Есть ли в небе лисы?

Сегодня в кофейню заходят либо исключительно радостные люди, либо исключительно задолбанные, середины почти нет. Я отлично понимаю вторых. Несмотря на то, что сегодня тридцать первое, народу полно, к середине дня я уже себя чувствую, как выжатый лимон. Справедливости ради, я себя так частенько чувствую в последнее время. Рядом есть и бизнес-центр, и достаточно крупный тц, и еще куча всего. И кофейня, куда можно забежать между работой и покупками или наоборот. Вот и развлекаемся сегодня по полной программе. Ну, зато нет одной конкретной рыжей падлы, которая наверняка сделала бы этот день еще мучительнее. То, что обрадовалась я рано, понимаю уже вечером, за пару часов до закрытия. Сегодня но чуть пораньше, чтобы все успели прибежать домой и подготовиться к празднику. Я не горю особым желанием возвращаться в пустую съемную квартиру, ведь мой сменщик уехал, и его не будет ближайшие три дня. Но и топать на электричку и ехать к родителям, чтобы провести праздник в теплой и уютной семейной атмосфере, сдобренной упреками и сетованиями по поводу того, что я делаю с жизнью и дипломом… Ну, да. Хочется еще меньше. Разумовский является в семь вечера, весь красивый, выспавшийся и жизнерадостный. Поводов не любить его прибавляется. Гостей стало меньше, но они все равно идет потихоньку, а я с его шизоидными заказами рискую выпасть из ритма. — С наступающим, дорогая Ася, — лыбится Разумовский, усаживаясь за стойку. Я прилагаю все свои моральные и физические силы, чтобы улыбнуться в ответ. Надо было убрать на сегодня эти гадские стулья. — И вас тоже, Сергей Викторович. Что будете заказывать? Мышьяк. Пожалуйста, закажи мышьяк, можно сразу две порции, разделим удовольствие. Увы, Разумовский выбирает другое, даже почти из меню, только со своими дурацкими корректировками. Ладно. Это не сложно, и не так энергозатратно, как шерстить интернет в поисках рецепта рафа на молоке единорога или чего-то подобного. По крайней мере, Разумовский всегда оставляет хорошие чаевые. Порой я чувствую себя элитной проституткой, только трахают не меня, а мой мозг. — До скольки ты сегодня работаешь? — уточняет Сергей, подперев подбородок кулаком. — До девяти. Будет очень мило с его стороны свалить вовремя в этот раз. — Торопишься на праздник? — тянет Разумовский, больше всего напоминая довольного кота. — Ага. Меня дома ждет бутылка шампанского, вчерашние роллы, которые я собираюсь, о ужас, разогреть, ноутбук и кровать. Само собой, тороплюсь. — Куда поедешь? — уточняет он. — Домой, — лаконично отвечаю я. — Будешь отмечать с семьей? Ну, местами буйный алкаш дядя Вася с восьмого мне точно уже как родной почти, так что я киваю. Мужик нормальный, починить много чего помог, поговорить с ним интересно. Если не бухает. А бухает он почти всегда, и я втайне порадовалась, когда жена от него наконец ушла. Без такого геморроя ей явно проще. — А у вас какие планы? — спрашиваю ради приличия. На самом деле, мне насрать, главное, чтобы эти планы начались через полчаса и были подальше от кофейни. — Устраиваете грандиозную вечеринку? — Вроде того. Так и подмывает спросить, с кем. С Мариной? С Кристиной? А, нет, то была Альбина. Не суть. Я не специально интересовалась. Подсунув Разумовскому чашку, я переключаюсь на другие заказы. Сергей сегодня до странного молчалив, даже обходится без ничего не значащих диалогов о текущих делах. Ну, там монологи больше, если не считать моих «угу, мхм, да вы что, м-м-м». Вот только допив кофе, он не уходит, отодвигает пустую чашку и делает новый заказ. Я терпеливо объясняю, что капучино с нашим лимонным сиропом превратится в варенец, но Разумовский стоит на своем. В итоге, заглянув в предложенную емкость, заказывает другое. Я улыбаюсь, надеясь, что лицо не треснет от усилий. Уходит дорогой гость за две минут до закрытия, даже без эксцессов. Что это, если не новогоднее чудо? Я закрываю за ним дверь и вместе с остальными принимаюсь за быструю уборку. Уже совсем скоро наступает время спешить домой к шампанскому и разогретым роллам. Ура. Если бы не какофония фейерверков после полуночи, я бы сразу легла спать. Ухожу последняя, вот настолько я тороплюсь .