Есть ли в небе лисы?

Утро начинается не с кофе и даже не с ножа, а с попыток Олега извиниться. Он предпринимал их еще вчера, но к ужину я не вышла, полностью поглощенная мыслями. Ни к чему конкретному мои рассуждения так и не пришли, поэтому я позвонила сестре, поделилась с ней своими переживаниями. Полина постаралась меня успокоить и очень просила доверять Волкову. Сказала, что если он и не может мне сказать о чем-то, то это для моего же блага, чтобы не навредить травмированному мозгу еще больше. В чем-то я с ней даже согласилась. Но фальшивый паспорт? Ася Воронова? Навыки стрельбы? Я не верю в простую самооборону. Тут что-то другое, я уверена. Но обсудить это не с кем. Почти. Немного поколебавшись, я пишу Сергею с просьбой. Хочу съездить на место аварии, осмотреться, и если он составит мне компанию, то я буду очень рада. Сосед без раздумий соглашается, и только после этого я выхожу из комнаты, чтобы позавтракать. Извинения Волкова тактично прерываю, говорю, что все нормально. Если он действительно скрывает что-то недоброе, то не стоит его лишний раз злить или нервировать. Право слово, на меня не первый раз в жизни наорали, я в состоянии с этим справиться. И все же. Почему именно поход в полицию так взбесил Волкова? Мог ли он бояться, что я каким-то образом наведу их на него? Возможно, Олег занимается чем-то не очень легальным, от того и передергался. Хорошего все равно мало. Получается, я в безопасности, пока не помню об этом? Или я каким-то чудом оказалась замешана? Со всех сторон паршиво получается. Именно поэтому я Олегу о своих планах не говорю, только о том, что собираюсь в обед встретиться с соседом. Волков не спорит, но просит быть осторожнее. Ага. Не ходить в полицию, видимо. Пока жду назначенного времени, изучаю карту Выборгского шоссе. Полицейский сказал, что это случилось недалеко от Шуваловского кладбища, и я просматриваю каждую улочку вокруг. Ничего не екает. Может, на месте будет лучше. Едва цифры на часах подходят к часу дня, как я тут же быстро одеваюсь и выскакиваю из квартиры. Сергей как раз открывает дверь своей квартиры. Отчаянно пытаюсь не улыбаться настолько широко, но я слишком рада его видеть. Меня саму пугает эта тяга к нему, и одновременно я ничего не могу с ней поделать. Вдвойне страшно от того, что он может воспринимать общение между нами совсем не так, как я. Что я интересую его не более, чем друг. Сергей объективно привлекательный и успешный мужчина, и я… Нет, я не считаю себя серой мышью, я в курсе, что вполне симпатичная и миловидная, особенно когда молчу. Но и место свое знаю. Здесь явно не мой уровень. А еще я видела след от кольца. И вчера во время нашего забега по штрафстоянкам задала вполне очевидный вопрос, на который получила не менее очевидный ответ. Разведен. Вроде логично, но… Хм. Интересно, Андрей, так же говорил? Или пел про то, что мы на грани и спим в разных комнатах? Фу, блин. Лучше не думать об этом, иначе стошнит. На сей раз мы едем на машине Сергея. Почему-то фиолетовому мерседесу я даже не удивляюсь, это кажется вполне в его стиле. Даже очень. До нужного района мы доезжаем быстро, а вот там уже становимся в пробку. Зато можно поговорить. Мне безумно нравится с ним говорить. Будто мы знакомы уже сотню лет. Это что-то нереальное. Тем хуже. Если он соврал про развод, то будет так безумно больно. Я не хочу об этом думать. К счастью, пробка хоть и большая, но вперед ползет уверенно, и через минут двадцать мы сворачиваем, немного облегчая себе жизнь. До следующего затора. Такое чувство, что в этом городе никто не работает, а все круглыми сутками куда-то едут. — Все будет хорошо, Ася, — произносит Сергей, явно