(Не)счастливое детство

      Маркус очень расстроился, когда за ужином ему действительно не дали десерт. Обидно было наблюдать, как маме с отцом предложили к чаю ароматный шоколадный пирог, а ему – нет. Но Ричард оставался непреклонен и на взгляд супруги, в котором читалась просьба смиловаться над сыном, лишь отрицательно качнул головой. Однако спасибо отцу и на том, что не заставил сидеть до конца ужина и отпустил в свою комнату.       В восьмом часу лорд пожаловал к ребенку, и, как и обещал, потребовал тетради с выполненными заданиями. Он присел на кровать рядом с Маркусом и первым делом открыл сочинение на две страницы. Ребенок надеялся, что отец просто посмотрит, что все сделано и уйдет, но тот, напротив, собирался проверить все досконально.       – У тебя неважный почерк, – прочитав до последней точки, произнес Ричард. – И грамотность страдает.       Мальчик вздохнул.       – Я старался, – ответил он и, подумав с долю секунды, добавил для большей драмы: – Как мог.       – Плохо старался, значит. Посмотри, все буквы пляшут, много ошибок. На месте твоего учителя я бы заставил переписывать.       – Мистер Фейн говорит, что пока достаточно писать разборчиво, а хороший почерк – это дело времени.       Лорд смерил сына непонятным взглядом и взял следующую тетрадь. Математика. Он медленно водил большим пальцем по губе, пока проверял примеры и задачи. Наверное, считает у себя в голове, предположил мальчик.       – Здесь ты сам додумался до ответа?       Хотелось бы рассказать красивую историю о том, как долго он искал верное решение, но графу не нужно размытое философствование, ему нужен четкий ответ.       – Нет, – Маркус немного виновато посмотрел на родителя. – Мистер Фейн подсказал.       – Что ж, ладно. По крайней мере с математикой у тебя дела обстоят куда лучше. Давай следующий предмет.       Мальчик протянул отцу латинскую поэму и транскрипцию, которой велел заниматься мистер Фейн. Лорд снова хмурился в кривые буквы, но ничего не комментировал. Мертвый язык он проверил в два раза быстрее остальных предметов и перешел к устным упражнениям. Тут все тоже прошло достаточно гладко и отец собрался уходить. Наконец-то!       – Когда у тебя литература?       – Послезавтра.       – Перепиши сочинение, оно едва ли потянет на “удовлетворительно”, – граф положил тетрадь поверх остальных.       – Но…       – Никаких “но”. Сделаешь, как я сказал. А теперь готовься ко сну и ложись спать.       Недовольный мальчик не мог долго хмуриться в ответ родителю, как бы ни старался. Тут не победить.       – Хорошо, отец. Можно спросить кое о чем?       – Говори, раз начал.       – Почему вы искали меня днем? Что-то случилось?       – Твоя мама не могла тебя найти, а так как в моем кабинете тебя тоже не оказалось, она попросила помочь.       – А как вы догадались о подвале?       – Представил себя на твоем месте, – по тону стало понятно, отец не намерен и дальше отвечать. Он вынул часы из кармана. – Чтобы через пятнадцать минут тут царила тишина и был погашен свет, – с этими словами мужчина вышел из комнаты.       Нетрудно догадаться – он еще вернется и проверит. Маркус думал, что вовсе не хочет спать и часть наказания про "лечь раньше обычного" – самая глупая, но как только голова коснулась подушки, он мгновенно задремал. А к тому времени, когда вернулся Ричард, он уже видел десятый сон. Граф кинул взгляд на разбросанные уроки на столе и, вздохнув, сложил все в аккуратную стопочку, а потом подошел к кровати и поправил сыну одеяло. Да, может, он и был достаточно суровым родителем, но он всегда заботился о ребенке, пусть и по-своему.       