Через минут сорок напишу в семейный чат, что не успела на электричку, беда, такая беда. Пообещаю приехать завтра. Или послезавтра. Как-нибудь. Становится так тоскливо, что хочется вернуться в кофейню и заснуть сразу в подсобке. Сунув ключи в сумку, я разворачиваюсь и чуть небесам душу не отдаю, наткнувшись на Разумовского. — Мать моя, — шепчу, отступив на шаг. — Едва ли, — говорит он, наклонив голову слегка вбок. — Я подумал, что тебе не помешает трансфер. Я обхожу его, пробормотав: — Спасибо, извините, обойдусь. — Брось, дорогая, ты же не собираешься сейчас в метро спускаться, — отзывается Сергей и вновь перекрывает мне путь, махнув рукой в сторону фиолетовой машины. — Давай, подброшу. — Слушайте, — мрачно начинаю, но он перебивает, обворожительно улыбнувшись: — Ну как я могу позволить тебе в такой день идти пешком и подвергаться опасности? Ася, ну рассуди сама: лучше добраться в комфорте и быстро или тащиться в метро? А, господин Разумовский, выходец из народа, позабыл, видимо, что метро явно побыстрее его навороченной тачки будет. Разве что он разгонит других автомобилистов, либо за углом припарковал вертолет. Хотя, когда я думаю об этой толчее на станции и в вагоне, а потом еще о вынужденной пешей прогулке… Никогда еще эти двадцать минут не казались такими долгими и невыносимыми. Да черт с ним. Не убьет же он, я уже с ним ездила. Вздохнув, соглашаюсь. Разумовский ослепляет мое существование сияющей улыбкой вновь, и мы уже вместе идем к его машине. Ну зарежет он меня где-нибудь под кустом, что я, собственно говоря, потеряю? В салоне Сергей заметно оживляется, стряхивая с себя всю молчаливость, которая владела им в кофейне, и затягивает меня в разговор довольно быстро. И как-то незаметно на вопрос, одна ли я сегодня остаюсь дома, вылетает положительный ответ. Разумовский, прижав руку к сердцу, из-за чего мы чуть не влетаем в столб, заявляет, что не может позволить этому случиться, поэтому приглашает меня к себе на праздник. — Нет, спасибо, — вежливо отвечаю я. — Ася, дорогая, такой день нельзя проводить в одиночестве, — назидательно говорит он. — Слушайте, я не настроена сейчас на шумные компании, так что… — Так и я тоже. Сегодня я один. С сомнением смотрю на него. — Вы же говорили, что устраиваете грандиозную вечеринку или как-то так. — Это ты сказала. Я ответил «вроде того». Мне с собой тоже грандиозно. Ну же, Ася, соглашайся. Выпьем, пообщаемся. Посмотрим фейерверки, с моего балкона отлично видно. А еще есть три гостевые комнаты, выберешь любую. Это лучше, чем одной сидеть. И меня одного бросать. Закатив глаза, надеюсь, что по моему выражению лица понятно, что я думаю о последнем высказывании. — Я не извращенец, если что, — продолжает Разумовский. — Приставать не буду. — Если ты сейчас добавишь что-то вроде «пока сама не захочешь», я выпрыгну из машины. — Вот, мы уже на «ты». Это тоже надо отпраздновать. Поехали. — А поехали. И мы действительно поехали. Я раньше думала, что этот дом является каким-то музеем историческим, но Разумовский развенчивает миф. Мы поднимаемся на последний этаж, и коридоре ко мне возвращается ощущение, будто Сергей все-таки арендует музей. Экспонаты, то есть мебель выглядит красиво, но крайне вычурно, я даже затрудняюсь сказать, на какой век пародия. Такое чувство, что вот этот шкаф, куда