История хвостов

      — Думаешь, правду говорит, — обратилась к брату Юкидзи, — о золоте в лесу? Она же слабачка, дунь в её сторону, и улетит как перышко. Что, за двадцать лет никто не отобрал?        Рюноскэ шёл впереди — расслабленно, заложив руки за голову, периодически поглядывая на проезжающие мимо машины.        — А не нашёл никто. Может и не искал, она не дура будет, каждого мимо идущего в свои дела посвящать. Всё же думаю, это оттого, что местным есть что терять, в отличии от нас. Я бы сам побил того, кто предложит в разборки с колдунами лезть. Но то было раньше и дома.       Мимо пронёсся автобус. Уже никто и не вспоминает о дороге, что была гиблым местом. Неупокоенный дух демоницы едва уцелел в пожаре двадцать лет назад. Одна она скиталась по лесу, только ненависть до сих пор полыхала адским огнём, как в тот день её новая жизнь, обретённая после потери человеческого облика. Те экзорцисты — вот настоящие чудовища, вместо того, чтобы, как повелось, сослать демонов в нижний мир, сожгли их всех вместе с клочком леса. Она устала бродить тенью между обугленными стволами деревьев, устала думать, как могла бы всё исправить, если бы не было пожара. Неразрешённый конфликт бременем пригвоздил её дух к проклятой земле. Ей было всё равно — отправиться в ад или переродится в самое ничтожное создание — продолжать скитания было невыносимо. Не учини она раздор между двумя приятелями óни, те совместными силами выпроводили бы чужаков. Но теперь уже поздно жалеть о былом, только отомстив, она сможет освободиться от бремени.       Хорёк-служка, обивающийся мелкой работкой по лесу, взял с неё пару монет за помощь в нахождении способных осуществить месть пособников, а сам, вместо того, просто передал просьбу дальше по ушам. Она правда рассчитывала, что в знакомствах зверька есть подходящие кандидаты? В итоге спустя годы, отчаявшись ждать, её навестили близнецы оборотни, что не так давно вернулись на родину. Демонические лисы, согласные выполнить грязную работу. Деньги и огласка, это всё что им нужно. И если в Шанхае имя братца ещё с середины прошлого века гремело, отражаясь от стен в подворотнях, Япония их уже не помнила. Привыкшие к роскоши и богатству, знакомствам в нужных кругах и наличию рычагов давления на конкурентов, они вынужденно в спешке бежали из Китая, едва не оставляя на материке хвосты. Но демонице всё это знать не обязательно, верно?       Не позже чем через месяц наказала она лисам принести ей доказательства смерти старика и его маленькой внучки. Дело плёвое, награда, можно сказать, уже была у них, приходи и забирай. Годы унесли с собой жизнь деда, а подкараулить одну, пусть и уже опытную экзорцистку — дело вполне осуществимое. Рюноскэ развернул потрёпанную карту.       — Ну, сестра, — занёс он руку вперёд, указывая вдаль, — путь нам на запад. ***       Распаковка книг, внесение каждой в электронную ведомость, расклейка формуляров. Списание, инвентаризация, поиск должников. Приёмка библиотеки и обновление каталога придавили Рури тяжестью всех книг, которые она передержала в руках за последнюю неделю. Как удачно ей недавно попалась вакансия библиотекаря ближе к дому, и как неудачно предыдущий сотрудник оставил её наедине с подготовкой к модернизации библиотеки. Что поделать, придётся впахивать первые недели как вол, документы-то она уже забрала, поздно прыгать туда сюда между вакансиями. Успокаивало, что это не навсегда, немного поднапрячься и дальше пойдёт по привычному плану.       Она уже давно подумывала найти место поближе, мотаться каждый будний день на автобусе с пересадкой занимало ощутимо больше времени, чем требовалось для хорошего сна и полноценного отдыха. Теперь же путь от самого дома до работы занимал едва больше тридцати минут. Завершив последние запланированные дела, она вышла из библиотеки и, забежав по пути в магазин, села на автобус. Он повёз её домой вбивать на ноутбуке артикулы и данные книг в электронную ведомость, запивая сон очередной кружкой кофе.       