offside

На календаре суббота, поэтому вполне логично, что после того, как засидевшись допоздна и вырубившись от усталости около трёх ночи, кто-то бы продолжал спать утром, чтоб набраться сил. Вот только будильник Джунхи, как и обычно, срабатывает в семь утра. Джунхи хватает телефон с тумбы и безуспешно пытается несколько раз попасть по кнопке повтора, пока будильник, наконец, не замолкает. Джунхи думает вернуться ко сну и пропустить утреннюю пробежку. Но тут его глаз цепляется за уведомления о сообщениях на экране и сон практически как рукой снимает. донхун хён: доброе утро, джунхи как ты себя чувствуешь? не забудь выпить воды и, наверное, таблетку аспирина Джунхи хмурится на секунду, гипнотизируя экран, будто тот сможет дать ему ответы на все возникшие в голове вопросы. А затем, события прошлой ночи, одно за одним начинают возвращаться к нему — они проносятся перед глазами, словно в замедленной съёмке — и Джунхи уже не уверен, что именно он был тем, кто начал всё это. Не может человек, творивший всё это, быть им. Быть Пак Джунхи. Он чувствует, как горит его лицо, и что всё это — признаки подступающей мигрени. Джунхи накрывается одеялом с головой и громко стонет, думая, сколько дней он сможет провести вот так, прячась под одеялом, до того, как кто-нибудь придёт искать его. Учитывая, что впереди их ждёт важная игра, не очень много. Джунхи прижимает ладони к глазам и тяжело вздыхает, решая для себя, что оставаться в постели абсолютно не выход. Он чистит зубы, выпивает таблетку аспирина и выходит на утреннюю пробежку. Конечно, он мог бы пропустить разок, но именно это помогает ему чаще всего оставаться на плаву, когда он чувствует, что вот-вот взорвётся. А сейчас он себя чувствует как никогда на грани. Пока он бегал по практически пустому парку рядом с домом, его мысли всё равно с упорством возвращались к вчерашней ночи. Перед глазами был взгляд Донхуна, направленный на него. Взгляд, которым он прошивал Джунхи насквозь, пока Сумин касался своими губами его шеи. Ещё один, которым он смотрел на Джунхи, когда сам же загнал его в угол в ванной и просил не переставать смотреть. Если бы только Джунхи вообще мог отвести от него взгляд… Он думает о выражении лица Донхуна, когда Джунхи попросил его раздеть без какой-либо резонной на то причины. И о том, что чувствовал, когда взгляд Донхуна гулял по его лицу и телу, когда он нависал над Джунхи. А ещё, когда Джунхи взял его пальцы и— Джунхи трясёт головой, пытаясь избавится от этих ярких картинок в своей голове, при этом стараясь не сбиться с ритма. Он пытается не думать об этом. Особенно о том, что теперь Донхуну будет противно находиться рядом с ним, и что именно поэтому он так резко вчера ушёл, а ещё о том, что это может повлиять на всю команду в целом. Джунхи ускоряется, а деревья вдоль беговой дорожки смешиваются в единое зелёное пятно. Да, он сейчас не в самом лучшем своём состоянии, к тому же, он даже ничего не ел после пробуждения, но Джунхи всё равно выжимает из себя максимум, чувствуя, как горят его лёгкие. Он бежит и бежит, пока пот не начинает литься ручьём, а после бежит ещё. Часть его пытается найти вариант очистить свои мысли, но другая часть, куда более упорная, просто заставляет его бежать на пределе сил, будто наказывая за всё то, что он сделал. Джунхи останавливается только тогда, когда чувствует, что вот-вот упадёт и его недавно зажившая лодыжка начинает ныть от боли. Он валится на газон, растягиваясь и тяжело дыша. В какой-то момент Джунхи вспоминает, что забыл нанести солнцезащитный крем, поэтому просто прикрывает лицо рукой. Он пытается сфокусироваться, делая глубокие вдохи и выдохи. Джунхи надеется, что это вернёт под контроль не только его дыхание, но и мысли. Удивительно, но в какой-то момент это срабатывает. Джунхи не думает ни о чём из этого вплоть до конца выходных. Куда легче игнорировать проблему, когда ты и твоя голова заняты совершенно другим, поэтому Джунхи снова и снова нагружает