заметив, как я беспокойно ерзаю. Он берет меня за руку, легко сжимает и лукаво улыбается. — До вечера точно доедем. — Обнадежил, — отзываюсь, хмыкнув. — Вечером здесь не так проблемно? Как думаешь? — Думаю, что поздним вечером можно проехать. Проехать и смять машину в шар. Как? Чем? До сих пор не понимаю. Еще больший вопрос в том, каким образом мне удалось выжить. — Давай встанем здесь, — говорит Сергей, остановив машину на парковке какого-то магазина. — Быстрее пешком дойдем. Ты ведь все равно хотела осмотреться. Пожалуй. Я отметила несколько точек в приложении, и теперь мы направляемся к первой. Конечно, все это вилами по воде, ведь я понятия не имею, где произошло авария. О ней даже нигде не написали, я искала, ни одной заметки не нашла. Хотя, казалось бы, сейчас о любой мелочи статьи клепают. И вот мы без особого толка шляемся по улицам, прервавшись только на то, чтобы зайти в кафе и немного перекусить. После пары часов таких бродилок мне уже дико стыдно перед Сергеем за то, что втянула его в этот бред. Наверняка у человека есть дела поинтереснее. Даже не удивительно будет, если после такого приключения он в моей компании резко разочаруется. Но пока он выглядит вполне довольным. Может, для него это выглядит как квест на открытой местности, не знаю. А еще между нами все больше прикосновений. Сергей держит мою руку во время ходьбы, приобнимает периодически за плечи, гладит по щеке, проникновенно заглядывая в глаза, когда я, отчаявшись, пытаюсь все бросить. Мне кажется, я еще никогда так сильно не хотела, чтобы кто-то поцеловал меня. Безумие какое-то. Все во мне тянется к нему, отвечает на любую ласку и взгляд. Так не должно быть, разве нет? Не бывает. Не может. А если ему это все даже не нужно? Вдруг он так со всеми? Я не успеваю поддаться страхам, потому что мы набредаем на очередную улочку. Здесь я останавливаюсь, осматриваюсь внимательнее. Проверяю карту в телефоне. Я это место не выделяла, но оно недалеко от Шуваловки, да. Я искала ближе, но пусть. Здесь одностороннее вроде, а я почему-то решила, что столкновение было лобовым. Впрочем, нет же гарантии, что кто-то не решил нарушить. А там моя машина, но… Если судит по повреждениям, ехать должна была здоровенная фура, как минимум, что едва ли возможно. Не понимаю. Сергей зовет меня, но я иду дальше. Улица небольшая и… Я останавливаюсь возле стены дома. Сюда явно что-то врезалось. Моя машина? Тогда получается, что я просто не справилась с управлением? Но на какой же скорости ехала? И все равно не ясно, как осталась жива. Я касаюсь стены, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться. Увы, киношное клише не срабатывает. Расстроенно выдохнув, вновь осматриваюсь. Как? Как это случилось? И почему Олег ведет себя так странно? Что я не должна вспомнить? Вопросов только больше теперь. — Ася, — мягко зовет Сергей и берет меня за плечи, отводит от стены. — Может, тебе не стоит торопить себя? — Может, — шепчу я, кивнув. — Прости, это все… Поехали домой? Извини за сегодня. Я знаю, что… — Не за что извиняться, — прерывает он, коснувшись моей щеки. — С тобой так хорошо, что я согласен ползать по улицам хоть весь день. Пойдем, ma petite, ты, должно быть, устала. — Немного, — тихо признаюсь и безропотно следую за ним. Уже в машине, пристегнувшись, мрачно говорю: — Не понимаю, почему Олег так странно ведет себя. — Возможно, вся эта скрытность не несет какого-то злого умысла, — предполагает Сергей. — Зачем она тогда? — Не знаю, Ася. Может быть… Может быть, он не говорит тебе что-то, потому что знает, как сильно тебя это напугает без определенного контекста. Напугает сейчас, но не пугало раньше, ведь