(Не)счастливое детство

      После недолгих занятий Маркус отправился в кабинет к отцу, по пути обдумывая с чего бы лучше начать разговор.       – Войдите, – послышалось приглашение.       Мальчик прикрыл за собой дверь и взглянул на графа. Тот был чем-то занят и даже не обратил внимания на ребенка.       – Отец? – позвал Маркус.       Ричард на секунду отвлекся, кажется, несколько удивляясь появлению сына. Он ждал кого-то еще? Мальчик почувствовал себя лишним и собрался оставить родителя с его делами, но мужчина уже отложил в сторону ворох бумаг и перо.       – Ты что-то хотел? – подозвал он мальчика ближе.       Маркус встал перед столом и машинально провел пальцами по лакированной поверхности.       – Я… Вчера вы сказали мне зайти. Вот, я пришел.       – Хм. Да, действительно, – граф окинул сына внимательным взглядом. – Ты хочешь что-то спросить?       – Да, сэр, – Маркус прикусил губу, но на кивок родителя продолжил, тщательно подбирая слова: – Вчера мой учитель сказал одну вещь и мне интересно узнать, правда ли, что…       У Ричарда было достаточно времени, чтобы дать сыну подумать, но ребенок все молчал.       – Маркус, я ведь не умею мысли читать.       Раздался глубокий вдох.       – Правда, что вы хотите сослать меня в Итон? – быстро выпалил мальчик.       Его серые, как заснеженные скалы, глаза поблескивали огнем любопытства. Но любопытства с опаской. В них так и читалось: "Хоть бы нет!".       Ричард не смог сдержать смешок, что смутило ребенка.       – Я действительно думал об этом, – подтвердил лорд, наблюдая, как плечи сына сокрушенно опустились. – Но, – добавил он, – вчера мы с твоим учителем обсуждали этот вопрос и пока решили оставить все как есть.       Услышав это, Маркус с надеждой спросил:       – Значит, я остаюсь учиться под руководством мистера Фейна?       – Пока что – да. Абелард сам закончил Итон и еще одно престижное заведение в Италии, и с ним ты получишь не менее, а, возможно, даже более качественное образование. Но имей в виду, это значит, что тебе нужно стараться даже усерднее, чем в частной школе.       Мальчик облегченно выдохнул.       – Да, сэр. Я понимаю это. Я буду стараться.       – Отрадно слышать.       Ричард снова придвинул к себе рабочие бумаги и, казалось, больше не собирался говорить с сыном. Но для чего-то же он звал его вчера?       – Отец, – Маркус немного наклонился, чтобы заглянуть в лицо родителю, уже написавшему треть страницы. И, когда поймал его взгляд, продолжил: – Вы ведь не для разговора об Итоне хотели видеть меня сегодня?       – Нет. Была другая причина, – Маркус мысленно помолился, чтобы он ее забыл. – Но я подумал, рано еще что-то говорить по этому поводу. Для начала нужно разобраться со всеми делами. Что-нибудь еще?       – Нет. Это все.       Лорд взглядом указал на дверь и вернулся к письму.       Не спеша мальчик покинул кабинет.       Он чувствовал, что отец что-то задумал, но не собирается делиться с ним. По крайней мере пока. Хоть граф и сказал не забивать этим голову, Маркус не мог не начать строить догадки. Год или два назад они с мамой проворачивали нечто подобное. Но то было сюрпризом ко дню его рождения, а сейчас-то до него еще далеко… Значит, это другое.       Перед поворотом на лестницу со стороны развилки верхних коридоров донесся шорох – как будто кто-то крался – и мгновенно стих. Маркус бесшумно поднялся и выглянул из-за угла. Пусто. Он встал посреди широкого прохода, уходящего вглубь. Этот пустынный коридор всегда был самой мрачной частью поместья: через узкие стрельчатые окна в дальнем конце попадало мало света из-за густой кроны деревьев снаружи и общая атмосфера здесь холоднее без объективных на то причин. Необычайное гнетущее спокойствие как будто хотело затянуть в свои объятия, а шум ветра, доносящийся с улицы, превращался в непонятный гул. Маркус покрутил головой из стороны в сторону и хлопнул себя по щекам. Что за наваждение?       