Света вплотную к стене и аккуратно встал на седло, опираясь руками о прохладную поверхность. Высоты как раз хватило, чтобы увидеть внутреннее убранство. Оказалось, ничего интересного. Мраморный пол, выложенный шахматной кладкой, резной гроб на возвышении по центру.
Пока мальчик рассматривал помещение, сзади незаметно подъехал учитель. Абелард решил молчать, чтобы не напугать ребенка, но тот все равно вздрогнул и оступился, когда краем глаза уловил движение.
– А-а! – коротко вскрикнул он.
Бух!
Маркус ожидал почувствовать резкую боль, но вместо этого оказался окутан сильными руками.
– Поймал, – констатировал мужчина. – Что ты там увидел?
Ребенок проигнорировал вопрос, задав свой в ответ:
– Зачем так пугать, сэр? Я чуть не упал.
– Скажи спасибо, что я был рядом.
Хмыкнув, мальчик залез обратно на своего коня и поправил волосы.
– Спасибо, – он поднял руку ладонью кверху. – Кажется, опять начинается дождь.
– Точно. Поехали, пока не поздно.
По дороге к имению Абелард решил узнать у мальчика, что у него случилось с отцом, но Маркус не ответил. Теперь, когда он понял, насколько легко раскрываются некоторые секреты, он рассудил, что для его же блага будет лучше молчать. Не дай бог он скажет и попадется на чем-то еще, чего со своей точки зрения не видит сейчас.
– Все в порядке, мистер Фейн. Не беспокойтесь.
На самом деле ничего не в порядке. Все дни он был как на иголках, но старательно не показывал этого. И все-таки не настолько хорошо, чтобы мистер Фейн не заметил.
Они оставили лошадей на попечение конюха и зашли в поместье.
Утро пятницы началось с сюрприза. Ричард вернулся. На день раньше, чем ожидал Маркус.
Луиза радостно прильнула головой к груди мужа и сжала его ладони в своих.
– Я так скучала, милый, – улыбнулась она.
– Не пройдет и пары дней, как ты снова будешь от меня в бешенстве, – граф чмокнул ее в макушку и крепко обнял.
– Ты уже начинаешь.
Маркус увидел, как пальцы мамы напряглись на спине отца, словно кошачьи.
– Все-все, – нежно погладил он ее.
Мальчик медленно выдохнул. Вот и его очередь.
– Я ждал вас завтра, отец, – в качестве приветствия сказал он.
– Как твои дела? – Ричард повел семью в сторону гостиной.
– Хорошо. Я прилежно учился и был послушным.
– Рад это слышать.
Слуги подали им легкий завтрак и сразу же ретировались.
Граф с женой беззаботно болтали. Ричард ненавязчиво упомянул сожаление родственников по поводу ее отсутствия, но Луиза лишь отмахнулась. Она не обращала внимания на упреки и искренне радовалась, что провела время в более интересной компании, нежели в обществе вечно цепляющейся к ней свекрови.
– Дорогой, в этом году младшую сестру Розамунд представят ко двору!
– Могу вообразить ее волнение.
– Помню, как это было со мной. Я жутко нервничала.
– Тем не менее ты была прекрасна. Затмила всех.
Маркус взял в руки чашку с чаем и обнаружил, что его пальцы напряжены и немного дрожат. Ничего плохого еще не случилось, а мозг уже навыдумывал, как отец убьет его вечером. Он сам не понимал, в насколько тревожном находился состоянии. Ричард обещал ему суровую кару перед отъездом. Время пришло. Но отчего же он тянет с "расправой"? Хочет помучить ожиданием еще? Вполне в его стиле.
– Маркус, – раздался голос, не такой мягкий, как когда граф разговаривал с женой. Мальчик медленно поднял глаза. – Жду тебя завтра в восемь.
– Не сегодня?
– Нет. Сегодня у меня много дел, а вечером я хочу сходить с твоей мамой в одно место.
Нахмурившаяся Луиза точно знала, с какой целью муж велел сыну прийти к нему завтра. Теперь понятно, отчего ребенок всю неделю ходил смурной. Ей никогда не удавалось убедить супруга быть мягче в вопросах воспитания, но она настойчиво продолжала разговаривать с ним и не собиралась опускать руки. И сегодня на рандеву обязательно постарается уговорить его.
Чтобы немного разрядить обстановку, она обратилась к Ричарду:
– В какое место, дорогой?