себя всем, чем только может. Но он помнит, чем это закончилось в прошлый раз, поэтому особенно не усердствует — впереди полуфинальные игры и он просто не может позволить себе повторения прошлого раза. Вполне достаточно умотать себя настолько, чтоб в конце дня просто сразу вырубиться, стоит приложить голову к подушке. И это, на удивление, помогает. Ещё помогает то, что вплоть до тренировки в четверг он ни разу не сталкивается с Донхуном. Чтож, он довольно долго избегал этого, пришла пора посмотреть проблеме прямо в глаза. Буквально. И конечно, когда Джунхи приходит на тренировку и направляется к своему шкафчику, он непременно влетает в Донхуна. И это совсем не стрёмно. — Хэй! — Джунхи кажется, что он говорит слишком громко. — Привет. Они стоят в тишине какое-то время, оба будто чуть примёрзли к месту и не знают, что делать и говорить. — Итак— — Я хотел— Они говорят одновременно и также резко замолкают, когда понимают абсурдность ситуации. — Ты первый, — предлагает Джунхи, надеясь отложить свои извинения настолько насколько возможно. Даже если всего на несколько секунд. — Насчёт пятницы… — Я сделал что-то странное? — Джунхи резко прерывает Днхуна, когда ему в голову приходит гениальная идея. Ему нужно просто закосить под дурачка. — Слушай, мне жаль, хён. Мне рассказывали, что я присосался к шее Пак Джувона словно настоящий вампир на глазах у всех… Так неловко. Джунхи чуть смеётся, надеясь, что выглядит убедительно. — Я вообще ничего с той ночи не помню, если честно, и, кстати, отчасти поэтому никогда не пью. Именно потому что не хочу натворить чего-то похожего. И кстати, я совершенно не помню, как попал домой. — Чего? — Донхун вздыхает, попутно пытаясь переварить услышанное. — Ты совсем ничего не помнишь? Джунхи прикусывает губы, словно задумавшись. Он пытается выглядеть смущённым. Настолько, насколько на самом деле таковым себя и ощущает. — Абсолютно. Будто я просто по щелчку пальцев оказался в своей кроватке. Видимо, я реально очень много выпил в тот вечер. Прости, пожалуйста, не знаю даже, что на меня нашло, ты же знаешь, я обычно— — Всё в порядке. Я довёз тебя до дома, не волнуйся, — Донхун цепляется руками за лямки рюкзака. — Ты совсем ничего не помнишь, да? Он смотрит на Джунхи, буквально выискивая что-то на его лице. Возможно, понимание? — Всё так плохо? В смысле, то, что я сделал с тобой? — спрашивает Джунхи и ему правда хочется знать. Да, на его взгляд то, что он сделал, это не просто плохо — это ужасно и даже немного унизительно. Но ему нужно знать, насколько сильно он разрушил их дружбу и есть ли вообще шанс, что всё может вернуться на круги своя. — Нет! — похоже, Донхун увидел честность в глазах Джунхи, ведь не смотря на то, что он врёт, немного честности тоже присутствует. А ещё огромное сожаление. — Ты ничего не сделал, чувак. Всё круто! Джунхи готов расплакаться от облегчения, но он просто выдыхает всё, что накопилось. — Спасибо, хён. И спасибо, что подбросил до дома. — Не стоит. Пойдём, мы опаздываем, — Донхун идёт вперёд и оборачивается на Джунхи. — И кстати, я бы не назвал то, что происходило между вами с Джувоном чем-то неловким. Ему точно понравилось… Джунхи смотрит на него не моргая, а потом следует за ним на поле. Во время тренировки не возникает никакой неловкости, думает Джунхи, и от этого весь тот вес проблем, что оказался на его плечах, становится чуть легче. По крайней мере, его часть — он всё ещё винит себя и сомневается в жизненных выборах, уверенный, что заслужил наказание. Особенно учитывая, что Донхун ничего не сделал — не накричал, не ударил ни разу. Возможно, если бы он сделал что-то из этого, Джунхи было бы немного проще. И всё же, он задвигает чувство вины ради благополучия команды, надеясь, что сможет разобраться со всем после, когда останется один. После тренировки по пути в библиотеку его нагнал Пёнкван. Джунхи даже немного вздрогнул, когда тот положил руку ему на плечо. В том, что Пёнкван хотел с ним поговорить, не