История хвостов

      — Стой!!! — выпалил Рюноскэ. Как будто Юкидзи могла встать, только прикажи. Он бросился к ней, развоплощая на ходу нагинату.       — Мерзкий колдун! — рявкнул он вслед убегающим людям и навис над сестрой. — Встань, что с тобой?!       «Мы снова упустили деньги, голова и печень экзорцистки почти были у меня, всё из-за тебя, заноза!»       Он упал на колени и поднял Юкидзи за плечи. Голова сестры склонилась вниз, где чернело пятно крови. Рюноскэ приложил руку к её груди и на мгновение в его мыслях стало пусто.       — Сестра?       Он приподнял её лицо за подбородок — без сознания. Помедлив, ещё раз дотронулся до раны и задержал руку. Мысли завертелись с новой силой, тревожные, они пробирались всё глубже, пока с криком отчаяния не вырвались наружу.       — Будь он проклят, это ничтожество разорвал твою душу! Лулу, очнись!       Он прижал сестру к себе, стараясь закрыть рану. Чтобы просто вернуть сознание, нужно было обладать незаурядной волшебной силой. Рюу мог бы, она — нет. Время кровью утекало сквозь пальцы, Рюноскэ взвыл от отчаяния, коснувшись её лба своим. На висках сестры едва прощупывался пульс. Их разговоры последних дней всплывали в памяти, мешали думать рационально. «Какие слова она услышала последними? Вот как я попрощался?» Несмотря на уколы совести, решение пришло почти сразу, но Рюу колебался. Чтобы спасти близнеца, ему следовало обменять её жизнь на свою, но, в отличие от неё, сам он будет уходить долго и мучительно. С минуту он сидел так, а после, решившись, отстранился.       — Признаться, без тебя моя судьба — судьба собаки. Живи, сестра, а я сам разберусь.       Юноша оммёдзи, решивший атаковать лисицу, верно предположил, что та помогает направлять огонь, но он и подумать не мог насколько. Непостижимое для трёх хвостов пламя было неподвластно Рюноскэ, он не мог даже закурить сигарету не опалив рук.       Рюноскэ поднял сестру и перенёс к началу моста. Там в тени он присел на корточки, прочистил горло и вынул из него свою лисью жемчужину. В последний раз осмотрел её. Мутный шар размером с перепелиное яйцо переливался языками пламени. Лис гулко выдохнул прикрыв глаза, а затем слегка подбросил шар. Тот повис в воздухе, освещая лицо Юкидзи тёплым светом. Когтем мизинца он провёл по её шее, оставляя неглубокий надрез, в него тут же устремился тонкий лучик света из жемчужины, которая начала медленно гаснуть.       — Живее!       Рюноскэ щёлкнул по ней когтем, луч стал ярче и волшебный шар задрожал в воздухе.       — Только бы… Кха! — резко вскрикнул лис.       Жемчужина с хрустом разлетелась осколками, грудь Рюноскэ пронзила боль. Захлёбываясь в крови он одёрнул рубашку Юкидзи. Она в порядке. Уголки рта растянулись в кривом оскале — непроизвольной улыбке обращающегося лиса. Перед глазами поплыла пелена, мир стал больше, и Рюноскэ упал на шёлковую юбку в облике маленькой лисицы. ***       Юкидзи плыла глубоко под водой. Наверху мерцали едва различимые блики света, не хотелось всплывать. Нет смысла тратить силы, чтобы выбраться на воздух. Водная гладь может оказаться затянута льдом, или лёгкие больше не позволят сделать ни единого вдоха. Когда сознание пришло к ней? Почему вокруг нет абсолютно ничего, кроме этого бескрайнего океана? Не важно. Пока тёплые волны убаюкивают, несут в бесконечные дали, пока едва различимый свет проходит через толщу воды, ей все равно. Если и настанет момент дотянуться до него, это не будет сейчас, она так устала.       Лёгкий утренний дождь прибил туман над рекой. Прохожие шли по мосту, шли мимо, не желая обращать внимание на попавший в периферийное зрение объект. Под фонарным столбом, в его тени, девушка без сознания держала на коленях раненного лиса. Мокрые волосы закрывали лицо, пятна на одежде размыл дождь, унося багровые воды в реку.       — Вы в порядке?       