(Не)счастливое детство

      – Я был на чердаке, – со всей уверенностью ответил Маркус. Если родитель захочет проверить, он поведет его в дальнюю часть. Например, в ту, где он нашел старые платья и костюмы. – Это правда. Чердак ведь не выход на крышу, туда не запрещено ходить. Мне стало любопытно.       Ричард скептически смотрел на сына несколько секунд. Плотно сжатые губы и нахмуренные брови говорили, что он все еще зол, но тут мужчина кивнул.       – Там было не закрыто?       – Нет. Я не знаю, почему…       – Я тебя и не спрашиваю почему, – отмахнулся лорд. – Скажи, зачем ты обманул насчет чердака?       Мальчик пожал плечами. Он не знал, как объяснить.       – Извини, я… Растерялся.       Раздался вздох.       – У меня складывается впечатление, что ложь входит у тебя в привычку, раз в растерянности ты предпочитаешь соврать, нежели сказать правду, – мужчина поймал взгляд сына.       – Это не так. Я…       – Хватит. Я не хочу слушать нелепые оправдания. А теперь иди, встань в тот угол и подумай над своим поведением.       Маркус не стал медлить. Не хотелось сердить родителя до болезненных последствий. Было бы великолепно, если бы отец ушел из комнаты, но нет. Вместо этого он взял книгу из шкафа и вернулся на банкетку. Изредка тишину нарушал шорох страниц и тихие смешки графа. Мальчик недоумевал, как отец может сердиться на него и одновременно посмеиваться над забавными историями из книги? Но глупо надеяться, что его настроение резко улучшилось.       Спустя двадцать минут, которые казались бесконечностью, ребенок начал скучать. Ему и изначально не было особо весело размышлять о своем несомненно отвратительном поведении, а сейчас он еще и утомился стоять на одном месте и вскоре стал обводить пальцем золотистый узор штофных обоев.       – Прекрати портить стены, – прозвучал строгий голос.       – Я не порчу, – обиженно сложил на груди руки мальчик.       – Будешь спорить? И встань нормально.       Появилось чувство, что если бы он не начал пререкаться, отец уже отпустил бы его. Маркус закрыл глаза и принялся глубоко дышать. Он рассудил, что счастливая монетка Роба все-таки подсобила ему. Да, ситуация не обошлась без рукоприкладства, но могло быть и хуже.       Ричард отпустил сына с предупреждением, что в следующий раз он не будет так добр и напомнит насколько неприятны последствия лжи. Уже находясь у себя в комнате ребенок сидел на кровати и сдерживал порыв посмотреть в зеркало. Щека болела. Есть ли след? И интересно и страшно. Но от себя ведь не скроешься, поэтому он зашел в гардеробную и неуверенно взглянул на отражение. Уже нафантазировав себе жуткое зрелище, было удивительно увидеть лишь небольшое покраснение. Внешний вид никак не соответствовал ощущениям. Он давно заметил, что всякого рода травмы у него болят сильнее, нежели выглядят и ему было интересно – так ли у других? Однако спросить стыдно.       Холодные кончики пальцев прикоснулись к порозовевшему месту. Приятная прохлада для горячей щеки. Он пригладил растрепанные волосы и отвернулся.       Ночью у Роба на чердаке друзья выслушали неловкий рассказ, как все прошло, а на злобные высказывания парня касательно отца мальчика ребенок лишь пожал плечами, но внутри что-то заскребло. Ему не нравилось, что Роб говорит о графе так плохо. Да, Ричард не самый добрый в мире человек и иногда Маркус злился на него пуще Роба, но он не хотел, чтобы ни друг, ни кто-либо еще покрывал его отца последними словами.       – Послушай, может, не стоит говорить так о лорде Венцеле? – Эбби положила руку на плечо брата.       – Так он же козел!       – Но тем не менее он мой отец, – вкрадчиво объяснил Маркус.       Повисло молчание.       – Ладно, – вздохнув, сдался парень. – Извините, меня понесло. Воспоминания об одном мрачном сыром месте напомнили о себе…       – О, оправдывайся, – насупилась Эбби, а потом поддерживающе обратилась к виконту: – Не обращай на него внимания. Он умный, но иногда такой дурень!       – Эй, я же извинился, ну!       Ребята засмеялись. Маркус держал обиды на друга. На такого человека, как Роб, невозможно долго злиться. Мальчик вспомнил про монету и вернул ее, но приятель подмигнул и сказал, что отдаст ему свою счастливую любимицу, потому что так у ребенка останется хоть какое-то напоминание о нем и Эбби и об этих увлекательных днях.       – Завтра я планирую просить у лорда рекомендацию, – улыбнулась подруга. – Служить в вашем поместье было лучше, чем где-либо.       – Эбби, – почему-то смотреть на ее ласковое печально-светлое лицо стало безумно грустно. – Наверное, все правильные слова скажет мой отец, но от себя добавлю, что я рад, что познакомился с тобой.       – Спасибо.       Все уже было распланировано и отрепетировано по сто раз. До дня, когда ребята навсегда покинут поместье оставалось всего ничего и это время друзья решили потратить на простое общение. Ночами они подолгу рассказывали друг другу истории, Маркуса научили нескольким польским словам, которые он плохо запомнил, но они не имели для него большой ценности. Важнее были моменты, что навсегда останутся в его памяти. Вероятность их встречи когда-нибудь вновь ничтожно мала, и он хотел насладиться каждой минутой.       В пятницу Ричард написал для горничной хорошую рекомендацию, с которой ее взяли бы теперь в любой богатый дом, а также предложил девушке возможность доехать до города с дворецким – тот как раз едет с поручением в Лондон. Абигейл поблагодарила лорда и сказала, что поедет, но не до столицы, а до следующей деревни, где дождется одного знакомого.       Все шло по плану. Последняя ночь была самой ответственной из всех. Маркус и Эбби убедились, что все легли спать и теперь им предстояло тайно проводить Роба за пределы поместья.       – Итак, лорд Новак, вы готовы? – напоследок мальчик хлопнул друга по спине, чтобы тот не сутулился. – Помните дорогу до деревни?       – Да, лорд Венцель. Не беспокойтесь обо мне.       – Устроили тут цирк, идемте уже.       По ставшей такой родной винтовой лестнице они спустились до самого первого этажа. Путь освещал лишь тусклый ореол от свечи. Вышли через старый вход для слуг и тихо направились к воротам. Гравий предательски шуршал под ногами и они старались ступать предельно осторожно.       – Надо было босиком идти, – шепнул Роб.       Маркус шел позади и постоянно оглядывался. Но все тихо. Поместье возвышалось безмолвной глыбой, готовой сохранить тайну молодого господина. Наконец их темные фигуры оказались у входных ворот. Тут пришла очередь Роба блистать своими ловкими руками. Замок, щелкнув, легко поддался его манипуляциям. Ребята зажмурились от тонкого скрипа, издаваемого открывшейся створкой и простояли так долю мгновения.       Мальчик снова обернулся. Все те же темные окна. Никого.       – Времени для долгих прощаний нет, Цицерон. Ну, в общем, бывай! – Роб думал с секунду и все-таки приобнял друга. – Жди письма к Рождеству.       – Хорошо, – улыбнулся ребенок. – Прямо и направо. Зайдешь в трактир и возьмешь лошадь…       – Я помню, не переживай.       – Ох, кстати, – он достал из кармана небольшой, но увесистый мешочек. – Это вам на дорогу и ночлег. Должно хватить.       Роб выругался.       – Откуда?       – Казна имения Венцелей ломится от золота, так что бери, – пошутил Маркус.       – Серьезно? – друг неуверенно забрал деньги.       – Ага…       – Тихо! – парень внезапно приложил палец к губам. – Кажется, я видел свет в том окне, – указал он куда-то влево. – Хватит болтать. Все. Идите.       Горничная тут же взяла мальчика за руку и повела в сторону здания. Со спины донесся щелчок и быстрые шаги. Роб ушел. Эбби ни с того ни с сего завернула на неприметную тропинку к саду и притихла, спрятавшись с Маркусом в кустах.       Входные двери поместья открылись и на улицу выглянул кто-то. Судя по звуку, человек долго стоял там, всматриваясь в темноту облачной ночи, а потом пошел к воротам. Он подергал за них, поднимая ужасный шум и направился обратно, но не к дому.       – Кто здесь? Эй? – послышались совсем близкие шаги. – Молодой господин? – Мальчик испуганно посмотрел на подругу. Девушка приложила палец к губам. – Это вы там были? Выходите же, я видел вас.       Лакей бродил в опасной близости, но так и не догадался заглянуть в укромный уголок из кустов и наконец ушел. Теперь ребята могли выдохнуть и успокоиться.       Они помяли пару клумб в саду, но попытались все исправить и тихо вернулись в башню. Эбби проводила виконта до покоев, где они быстро попрощались. Девушка обещала написать из Портсмута, если все будет хорошо и, недолго думая, тоже обняла мальчика.       – Пока!       – Возможно, еще увидимся.       Вот и все. Маркус постоял какое-то время с приоткрытой дверью, ожидая услышать, как тот лакей рыскает по коридорам, но все было тихо. Он спешно переоделся в ночную рубашку и прыгнул в прохладную кровать, спрятавшись под одеяло с головой. Сон быстро завладел разумом и показывал ребенку долгие сны.