было ничего удивительного, как минимум потому, что приближалась первая игра полуфинала, но Джунхи немного напрягся — Пёнкван выждал время для разговора, когда Джунхи будет один. Если дело в футболе, Пёнкван однозначно сказал бы, что хотел, ещё на тренировке, или в раздевалке после. Вариантов была масса, поэтому Джунхи немного нервничает. — Хэй! — Хэй, всё хорошо? — Джунхи хмурит брови и чуть склоняет голову на бок. — Да, всё хорошо, — Пёнкван убирает руки в карманы ветровки. — А у тебя, хён? — У меня? — Джунхи снова вздыхает. — Я в порядке. Ты хотел о чём-то поговорить? — Да, вообще-то, есть кое что. — Не уверен, что понимаю. — О тебе, Джун-хён. — Обо мне? — Джунхи напоминает самому себе сломанную кассету, у которой заела плёнка. — Я что-то сделал? Тренер Ким сказала что-то про мои показатели? — Нет! Это не про футбол, хён. Я просто хотел узнать, всё ли у тебя хорошо. — Я в порядке. — Уверен? Ты можешь быть честным со мной, мы же всё таки лучшие друзья. — Это ещё откуда взялось? — Просто, — Пёнкван замолкает и задумывается, словно решая — стоит ли говорить, что думает. — Я не знаю, ты так отдалился в последнее время. А ещё нагружаешь себя больше обычного и выглядишь пиздец каким уставшим. Я просто хочу сказать, что если тебя что-то беспокоит, ты можешь поговорить со мной. Мы все переживаем за тебя. И Джунхи почти сдаётся. Он слышит то, что говорит младший и ему кажется, что все всё видят. Но не плохое. И ему так безумно хочется перестать прятаться, перестать убегать, прийти к своему другу и рассказать всё то, что мучает его, всё то, что тяжёлой ношей тяготит его. Перестать плыть против течения и отпустить это всё, позволить его друзьям поймать и спасти его. Но. Главное здесь — почти. — Мы? — Джунхи буквально выплёвывает это слово. — Что? — Кто мы? — Джунхи щурится, чувствуя, как внутри него растёт что-то неприятное, сжимает всё внутри него и выворачивает наизнанку. Пёнкван словно чувствует, что сказал что-то не то. — В смысле, мы все волнуемся. — Похоже на то, что кто-то суёт свой нос куда не следует, — уродливое чувство внутри него растёт, обретает форму и становится похожим на чувство предательства. Он не может не чувствовать разочарование и обиду, что они решили обсудить его проблемы у него за спиной, вместо того, чтобы прийти и поговорить с ним. Лично. Его друзья, его команда. — Вы там что, встретились вместе и обсудили, когда и кому из вас стоит вмешаться и сунуть свой нос в мои дела? Джунхи крепко сжимает ремешок своего рюкзака, в то время как его мозг работает на полной скорости, создавая довольно убедительный образ. Он представляет, как футбольная команда проводит собрание, когда его нет рядом, чтобы обсудить, каким невыносимо раздражительным и стервозным был Джунхи, и как недостаток сна повлиял на его игру, а также на динамику команды. Это может показаться немного параноидальным с его стороны, но в основном это просто проявление беспокойства. — Нет! — глаза Пёнквана становятся огромными, когда он хватает Джунхи за руку. — Кто-то из парней спросил, почему тебя не было с нами на прошлой тусовке. И так уж вышло, что каждый высказался о том, что переживает и волнуется, не более того. И да, мы действительно решили, что с тобой нужно бы поговорить. Но мне никто не говорил сделать это. Я сам, честное слово. — Знаешь, что… Прости, Квани. Правда, прости. Я знаю, что вы не желаете мне зла, но я клянусь — я в порядке. Скажи ребятам, что могут не переживать за меня, — он улыбнулся младшему, надеясь, что тот не заметил, насколько вымученной была эта улыбка. — Мы в порядке, дружок. А теперь мне правда очень надо в библиотеку, потому что эссе само себя не напишет. И пусть Джунхи расстроен, он действительно имеет это ввиду — у них всё в порядке. Нет смысла злиться на кого-то, кроме самого себя — не то, чтобы он был к этому готов, но это довольно закономерно, учитывая всё то, что он натворил. — Хорошо, но… Знаешь что, давай как-нибудь зависнем вместе? Ты