Один не обременённый спешкой неравнодушный слегка дотронулся до её плеча. Огромная лапа острыми когтями вцепилась в Юкидзи и стремительно потащила её на дно. Она зажмурилась, но тут же открыла глаза, огляделась вокруг. Серое утро с неохотой отдавало сквозь тучи свет, размытый силуэт человека впереди говорил странные слова, будто его слышно из глубины, а на коленях пушистый братец сжимал лапой юбку. Она коснулась своей груди, под порванной блузкой не было и царапины. А что с Рюу? Шерсть на спине слиплась в черные иголки от запекшейся крови.       — Вам нужна помощь? Животному?       Юкидзи поднялась, не чувствуя ног, и аккуратно прижала к груди лиса. Прохожий собирался было сказать что-то ещё, потянувшись за телефоном в карман брюк, но та жестом остановила его. Что он мог сделать? Насильно предлагать помощь не в его праве. Оставалось только проводить взглядом сошедшую с моста девушку.       Она шла с братом на руках по мощёной дорожке, сменившейся вскоре гравийной, а затем и вовсе протоптанной тропой.       — Братец Лун…       Сухим горячим носом лис уткнулся в плечо Юкидзи, а та продолжала:       — Я — твоя беда. Могла бы, всё отдала, чтобы поменяться сейчас местами.       — Не говори. Разлитую воду трудно собрать, ужасный брат не поступит так же.       Она осторожно провела рукой по спутанной шерсти и опустила Рюноскэ на землю. Без сил стоять, лис прилёг на мокрую траву.       — Что будет с нами? Как помочь тебе, как всё исправить? Сперва стоит вернуться, где вещи оставили, так ведь?       Привычного ответа от брата не стоило ждать. Хотела бы она снова услышать его нахальный низкий голос, что пообещает найти способ выкарабкаться из любой бездонной ямы. Он всегда знал, как лучше поступить, куда пойти и что сделать. Теперь ответственность за них двоих опустилась на Юкидзи. Успокаивало, что сейчас, когда остаётся только один путь, не нужно ничего выбирать.       Весь день Юкидзи проплутала в лесу, так ни разу не передохнув. Вещи они оставили недалеко от дома экзорцистки, а пойти по дороге и случайно столкнуться с людьми оттуда было великой глупостью. Только к вечеру она отыскала лисью нору. Ноги ныли от усталости, а руки тряслись от голода. Или это только казалось? Никогда в жизни она не ощущала ничего подобного, словно тело распадалось от изнеможения и в то же время было полно сил. Рюноскэ же держался отстранённо, пребывая не то в бреду, не то задумавшись над чем-то своим. Чужая душа — потёмки, сестра не могла услышать его мыслей, пусть для него самого тихий шёпот сомнений звучал громче с каждым шагом сестры. Дом встретил их сыростью, по-родному неприветливо и скупо. Канаву, где лисы устроили пристанище, размыло дождями, и вещи отсырели в земле. Аккуратно ссадив брата с рук под дерево, она принялась перебирать спрятанную сумку. Не сказать, что она была большой, собрали что успели перед побегом из страны. Теперь же все одежды, как и документы, хризантемовые паспорта, которыми брат обзавёлся для подстраховки, намокли и слиплись между собой. Стирать и сушить этот ворох было негде. Насобирав пару монет и ценных вещиц из своих украшений, Юкидзи уже собиралась пойти в город менять их, но брат окликнул её.       — Приди в себя, в такой мрак ничего не купишь.       Приходить в себя она не хотела. Что угодно, занять свои руки, ноги, мысли, думать о приземлённом, лишь бы не осознать, что это конец. Пойти в город, принести Рюу молока, еды и растворы для раны.       — Ты прав, — едва слышно прошептала Юкидзи.       Завтра всё равно наступит, даже если она не заснёт этой ночью, так есть ли смысл бежать от него, обрекая себя на усталость? Поджав колени, она села у дерева рядом с братом, прикрыла глаза. Вдалеке начала позднюю песню птица. Ей вспомнилась спокойная вода. Растворит ли океан слёз в солёной воде её горе? Сон пришёл быстро, усталость тела и разума сморили Юкидзи. В пустоте сна она услышала шёпот брата, подсознание дорисовало его силуэт.       — Дальше тебе придётся идти одной. Вини меня, но не ищи, и тебе станет легче. Спи крепко.       