раньше ты это «что-то» принимала, прожив некоторые события. Сейчас ты ничего не помнишь и просто испугаешься. Я открываю рот, чтобы возразить. А потом задумываюсь. В принципе, какая-то своя логика в этом есть. Как с ножом. Я впечатлилась Андреем и его поступками настолько, что согласилась тренироваться с Олегом себя защищать. Это и был пройденный путь. Я не помню этого, и результат в виде мышечной памяти меня очень напугал. Возможно, Сергей прав, и мне не стоит быть настолько подозрительной по отношению к Олегу. Мы поднимаемся на наш этаж в молчании и останавливаемся возле моей двери. Я не знаю, что еще говорить, могу только снова попытаться извиниться за этот день, но сосед не выглядит раздраженным или недовольным. Наоборот. И смотрит так… Еще немного, и я растекусь лужицей у его ног, и при этом никак не могу отвести взгляда. Слова вылетают быстрее, чем я успеваю их осмыслить, и между нами повисает короткое: — Поцелуй меня. Стыдно становится спустя два удара сердца, которое, если судить по ощущениям, переместилось в голову и там отбивает свой бешеный ритм. Я чувствую, как щеки заливает жаром, и спешу объясниться: — Извини, я… Не имела в виду ничего такого. В смысле… Я понимаю, как это выглядит, но брак фиктивный, нам он был нужен по определенным причинам, и… Сергей не дает мне договорить. Обхватив мое лицо ладонями, он шагает назад, и спина оказывается прижатой к стене. Слова оказываются не нужны, когда он склоняется и накрывает мои губы своими. Целует сначала осторожно, но очень быстро от этой осторожности не остается и следа. Сергей вжимается в меня, прервавшись, смотрит, будто спрашивает, и тогда я зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю обратно, раскрываю губы, едва почувствовав прикосновение языка к нижней и плавлюсь, плавлюсь, плавлюсь. Мне так жарко, и одновременно тело пробивает дрожь от того, как он безошибочно угадывает, как больше нравится. От того, как я слепо доверяюсь ему, теряю такой драгоценный контроль над собой. Кажется, что… Сергей прерывается, поцелуями скользит по щеке и вниз к шее, срывая тихий стон. — Ты восхитительна, — шепчет он, отстранившись. Большим пальцем проводит по губам, и взгляд, вспыхнувший после того, как его касается кончик моего языка, достоин картины. Сергей зажмуривается, целует снова, на сей раз прерывисто, не позволяя себе зайти дальше. Но я хотела бы. Очень хотела бы, чтобы он зашел дальше, я в шаге от того, чтобы предложить отправиться к нему. — Тебе пора, — тихо говорит Сергей, отстранившись. Он, тяжело дыша, смотрит мне в глаза и с усилием повторяет: — Тебе пора, ma petite. Встретимся завтра. Есть небольшая идея, как подстегнуть твою память. — Как? — Завтра, — улыбается Сергей и оставляет на моих губах еще один поцелуй. — Ты только доверься мне. Иди. Задача кажется непосильной, но я кое-как справляюсь. В коридоре, привалившись к стене, сползаю по ней вниз. Тело выкручивает изнутри, требует распахнуть дверь и… Я выдыхаю. Душ. Холодный душ. Очень холодный душ. Да, пожалуй. Ледяной. Закрыв глаза, считаю в уме до десяти. Хорошо, что Волкова нет дома, вид у меня крайне говорящий. Было бы очень неловко. *** …Гремит выстрел. А после отборный мат, такой отчаянный, какой бывает только у человека, пойманного в капкан. — Ты! — рычит кто-то, рывком притягивая меня за руку, которую прошивает сильная боль. — ТЫ, ТВАРЬ! Это все ты! — Пошел в… Мой голос прерывается, потому что чьи-то пальцы сдавливают шею. Резкий толчок назад, и тот же человек орет что-то еще, а потом снова пихает меня, и… Я просыпаюсь, задыхаясь, быстро включаю лампу на тумбочке. Спальня, я одна, никто не кричит и не держит. Трясу головой, сжав