и я? — глаза Пёнквана буквально светятся от предвкушения, а Джунхи начинает мучать совесть за то, что он накричал на него буквально некоторое время назад. — Идёт. И Сеюн с нами, так? Пёнкван улыбается чуть смущённо. — Только если ты не против. — Как можно быть против того, чтоб провести время с буквально ходячими обнимашками? — Это всё ещё странно, когда ты так его зовёшь. Но ему подходит. — Ещё как… Увидимся в полуфинале! — Джунхи сжал друга за плечо, прежде чем развернуться в сторону библиотеки. — Надерём задницу этим идиотам из Университета Кореи! — Без вариантов! — кидает вслед уходящему Пёнквану Джунхи и будто бы сам начинает в это верить больше, чем до этого. Джунхи удавалось сосредоточиться на своём эссе где-то час или около того, и когда на часах был уже седьмой час, до него дошло, что он уже давно ничего не ел. И всё же, если поесть сейчас, то он не сможет пойти на пробежку, как планировал, поэтому он решил, что сначала пробежится, а уже после, дома, может быть что-то перекусит. И не важно, что его живот подаёт явно протестующие знаки. К счастью, футбольное поле пустует, поэтому он скидывает рюкзак на скамейку и немного разминается. Вечернее небо слегка затянуло тучами, от чего вокруг будто бы стало чуть темнее — иллюминация поля не сильно делала картину ярче. Джунхи всё ещё был в спортивном джерси и шортах, решив ещё во время тренировки, что после учёбы он немного пробежится, а уже после примет душ. Он начал с лёгкого бега, но достаточно быстро ускорился. Вместе с ним ускорилось и ухудшение погоды — пошёл сильный дождь, в миг делающий его одежду насквозь мокрой. Но Джунхи это не остановило и даже не замедлило — наоборот, он будто бы сражался с усиливающимся ветром и сильным ливнем, потел и капли пота смешивались с прохладными каплями, а футболка, до этого промокшая насквозь, неприятно липла к телу. Джунхи бежал, пока капли дождя вымывали из него все мысли. Его ноги ступали по мокрой траве, пачкая его кроссовки и заставляя гореть его икры и бёдра. Его лёгкие тоже горели. Дождь был настолько сильным, что он даже не сразу услышал, как кто-то звал его. Когда он понял, что кто-то действительно зовёт его, Джунхи повернул голову и увидел, что Донхун бежит практически вровень с ним. Но это не заставило его замедлиться. Будто бы наоборот. Джунхи вообще уже не уверен, что сможет остановиться. Не прошло и минуты, как он почувствовал, что Донхун всем телом влетел в него, вынуждая упасть на газон. На грязный полевой газон. Это не в первый раз, когда он падает от столкновения, но это однозначно первый раз, когда его “атакует” свой же. — Донхун, какого хуя? — Джунхи отталкивает Донхуна, который свалился на газон следом за Джуном, и прижимает его к земле, практически опускаясь на него сверху, удерживая, и впивается руками в грязь, начиная закипать от злости. — Какого ты толкнул меня? — Прости, — Донхун смотрит на него снизу вверх широко открытыми глазами, тяжело дышит и выглядит куда более беззащитным, чем Джунхи его когда-либо вообще видел до этого момента. Его мокрые волосы прилипли ко лбу таким образом, что он сразу стал казаться младше, а его губы… Его губы были слегка приоткрыты, пока он тяжело дышал. — Просто ты… Не останавливался. Донхун замолкает и Джунхи думает, что теперь его очередь говорить, но Донхун не даёт ему этого сделать. — Почему ты не останавливался, Пак Джунхи? Джунхи садится, упираясь на пятки, и со стороны кажется, будто он сидит у Донхуна на бёдрах, хотя на самом деле, Джунхи его практически не касается. Его руки отвратительно грязные, но капли дождя смывают грязь. Или по крайней мере часть. Вопрос Донхуна резонирует в его голове буквально секунду, звучит громче ливня. Это правда, что он бегает больше обычного, но он абсолютно уверен, что в этих словах другой смысл. Фигурально выражаясь, он правда бегал от проблем последние недели и в какой-то момент даже забыл — а зачем он, собственно, бежит? Возможно, он никогда не знал ответа