Алиса! Неожиданное пробуждение дезориентировало. Проморгавшись, мальчик понял, что он у себя, в теплой постели а не в… А что ему снилось? Он попробовал вспомнить, но чем старательнее пытался схватить сон за хвост, тем быстрее тот растворился в небытие. И через пару секунд на месте сбежавшего воспоминания осталась пустота. Обидно. Он помнил только, что сюжет был захватывающим. Но о чем – уже никто никогда не узнает.       – Мы давно не ходили на ферму, – как бы прозрачно намекнул за завтраком Маркус. – День сегодня хороший.       За окном и правда светило солнце и пели птицы. Погода так и располагала к долгим прогулкам.       – Полностью согласна, – Луиза кинула взгляд в окно. Солнышко очаровательно подсветило ее рыжие волосы. – Я бы тоже была не против увидеться с Клэр. Надоело сидеть в поместье, а тут все говорит "за". Давай навестим друзей, что думаешь, Ричард?       – Кажется, я в меньшинстве, – лорд отпил из чашки с горячим чаем. – Что ж, я пошлю кого-нибудь узнать, не против ли наши друзья, но сам вряд ли смогу поехать с вами.       – Почему же? – расстроилась Луиза.       – Абрахам предпочитает встречаться на выходных, а в пятницу я уеду в Лондон по делам. Так что, если наш фермер согласится, то сопроводит вас Абелард, – граф посмотрел на учителя сына и спросил: – Вы ведь не откажете?       – Конечно, нет.       День пролетел незаметно. По большей мере благодаря уроку фехтования, который снова растянулся на несколько часов. А сегодня еще и получалось все удивительно просто. Мальчик ловко отражал удары учителя и его так радовало, что за все время он еще ни разу не падал. Мистер Фейн много хвалил его и это действовало лучше любой критики. Всегда бы так! Ребенок улыбался во весь рот.       – Ах! – воскликнул мальчик, когда оказался побежден. – Это был хороший бой, – он присел на каменную лестницу.       – Хороший бой тот – из которого ты выходишь победителем.       – Однажды я одолею вас, вот увидите.       – Охотно верю. Сегодня ты в отличной форме, – учитель приземлился рядом. – Устал? – мальчик помотал головой. – Тогда еще раз?       – En garde!       Около пятнадцати минут по заднему двору разносились лязги тренировочных шпаг. Но в этот раз Маркус проиграл быстрее.       Учитель быстро понял, что мальчишка все же устал, хоть и отрицал это.       – Достаточно, – протянул он руку и забрал шпагу.       – Может еще раз, сэр?       – Нет, мы уже долго занимаемся. Иди, отдыхай и готовься к зачету по истории.       Ополоснуть лицо холодной водой в жаркий день, да еще и после физических нагрузок – блаженство. А прохлада комнаты стала спасением от знойного солнца. Плюхнувшись поперек мягкой кровати, ребенок растянулся во весь рост и запрокинул голову. Какое-то время он бесцельно рассматривал узоры на темно-синих шторках балдахина, а потом сел и взглядом нашел учебник истории. Готовиться не хотелось. Он как можно медленнее поднялся и так же не спеша взял книгу и вернулся на кровать. Надо же, кто-то положил закладку между страниц… Обычно Маркус так не делал, но ради интереса открыл. Каково было его удивление, когда на самодельной закладке еще более кривым, чем у него, почерком оказалось написано: “Ничто так не сближает, как сходство характеров”. А на обратной стороне: “Под крышей”. Что это зна… Тут до него дошло.       Вместе с учебником, в который он положил портрет Роба из газеты, мальчик вышел из комнаты и отправился в конец коридора к северной башне. Там был один из входов на чердак. Не заперто. В темноте он поднялся по винтовой лестнице и постучал. Дверь с тихим скрипом приоткрылась.       – Ну, привет, Цицерон, нашел записку? – пригласил Роб. – Садись, а я запру вход, – он махнул в сторону древнего дивана и присел у двери, начав тихо скрипеть и щелкать.       – Ты… – Маркус так и не договорил. Он вдруг понял: – Так вот, как ты выбрался из подвала! Ты умеешь взламывать замки!       – А ты только заметил? – парень быстро спрятал отмычку в рукав, подмигнул и поднялся. – Могу и тебя научить, если хочешь, – он почесал заросшую колючей щетиной шею. – Достаточно странный навык для будущего лорда, но если не афишировать…       – Хорошо! Я хочу, – глаза ребенка горели. Это ведь, должно быть, ужасно интересно!       – Как легко согласился! А я думал, все англичане чопорные и нравстные.       – Правильно говорить “нравственные”, – поправил друга мальчик. – Ты действительно из Польши, да?       – Думаешь, я тебе врал?       Маркус мотнул головой и гордо упер руки в бока:       – И вообще, во мне четверть французской крови!       – Так ты мушкетер, получается?       – Да. Самый лучший в мире!       Роб усмехнулся и указал на маленькое окошко, сообщив, что видел, как отважно мальчик бился с учителем. Немного неожиданно и неловко, что приятель наблюдал. Однако, размышлял ребенок, сегодня он был в ударе, так что не к чему смущаться.       Маркусу не приходилось особенно поддерживать разговор, потому как болтливый друг прекрасно справлялся сам. Видно, что любит быть в центре внимания. А пока приятель рассказывал о своем "занимательном" безделье на чердаке, Маркус прошелся по оному, посмотрел в упомянутое окошко на задний двор, а потом развернулся и окинул взглядом захламленное убранство. Подвал совсем не напоминало. У стены стоял диван, который неизвестно как сюда затащили, несколько видавших лучшие времена тумбочек ютились в углу и собирали слои пыли. А сундук был открыт – Роб вынул из него тряпки и постелил их на диван.       Незаметно парень перешел к продолжению своей истории и начал ровно с того места, на котором и закончил. Интересно было слушать, как растут обычные дети. Ни высоких потолков, ни мягких ковров, ни слуг. Все приходиться делать своими руками! А ведь Алиса и Альфред тоже многим помогают родителям самостоятельно. Но семья фермера живет довольно хорошо, а семья Роба была очень бедной. Даже нищей, как тот сам выражался.       Друг рассказал, как они с матерью устроили маленький уголок для Абигейл и так и стали жить вместе. Девочка многим им помогала, очень нравилась соседям и вообще имела довольно веселый характер и острый ум. Немногочисленная деревенская детвора приняла ее в свою компанию и вскоре все и думать забыли, что дочь пани Моники – приемная.       – Моя мама полюбила Эбби, да и мне девчонка стала сестрой. Мы друг за друга горой!       – Но неужели те бандиты из таверны не искали ее? – удивился Маркус.       – Они попросту плюнули на девчонку, убежала – да и хрен с ней.       Несколько мгновений они молчали, пока мальчик обдумывал все сказанное. Ему было искренне жаль, что в мире есть еще сотни и тысячи таких же девочек, для которых не нашелся свой Роб. Бессилие перед несправедливостью удручало.       – А как же вы оказались здесь, в Англии?       – Все мое возросшее в шестнадцать лет любопытство виновато. Я начал спрашивать мать об отце, и она разрушила все мои детские фантазии. Он был кем угодно, но не моряком. Два года этот человек жил с ней, но за это время она поняла только, что он из Англии и, возможно, знатного происхождения. Я просил описать его. По ее словам он – вылитый я сейчас, – Роб поднялся и отошел к окну, продолжая уже оттуда. – Бурная фантазия не давала спать, теперь я мнил себя сыном известного английского лорда. Разумеется, мне захотелось найти его!       