Правда
3 февраля 2024 г., 17:06
Утро не задалось с самого начала. Маркуса и остальных мальчиков – должно быть, их все-таки подловил кто-то из гувернеров – отправили в первую очередь принять ванную и привести себя в порядок. Мистер Пресли едко отзывался об их безмозглости и отвратительном внешнем виде. Когда дети кучкой ушли мыться, в спину им донеслось, что живи они всю жизнь в хлеву, и то, выглядели бы куда приличней.
Они не разговаривали. И так тошно. Только немногословно пожелав друг другу удачи, они разошлись.
В прилегающей к покоям небольшой комнате Маркус обнаружил горячую ванную и двух слуг, готовых помочь ему. Но ребенок не хотел никого видеть и отослал их, сказав, что сам справится. Он скинул с себя рубашку, штаны и прочее и залез в душистую воду. Не станет ли приятный аромат ассоциироваться с неприятными последствиями?..
Некоторое время спустя он почувствовал легкую дрожь в пальцах и попытался унять ее. Непонятно, что именно так сказалось на измотанном организме. Не до конца прожитый испуг из-за случившегося в заброшенном доме? Страх неминуемых последствий? Все вместе? Глаза неприятно защипало. Он прикусил дрогнувшую губу, задержал дыхание и с головой погрузился в теплую воду. Надеясь, что отсутствие воздуха разъяснит разум, он сидел, вслушиваясь в приглушенные звуки. Вроде, кто-то позвал его по имени. И еще раз? Так тепло…
– Да? Я тут, я уже скоро, – вынырнув сказал он. – Кто там?
– Я, – донесся голос учителя из-за двери.
Спешно принимаясь растирать руки, ноги и спину мочалкой, он уронил мыло на дно и забавно вылавливал скользкое создание.
– Да черт! – шикнул ребенок.
– Не выражайся.
– Как вы услышали?
Ответа не последовало. Для мальчика это стало дурным знаком. Мистер Фейн зол на него.
Наконец, он расправился с принятием ванны и переоделся в чистое. Приятно ощущать горячей кожей ткань льняной рубашки. На ходу взглянув в зеркало, он отметил свой усталый вид и, чтобы выглядеть хоть немного лучше, легкими движениями поправил влажные волосы.
Учитель ждал, сидя на незастеленной кровати. Мальчик не знал, чего сейчас ожидать от мистера Фейна и медленно подошел, заглядывая в ясные голубые глаза.
– Вы… – ребенок запнулся. Язык не поворачивался спросить.
– Продолжай, – нетерпеливо подтолкнул Абелард.
Его тон нисколько не понравился Маркусу. Пришлось собрать все силы в кулак и отважиться произнести:
– Вы накажете меня, сэр?
Вместо ответа мужчина лишь коротко кивнул. Этого стоило ожидать, но каждый раз как новый, словно обрывается нить надежды. Наверное, в глубине души мальчик верил, что однажды над ним сжалятся и простят. Видно, не сегодня. Он тяжело вздохнул.
В дверь постучала и вошла служанка с легким завтраком на серебряном подносе. Маркус быстро съел только что испеченную булочку и запил молоком.
– Сейчас ты поспишь, а после я жду тебя в учебной комнате.
Ребенок несколько мгновений смотрел на мистера Фейна, но не найдя в его взгляде ни намека на милосердие, с тяжелым сердцем залез под одеяло. Он думал, что уснуть не удастся из-за множащихся переживаний в голове, но как только за учителем закрылась дверь, и где-то внизу часы пробили восемь, он провалился в темноту.