Даже приятная душе работа всё ещё остаётся работой. Накопленная с особым старанием усталость ослабила бдительность, и мысли унесли её куда-то далеко, откуда не слышно окружающих звуков, и нет значения куда идти. Сойдя на своей остановке, на автомате она свернула направо у развилки, прошла вдоль каменного забора и вместо дороги домой пошла по узкой тропинке к лесу. Шум трассы отдалялся, тени деревьев накрывали одеялом, а севшие наушники шорами отгораживали её от звуков внешнего мира. Так бы она и шла по исчезающей тропе в наваждении, если бы чересчур холодный для летнего вечера ветер не заставил её поежиться. Вокруг было тихо. Рури потребовалось сделать ещё пару шагов, чтобы туман в голове окончательно рассеялся и она осознала, где стоит. Тяжесть воздуха опустилась на плечи, кто-то хочет завести её глубже в лес. Стараясь не паниковать, она осмотрелась вокруг в поисках просветов между деревьями и быстрым шагом начала возвращаться к дороге. Что это было? Дома ещё предстояло рассказать остальным о колдовстве, а пока, не привлекая внимание, осторожно выйти из леса.       Сильная ворожба, раз подействовала на такого стойкого человека. Кому-то хочется испортить отношения с практиками? Буквально чудом Рури избавилась от морока, что поводком тянул на себя. Но чудес, как таковых не бывает, ей это известно. Разве что-то помешало её пленителю? Женщина больше не чувствовала себя в безопасности, стоило готовиться к тому, что недоброжелатель, кем бы он ни был, способен напасть в открытую. Миновали последние деревья — выход на освещённую фонарями дорогу. Успокоенная мелькающими за поворотом фарами машин, Рури позвонила двоюродному брату. Только услышав его голос, она смогла бы сейчас успокоиться.       — Что? В лесу недалеко от дома? Совсем странно, там все духи и нечисть про нас знают и не трогают, — на экране показалось лицо Тáйги, по обстановке видеозвонка можно было понять, что тот недавно закончил со своими обязанностями, как приглашённый оммёдзи.       — Они не только не трогают, они и помощи просить спокойно приходят.       — Тогда не местный кто-то?       — Вот что странно, потому что его бы прогнали отсюда, начни он огрызаться.       — Ммм… к чему ты клонишь? — почесал затылок юноша.       — А вдруг не смогли? Кто это вообще такой, что я не заметила?       — Да ты как призрак последние дни ходишь, не то спишь, не то бодрствуешь, — напомнил ей о переработках Тайга, — ай, проехали, можешь сказать с какого момента ты не помнишь дороги?       Рури задумалась. Когда выключились наушники? Когда она повернула в сторону с дороги?       — Я не знаю… Если я ушла с работы засветло, сейчас уже смеркается. Получается больше получаса плелась по дороге к этому лесу?       Поверх видео высветился удивлённый смайл от Тайги.       — Думаю, как вышла на остановке. Вряд ли раньше, не за автобусом же он бежал? — сказала Рури.       Разговор зашёл в тупик, усталость не способствовала объективной оценке ситуации.       — Вижу стену забора, пришла почти. Пойду расскажу кому-нибудь, подумаем что дальше делать.       В то же время в лесу полыхала лисьим огнём ссора между близнецами.       — Что это было? Ты хоть на что-то способна? Бесполезная, как ты можешь быть настолько никчёмной, если всё время рядом со мной? Мне нестерпимо видеть, как ты таскаешь за собой три драных хвоста, ничем их не заслужив! — кипела ярость в Рюноскэ, выплескиваясь желчью на сестру, — каким местом ты слушала, когда я говорил подготовиться лучше? У меня был один шанс, сейчас эта овца вернётся к своему стаду и растреплет про твоё жалкое колдовство! Как ты теперь собираешься её убивать?       — У неё был амулет или талисман… Брат, я не могла так ошибиться!       — Куда она в таком лёгком тряпье их по-твоему положила, в рот?!       Юкидзи молчала. Ей было до смерти страшно признаться даже себе, что от переживаний она потеряла ту нить сосредоточения, что так требовало это колдовство. Опять, она снова виновата, подвела брата, не оправдала ожиданий, оказалась слишком слабой. Похоже, для неё действительно больше нет места в мире, кроме места подле Рюноскэ, но она его не заслуживает. Никчёмная, бездарная и глупая. Теперь, когда кто-то использовал колдовство против практиков, те будут начеку, вряд ли получится без шума подкараулить экзорцистку, после обставив всё как пропажу без вести. Бросить это дело? Некоторые уже прослышали, кто за него взялся, и отказ означал полное падение в лице возможных подельников в будущем.       — Я найду другой способ.       — Как ты это сделаешь? — уже достаточно успокоившись, надменно спросил Рюу, — способы буду искать я, а ты не будешь мне мешать, поняла?       Она кивнула.       Перед началом собрания глава позвал ещё пару человек, собравшихся было разъезжаться по домам и тех, кто жил непосредственно в усадьбе. Никто не почувствовал ни тумана в голове, ни слежки. Означало ли это, что преследователь выбрал Рури или целью мог стать любой член оккультного объединения? Пугающее поведение незнакомца и невмешательство жителей тонкого мира встревожили практиков, уже очень долго на выделенной им территории не происходило ничего настолько странного.       — Близко только одна станция и одна остановка, зачем так делать рядом со зданием собраний?       — Может тебя выбрали случайно?       — Не скажи, экзорциста не просто околдовать.       — Возможно он знает наших в лицо?       — Логичнее было бы заморочить того, кто уезжает, а не возвращается!       — До всех, кто успел уехать, можно дозвониться?       — Кто-то ещё чувствовал подобное?       — Местные ёкаи должны были ему помешать, у нас же договор!       — Рури, ты насолила злому духу?       — Да у неё за месяц конфликтов меньше, чем у тебя за столом вечером!       — Что конкретно ты ощутила?       Обсуждение превратилось в галдёж. Взволнованные оккультисты наперебой расспрашивали друг друга и разрывали звонками телефоны знакомых. Глава, председатель оккультного объединения, вышел на улицу встретить сына. Припарковав машину, Тайга пожал отцу руку и в его сопровождении присоединился к порядком успокоившимся коллегам. Казалось бы, всё обошлось, но, зная ситуацию, обеспокоенность практиков можно было понять. Оккультное объединение под покровительством частной школы Оммёдо, таково было его полное название, являлось не только местом собраний, проведения ритуалов и домом главы. Здесь располагался офис организации, под чьим надзором пребывали выделенные им территории. Членство в объединении служило гарантом квалификации для практика, а с начала двухтысячных при некой поддержке возымело даже больший авторитет, чем прежде. Проще говоря, от его существования было спокойнее всем: и людям, и духам, и нечисти, и оккультистам непосредственно. Мягкие, но чёткие устои поддерживали гармонию между миром тонким и осязаемым.       Решение так и не было найдено, а потому было решено на время оставить Рури в корпусе и наблюдать. Ни на следующий день, ни через день ничего необычного замечено не было, будто всё вокруг притворялось, что события минувших дней просто наваждение и случайность. Враг затаился. Казалось, даже в стенах усадьбы появились бреши, через которые тревога просачивалась в жизнь каждого члена оккультного объединения. Кто знает, решит ли преследователь наведаться к ним домой? Едва ли был способ выманить того из укрытия, при этом не потратив время впустую и не заявив о своей осведомлённости. Игра в неведение об осведомлённости преследователя и практиков друг о друге. Раз того не интересовал ни один другой человек, вошедший или покинувший усадьбу за последние дни, это означало… Да вообще что угодно. Но чтобы обезопасить женщину, пока коллеги выясняют детали, ей было предложено временно пожить в доме секты Единения Души, членов которой Рури знала ещё с детства. Ночью Тайга на машине обязался отвезти её в соседний город к шаманам, чтобы, когда всё будет готово, та смогла вернуться обратно и, если то потребуется, спровоцировать появление незнакомца.       Глубоко за полночь, слышался стрекот сверчков и возня какой-то безобидной живности на чердаке дома. «Да уж, если я и вернусь на ту должность в библиотеке, репутацию и уважение больше не вернуть. Плакала моя зарплата», — думала Рури про себя, проверяя собранные вещи и распихивая по ним талисманы.       — Давай скоро, я завёл.       — Уже, — закидывая сумку в багажник, она спешно хлопнула дверью машины.       — Тцццц, громко…       Полпути проехали молча, и только убедившись, что за ними так никто и не последовал, Тайга перестал до влаги в руках сжимать руль, а Рури сминать лямку рюкзака. Разговор завязался сам собой, и постепенно с отвлечённых тем они добрались к сути ночной поездки.       — С духами и мелочью из леса и округи говорить пробовали, гадать тоже. Отвечают мол, да, были гости, но они так их испугались, что не то, что не подошли, в разные стороны разбежались. В лес с отцом ходили, молчит. Не отец, этот преследователь твой, — Тайга нервно усмехнулся, — да уж, было бы намного проще, если бы он сказал за что к тебе прицепился.       — Ага, — глубоко вздохнула Рури. Фонари за окном мелькали в глазах лучистыми бликами.       — За мою жизнь прицепился. Не понимаю, кто на меня зуб держит, за родителей тоже вряд ли месть, они вообще не при чём.       — А что на счёт особо вредных, которые по домам и квартирам сидят? — заглянул на заднее сиденье Тайга, — они чьими-то ставленниками бывают.       — Вряд ли, эти сразу своих господ называют, «выполняю, что велено, со всеми претензиями к…» ну, ты понял.       — Понял, — уронил ответ, открывая дверь машины, Тайна, — на месте. Вон, тебя уже встречают, — махнул он на крыльцо.       И действительно, пожилой мужчина с фонарём встал со своего кресла, поправляя очки с черными линзами.       — Давай, завтра позвоню. — Тайга приобнял двоюродную сестру, и, уходя, тихо окликнул:       — Тревожно, береги себя.       — Ты тоже…       Но брат не спешил уходить. Не услышав удаляющихся шагов, Рури обернулась. Он переминался с ноги на ногу, потирая шею. В воздухе всё ещё осталась пара невысказанных мыслей, которые он не мог увезти с собой обратно.       — Пообещай брать трубку, когда бы я не позвонил. Нет, лучше бери вообще все номера, у меня чувство такое… неприятное, будто, — он поднял глаза не понимая, как объяснить своё предчувствие, — не знаю.       — Если уж ты так говоришь, стоит ли мне тревожиться? Иди, — улыбнулась ему Рури, — пойду заряжу телефон, комендант.       — Не прощаюсь, будь осторожна.       На этом они разошлись, оставляя друг друга наедине с мыслями, а на следующий день она, как и было оговорено, вышла на связь, ничего интересного, нового или необычного, как будто просто приехала погостить в доме Огури, поэтому завтрашним вечером они условились созвониться в тот же час. Утро третьего дня Тайга встретил с болью в голове — проспал. Он был приглашён присутствовать на ритуале очищения, после чего мастер обещал дать пару уроков юноше. Отец занял машину, но обещал подбросить до места. Грядущие неприятности сверлом засели в голове и отдавали болью в глаза. Похватав вещи, он сунул в рот таблетку обезболивающего и выглянул ловить в коридорах помощника для скорого надевания каригину. Обычно он брал вещи с собой, чтобы переодеться на месте, если то был религиозный комплекс, или помещение и условия позволяли. В этот раз времени не было. Наспех затянутый пояс неудачно подмял нижнюю рубаху, и та теперь терла в боку. Стыдно, но Тайга надеялся найти немного времени чтобы попытаться поправить всё на месте. Подходя к машине, он осел от неожиданности и боли, один его глаз на секунду лишился зрения — лопнул капилляр. Извинения за обстоятельства взял на себя отец, и отправил уже не способного сопротивляться обстоятельствам и физическому состоянию сына отдыхать.       Тайга распустил туго собранные волосы и, присев на кушетку в маленькой подсобке, закрыл лицо рукавом, провалившись в сон. Когда сознание вернулось, его глаза не увидели ничего кроме полной темноты. Неужели он пролежал здесь весь день? От сна в неудобной позе пояс надавил так, что к горлу начала подступать тошнота. Он сел. Яркий свет резанул по глазам, до того накрытым тканью рукава. Тишина помещения отдалась писком в ушах, тем не менее принятая таблетка подействовала, головная боль уступила место накатывающей волнами тревоге.       