(Не)счастливое детство

      Маркус вошел в кабинет и сразу же бросил взгляд на отца, ожидая, что тот привычно сидит с документами, но Ричард ждал его за столом со скучающим видом.       – Закрой дверь, – сказал мужчина и поднялся.       Мальчик выполнил. Снова это чувство – он самостоятельно отрезает себе путь к бегству. Но он же не трус, верно? Ребенок подошел к родителю. Сидя, отец был практически одного роста с сыном и тому не составило бы особого труда взглянуть ему в глаза, но он не смотрел. Пол под ногами вдруг стал очень интересным. Он не знал, сколько простоял так и не произнес ни слова.       – Посмотри на меня, – потребовал мужчина. – Маркус.       Идентично серые глаза встретились.       – Я… – только и выдавил ребенок. Видно, что отец хочет слышать объяснения, но как начать?       – Продолжай. Я слушаю твой рассказ. Поведай мне о своем ночном приключении, с кем ты был, зачем ходил к воротам?       Внешне нельзя сказать, что граф сердится, но взгляд выдавал его гнев. Неужели за целый день не успокоился? Должно быть, он действительно сильно разочаровал родителя, раз тот еле сдерживает себя, чтобы прямо сейчас не высечь маленького лгунишку.       Ребенок не стал более сердить лорда и решил рассказать все. Насколько мог, он пытался говорить правду. А утаивание части о Робе не будет ложью. Это – его благородная тайна.       – Я вышел на улицу, потому что мне не спалось. Я подумал, что прогулка не помешает и так оказалось, что я встретил горничную. Она поздоровалась со мной, и я предложил пройтись. Мы поговорили, и я узнал, что она уезжает и ей хотелось в последний раз обойти окрестности.       – Лакей сказал, что видел троих.       – Да, но только потому, что у ворот стоял человек, он, кажется, выпил, но вел себя прилично. Спросил дорогу и ушел.       – Тогда-то этот Генри и заметил вас, – ребенок кивнул. – Зачем же было убегать от него? Вот, что мне непонятно более всего.       – Тебе не понравится причина.       – Говори.       Мальчик поджал губы.       – Я решил поиграть в прятки. Он не нашел нас.       Довольно неплохая версия, в которую отец может поверить. Ведь Маркус – ребенок, ему вполне могло прийти нечто похожее в голову.       – Ты понимаешь, что для наследника титула это не самое подобающее поведение?       – Да, отец. Извини.       – Дополнительные пять ударов станут тебе уроком. А теперь, – поднялся граф и кивнул на кресло, – приготовься. Шорты и белье вниз, ты знаешь.       Выбора не оставалось. Прикусив губу, мальчик выполнил указание. Невозможно привыкнуть к этому. Каждый раз как новый, хотя дрожь в пальцах и скованность в теле те же, что и всегда. Ладони коснулись такой знакомой кожаной поверхности. Маркус невесело подумал, что в кабинете отца он бывает только в случае, если лорду требуется наказать его. Очень редко он приходил сюда, просто чтобы поговорить или сообщить что-нибудь.       Одним движением он лег поперек подлокотника, опираясь на локти и утыкаясь лбом в белую ткань рубашки. Пока отец готовил орудие наказания, было время немного успокоиться. Он старался медленно дышать, и все равно выходило как-то рвано.       – Я одолжил эту трость у твоего учителя, – подошел Ричард. – После того, как мы закончим, ты отнесешь ее ему. – Маркус незаметно кивнул. – Вслух, будь добр.       – Хорошо, отец.       – Замечательно, – Ричард краешком тонкой трости приподнял рубашку мальчика, оголяя бледный зад. – Ты понимаешь, за что я собираюсь наказать тебя?       Как же ненавистна эта часть! Почему отец решил спросить именно сейчас, когда он в таком положении? Чувствуя жар стыда на щеках, мальчик ответил:       – Да. За ложь и за ночную прогулку, и за то, что стал прятаться от лакея, – перечислил ребенок.       – Верно. Начнем…       – Сколько? – не дослушал Маркус, испугавшись, что отец так и не огласит количество ударов и будет бить его, пока рука не устанет, а учитывая выносливость графа, закончилось бы это не скоро.       – Пятнадцать. Но еще раз перебьешь меня, и это число увеличится.       – Извини. Пятнадцать это вместе с пятью дополнительными, о которых ты говорил? – уточнил мальчик.       – Да. Каждый считать вслух. Ошибешься и я начну сначала, ясно?       Такая перспектива изрядно пугала.       – Да, отец.       Ничего более не сказав, Ричард замахнулся, примеряясь к центру наказуемой области и нанес удар.       