***
Маркус не знал наверняка, как обойдутся с другими ребятами, но, судя по всему, большинство из них накажут. Как и его самого. Около шести он слабо постучал в дубовую дверь и дождался разрешения войти. Мистер Фейн уже ждал его. Ребенок медленно прикрыл за собой и прошел к учителю, взглядом находя трость на столе, которая так и лежала вдоль края. Он поджал губы. Вспомнилось, как в тот давний вечер Абелард сказал подать ему ее и только усмехнулся на отказ ученика. Если бы Маркус послушался тогда, ужасный предмет ютился бы в шкафу у дальней стены. Но что толку размышлять об этом сейчас? Он встал, виновато сложил руки перед собой и опустил голову. Резкий звук заставил поморщиться. Учитель быстрым движением поднялся со своего места и отошел к двери. Непонятное действие вынудило посмотреть, что же он там делает. Что-то тихо звякнуло. С ужасом ребенок увидел, как мужчина запер дверь изнутри. Теперь даже в самых смелых фантазиях Маркус не смог бы убежать. Мальчик отчаянно смотрел на мистера Фейна. Однако во взгляде не было ничего, кроме холодного разочарования. И все-таки учитель ответил на немой вопрос, коротко и отстраненно: – Чтобы никто не зашел. Затем он взял трость и резко взмахнул ей. Звук рассеченного воздуха пугал. Настолько, что Маркус невольно отошел на пару шагов, в страхе смотря то на мистера Фейна, то на предмет в его руках. На лице учителя не читалось ни единой эмоции. От этого стало только хуже. Не будет ли он безжалостно сечь его, игнорируя крики и слезы? Мальчик судорожно сглотнул. Наверное, это даже было слышно. Если Абелард собирается наказать его с той же силой, с которой проверил эту противную тонкую палку на гибкость, то как выдержать это? Не сознавая, сколько отчаяния и паники плескалось в его округленных глазах, Маркус неровно дышал через приоткрытый рот. Губы пересохли и немного дрожали. – Посмотри на меня, – требовательно, но негромко произнес учитель. – С-сэр, я… Что он мог сказать? Слова так и растворились в воздухе. – Для начала я хочу знать – чья это была идея, и что конкретно случилось в том злополучном доме? На деле же Абелард уже был осведомлен. Еще утром он и другие гувернеры допросили двоих старших мальчиков, и те довольно легко раскололись и вкратце поведали обо всем. К ним претензий было больше всего, потому что, как более взрослые, они должны были образумить ребят, но вместо этого решили принять участие в глупой затее. И все-таки у Фейна осталось чувство некоторой недосказанности. До того, как лорды снова уехали охотиться, Ричард переговорил с учителем сына. Он настаивал, чтобы тот расспросил ребенка отдельно. “Не дай бог солжет или попробует утаить что-то – не жалейте его и добавьте от меня десять ударов”. Абеларду и самому было интересно посмотреть, скажет ли ученик правду. Мальчик вздохнул и начал свой короткий рассказ. Он пытался тянуть время и специально делал длинные паузы. Трость в руках учителя изрядно нервировала. Он никак не мог свести с нее испуганного взгляда. “Чтобы ты помнил об уроках, которые она преподала тебе”, не к месту прозвучали в голове слова мистера Фейна. – Останки? – удивленно спросил мужчина, когда ребенок дошел до этой части. Маркус поднял глаза и неуверенно кивнул, а потом добавил: – Я не вру, там правда что-то, – он запнулся и задумался. Появилось некоторое сомнение. – Ну, наверное. Возможно, Генри и Мэт специально сговорились напугать нас? – собственные слова поразили его. Звучало так убедительно, что мальчик готов был и сам поверить в свою догадку. Мистер Фейн молчал какое-то время. Он впервые слышал про скелеты. Ученик не только не врал, но и рассказывал гораздо больше, чем Гарри и Генри с утра. Абелард оперся на стол, откладывая трость, и скрестил руки на груди. – Продолжай. – Потом мы побежали и случился обвал… – Обвал?! Ребенок не увидел, как вся суровость из взгляда мужчины куда-то пропала. – Да, – повел плечом мальчик. – Но никто не пострадал, только коленка Луи. Повисла тишина. Маркус боялся, что рассердил учителя до крайней степени, снова переполнил чашу его ангельского