Внимательно вслушиваясь во все звуки, он осторожно вставал перед дверьми, приникая к каждой ухом. А вдруг стук сердца выдаст его… Кому?       Щелк! Очередная пустая комната. Здесь бывают настолько редко, что вся мебель укрыта призрачно-белой тканью. Воздух спертый и пахнет пылью.       – Юный лорд, вы что-нибудь ищите?       От неожиданности Маркус вздрогнул.       – Вы напугали меня… – он замялся.       – Абигейл, милорд, – горничная присела в реверансе.       – Абигейл, – повторил мальчик. Он знал, что во многих домах хозяева называют этим именем служанок, не утруждаясь запоминать настоящие имена. – Вас правда так зовут? – решил он уточнить.       – Да, милорд.       – Ясно, – ему больше не было, что сказать горничной. – Я не буду смущать вас, мисс. Хорошего дня.       – Спасибо, милорд. И вам, – девушка снова поклонилась.       До вечера ребенок остался предоставленным самому себе. Он пытался присоединиться к Абеларду в составлении учебного плана, но мужчина отослал его заняться чем-нибудь, а на нытье ответил, что может накинуть заданий, чтобы помочь мальчику развеять скуку. С этими словами Маркус исчез из учебной комнаты.       Через месяц с половиной наступит осень, а вместе с ней занятия станут более организованными и строгими. Мистер Фейн уже приготовил для кучу сложностей на будущий год. И как ему хватает фантазии на придумывание детальных уроков? Еще и на девять месяцев вперед! Ах, да, у него же великолепное образование. От этого слова уже подташнивало.       Начало темнеть, когда Маркус спросил разрешения выйти на прогулку. Его отпустили на полчаса. Хотя бы так!       Прохладный ветер не давал комарам и мошкам приставать к нему и приятно дул в лицо. Маркус прошелся до пруда и присел на корточки у воды. Маленькие волны, подгоняемые несильными порывами, едва доставали носков его туфель. По небу пробежали тихие раскаты. Будет гроза, подумал он и встал, окидывая взглядом горизонт. Наступили те сумерки, в которых вроде и видно, но все черно-серое и не ясно, силуэт чего-то или кого-то перед тобой. Он пошел домой.       Всю следующую неделю над графством царила переменчивая погода. То дождь, то солнце, то ветер – невозможно предугадать. А в поместье наступила странная тишина. Лорд Венцель много работал – больше, чем обычно – и не особо цеплялся к поведению сына. Даже за ужином, когда Маркус разговорился с мамой и неуместно громко смеялся, Ричард произнес лишь строгое "кхм-кхм". Обычно он такой сдержанный только при гостях. Конечно, мальчик успокоился, но традиционной реакцией отца был бы выговор. Может, у него какие-то проблемы? Хотя, не похоже. Будь это так, мама бы старалась помочь ему, а она по прежнему весела и остра на язык.       Вечерами мальчик проводил время в компании Луизы. Он снова решил продолжить уроки фортепиано.       – Ты уверен? – погладила она его по спине, присаживаясь рядом на мягкую банкетку.       Ребенок немного поерзал, пока не нашел наиболее удобное положение, при котором его все еще болевший зад не саднил бы так сильно.       – Вторая попытка.       – В прошлый раз мы занимались три месяца, а потом у тебя пропало желание.       – Но теперь оно снова появилось, – улыбнулся ей сын. – Я все еще не достаю до педалей, – пожаловался он.       – На начальном этапе ими пользоваться необязательно. Начнем? – Луиза выпрямила спину Маркуса и правильно поставила руки. – Помнишь?       – Как будто держим яблочко.       – Молодец. Итак, до-мажор.       Гаммы играть было безумно скучно, но именно с них каждый раз начинались их музыкальные уроки. Из мамы получилась бы хорошая учительница, это мальчик понял давно, еще в первые месяцы обучения – до того, как забросил музыку. Она не ругала его за ошибки, а если он ошибался слишком часто, то списывала это на усталость и предлагала отдохнуть. И тогда они садились на мягкий диван и говорили обо всем на свете.       – А кто тебя учил играть? – спросил Маркус в один из перерывов. – Наверное, твоя учительница была такой же доброй, как ты?       – Учитель, – поправила его мама. – У меня был учитель. – Изумленное лицо сына позабавило Луизу. – Тебя это удивляет?       – Да…       – Мы с ним занимались в присутствии моей гувернантки. Она сидела в дальнем углу, подолгу вышивая свои шедевры, пока я мучилась с мистером Бердом.       – Почему мучилась? Разве занятия не приносили удовольствия?       Женщина откинула голову на спинку дивана и усмехнулась:       – О, нет. Хоть я и не была абсолютной бездарностью, он любил повторять какая я неспособная и бил меня линейкой по рукам за малейшие ошибки, – она понизила голос и к концу фразы перешла на театральный шепот.       – Но как же так?! Это ведь… неправильно. Девочек нельзя бить.       – Учителям музыки часто не хватает терпения. Не имеет значения девочка ты или мальчик, лишь бы хорошо усваивал материал. Кто знает, какого педагога нанял бы твой отец, если бы хотел, чтобы ты учился играть на инструменте у профессионала...       – Я и так учусь у профессионала, – Маркус положил голову на мамино плечо.       Луиза перебирала его волосы и попутно рассказывала истории из своего детства. Оказывается, все ее юные годы были наполнены музыкой. На младшую дочь в семье не особо рассчитывали. Родители не думали, что невзрачная девочка может кому-либо составить хорошую партию в будущем. Еще и с характером, как у бестии! Но, как раз благодаря своей упертости, у нее были все шансы стать знаменитой артисткой. Только вот в один момент Луиза встретила наследника одной известнейших фамилий в высшем свете, а тот был очарован ее неординарностью. Так и ушла музыкальная карьера в Лету.       – Я сияла, как самая яркая звезда на небосводе в вечер, когда мы с твоим отцом познакомились.       – То есть, как солнце?       – Эй! – Луиза защекотала его.       Они долго пытались победить друг друга и громко смеялись, не услышав скрипа из коридора.       – Давай-ка заканчивать с этим, а то лорд Венцель будет сердиться на нас.       – Его кабинет далеко отсюда.       – Тем не менее, слух у него хороший, а нам не стоит ему мешать. Итак, где мы остановились?       Маркус снова сел за рояль и показал на такт, который они играли последним.       Остаток занятия прошел очень быстро. Луиза ответила категорическим отказом на желание сына поиграть еще полчаса и отправила его в постель.       – Мама? – спросил он, когда женщина повернула в другую сторону.       – Что такое?       – А ты не жалеешь, что не стала пианисткой?       – Ничуть, милый. Я обрела нечто более ценное, – она подмигнула. – А теперь марш в свою комнату!       – Есть, сэр! Ой, то есть…       – Кажется, я говорил не шуметь, когда я работаю. Какая часть из этой просьбы не понятна? – вышел из кабинета Ричард и прислонился к стенке, предупреждающе-строго смотря домочадцев.       – Прости, отец. Я уже иду спать.       Мальчик поспешил скрыться из виду и пошел к себе. В спину донеслось усталое "так-то лучше".       