У Маркуса аж дыхание перехватило, так внезапно и больно это оказалось. Когда мистер Фейн наказывал его, было и вполовину не так больно, как сейчас. Наверное, только из-за неожиданности он не вскрикнул.       – Маркус, счет, – напомнил родитель.       – Ох, – он осознал, что крепко сцепил зубы и все еще пытается переварить боль. – Один.       Граф не был намерен щадить сына и почти мгновенно нанес следующий удар.       – А-аа! Два! – вскрикнул ребенок.       Он крепко зажмурился на третьем, на четвертом начал кусать губу.       – Ай, пять! – Маркус неосознанно отодвинулся в сторону, но сильная рука грубо вернула его на место, а строгий голос предупредил, чтобы он не пытался уйти от ударов, если не хочет получить штрафные.       До седьмого он продолжал кричать, но не сбился со счета. Из глаз потекли позорные слезы, он начал шмыгать носом и жалобно всхлипывать.       – А-ай! Восемь, – прерывисто произнес Маркус дрожащим голосом.       Если бы это были розги, отец скоро отошел бы сменить на новую, но трость куда прочнее и нескольких секунд отсрочки не будет. От осознания, что порка продолжится без перерывов, из глаз полилось пуще прежнего.       Следующий удар пришелся по особо чувствительному месту.       – А-ааа! Дес… – нет! – Девять! – исправился он.       – Хватит кричать.       – Мне больно!       – Разумеется, больно. Это же наказание. Терпи, как лорд, а не как сопливая девочка.       Ничего не добавив, Ричард ударил еще раз.       Ребенок промычал и произнес счет.       Он искусал губы уже до припухлости, крепко сжимал ткань рубашки, громко дышал, но старался терпеть молча, как и велел отец. Теперь тишину нарушали лишь звуки рассеченного воздуха, ударов и сдавленного голоса.       Маркус молил господа, чтобы это поскорее закончилось. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Каждая нетронутая часть его несчастного зада с новой секундой загоралась неописуемой болью. К двенадцатому ноги уже изрядно дрожали, спина затекла, по лбу стекали соленые капельки пота и смешивались со слезами. Но все это и рядом не стоит с адской болью пониже спины. Если бы не дополнительные удары за неподобающее поведение, то уже был бы конец.       Последние удары перешли чуть на бедра, но это ничуть не лучше.       – Четырнадцать! Ай! Пятнадцать! А-ай, а-аа, – он тут же закрыл рот и уткнулся лбом в скрещенные перед собой руки.       Но случилось неожиданное. Еще один ужасно-болезненный удар! Неужели отец собрался добавить за вопли? Нет, пожалуйста!.. Только не это.       – Шестнадцать, – убитым голосом прохрипел мальчик.       – Полежи пять минут, – вдруг сказал Ричард и отошел.       Маркус хотел, чтобы звук отложенной трости стал символом окончания наказания, но… не возьмет ли отец что-то другое, чтобы продолжить? Однако граф сел за свое рабочее место и, кажется, не собирался ничего делать эти пять минут.       Пока лорд не дал разрешения вставать, нужно перестать плакать и попробовать успокоиться. Ему почти удалось это. Вскоре Ричард велел подняться, Маркус осторожно встал и украдкой взглянул на отца. Но тот отвернулся, чтобы не смущать сына.       Ребенок медленно возвратил одежду на место, а когда натягивал шорты, заметил, что из кармана выпала ржавая монетка. Быстро, пока не увидел родитель, он поднял и спрятал ее.       – Подойди сюда, – позвал граф небрежным жестом, а когда мальчик встал рядом, то достал платок и вытер лицо сыну. – Видел бы тебя твой дед…       – И я не смог бы сидеть месяц?       – Примерно. Он ненавидел слезы.       Несколько мгновений стояла тишина. Наверное, дед был жестче отца, рассудил про себя мальчик и посмотрел на него с вопросом в глазах. Тот кивнул.       – Почему ударов было шестнадцать? – с обидой в голосе спросил он.       – Это тебя огорчило?       – Да!       – Вот видишь, как неприятно, когда тебя обманывают. Что бы ты почувствовал, если бы это был не один, а еще десять ударов?       – Я бы умер.       – Не драматизируй. Итак, я надеюсь, ты усвоил урок? – мальчик кивнул. – Хорошо. Но помни, что при надобности я повторю его.       – Да.       – А теперь, – он взял со стола трость и протянул скривившемуся сыну. – Отнеси учителю, затем отправляйся к себе и ложись спать. Я приду проверить, – отец слегка шлепнул его напоследок.       Маркус болезненно шикнул и еле подавил желание замахнуться тростью на родителя. Но надо поскорее избавиться от ненавистного предмета и сразу же идти в свои покои, подумал ребенок и закрыл дверь.