Есть ли в небе лисы?

Я успеваю уехать на заранее вызванном такси. Сообщения начинают приходить спустя минут пятнадцать. Едва увидев, от кого они, я выключаю телефон и зажмуриваюсь, пытаясь хоть немного успокоиться. Разумовский просит вернуться. Дальше я не читала. До сих пор не могу понять, какого хрена вообще происходит, что нужно от меня этому человеку. Что может нас связывать и зачем весь этот спектакль? Не говоря уже о том, что он должен быть мертв. Судорожно вцепившись в телефон, я пробую найти какую-то новую информацию о нем, но ничего не выходит. Все старое. И там просто оживший кошмар. Доходит до меня внезапно, как удар по затылку. Подавшись вперед, я хватаюсь за спинку переднего сиденья и прошу водителя проехать где-нибудь рядом с каналом. Обещаю чаевые и добавляю, что до места нужно добраться наиболее неочевидным путем. И собрать как можно меньше камер. Мужчина удивленно смотрит на меня в зеркало заднего вида и уточняет, есть ли какие-то проблемы и стоит ли вызвать полицию. Я отказываюсь. А почему я отказываюсь? Не знаю. Нутром чувствую, что плохая идея. Таксист делает, как я прошу, и вот уже через десять минут телефон летит в канал, в месте, находящимся подальше от камер, а мужчина предлагает вариант даже лучше, чем я просила. Он вызывает мне другую машину сам, и через десять минут я уезжаю на ней, сунув ему оранжевую бумажку чаевых за помощь и отсутствие вопросов. Что-то мне подсказывает, что не стоит пытаться расплачиваться карточками, и я собираю по сумке всю оставшуюся наличку, сую в один карман. Уже на середине пути думаю о том, что поездка домой — не самая лучшая идея, но… Мне нужно. Это сложно объяснить. Я вообще сейчас мало что могу объяснить из своих действий, как и то, почему мне и вполовину не так страшно, как должно быть. Первичная вспышка паники прошла, и теперь меня одолевают сомнения. Зачем Разумовскому вообще это все? Едва ли я могу представлять для него какую-то ценность, так на кой тогда придуриваться? Зачем держать меня поблизости? Зачем… Зачем покупать мне холсты? И фотки эти Олег ему отправлял. Я не понимаю. Не могла же я… Вот уж точно бред какой-то. Возле дома меня настигает озарение. Как я в квартиру-то попаду? У меня нет ключей. Я даже не знаю, где они. На всякий случай роюсь в сумке, стоя под козырьком подъезда, но там их, сам собой, тоже нет. Ладно. Я обхожу дом, присматриваюсь к своим окнам. Темно. На пожарную лестницу мне самой не залезть, она приподнята. Зато у Валеры горит свет, он тот еще полуночник. Если там, конечно, до сих пор он. Была ни была. И я громко зову его. Ору во все горло, если быть точной. Это работает, и спустя несколько секунд в окне появляется сосед. Выдохнув, машу рукой. — Аська, ты? — удивленно спрашивает Валера, распахнув окно. — Двинулась совсем? — Ага. Привет. Мне тут помощь небольшая нужна. Подсобишь? Валера, почесав лысую голову, говорит, чтобы оставалась на месте, и отходит от окна. Я жду, когда он спустится, нервно переминаясь с ноги на ногу. И как же я рада его видеть! Сосед крайне удивлен, спрашивает, что произошло, почему я вообще здесь, а потом с подозрением уточняет, обидел ли меня муж или кто. Я обещаю рассказать чуть позже, но сейчас прошу помочь мне забраться на пожарную лестницу, чтобы заглянуть в свои окна. Валера крутит пальцем у виска. Я соглашаюсь, но настаиваю. Через минуту я уже взбираюсь вверх, осторожно переступая через