на этот вопрос. Вероятно, ему действительно стоит остановиться и отдохнуть — одному Богу известно, как сильно он нуждается в отдыхе, — но потом… Что он найдёт, если притормозит? — Я не уверен в том, что случится, если я остановлюсь, — Джунхи не знает, что заставляет его быть честным и говорить так откровенно, но, возможно, дело в глазах Донхуна, в его взгляде, полном искренней заинтересованности, в том, как он смотрит на Джунхи, будто ждёт чего-то. — Или в том, что я найду в конец пути. — Я понимаю, но… Ты прекрасно знаешь, что не сможешь бегать вечно, Джуни, — он приподнимается на локтях, его голос смягчается. — Это как в футболе: если ты не перестанешь бежать на встречу вратарю, то не забьёшь. Это страшно, и ты не знаешь, сможешь ли забить, но не попытавшись ты не узнаешь. Джунхи чувствует, как его губы растягивает ухмылка. — Футбольная метафора? Серьёзно? Донхун фыркает и кладёт обе ладони на голые бёдра Джунхи. Как тогда. — Вполне возможно. — Это такое клише, Ли Донхун, — цыкает Джунхи, неуверенный даже, услышал ли его Донхун. Хотя дождь постепенно сходит на нет. На время между ними повисает тишина, слышно только как они дышат и как капли бьются о траву. Они просто смотрят друг на друга и их взгляды… Так похожи на те, что были той самой ночью, когда Донхун просил смотреть на него и не отрывать взгляда. Донхун смотрит на него точно так же, как смотрел на полуголого Джунхи, прижатого весом самого Донхуна, чуть позже той же ночью. — Я думаю, нам лучше встать и пойти в душ, пока мы оба не слегли с простудой, — прерывает тишину Донхун. Его руки всё ещё на бёдрах Джунхи, двигаются туда-сюда, разогревая застывшие мышцы. Джунхи мычит, соглашаясь, и встаёт, чувствуя,как сильно болят его ноги. До такой степени, что кажется, он просто упадёт без сил. Он идёт в сторону раздевалки, хватая по пути свой оставленный рюкзак. Спасибо, что скамейка запасных, где он его оставил, имеет небольшой навес и рюкзак с написанным эссе остался сухим. Когда они оказываются внутри, Джунхи открывает свой шкафчик в поисках сменной одежды и полотенца. — Так что ты, говоришь, делала здесь во время дождя? — он повернулся к Донхуну, но тут же развернулся обратно, смутившись раздевающегося Донхуна. Он почувствовал, как начинают гореть его щёки. И ещё сильнее, когда мозг подкинул ему мысль о том, что ему тоже придётся раздеться. Здесь, наедине с Донхуном. — Кто бы говорил, — тёплый смех Донхуна эхом отдаётся от холодных плиток. — Я хотел немного потренироваться, но начался дождь. Я уже собрался уходить, но увидел тебя. Так почему ты был здесь? Джунхи вдруг понял, что улыбается без причины. Он взял всё, что нужно, и пошёл в сторону душевых. — Не знаю, что тебе сказать. Когда я пришёл, дождя не было, а когда он начался, я уже не видел смысла останавливаться. И что мне, по твоему, было делать? Вода сначала кажется холодной, когда касается тела Джунхи, но быстро теплеет и немного расслабляет, снимая боль в плечах и спине. — Ну не знаю, — голос Донхуна звучит будто отдалённо, намекая на то, что он всё ещё что-то ищет в рюкзаке или шкафчике, но в какой-то момент Джунхи слышит его всё отчётливее. — Может, стоило найти укрытие от дождя и принять горячий душ, как сейчас? Джунхи намыливает голову шампунем, когда Донхун заходит в душевую и, конечно же, выбирает душ рядом с Джунхи. И поскольку глаза Джунхи плотно закрыты, он больше слышит, чем видит, как Донхун проходит мимо него и поворачивает кран. Между ними не более фута*. И почему-то Джунхи в миг начинает нервничать, боится открыть глаза, оправдывая сам себя тем, что он, вообще-то, моет голову шампунем и не хочет, чтоб он попал в глаза. Приглушённый звук воды, ударяющейся о тело Донхуна, почему-то заставляет Джунхи переминаться с ноги на ногу, пока он тщательно смывает шампунь. Он ощущает странное, необъяснимое беспокойство. — Я не смог найти своё мыло, — голос Донхуна так близко, что Джунхи едва заметно дёргается. — Могу взять твоё? Джунхи