Парень изредка взмахивал руками в особо эмоциональные моменты. А Маркус слушал, как тот решился на большое путешествие. Изначально его мать была против. Она не возлагала особых надежд на успех сына в поисках второго родителя, но Роб отказывался слушать. Все, что у него было – вера. Он безгранично верил, что найдет ушедшего тринадцать лет назад отца. И тогда пани Моника все-таки сдалась и разрешила сыну отправиться в королевство. Но с одним условием – Роб должен был забрать Эбби с собой. И по возможности попытаться устроить ее жизнь, ведь в маленькой деревушке перспектив совсем нет, а женщина хотела, чтобы дочь вышла за хорошего и порядочного человека. Роб согласился.       На самом деле пани Моника тайно надеялась, что пока сын заработает достаточно денег на путешествие, у него пройдет этот бунтарский период и он забудет грезить об Англии. Но прошел год и вот Роб собирает скудный чемодан и берет с собой сестру. Мать строго-настрого велела им следить друг за другом и не давать в обиду.       Так случилось, что в тот год было выгоднее всего плыть через Ла-Манш, поэтому юные путешественники отправились во Францию, а оттуда в Англию. Недолгое плавание оба перенесли хорошо и остановились в дешевой гостинице в порту. Поначалу было трудно из-за незнания языка, но постепенно оба научились прилично говорить, а у Эбби оказался целый дар, поэтому сейчас у нее вовсе отсутствует акцент. Тут Маркус вспомнил, как около года назад отец нанимал служанку и удивлялся, что та из другой страны, но говорит, будто всю жизнь была англичанкой. Вероятно, речь шла Эбби.       Пока Роб пытался найти хоть какую-нибудь информацию об отце, девушка решила устроиться на подработку. По понятным причинам она наотрез отказалась быть разносчицей и взялась за работу помощницы кухарки в небольшом отеле. Каждый вечер они встречались с братом в крохотной съемной квартирке и слушали друг друга. Девушка смеялась над злобным характером хозяина отеля, а Роб сетовал, что изо дня в день не может ничего найти. Ни единой зацепки. Так продолжалось около двух месяцев, а потом они приняли обоюдное решение отправиться в другой город. В Лондон. Уж в сердце туманного альбиона, рассуждал тогда парень, точно что-нибудь найдется.       Это было одновременно верным и роковым решением.       – О, мы возложили большую надежду на столицу. Конечно, позволить себе жить могли только в бедных районах. Знаешь, как там?       – Нет, я был только в центре.       – Тем лучше для тебя. Там, где жили мы, на улице постоянно воняло дерьмом и… прочим, – сжалился над фантазией ребенка парень. – Долгое время мои поиски ничем не оканчивались. Эбби поддерживала меня каждый божий день. Кстати, тогда она устроилась горничной в хороший отель. Я тоже работал на фабрике и суммы нашей зарплаты хватало на съем жилья. На время пришлось прекратить поиски. Для себя я оправдывал это сильной занятостью, но на самом деле во мне начал гаснуть огонь. Я больше не представлял как найду отца. Мне неизвестно его имя, как он выглядит… Я только мог полагаться на то, что мы с ним похожи. Но каждый встречный высокий темноволосый человек едва ли напоминал меня. Так прошел год.       – Год?!       – Да. Мы с Эбби уже неплохо обосновались и жили тихую жизнь. У нее было много поклонников, да и у меня на фабрике возник интерес, – он мягко улыбнулся. – Но один осенний день изменил все. В тот вечер я пригласил Мэри – мою подругу – в пивнушку. Она была простой девчонкой, не смотри на меня так, Цицерон. Я выпил. Наверное, больше чем следовало… И тут заходит такой же нетрезвый юноша. Несмотря на потрепанный вид, ясно, что он сынок какого-то состоятельного папаши. Не помню, как все произошло. Только его слова: "Смотрите-ка, ты так похож на барона Вайса, прямо вылитый!". Я мигом отрезвел и схватил парня за грудки. "Знаешь этого Вайса? Где он живет?". По-видимому, он не ожидал от меня такой реакции и знатно наложил в штаны. Видел бы ты его лицо!       Вайс… Знакомая фамилия.       – Я его знаю! – воскликнул Маркус громче, чем следовало, и уже тише повторил: – Я знаю Джона Вайса.