Не справившись с изъедающими мыслями, Тайга решил позвонить сестре, которая, как и предчувствовал, не взяла телефон. Он боялся стать слишком навязчивым со своими звонками, но та не ответила ни через пять, ни через пятнадцать минут. Попытки значились пропущенными, а пара сообщений всё ещё висели в чате. «Была в сети час назад», будто извиняясь, высвечивал статус мессенджер. С нарастающей тревогой он попробовал связаться с другом из шаманов Огури, в чьём доме осталась сестра.       — За какими документами поехала?       — С работы чё-то там, увольняется что ли? — сиплым голосом поинтересовался приятель.       — Ты её отпустил? — телефон чуть не выпал из рук Тайги.       — Бро, ей за тридцать, я ей что, папаша?       Тихо выругавшись, Тайга бросил о том, что напишет вечером и, наспех переодеваясь, насколько это позволил костюм, накинул на себя что под руку пришлось и, прихватив с пола барсетку, выбежал из дома.       Добрался до библиотеки Тайга, когда на улицу уже опускалась тьма. В ней, как и в доме шаманов Огури, Рури не оказалось, но уставший консультант, вот-вот собиравшийся закрывать двери от посетителей, сообщил, что та действительно заходила обсудить своё увольнение и совсем недавно покинула библиотеку. Ни сообщения, ни ответа на пропущенные, он последний раз решил позвонить ей перед тем как сообщать о пропаже родственникам. После недолгих гудков вызов был принят, но вместо привычного ответа Рури слышалась возня и чужие голоса. Телефон кузины упал, проскользив с грохотом по асфальту. В отдалении мужской голос выкрикивал что-то невнятное, не прекращая звать сестру, Тайга услышал звук неторопливо приближающихся шагов. Рури? Нет. Отшвырнутый чьей-то ногой телефон с плеском ударился о воду, и немногим позже отключился, не успев окончательно уйти на дно. Берег? Мост?       «Должно быть, она недалеко от станции, если поторопиться, можно добежать до реки и застать её там», — сорвался с места Тайга.       Дома и улицы проносились мимо, мелькая горящими вывесками, будто не он почти летел по улицам пригорода, а они сами бежали прочь от места, куда он сейчас спешил, дальше от опасности, которая витала в воздухе. Чем ближе к реке, тем меньше прохожих встречалось по пути, что сперва могло показаться обыденным: пешеходный мост, поздний вечер, все, кто возвращался домой уже прошли по нему и сейчас готовятся ко сну, но выбежав на совершенно пустую дорогу перед рекой он почувствовал нечто. Неприятная дрожь пробила его уставшее от долгого бега тело.       — Талисман Гофу? — обернулся он на источающий ужас предмет.       На дереве, примотанный нитью подрагивал от ветра небольшой бумажный прямоугольник. На неаккуратно оборванном по краям листке пестрели обрывки заголовков из какой-то жёлтой газетёнки, поверх которых бурым были начертаны на манер китайского каллиграфического письма чжуаньшу нарочито искажённые символы. Веревка из волос с шерстью, клочок газеты и… кровь ёкая? Кажется именно эту устрашающую ауру описывали духи в округе семейной усадьбы. Он подходил ближе к листку, но внутренний голос кричал ему бежать со всех ног подальше от опасности.       — Мерзость, — сорвал перевёрнутый во всех смыслах талисман Тайга и тотчас непроглядный речной туман явил ему мост вдалеке и всполохи огня над водой. Огня ли? Опять не взял очки, поэтому, крадучись, стараясь как можно дольше скрывать своё присутствие, он быстрее двинулся в сторону ярких вспышек.       — Я вырву твоё сердце и сожру его, дрянь! — Рюноскэ разрывало от гнева и нетерпения.       Необходимость быстрее закончить со всем боролась с желанием подольше смаковать победу, издеваясь над загнанной в угол жертвой. Ни сбежать, ни вступить в бой с лисами, ей оставалось только защищаться от бесконечных выпадов одного и наблюдать, не собирается ли выкинуть что-то вторая. Попытка сбежать, прыгнув в воду, обошлась слишком дорого, только успела она перемахнуть через ограждение, как устремившейся к ней всполох пламени с силой швырнул обратно на мост, где, замахиваясь полыхающим лезвием, в её сторону уже мчался обезумевший от ярости демон-лис. Никогда ранее Рури не приходилось колдовать будучи в опасности. Высвобожденная энергия оттолкнула воздух с такой силой, что лиса снесло порывом, а женщина от отдачи влетела в фонарный столб с противоположной стороны. Заныло в боку. Ребро? Неужели всё закончится так?       «Даже не важно, где оступилась, почему сейчас всё, что я могу — это оттягивать смерть на этом мосту, почему я одна?» — звенел сотрясением внутренний голос Рури, отражаясь от каждой грани её личности, каждого воспоминания, сформировавшего характер.       Безнадёжность и отчаяние. «Должна помочь, должна уберечь и защитить. Они рискуют, они слабы, они нуждаются в помощи.» Сильный человек, живший в одиночестве, будучи окружённым людьми. Прочная рейка на крыше дома бесполезна, если на ней не держатся множество соломинок, застилающих от дождя. Какой бы способной не была Рури, она всё же человек, один человек против шести хвостов. Ей только и оставалось отбрасывать лиса потоками воздуха, лишь распаляя ветром его ненависть. Рассчитав всё с самого начала, она смогла бы измотать его настолько, что появился бы шанс сбежать, но это разбивалось о стоящую за его спиной лисицу, вряд ли многим уступающую в силе.       — Давай заканчивать, она мне надоела, — не оборачиваясь окликнул сестру Рюноске, — последний шанс, удиви меня, экзорцистка!       Удар всеми тремя хвостами о мост — и те рассыпались искрами. Раскалённые до красна клинки обоюдоострой нагинаты плавили воздух вокруг, пока кицунэ раскручивал её над головой, собирая огонь, чтобы закончить всё одним ударом. Это ненадолго дало фору Рури попытаться привязать ноги сестры к земле невесомыми нитями. Едва слышно звякнули колокольчики, заметила ли? Из последних сил оттолкнув лиса подальше, она порывалась было воспользоваться крошечной возможностью для очередной попытки сбежать. Но на этот раз он остался стоять почти неподвижно. Оставляя глубокие борозды от острия и окровавленный след от собственных когтей, тот проскользил по мостовой и, не замечая боли, помчался в её сторону. Сбегая с моста, она слышала как за спиной в замахе просвистело лезвие. Уже готовая принять смерть от клинка, она от неожиданности обернулась на крик. Не справившись с собственным огнём, лис опалил себе руки.       — Юкидзи, ничтожество!!!       Рассыпаясь в ругательствах, он повернулся назад, прижимая обожжёнными руки к груди.       Лисица смотрела на него пустыми испуганными глазами и, прохрипев в ответ «прости», неуклюже, будто её ноги пригвоздили к земле, повалилась вперёд. По спине порванной насквозь блузки расползалось тёмное пятно крови. За ней с обезумевшим от страха взглядом застыл с окровавленной рукой невысокий юноша. Битва окончена, оба бросились к сёстрам, встретившись по пути взглядами. Честная победа над играющими без правил, Рюноскэ резко отвернулся.       Чуть не снеся сестру, Тайга схватил её руку и, перебросив через свою шею, потянул за собой. Знакомый голос привёл Рури в чувства:       — Скорее, скорее!       Не способная ответить хоть что-то, она из последних сил побежала с ним вверх по дороге.       — Всё, ты в безопасности, только не отключайся сейчас, слышишь, что я говорю?       Кивала она или просто клевала носом теряя сознание? Пережитое в начале дня не прибавило Тайге сил, потому донести сестру до города отняло бы золотое время, нельзя чтобы та потеряла сознание.       — Ты молодец, жива, дома ждут, придём, выпьем чаю, слышишь? — собирал он всё подряд, только бы она могла бежать сама, пусть даже на последнем дыхании.       — Что это было? не хотел её ранить, просто прикрепить талисман со спины, ты видела? Разумеется не видела, но я же не умею эти ваши, — покрутил рукой в воздухе Тайга, — откуда во мне силы чтобы, как нож в масло, ей рукой грудь пробить?       Секунды молчания растянулись.       — Что теперь делать? Я, кажется, убил кицунэ.       Рури устало посмотрела сквозь него и без чувств повисла на его шее. Ветер с реки донёс до их ушей полный отчаяния крик, и злыми порывами полетел дальше с эхом разносить весть о гибели лисицы.