всё ещё не смотрит на него, вперяясь взглядом в стену перед ним, будто бы это — самое интересное в его жизни. — Ага. Он смывает с себя грязь так быстро, как может, всё ещё делая это максимально тщательно. Он хочет закончить побыстрее, поэтому намыливается словно спринтер. Джунхи пытается не глядя передать мыло Донхуну, но ему кажется, что это будет странно. Поэтому он глубоко вздыхает и поворачивается к Донхуну, протягивая мыло. — Держи, — бормочет Джунхи, стараясь смотреть на лицо Донхуна, не поддаваясь искушению опустить взгляд. — Ага, спасибо, — Донхун отвечает тихо, точно так же смотрит на лицо Джунхи и никуда больше, и тянется за мылом вслепую. И конечно же, оно выскальзывает у них из рук. И они оба тянутся за ним. И в этот момент, неизбежный, взгляд Джунхи цепляется за их руки. За ними — мокрое и полностью обнажённое тело Донхуна. Красивое и подтянутое в красном свете душевого освещения. Отвести взгляд просто нереально. Капли воды стекают по его плечам и груди, очерчивая его ключицы и точёные мышцы. Джунхи едва находит в себе силы отвернуться, когда капли воды доходят до низа чужого живота. Когда они с Донхуном пересекаются взглядами, Джунхи чувствует, как его лицо горит. Он не имел права так откровенно его рассматривать, и если честно, он сам не понимает, что им движет в этот самый момент. Ведь есть негласное правило — не рассматривать сокомандников в душе, в момент их максимальной уязвимости. Никогда. — Прости… В смысле, я просто—, —Джунхи не знает, как закончить, и что он вообще пытается сказать, поэтому оставляет попытки. Он замечает, что рука Донхуна всё ещё держит его мыло, поэтому резко поднимается, стараясь не касаться. — Я уже говорил, — Донхун сжимает кусок несчастного мыла в руке, полностью поворачиваясь к Джунхи лицом. Возможно, даже немного на показ. Второй рукой он ведёт по своему телу. И это настолько бесстыдно, что Джунхи не может оторвать взгляд. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня. Взгляд Донхуна открыто скользит по телу Джунхи, не торопясь, и Джунхи чувствует, что вот-вот потеряет сознание. У него пересыхает во рту, и он абсолютно уверен, что этого не может быть на самом деле. Он держится за ручку душа, чтобы сохранить равновесие, и откровенно пялится на нее — если это сон, а так и должно быть, то он вполне может наслаждаться жизнью. Он смотрит, как Донхун ведёт пальцами по своему телу, как напрягаются мышцы от этих прикосновений. Его рот приоткрыт и эта картина вызывает у Джунхи вполне определённые ассоциации с той самой вечеринки. Сердце Джунхи бьётся так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. На него накатывает знакомое чувство, которое не спутать ни с чем — сильное возбуждение. И ему кажется, что вот сейчас его ноги точно откажут. Он крепче держится за кран, костяшки на его руке белеют. А ещё он не знает, что делать со второй, поэтому просто неловко опускает её. — Джуни. Голос Донхуна хриплый и тягучий, словно мёд или патока. Его имя слетает с губ Донхуна как мольба, и Джунхи не осознаёт, что делает шаг вперёд. На негнущихся ногах, влекомый этим голосом, словно Донхун — заманивающая его на глубину сирена. Ему, вроде как, хочется попробовать этот звук на вкус, почувствовать тяжесть собственного имени на чужом языке, когда Донхун снова и снова произносит его, словно молитву. Ему нестерпимо хочется узнать, каков голос Донхуна на вкус. Джунхи хочет. Он не знает, чего конкретно, но впервые в жизни он хочет этого так сильно, как никогда раньше ничего не хотел. Кажется, будто это желание сидело в нём так долго, что сейчас, от осознания, всё внутри Джунхи болит и грудь буквально горит огнём. Если бы он только вытянул руку, он смог бы коснуться. Самыми кончиками пальцев. А после, возможно, он смог бы очертить контур— — Я точно помню, что оставил его где-то здесь, — голос из раздевалки буквально заставил Джунхи подпрыгнуть и повернуть голову к стену. Донхун сделал то же самое. — О, привет