железные ступеньки. Вся эта конструкция и раньше-то доверия не внушала, а теперь просто на ладан дышит. Но я все равно лезу. В квартире темно, но… Студия выглядит нормально. Олег с Полиной говорили, что повреждения везде сильные. Нахмурившись, спускаюсь. — Валер, а что там с квартирой наверху? Где газ взорвался? Сосед стаскивает меня с лестницы, ставит на землю и недоуменно спрашивает: — Какой еще газ? — Не было взрыва? — уточняю, вздохнув. — Ась, ты че? Перепила? — Не допила, видимо. Квартира, которая надо мной, не взрывалась? — Нет, — качает головой Валера. — Точно нет, Ась. С чего ты вообще взяла? — Да так. Слушай, можешь мне такси вызвать? И знаешь какой-нибудь хостел без клопов? Очень надо. Сосед требует объяснений, но попутно делает, как я прошу. Мне же остается лишь состряпать историю про семейные разногласия на скорую руку. Я могла бы, наверно, поехать к Полине, но… Она, похоже, как-то замешана. Сложно представить, вот только именно сестра просила меня доверять Олегу, а Волков заодно с Разумовским. Как она могла связаться с кем-то из них? И при чем тут я? Может, Полина не знает про Сергея? Но с ней я, пожалуй, тоже пока буду осторожнее. В хостеле меня ждет одно сплошное разочарование. Администратор наотрез отказывается заселять меня без паспорта, не помогает даже обещание щедрых чаевых. Молодой человек, печально вздыхая, бросает взгляд в сторону камеры под потолком и повторяет про документы. Я спорю уже чисто из вредности и отчаяния, потому что телефона нет, а искать в ночном городе еще хостел методом тыка — так себе идея. Охота подвывать от безысходности. Когда уже собираюсь уходить, в холл вваливаются еще двое посетителей, женщина и мужчина. Я пытаюсь пройти мимо, но он цепляет меня за локоть и удивленно спрашивает: — Ася, ты чего здесь? Я настороженно смотрю на него. На его лице мелькает понимание. — Ясно, — тянет он и достает удостоверение. — Полиция. Майор Игорь Гром, я… — Вы занимаетесь моей аварией, — говорю я, всмотревшись в документ. — Именно. А еще мы с тобой друзья. — Н-да? — скептически уточняю, не уверенная, что могу сейчас хоть кому-то доверять. Но он ведь из полиции. — Да. Что ты здесь делаешь? Я смотрю в сторону администратора, с которым разговаривает женщина, пришедшая с Громом. — Почему ты не дома? — продолжает допытываться майор. — Сомневаюсь, что в твоем состоянии стоит разгуливать ночью по улицам. И по таким местам, как это. — Мне нельзя домой, — тихо отвечаю, обхватив себя за плечи. — Я… Просто нельзя. Слушайте, вы же здесь по делу, да? Я пойду тогда, не буду мешать. — С ума не сходи, — как-то обреченно просит Гром. — Куда я тебя отпущу одну? Подожди пару минут, и я отвезу тебя домой. — Я не… — Да понял я. К себе домой. Сейчас допросим товарища, и я закончу на сегодня. Хорошо? Поколебавшись, киваю и отхожу к стене. Немногим лучше хостела, я ведь не помню этого человека, но хотя бы не на улице. Впрочем, Гром же из полиции. Им хотя бы я могу доверять? И еще он говорит, что мы друзья вроде как. Может, стоит рассказать ему про Разумовского? Я обдумываю эту мысль всю дорогу до машины и некоторое время в ней. Напарница Грома, Айса тормозит возле круглосуточного ларька и отправляет Игоря туда. А я все продолжаю взвешивать все за и против. Последних немного, но каждый раз, когда пытаюсь заговорить об этом, язык прилипает к небу. Почему нет-то? Гром возвращается, сует мне стакан с