терпения. Однако мужчина обдумывал, что те двое рассказали лишь малую часть. По версии мальчишек они просто спустились в подвал и вылезли обратно, не упоминая никаких проходов, обвалов, ни уж тем более останков. Но насчет последнего были сомнения. Как и сказал Маркус, кто-то из ребят мог сговориться, чтобы напугать остальных. Дети! Сейчас Абелард определенно точно верил ученику. У того нет причин лгать, ведь за все, что он перечислил, можно было бы с лихвой накинуть еще десяток или два крепких. За неосмотрительность и глупость, за то, что рисковали своей жизнью. Мужчина не хотел думать о том, что могло бы случиться, не улыбнись такое исключительное везение этим сорванцам. Тяжело вздохнув и оставив на потом размышления, как он сообщит все это лорду Венцелю и остальным, Абелард снова взял трость. – Приготовься, – он отошел к приоткрытому окну и захлопнул его с резким звуком. Случайно так вышло, он не хотел пугать ребенка, но догадался, что тот вздрогнул. Маркус неуверенно расстегнул пуговку и вопросительно посмотрел в сторону учителя. Мистер Фейн стоял к нему спиной. Какое-то время мальчик не решался спустить шорты. Как же неловко! Наконец, он сделал это. – Можно мне оставить белье, сэр? – заранее зная ответ, спросил он. – Нельзя. Разумеется нет. Теперь неловкость сменилась настоящим стыдом. Сколько он так простоял, сжимая белую ткань? Наверное, бесконечность времени. Благо учитель не ругал его за медлительность. Маркус получит свое так или иначе, неважно парой минут раньше или позже. Они оба понимали это. Ребенок отвернулся и, прикусив губу, позволил оставшемуся слою защиты сползти до колен. Он осторожно склонился над преподавательским столом – пришлось немного привстать на носочки – и сложил руки перед собой. Послышались шаги, и Маркус невольно напрягся. – Ты получишь двадцать ударов, – с этими словами учитель задрал рубашку, ниспадавшую на зад мальчика. Маркус удивился, он думал, будет больше. – Готов? Такие простые слова и так сложно сказать! – Да, сэр, – пролепетал он. – Не забывай про счет, – не затягивая с неизбежным, мистер Фейн коснулся тростью обнаженной кожи, примеряясь, и занес руку. Мгновение перед самым началом порки ни с чем не сравнимо. Мальчик вспомнил, с какой силой учитель взмахнул тростью, когда он только пришел в учебную. Лишь бы он бил не так сильно! Раздался тот самый противный свист. Боль, последовавшая за ним, заставила отвернуться и крепко зажмуриться. – Один, – выдохнул Маркус. Спустя несколько секунд вторая бесконечно болезненная полоса легла чуть ниже первой. – Два! Третий и четвертый пришлись немного выше. Как же это ужасно! Мальчик дернулся, и пятый удар пересек предыдущий. – А-ай! – завопил он и отодвинулся. Абелард поморщился от крика, но никак не прокомментировал. Ему пришлось вернуть ребенка на место и снова поправить рубашку. На этот раз он практично сложил ее край, чтобы тот не падал и не мешал. – Это был пятый, – вместо ученика произнес он и продолжил порку. – М-мм! Шесть! Маркус уткнулся лбом в плечо, чувствуя свое горячее дыхание. Щека неприятно упиралась в мокрую от слез столешницу. – Ай, семь! А-ах, – голос звучал сдавленно, нижняя губа дрожала и болела от того, с какой силой он прикусил ее. После десятого удара учитель сделал небольшую передышку, давая время немного успокоиться. Зад ребенка покрывали ровные алые полосы. В месте, где одна наложилась поверх другой, образовался ярко-красный, почти бордовый, кровоподтек. Он будет ощущаться максимально болезненно, когда Маркус решит сесть. Хлесть! От внезапности аж дыхание перехватило. Мальчик крепко стиснул зубы. – Одиннадцать! Не медля ни секунды, раздался свист и новая волна боли прокатилась по всему телу. – А-аа! Это очень больно! Ах, – швыркнул носом Маркус. – Это наказание, – с этими словами Абелард нанес хлесткий двенадцатый удар. Ребенок подавил крик. Поскорее бы двадцатый, молил он про себя господа. С каждым разом ноги пробирала мелкая дрожь, коленки подкашивались. Лоб покрыла испарина, волосы тоже намокли. Удары, боль, крик, счет… Очень жарко