– Это сюрприз.
Маркус заметил неясную эмоцию, плескавшуюся в глазах мамы. Решительность?
Весь день тянулся невозможно медленно, каждая минута была наполнена ожиданием. После уроков Маркус пошел в свою комнату, но ничего не помогало от зудящей тревоги. Он не мог сосредоточиться ни на чем и в конце концов прилег на край кровати. Даже вздремнуть не получилось. От скуки мальчик решил пройти по поместью и вскоре сильно пожалел об этом. Перед очередным поворотом он невольно услышал диалог:
– Вы выполнили мое поручение? – спрашивал Ричард.
– Да, сэр. И замочили в соленой воде, как вы и велели.
– Хорошо. Вечером принесите несколько штук в мой кабинет.
– Как прикажете, сэр.
Легко догадаться, о чем шла речь и это далеко не обрадовало. Он облокотился спиной о стену и плавно съехал на холодный пол. Так и просидел, обняв коленки, до самого сигнала к ужину.
Аппетита совсем не было, но отец заставил его доесть.
– Я не видел тебя в обед, к чаю ты тоже не соизволил явиться. Так что сейчас не смей спорить и ешь.
Давно Маркус не слышал этот тон. Пока у них в поместье гостили родственники, граф являл себя с более положительной стороны и мальчик за столь короткий срок отвык от его обычной манеры общения с ним. Холодность и твердость никуда не исчезли и только ждали момента, чтобы вновь проявить себя.
– Хорошо.
***
Яростно бившиеся о стекло капли дождя резко разбудили Маркуса. Он мгновенно спрыгнул с постели, думая, что проспал, однако на часах только половина восьмого. И все равно осталось мало времени! Он не успеет подготовиться морально. Да и невозможно это. Ему и недели не хватило, что уж говорить о жалких тридцати минутах. Умывшись и переодевшись, он вышел в коридор и тихо прошел к кабинету родителя. Маркус подумал, что устал бояться и постучал. Раздалось приглашение войти. – Закрой дверь, – кивнул лорд. Мальчик понял, что какое-то время завороженно смотрел в сторону элегантной напольной вазы у стены с торчащими из нее прутьями и опомнился, только когда услышал голос отца. Ой. Неловко вышло. – Ты вовремя, – Ричард встал из-за стола. – Без десяти, – небрежно захлопнул он карманные часы и переместился к креслу, поманив сына рукой. Сердце предательски громко стучало. Наверное, отец слышит эти удары. – Ничего не хочешь мне сказать? – Маркус помотал головой. – Ладно, тогда я скажу за тебя. Итак, во-первых, ты выходил в лес, что является нарушением правил, и солгал мне, придумав свою версию, которая выставляет тебя в лучшем свете. Во-вторых, взял подзорную трубу без разрешения и обманул, что не знаешь, как она сломалась. Я полагаю, это произошло в те дни, когда ты ходил гулять по крышам? Эти события казались такими давними, как отец вообще помнит о них? – Да, я брал ее с собой на крышу, но сломалась она при других обстоятельствах. Маркус не в силах был смотреть в глаза отцу и, опустив голову, вкратце рассказал, что произошло на самом деле. – Это правда? – Ричард понаблюдал, как ребенок медленно кивнул. Мужчина поверил ему. Он знал, что сейчас сын не в состоянии обманывать. – Прости, отец, я… – бессмысленно попытался извиниться Маркус, наблюдая как граф поднялся, прошел к вазе и взял длинный прут. Раздался самый пугающий в мире звук. Ричард резким движением смахнул капельки соленой воды с розги и оценивающе осмотрел ее. – Ты заврался, мальчик, – граф указал на подлокотник кресла. – Я не хочу, чтобы из тебя вырос лжец, поэтому придется напомнить тебе, что такое честность, – лорд подошел к сыну и чуть ударил прутом пониже спины. – Штаны и белье вниз, – он не стал бранить ребенка за неуклюжесть. – Ты получишь за ложь и нарушение правил. – Но я же еще сломал трубу? Мальчик практически пожалел, что напомнил о ней, но ответ отца успокоил, насколько это возможно в данный момент: – Нет, то, что она упала и разбилась – это случайность. Тебе же следовало лишь быть осторожней. Еще вопросы? Немного подумав, мальчик кивнул: – Сколько ударов я получу? – Сколько я посчитаю нужным. Моля бога и все остальные высшие силы, чтобы