крышечкой. Там что-то, по запаху подозрительно напоминающее кофе три в одном. Не в моем положении носом крутить. Я обхватываю стаканчик холодными пальцами. — Ася? — зовет Айса, обернувшись. — Может, в участок? Или в больницу? Ты выглядишь неважно. Как мы можем помочь? — Никак, — чуть слышно отзываюсь я. — Но спасибо. Она переглядывается с Громом, тот пожимает плечами. Машина трогается в путь, и я поворачиваюсь к окну. Разумовский был весь из себя крутой хакер или как там их называют. Как быстро он меня найдет? Он может использовать камеры? Телефон я выбросила, это хорошо, наверно. А когда найдет, то что? Зачем я ему? Я знаю какую-то информацию или что-то вроде? И почему никак не могу собраться с силами и рассказать все полиции? Айса высаживает нас возле одной из многоэтажек и прощается, просит Грома позвонить потом. Майор ведет меня к подъезду, а я озираюсь по сторонам, ищу камеры. Стоит только вставить ключ в дверь, как из квартиры раздается радостный собачий лай. — Он тебя знает, не пугайся, — предупреждает Игорь. Вовремя, потому что здоровенную овчарку грех не испугаться. Выглядит он, впрочем, дружелюбно, виляет хвостом и лезет под руку. Я глажу его по голове, пока Гром копается в обувнице, а потом послушно сую ноги в тапочки. — Проходи, проходи, — подталкивает майор к комнате напротив входа. Там он усаживается меня на диван, а пес, Мухтар, тут же забирается рядом, кладет голову мне на колени. Я, вымученно улыбнувшись, зарываюсь пальцами в мягкую шерсть. — Твоя сестра звонит, — сообщает Игорь, глянув на свой телефон. — Не говорите ей, — прошу я, вздрогнув. Мухтар беспокойно ерзает рядом. — Пожалуйста. Я… Не надо. — Ладно, — несколько удивленно произносит майор и убирает телефон в карман. — Мы на «ты», если что. Я сделаю чай. Сюр какой-то. Я чувствую себя очень уставшей и опасаюсь вырубиться прямо вот так, сидя. Поэтому встаю и неспешно прохаживаюсь по комнате, рассматриваю книги на полке. Мухтар вновь лезет под руку, и я рассеянно почесываю его за ухом. — Он наглеет, — говорит Гром, вернувшись с двумя кружками из разного набора. — Пусть, — улыбаюсь я, глянув на довольную собаку. — Садись. Есть хочешь? Точно нет? Ладно. Тогда расскажи, что стряслось. Я знаю про аварию, и твоя сестра говорила, что у тебя проблемы с памятью сейчас. Поэтому я к тебе не совался пока, работал через нее. Но я не думал, что настолько проблемы. — Я понятия не имею, кто ты такой. Вот настолько проблемы, да. Я опускаюсь в кресло, беру кружку с черным чаем. Разбавлен холодной водой, достаточно сладкий. Видимо, все-таки друзья. — Что происходит, Ася? Расскажи, я помогу. — Вокруг что-то не так, — выдавливаю, так и не найдя в себе сил назвать ту фамилию. — Неправильно. Я… Все скрывают от меня что-то. Я видела машину, я бы не смогла там выжить, и… — Это да, не смогла бы. Рассказать ты пока не можешь, но я подозреваю, что ты не была в салоне в момент столкновения. Я поднимаю на него удивленный взгляд. — Нет? — Нет. Ты сама сказала, что вряд ли выжила бы. Скорее всего, ты выбралась из машины до того, как в нее врезались. — Кто-то ехал по встречке? На большой скорости? — Возможно, — кивает Гром. — Там нет камер, а видео с регистратора уничтожено. Но ты была не одна. — Что? — «Скорую» вызвала не ты. Мне сейчас остается ждать, когда твоя память придет в норму. Я все равно ищу, но… Сама понимаешь. А теперь ответь, почему ты не хочешь