и хочется пить. – М-мх, п-пятнадцать! Он вдруг понял, зачем учитель прикрыл окно. В теории его крики могли услышать леди, если бы вышли на прогулку, и мистер Фейн позаботился об этом. Но разносятся ли вопли по коридорам? Стыд от понимания, что кто-то из друзей мог узнать о наказании благодаря его абсолютной нетерпимости к боли, разлился по щекам. Теперь Маркус старался быть тише. Он закусил ткань рубашки и болезненно мычал в нее. Последние пять ударов, по традиции, самые суровые. Терпеть их, да еще и молча, было невозможной задачей. Конечно, он сорвался на восемнадцатом и снова кричал отчаянно громко. – А-ай, двадцать! Двадцать, – тут же ослаб голос. Это все. Все! Маркус позволил слезам тихо падать на стол. Он не хотел вставать. Ведь это значит, что придется смотреть в глаза учителю. Будет ли в них прощение? Страшно увидеть тот же холодный взгляд. Он продолжал швыркать носом, пока мистер Фейн отошел и снова открыл окно. Помещение наполнилось свежим вечерним воздухом. С улицы донесся смех и разговоры девочек. От этого стало ужасно грустно, новый поток слез не заставил себя ждать. Почему им так весело? Они беззаботно играют, а ему приходится терпеть боль. Как же обидно! Раздался тихий деревянный стук. Это учитель положил трость обратно на стол, а затем подошел к продолжающему всхлипывать ученику и одернул светлую рубашку, чтобы та прикрыла хорошо выпоротый зад. Он точно знал, что чувствует ребенок, как ему больно и стыдно, так что надеялся, что легкая ткань немного охладит горевшую огнем кожу. – Маркус, – он помог мальчику встать. Тот непроизвольно взялся за его руки. – Ай-ай, – раздалось тихое шипение. Голова закружилась и на пару секунд перед глазами потемнело. Потом все снова стало четким. Он повернулся боком и возвратил шорты на место, морщась, когда ткань коснулась его несчастного зада. Абелард стоял на колене и был почти одного роста с ним, но ребенок все равно смотрел куда угодно, только не на него. Тогда мужчина поднялся, взял Маркуса за руку и переместился к своему месту, ставя мальчика перед собой. – Посмотри на меня, – позвал он. Покрасневшие серые глаза еще несколько секунд хмурились куда-то в пространство. Во взгляде мелькали всевозможные чувства, смешанные воедино. Наконец, он выполнил простую просьбу, ожидая увидеть бесконечное разочарование. – Ты понимаешь, за что был наказан? – Да, сэр, – как же ему не нравилась эта часть! И отец, и учитель всегда хотят знать, понял ли он, и озвучивать это так позорно! – Потому что нарушил сразу несколько правил и рисковал жизнью. Абелард кивнул. – Верно, – он помолчал, размышляя о чем-то, а потом продолжил: – Тебе очень повезло. Будь на моем месте твой отец, было бы хуже. – Я понимаю это. А… – Маркус помедлил. – А он знает о произошедшем? – Да. – А он… – мальчик стал нервно перебирать пальцами. – Хочешь спросить, не добавит ли? – быстро догадался мужчина. Тревога, отразившаяся на лице ученика подсказала, что он не ошибся. – Нет, не добавит. – Правда? – с надеждой спросил Маркус. – Я поговорю с ним. – Он поймет? – Поверь, некоторые факторы не позволят ему даже подумать о том, что ты получил недостаточно. За этой фразой явно крылось нечто большее, чем мог понять ребенок. Однако он отчетливо чувствовал, что мистер Фейн как-то собирается убедить графа. Но как? Ведь два десятка в контексте такого проступка – далеко не предел, это даже Маркус понимал. Да уж, ему точно повезло. Но… благодаря чему? Ответ лежал на поверхности, но ускользал. – Сэр, вы не сердитесь на меня больше? – Я скорее расстроен. Вы могли пострадать. Ребенок судорожно вздохнул и посмотрел на учителя исподлобья. – Пожалуйста, простите меня, – подошел он ближе, – Мне правда жаль. Ему очень не хотелось потерять достаточно теплые отношения с мистером Фейном, так что он готов был умолять. К счастью, этого делать не пришлось. – Хорошо. Я прощаю тебя. – Правда? – Да. Но если подобное повториться, не думай... – Я знаю! Губы тронула улыбка и, не думая ни о чем, Маркус уткнулся в плечо учителя. Как всегда, пахло свежим воздухом и солнцем.