отец не был слишком суров, Маркус наклонился и почувствовал прохладный воздух у себя на ягодицах. Это родитель задрал рубашку, последнюю защиту. Без какого-либо предупреждения Ричард нанес первый удар. Хлесть! Только потому, что для мальчика стало неожиданностью такое внезапное начало порки, он не издал ни звука. Мгновение спустя он почувствовал холодную боль. Хлесть! – А-аа… – он тут же захлопнул рот. Хоть отец и не запрещал кричать или плакать, не стоит лишний раз действовать ему на нервы. Пока ведь он еще в состоянии терпеть. Хлесть! Маркус дернулся и крепко сжал зубы. Про себя он решил считать удары. Может, так он дольше продержится в пучине боли? Хлесть! Это четвертый. Молчать уже трудно. Хлесть! Пятый, шестой, седьмой, восьмой… Хлесть! – Мм! – сдавленно промычал мальчик на девятом ударе и прикусил губу. Слезы скатились по щекам. Он зажмурился. Как сложно терпеть! Единственное, о чем молило тело – встать и убежать подальше. Но нельзя. Ричард примерился и нанес очередной хлесткий удар. Зад сына равномерно покрывался алыми полосами, кое-где проступили синяки. По своим собственным усмотрениям лорд менял прут на новый каждые десять ударов и сейчас отошел взять второй. В это время у мальчика появился момент для короткой передышки. Он перестал закусывать губу и выдохнул. Сколько же еще? Не стоило думать об этом. Всего десять ударов, а он уже плачет. Маркус злился на собственную слабость. Какой же он ничтожный… Хлесть! Коленки дернулись от неожиданности, на лбу выступила испарина. Противное ощущение – в кабинете прохладно, в теле – жарко. И щиплет. Ужасно щиплет. Раньше такого не было. Что это? – А-аай! – не сдержался он. Неужели, это вот так действует соль на рану? Прутья ведь вымочены в соленой воде, верно? – Ааа! Нх… – пальцы ломит от той силы, с которой он сжимал кулаки. – Больно, – еле слышно прошептал он. – Конечно. Это ведь наказание, – невозмутимо ответил ему отец и продолжил пороть. Ну почему он так безжалостен? Как метроном, наносит удары один за одним с небольшим промежутком. И каждый вызывает новую волну боли, очень точную, но продирающую от головы до ног. Наверное, уже места живого не осталось. Плечи содрогались в рыданиях. Маркус перестал считать где-то на двадцатом ударе и не имел представления, сколько прошло с той минуты. Но отец менял розгу, значит, тридцать с чем-то? Ричард перешел на бедра. Терпеть это оказалось совсем невыносимо. Каждый удар сопровождался воплем. Разбудил ли он все поместье? – А-ах, хватит, пожалуйста, хватит! – кричал ребенок охрипшим голосом. Но больше ударов не последовало. Он почувствовал, как отец одернул его рубашку обратно, прикрывая иссеченный горящий зад. – Можешь не вставать пока. Мальчик кивнул и расплакался пуще прежнего. Стыдно за собственную никчемность и слабость. Наверное, его нытье сильно раздражает отца. Ну почему не выходит не плакать?! Прошло какое-то время, прежде чем он немного успокоился. Не дожидаясь разрешения встать, он тихо поднялся сам и вернул штаны на место. Понадобилось собрать все силы в кулак, чтобы не шипеть, когда грубая ткань коснулась израненной кожи. Ричард наблюдал за ним краем глаза. Несчастный, сын так старался быть незаметным. Наверное, порка – это целая трагедия для его маленького детского мира. Лорд поднялся. Мальчик испуганно повернулся и отошел на пару шагов, но отец взял его за руку и поставил перед собой, а сам сел в злополучное кресло. Без каких-либо слов он достал из кармана чистый платок и принялся вытирать покрасневшие от слез, глаза ребенка. Зачем отец проявляет доброту? Мальчик швыркнул носом, припухшие губы дрогнули. Он ведь только успокоился! – Высморкайся. – Но… – Будешь спорить? Пришлось послушаться. – Можно я пойду? – спросил он. – Ты пойдешь, но в угол. Подумаешь немного. Разумеется, граф не сказал, что ему не хотелось оставлять сына в таком состоянии наедине с собой. – Ох. Ричард встал и проводил его до ближайшего угла. Наверное, специально выбрал самый темный, подумалось Маркусу.