общаться с сестрой? Потому что она меня обманула. Квартира в порядке, и Полина не могла не знать. Но она намеренно отправила меня туда, где по соседству живет Разумовский. С детства он в городе не был, падла. Конечно. Козел. — Не хочу, — говорю, сжав кружку. — У меня есть причины. Я просто… Если мы и правда друзья, то не говори обо мне, пожалуйста. — Не скажу. Это вряд ли хорошая идея, но не скажу. Тебе бы поспать, выглядишь как труп. Я перестелю кровать и… — Я не стану занимать твою кровать. Я могу здесь… — Останешься спать здесь, и я лягу на полу. Из принципа. — Это шантаж, — заявляю, нахмурившись. — Да, — просто соглашается Гром. — Сейчас вернусь. Я больше не спорю. Я слишком устала, и у меня болит голова. Лекарства остались в квартире Олега, что не очень хорошо. Я допиваю чай, продолжая гладить Мухтара, который сидит рядом. Игорь возвращается спустя минут пять, сует мне футболку и полотенце, после чего провожает до ванной комнаты. Я смотрю в зеркало и соглашаюсь с майором. Вид отвратный. Лезу под горячий душ, пытаясь отогреться, но дрожь не утихает. Она, увы, не от холода. Выходя в коридор, слышу, как Гром разговаривает с кем-то, кого называет Иришей. Он коротко объясняет ей ситуацию, а потом прощается. — У тебя будут проблемы из-за того, что я здесь? — спрашиваю, заглянув в гостиную. Футболка достаточно длинная, чтобы не чувствовать себя неуютно. — Нет, Ира тебя тоже знает. Пойдем. Я следую за ним в спальню и забираюсь под одеяло, закрываю глаза. *** Я просыпаюсь даже не днем, а уже ближе к вечеру, если верить настенным часам. Рядом сопит Мухтар, развалившись на второй половине кровати. Зевнув, чешу его за ухом. Глаза будто песком засыпаны, голова болит, но я хотя бы не чувствую себя такой уставшей, как вчера. Сегодня. Ай, не важно. Свесив ноги с кровати, надеваю тапочки, встаю и поправляю футболку, крадусь в коридор. Сон был… беспокойный. Я не помню, что там было конкретно, но помню мужской голос, подгоняющий меня.«Давай, Ася, ну же!». Ничего больше выцепить не удалось. Гром сидит в кресле в гостиной и машет мне рукой, откладывает книгу. — Выспалась? Как ты? — Нормально, — вру я, морщась от яркого света. — Заметно, — бормочет он и встает. Взяв пакет с журнального стола, отдает его мне. — Там одежда. Ира привезла. Рост у вас не совпадает, но должно быть нормально. Я твои вещи в стирку кинул, они мокрые еще. — Спасибо. — Твоя сестра звонила раз двести. Ася, я понимаю, что у тебя есть причины, но вы же семья. Она любит тебя и очень беспокоится. Промычав что-то нечленораздельное, я ухожу одеваться. Черные брюки приходится подвернуть, на слишком длинные рукава синей блузки я не обращаю внимания. Они свободные, разлетающиеся, так что будем считать, что так и надо. Я в любом случае благодарна. Джинсы мои после ползания по пожарной лестнице действительно грязные и обзавелись парой новых отверстий. Я возвращаюсь в гостиную, но Гром зовет меня из кухни. Мухтар вскакивает с дивана и бежит в коридор, я иду следом. Игорь предлагает очень поздний завтрак, но я отказываюсь, прошу только чай. У него опять звонит телефон. Майор внимательно смотрит на меня. — Ася, — зовет он. — Знаю, что тебе паршиво… — Ответь, — говорю я, присев за стол у стены. Он, кивнув, подносит трубку к уху, выслушав что-то, произносит: — Она у меня, я ее уже нашел. Нет. Пока не привезу. Да, понимаю, но она не хочет. Насильно не потащу, сама