виски, в которые опять долбятся маленькие молоточки. Что это было? Воспоминание? Голос слишком размытый, не могу выцепить знакомые интонации. Андрей? Или на меня напал кто-то еще? Может, это вообще просто сон? Сжав зубы, сползаю с кровати и иду пить таблетки. В одной из ванных комнат слышу шум воды. Значит Волков дома, и опять не спит по ночам. Ладно, мне ли камни кидать. Проглотив лекарство, я допиваю воду и, сполоснув стакан, ставлю его на подставку. Оперевшись о барную стойку, пережидаю волну головной боли, рассматриваю гостиную, погруженную в полумрак. И замечаю телефон Олега на журнальном столике. Изначально я просто хочу посмотреть время. Честно. Я не собираюсь лезть. Волков, должно быть, отошел совсем ненадолго, раз оставил его здесь. А потом что-то наталкивает меня на мысль проверить. Я ввожу те же цифры, что и у себя, но ничего. Задумавшись, набираю другую комбинацию, состоящую из моего пароля и моих дня и месяца рождения. Не знаю, почему именно это. Экран разблокирован. Интересно. Мессенджер оказывается уже открыт, я туда не лезу. И я бы положила телефон сразу, если бы не увидела этот диалог. В нем Волков и, надо полагать, Сергей обсуждают нашу сегодняшнюю вылазку. И это не выглядит разговором людей, которые знакомы несколько дней. Второй точно Сергей, он говорит, что мы нашли в итоге место аварии. Я листаю вверх. Останавливаюсь на моих фотках, которые Олег отправил после просьбы соседа сделать это. Просто повседневность, я и не знала, что меня снимают. Опять вверх. Там Волков отчитывается о моем самочувствии, обсуждает, как можно еще помочь. Выше. Они общаются, общаются много. Не как знакомые. Несколько раз Сергей говорит, как его это все достало, как он хочет раскрыть себя, но Волков его отговаривает. Выше, выше, выше. Боже, они переписывались и тогда, когда я еще не познакомилась с Сергеем. «Как она себя чувствует?» «Голова болит, спит плохо, но в целом без проблем» И чуть ниже. «Хорошо пообедала?» «Да» «Я куплю ей новые холсты и оставлю в машине, забери потом» «Ага» «Она пока не тянется рисовать. Голова болит» «Ты помнишь, что она не любит чеснок? Не добавляй в пасту» «Серый, сходи на хрен и там кого-нибудь поучи» И фотки. Еще мои фотки. Просьба Олега не бродить так часто по дому и не соваться в мою комнату по ночам. Внутри все холодеет, я в шаге от того, чтобы швырнуть телефон куда подальше. Проматываю в самый конец, внимательно читаю сегодняшний диалог. Сергей пишет, что меня определенно к нему тянет, и он думает, что может признаться. Олег отвечает, что он придурок, и никакое притяжение не поможет, когда я узнаю, что рядом со мной Сергей Разумовский. В груди екает. Сергей… Разумовский? Это же?.. Это?.. Нет. Нет, нет, нет, не может быть. Услышав, как дверь в коридоре открывается, я быстро кладу телефон на место и иду в спальню. С Олегом не сталкиваюсь. И хорошо. Я в шаге от того, чтобы выцарапать ему глаза. Закрыв спальню на замок, я хватаю свой мобильник и вбиваю в поисковик имя. Да, тот самый, убийца, маньяк, террорист, психопат. А еще он должен быть мертв. Я просматриваю фотки, внимательно, увеличиваю чуть ли не до пикселей. Он. Волосы короче, сам взрослее, но это он. Точно он. И вот сейчас меня накрывает. Зажав себе рот ладонью, я опускаюсь на пол возле кровати, срываюсь в тихую истерику. Разумовский, тот самый Разумовский, и Олег… Олег знает. Все это время знал, и я… Я… Боже, я ведь… Когда меня понемногу отпускает, я трясущимися руками одеваюсь, хватаю сумку и жду, когда Олег уйдет к себе в спальню. Потом еще час, чтобы наверняка, и все это время сижу у двери. Убедившись, что Волков вроде спит, я выхожу в коридор. И бегу прочь.