За окном снова начало накрапывать. Маркус выглянул наружу. Вдалеке мелькали немногочисленные огни деревенских домов. Интересно, как там Алиса сейчас? Они давно не виделись, а мальчик вот уже несколько дней не решался спросить у отца – нельзя ли ему сходить в гости на ферму? До наказания он вообще не рассматривал вариант, что граф позволит сделать шаг за пределы поместья, но теперь ему так не казалось. Хорошо, решил ребенок, завтра он спросит и будь, что будет.       Долгое время мальчик ворочался в постели. Сна ни в одном глазу. Так жарко, так холодно, а так и вовсе больно. Когда он наконец провалился в полудрему, тем остатком сознания, который был еще в мире бодрствования, уловил скрип. Да что это такое?! Он резко распахнул глаза и пробежался взглядом по комнате. Никого. Тишина. Только капли бьются в стекло.       Все эти дни он думал, что ему просто кажется, что кто-то скрипит и шуршит в темных уголках поместья. Но теперь это невозможно терпеть или игнорировать. В призраков верить глупо, а значит у них завелся незваный гость. И Маркус очень сильно сомневался, что это мышь. Он решил, если услышит сейчас какой-либо звук, то непременно встанет и пойдет искать его источник.       Минута. Две, три… Ну нет. Маркус отказывался верить в тишину и терпеливо ждал дальше.       Топ-топ-топ… Бух!       Вот оно! Хоть и приглушенно, но отчетливо слышно. Кажется, откуда-то сверху.       Маркус тихонько спрыгнул с кровати и, не утруждая себя надеванием тапочек, прямо босиком вышел из комнаты.       Если в ясные ночи еще можно было рассмотреть очертания коридоров, то сейчас, когда небо в тучах, совсем ничего не видно. Приходилось опираться рукой о стены, а идти приемущественно по коврам. И тише, и теплее, нежели по каменному полу. А вот и лестница, ведущая на третий этаж.       В окна зловеще бились ветки деревьев, похожие на щупальца чудовищ. Вдруг сверкнула молния и осветила на мгновение портрет некоего лорда в доспехах с красным плащом. Бледное лицо и бездонные глаза сильно напугали мальчика. Это просто картина, успокаивал он себя. А впереди его ждет причина шорохов, и она может быть гораздо опасней, нежели реалистичный, но безобидный портрет.       Поворачивая в западное крыло, откуда со второго этажа он и услышал звук, похожий на шаги, Маркус навострил уши. И стоило хорошо прислушаться – уловил шепот. Это буквально за ближайшей дверью.       – Юный лорд рано ложится спать, вряд ли он мог слышать…       – Какому идиоту пришло в голову поставить эту чертову штуку в здесь?       – Тихо!       Маркус испугался, что его обнаружили. Сможет ли он убежать прямо сейчас?       – Ты что-то слышала? – спросил голос.       – Наверное, показалось.       В щели под дверью мелькнул тусклый желтый свет.       – Что ты делаешь?!       – Не волнуйся, никто не увидит. А я хотя бы немного согреюсь. Как лорды живут в этих поместьях? Тут же постоянно холодно, прямо как в…       – Не болтай. Я принесла тебе поесть.       – О, со стола господ?       – Дурень.       Дальше наступила тишина. Несмотря на различные звуки, создаваемые ненастной погодой, Маркус немного подуспокоился и начал придумывать план, что ему теперь делать. Надо сказать отцу о незваном госте. Но как тогда объяснить, откуда он сам знает о нем? Ричард наверняка воспримет его, как умалишенного, если мальчик скажет, что ночью пошел на подозрительные звуки, которые волновали его всю неделю. Или спросит, почему тот не сказал сразу. Маркус неосознанно хмыкнул, представляя реакцию отца. Если бы он сообщил о подозрениях в первый же день, то ответ, в лучшем случае, был бы таким: "Поместье не первый год стоит здесь. Здание не новое, неудивительно, если что-то может скрипеть, щелкать и издавать еще бог знает какие звуки. Успокойся и не обращай внимания".       Раздался щелчок.       – Мальчишку не учили, что подслушивать некрасиво?