***

      Лучи солнца пробивались сквозь дымку тумана на рассвете, а природа полнилась прохладой. В это время хозяин дома давал последние наставления мистеру Мейсону, своему верному дворецкому, попрощался с бывшей горничной и проводил карету взглядом, пока за ней не закрыли золоченые ворота. Лорд подавил зевок и отправился разбудить сына.       В комнате ребенка царил полумрак. Тишину нарушало лишь мирное сопение мальчика. Резко сдернутое одеяло стало неприятным сюрпризом, как и показавшийся неуместно громким спросонья приказ:       – Подъем!       Маркус аж вздрогнул от неожиданности и неохотно открыл глаза. Он сел в постели и обратно натянул все еще теплое одеяло.       – Что случилось? – спросил он, смотря на отца как на инородный предмет.       – Случился новый день. Одевайся и идем, – Ричард сел в кресло, ожидая, пока ребенок поднимется.       – Куда?       – Позанимаемся фехтованием перед завтраком.       – Опять? – нахмурился мальчик.       – Что значит “опять”? – в ответном вопросе послышалось явное раздражение.       Хотелось бы надерзить родителю, продекламировав определение этого слова, но позволить себе такое можно только в фантазиях.       – Ничего, сэр. Я, наверное, не до конца проснулся, – Маркус спрыгнул на пол и скрылся в гардеробной.       – Ты бы должен был уже привыкнуть вставать рано, – донесся голос Ричарда.       Ответа не последовало. Мальчик надел просторную рубашку, в которой провожал Роба, и шорты и вышел из комнаты вслед за отцом.       Ничего нового, кроме синяков, от утреннего занятия фехтованием ребенок не получил. Он все также неохотно размахивал шпагой, выслушывал замечания и наставления. Так продолжалось до тех пор, пока садовник вместе с каким-то парнем не вышли из-за угла. Один нес в руках ведро, а другой – различные принадлежности и грязные перчатки.       – Доброе утро, милорды, – поздоровался полный пожилой мужчина. – Занимаетесь?       – Здравствуйте, Бэрроу. Да, вышли, пока не стало жарко.       Про себя Маркус отметил, что вчера отцу жара не особо мешала.       – Это правильно, милорд. В здоровом теле здоровый дух.       – Mens sana in corpore sano, – вклинился в разговор ребенок, ловко переведя выражение на язык оригинала.       – Верно, – улыбнулся Бэрроу. – Ладно, не будем отвлекать. Идем, Генри, – махнул старик рукой, зовя за собой помощника.       Парень кинул быстрый взгляд на виконта.       – Милорд? – обратился он уже к графу.       – Ну, что еще? – Ричард не был настроен разглагольствовать с недавно нанятым слугой и тот явно понял это.       Тем не менее юноша продолжил:       – Ночью я пошел в обход чуть позже и, когда проходил в холле, то увидел двоих или троих людей у ворот, – услышав эти слова, Маркус незаметно для себя перестал дышать. – Я решил проверить, но к этому моменту они скрылись в саду. Мы с мистером Бэрроу обнаружили помятые кусты роз. Это доказывает, что они точно были там, и… – он замолчал на секунду.       – И? – сердито подтолкнул Ричард.       – Я думаю, одним из них был лорд Маркус. В поместье больше нет детей, но я явно видел ребенка.       Невозможно не почувствовать леденящий душу взгляд, что ощущался каждой клеточкой кожи. Поднять глаза на отца не хватило смелости, он мог лишь смотреть на руки родителя, сложенные на эфесе шпаги. Но, пронеслась мысль, с чего бы графу верить этому Генри?       – Спасибо, – раздался сдержанный холодный ответ.       Слуга поклонился, а когда ребенок кинул взор на него, парень зло улыбнулся и ушел за садовником. Маркус нахмурился ему вслед, но тут пальцы отца приподняли его голову за подбородок, отвлекая внимание. Пришлось посмотреть вверх и увидеть то, чего видеть не хотелось. Никто не имел такого выразительного взгляда, какой был у Ричарда. Знакомые графитовые волны гнева плескались в его глазах.       – То, что он сказал – правда? – слетел с губ обманчиво-мягкий вопрос.       – Нет.       Ребенок не успел отвернуться. Горячая пощечина обожгла лицо. Но, в отличие от той, что была четыре дня назад, эта чуть ли не заставила его упасть. Даже зазвенело в ушах на несколько секунд.       – А-ай, – зашипел он от боли и отошел на пару шагов, чтобы не потерять равновесие.       – Опять врешь.       – Я… – спорить бесполезно. – Как ты узнал?       – Твоя грязная рубашка сказала. Я хотел спросить после фехтования, но все сложилось иначе, как видишь. Посмотри на рукава, все в пыли и в этом, – Ричард подошел и отцепил от плеча что-то похожее на небольшую колючку. – У тебя вся спина в них.       Так вот почему что-то царапалось, поздно понял ребенок.       – Ох, – он провел рукой по спине насколько мог достать.       – Помнишь, что я сказал в тот раз обо лжи? – наклонился к нему отец.       Нет, только не это! Маркус судорожно сглотнул.       – Я помню, – пролепетал он испуганно. – но…       Мужчина покачал головой.       – Никаких “но”, мальчик. Вечером зайдешь в мой кабинет.       Хотелось попросить прощения, сказать, что это в последний раз, но не сработает. Он и так переполнил чашу терпения родителя.       – Хорошо, – опустил он голову.       – Отнеси это, – мужчина вручил шпаги сыну и отправился в поместье.       Что-то дернуло мальчика посмотреть вслед и он увидел маму на входе. Яркая копна рыжих волос собрана в привычный пучок, бледно-зеленое платье делает ее и так светлую кожу почти прозрачной. Далеко не сразу стало понятно, что и графиня в ярости. Слава богу, гнев был направлен не на него. Маркус поспешил за отцом, он не хотел пропустить то, что скажет леди.       Как только граф сравнялся с ней, женщина грозно преградила ему путь и одарила самым суровым взором.       – Что ты делаешь, Ричард? – она неопределенно махнула рукой, на что супруг вальяжно наклонил голову вбок. – Не кажется ли тебе, что это уже жестокость?       – Нет, дорогая, это воспитание.       – Я слышала часть про кабинет вечером… Может, не стоит? – понизила она голос, тревожно смотря на мужа.       Маркус, стоявший в десяти шагах от них и старательно делавший вид, что бесцельно пинает траву, услышал ее вопрос. Ему стало безумно неловко и захотелось провалиться сквозь землю. Но дослушать тоже интересно.       – Я велел ему прийти, Луиза, и он придет. Стоит или нет – не обсуждается, понятно? – задал вопрос мужчина тем же вкрадчивым тоном, каким он говорил с сыном и, когда она кивнула, поцеловал ее в щеку. – А теперь идем завтракать. А ты, – обратился он к ребенку. – Хватит греть уши. Чтобы через пятнадцать минут был в столовой. В чистой одежде.       – Да, сэр, – мальчик поплелся к террасе.       Когда он пришел к небольшой комнатке, где хранилось тренировочное оружие, оказалось, мама дождалась его там. Она подошла к сыну, забрала шпаги и положила их на место, а потом присела к Маркусу и крепко обняла сына.       – Все хорошо, – пролепетал ребенок, вдыхая теплый аромат ее духов.       От проявления такой простой доброты стало тоскливо и мальчик тут же принялся швыркать носом.       – Ты уверен, что все нормально?       Он кивнул в ее плечо.       – Угу. Нужно идти, а то он рассердится еще больше.       – Я же с тобой. Ну-ка, взгляни на меня, – она заправила прядь волос за ухо сына, осматривая алый след от пощечины. – Ох. Ладно идем. Я подожду тебя, пока ты умоешься и переоденешься.       За завтраком граф собрался отчитать домочадцев за опоздание, но супруга колко пресекла его нравоучения и элегантно села за стол.       День прошел в нервном ожидании. Время тянулось ужасно медленно, Маркус не знал, чем себя занять. Сначала он сходил до бывшего убежища Роба, окинул взглядом пустое помещение и глубоко вздохнул. Как же тут одиноко теперь! Атласы аккуратной стопкой лежали у дивана, куда и приземлился ребенок. Он пролистал страницы, порассматривал иллюстрации, а потом решил отнести книги обратно в библиотеку. Там обнаружился мистер Фейн, он что-то внимательно изучал. Мальчик не стал отвлекать учителя и ушел к себе.       Наконец наступил вечер. Каждый шаг, что приближал ребенка к кабинету графа, заставлял сердце стучать чаще. Костяшка пальца слабо ударила в дверь пару раз.       – Входи.