парни. Не знал, что вы здесь. Джунхи повернул голову на секунду, узнав в говорящем Минги, их защитника. Он на сто процентов безобиден, но это всё равно ничуть не успокоило зашедшее сердце Джунхи. Рано или поздно оно точно выпрыгнет у него из груди. Рядом с ним оказался ещё и Дусик, тоже один из лучших в команде и всё ещё достаточно безобидный. Он просто махнул им, не говоря ни слова, и вернулся в раздевалку. — Скажите, что кто-то из вас видел небольшой нессесер тут? Он розовый и в форме сердца, с надписью ‘Born this way’? — Прости, чувак, — Донхун покачал головой. Джунхи оставалось лишь удивляться, как ему удавалось звучать так спокойно. — Я тоже не видел, прости, — протараторил Джунхи, стараясь не выдать себя. Он схватил полотенце, выключил воду и быстро обернувшись, буквально побежал к выходу. — Я уже ухожу, увидимся на игре! — Стой! Твоё мыло. Джунхи даже не обернулся. — Оставь себе. Дусик сидит на одной из скамеек, ждёт Минги, залипая в телефон и абсолютно никак не комментируя появление Джунхи. Лишь кивает, показывая, что в курсе, и возвращает всё внимание телефону. Джунхи одевается в рекордно быстрое время, всё время смотря куда-то в стену. С его волос всё ещё стекает вода, и лишь вопрос времени, когда на спине будет мокрая дорожка от всей той воды, что натекла с его волос. Он буквально запихивает всё, что нужно в рюкзак, закидывает на плечо и, попрощавшись с Дусиком, буквально вылетает из раздевалки. Слава богу, дождь, наконец, закончился. Спустя час, Джунхи уже был дома и поедал свой ужин, сидя в тёплой пижаме. Он уже хотел было раздеться, потому что ему было некомфортно, но... Перед глазами предстал образ Донхуна, а слова, сказанные той самой ночью — ночью, вообще-то, достаточно прохладно, — заставили его передумать. Пока он ел, он, наконец, позволил себе подумать о том, что вообще сегодня произошло. По крайней мере, Джунхи был уверен в одном — винить себя он не будет, потому что то, что было, было вполне взаимно. Или так казалось. Чем бы это что-то ни было. И да, Джунхи, возможно, отрицает многие вещи в своей жизни, но в данный момент, даже он не может не согласиться с самим собой, что что-то точно произошло. И он не дурак, чтобы не понимать, что это что-то имело сексуальный контекст. Без вариантов. И всё же, есть много вполне резонных причин оправдать произошедшее, кроме самой очевидно. Например, это одна из фантазий Донхуна — он же сам сказал, что не против того, чтоб Джунхи смотрел на него. И вот, он решил попробовать. Многие же так делают. Ведь правда же? Но даже если так, то как мог оправдаться Джунхи? Возможно, ему тоже нравится смотреть. Но ведь если подумать, дело совсем не в это. Возможно, ему не требуется оправдание. Донхун очень привлекательный мужчина, и тело Джунхи вполне конкретно отреагировало. В свете недавних событий, это вполне объяснимо. Прежде чем Джунхи это осознал, он начал думать о Донхуне, его обнажённой груди, его коже, подсвеченной красным освещением. Он думает о мокрых волосах Донхуна, обрамляющих его лицо, его розовых приоткрытых губах, с которых срывается имя Джунхи. Стоило ему вспомнить, как звучал Донхун в этот момент, его тело прошило мурашками, а пальцы на ногах поджались. Джунхи доел свою курицу и жареные овощи, жуя так отчаянно, словно это может помочь ему избавиться от картинок в голове. Он вымыл за собой посуду, почистил зубы и лёг в кровать. Как только его голова коснулась подушки, он уставился в потолок, как часто делал в последнее время. Через несколько секунд он опустил свой взгляд, упираясь им во вполне недвусмысленный стояк, скрытый тканью пижамных штанов. Джунхи едва сдержался, чтобы не сунуть руку в штаны и не передёрнуть. Ему претила сама мысль об этом — делать такое, думая о члене своей команды. Поэтому он, сжимая кулаки, повернулся на бок и накрыл голову подушкой, игнорируя свои желания. Он ворочался не меньше двадцати минут, прежде чем его сморило беспокойным сном.

*фут - примерно 30 сантиметров