Разумовский вешает мой пуховик, знавал пару-тройку царей. Гостиная не настолько сильно, но тоже с прибабахом, то есть с налетом антиквариата. Спасибо, что гостевая спальня довольно современная, над ней Сергей, видимо, не парился особо. Ладно, ничего кардинально другого я и не ждала. Оставив там сумку, возвращаюсь в гостиную, рассматриваю большую красивую елку. С одной ветки на пол упала игрушка в виде снежинка, и я ее осторожно вешаю обратно. — Шампанское нужно охладить, я забыл, — сообщает Сергей, заходя в комнату. — Сделаешь пока кофе? Возмущенно оборачиваюсь, смотрю на него, вздернув бровь. — По двойному тарифу разве что, — отвечаю я. — Да хоть по тройному, — улыбается Разумовский. Покачав головой, вместе с ним иду в кухню. Интересно, у него сердце еще не вывалилось от такого количества кофеина? Может, там за ребрами комп теперь? Это бы объяснило, почему периодически он делает заказы в стиле бездушной скотины. Разумовский выставляет ингредиенты, которые хочет добавить, а я запускаю кофемашину. Спохватившись, уточняю: — А твоя девушка не расстроится из-за того, что ты празднуешь не с ней? — Так я, может, с ней, — говорит Сергей, подавая мне кружки. — Ты же утверждал, что один будешь, — напоминаю, поневоле нахмурившись. Придурок улыбается. Я швыряю в него палочку корицы. — Не смешно. — Чуть-чуть смешно. Согласилась бы работать на меня, уже бы привыкла к моим шуткам. Впрочем, — он машет пойманной специей, — в каждой шутке есть доля шутки. Шизик. Вот честно. Закончив с кофе, мы возвращаемся в гостиную. Я указываю в сторону двери на балкон и уточняю: — Можно? — Разумеется, дорогая Ася. Сейчас, погоди. Разумовский куда-то выходит, а я шагаю в сторону балкона. Не соврал, гад, вид действительно крутой. И фейерверки будет удобно смотреть. Поежившись, я опираюсь локтями о перила, грею ладони, обхватив кружку. Вот тебе и Юрьев день. В Новый Год стою в квартире у человека, который старательно выносил мне мозг почти каждую смену. — Ну я же попросил подождать. Не успеваю обернуться, как мне на плечи приземляется нечто меховое и теплое. Я рассеянно осматриваю воротник шубы той самой вульгарно-леопардовой расцветки. Для Сергея маловата. — Это подарок, — сообщает он в ответ на вопросительный взгляд. — За месяцы в компании отличного кофе. — Подарок, — удивленно бормочу, коснувшись воротника. — Экологический мех, — говорит Разумовский, усмехнувшись. — Ни один леопард не пострадал. Я собирался вручить позже, но раз уж сегодня мы празднуем вместе… — Я… Это немного странно. У меня даже нечего в ответ подарить. — Ты даришь мне свое мастерство, дорогая, — елейным голоском тянет Разумовский и поддерживает шубу, чтобы я просунула руки в рукава. — Ага. Особенно те несколько раз, когда мы с поваром лажали с твоими рецептами. Вовану тоже шубу подаришь? — Не исключено. — Это как-то неудобно, — смущенно говорю, не глядя на него. — Вот как? Мала? Наоборот? — Нет, не в этом смысле… — О, а про другой смысл я слышать не настроен. Это тебе. От чистого сердца. И… Разумовский оборачивается на бой курантов из приоткрытой двери гостиной. Потянувшись к подоконнику, берет свою кружку, подносит к моей. Из кармана достает бенгальские огни. И опять так улыбается, будто одновременно является самым невинным существом на планете, и редкостную пакость задумал. Я беру одну из палочек, жду, пока он зажжет ее. Всегда побаивалась этих штук, но сегодня хочется. За шампанским мы, само собой, не успеваем, поэтому с последним ударом стукаемся кружками с кофе. Теперь улыбаюсь и я, потому что чувствую себя вдруг странно счастливой. Высунув руку через перила, держу бенгальский огонь над улицей. И когда при первых залпах рук Сергея обвивается вокруг моей талии, я не выливаю кофе ему на голову.