С последними словами призрачную фигуру тронула рябь, и она растворилась в дымке сна без красок, оставив Юкидзи свободу, весь мир и красную тесёмку. Лисица, для которой брат-тиран был единственным ориентиром в жизни, осталась одна.       Утро встретило пыльным светом, пощекотало нос. На ресницах, едва приоткрытых глаз, заиграли радужные блики. Спина затекла от неудобной позы, потянувшись, Юкидзи поднялась, роняя из руки шнурок. Обрывок плоского жгута кумихимо. Лисица присела, огляделась в поисках брата, поднимая шнур.       «Братец с ним не расставался», — подумала она.        И на то была причина, из обрывка он воплощал свою нагинату с двумя клинками. На сохранение оставил? Или для защиты? Она попробовала с замаха обмотать жгут вокруг руки, как делал это Рюноскэ, но вышло не так ловко. «Оставил», — понеслось в голове у Юкидзи. Она вскочила с места, крепко сжимая верёвку. Где он, когда ушёл? В памяти всплыли отрывки единственного цветного эпизода недавнего сна. «Не ищи», — говорил ей голос брата. Как же не искать? Она сорвалась было, но одёрнулась, пытаясь уловить его запах. Лисья кровь из открывшейся раны указала направление, и сестра побежала по следу. Прутья кустов хлестали по ногам, в волосах запуталась паутина, а след всё не заканчивался. Нарастающий гул приближался, и когда стволы деревьев расступились, прямо перед её лицом пронёсся поезд, он обдал ветром и скружил лисицу на землю. Волосы разметало в разные стороны, по позвоночнику вверх выстрелила боль от падения, она пришла в себя.              «Уехал поездом?»       О том, что брат добровольно лёг на рельсы, она даже не стала думать, не мог этот демон сдаться так просто. Если Рюноскэ решил исчезнуть, его не найти, тот на многое готов и не на меньшее способен. Кому, как не ей это понимать, ведь именно скрываясь, они приняли решение бежать в Японию. Рука закона не потянется за море, чтобы схватить лисиц за шкирку.       Пронёсся последний вагон и, побродив по рельсам, Юкидзи села, обнявшись хвостами, по щекам потекли слёзы.       «Почему ты оставил меня?»       Она закрыла лицо руками. Сил разрыдаться просто не осталось, только дрожащие веки щекотали ладони ресницами. На душе было пусто. Чего хотел брат, когда говорил не искать его, куда теперь идти? Япония очень давно перестала быть домом для них, да и не была им никогда по сути. Они, близнецы, от рождения связаны друг с другом. Много лет назад, замерзая холодной осенью на окраинах Эдо, Рюу поклялся защищать её. Эта клятва была тем незыблемым, которое хранила Юкидзи в сердце. В глазах сестры он, резвый мальчишка, воровал для них еду с прилавков, он, горевший идеями отрок, увёз её на материк и он же, молодой и злой юноша вытащил их из нищеты, связавшись с триадами. Не мог же родной брат превратить её в послушную марионетку, родной брат, чьё пламя пожирало людские жизни из зависти к таланту сестры. Она верила ему, а он… пользовался ей? Нет, она, как хорошая сестра, обязана помогать ему. Но почему сейчас он отказывается от неё? Почему так уверен, что не способна ничего сделать? Юкидзи сидела, накручивая себя, пока не почувствовала слабую вибрацию в рельсах, подняла глаза. Поезд ещё не показался за поворотом, но она заметила уголок железнодорожного знака. Промакнув щёки мягким кончиком хвоста, лисица поднялась, чтобы лучше рассмотреть его. Это был указатель, а за ним прямоугольная вывеска с названием станции.       «Какая глушь, да это же не далеко от сгоревшего леса той безумной!» — удивилась Юкидзи, — «И какая глупость возвращаться к ней с пустыми руками, ушёл за шерстью, вернулся стриженым. Нет, не к ней брат ушёл.»       Без устали она мчалась огибая гору вокруг и теперь сидит на станции, с которой и начался их путь пару недель назад. Хороший ход, Рюу мог уехать куда угодно. Она заглянула в кошелёк, там всё ещё лежали собранные с вечера вещицы. Ей того достаточно, возвращаться она не собирается.       «Не буду слушаться, братец Лун. И тебя найду, и хвосты верну твои, не могу иначе». С этими словами она поднялась и побрела в сторону станции.