знаешь. Ко мне ломиться бесполезно, я не открою и вызову своих. Она в порядке, как будет готова, позвонит. Гром отключается, садится напротив. — Ася, твоя сестра не желает тебе зла, поверь мне. Я уверен, что произошло недоразумение. Мягко говоря. Я смотрю в окно, где уже вовсю властвуют сумерки. И все-таки Гром прав, наверно. Полина, если бы знала про Разумовского, никогда бы не отпустила меня к Олегу. Должно быть, Волков и ее обманул как-то, и насчет моей квартиры тоже. Я не знаю, что думать. Сестра никогда бы не подвергла мою жизнь опасности намеренно. — Отвезешь меня к ней? — спрашиваю, глянув на Игоря. — Конечно. Поговорим там обо всем, я буду рядом. — Спасибо, — слабо улыбаюсь я. Чувство захлопывающегося капкана никуда не делось, стало только сильнее. Но Полине я всю жизнь верила безоговорочно, и она никогда меня не подводила. — Хочешь поехать сейчас? — уточняет Гром. — Да, если можно. Куртку я надеваю свою, обнимаюсь с собакой, и мы с майором спускаемся вниз, идем на парковку, где садимся в коричневый Рено. Я пристегиваюсь, сжимаю дрожащими пальцами сумку. Ничего, сейчас приеду к Полине, и там расскажу про Разумовского ей и Грому. Да, так и сделаю. Ничего, рядом с сестрой мне будет легче, наверняка. Когда машина останавливается возле дома, где живет сестра, я уже не так уверена. Мы заходим вместе с какой-то женщиной, поднимаемся на пятый этаж. А потом на шестой, потому что на пятом нужной квартиры нет. Гром у Полины не был, а я не помню. Игорь нажимает кнопку звонка, и дверь распахивается сразу же, сестра стоит в коридоре в одном ботинке. В нормальном коридоре, отремонтированном. — Ася! Полина бросается обнимать меня, спешит завести в квартиру. Гром заходит следом. — Боже, как же ты напугала, — шепчет сестра, обхватив мое лицо ладонями. Я выдавливаю улыбку. — Давайте-ка поговорим, — предлагает Гром, разуваясь. Полина, обняв меня за плечи, ведет нас в гостиную. Обычную. Не с голыми стенами. Вот как, значит. Квартира в порядке. Она все-таки врала. — Мне в туалет нужно, — говорю я и выворачиваюсь из ее рук. — Рядом с кухней, вон там, — сообщает сестра, выглянув в коридор. Я включаю свет, оборачиваюсь. Полина о чем-то тихо говорит с Громом. Я хлопаю дверью в туалет, но остаюсь снаружи. Стараясь не шуметь, иду к входной двери. Повезло, что все рядом. Наскоро обуваюсь, даже не зашнуровываю кроссовки. На комоде под зеркалом стоит женская сумка, я лезу в нее и достаю ключи. Еще одни оказываются в ящике. Дверь закрыта на защелку, ее я аккуратно проворачиваю и выхожу в подъезд. Так же тихо прикрываю за собой дверь и запираю ее на все замки. Слышу голос сестры из коридора, но не жду. Лифт еще здесь, я быстро заскакиваю в него и жму на кнопку первого этажа. Полина врала, на самом деле врала. Она все знала, она намеренно отправила меня в квартиру Олега, еще и убеждала, что ему я могу доверять. Не знаю, что ею руководило, но это так. Я заталкиваю поглубже готовую прорваться истерику и выбегаю из подъезда, несусь куда глаза глядят, петляю, толком не понимая, что делать дальше. Нужно как-то попасть к родителям. Но там же папа, его нельзя волновать! Что тогда? Может, попробовать найти Андрея? Я останавливаюсь, понимая, что совсем заблудилась. В панике оглядываюсь. Не представляю, где я сейчас. Улицы незнакомые, я бреду дальше, потому что просто не представляю, что еще делать. — Эй, девушка! Я оборачиваюсь. За мной идут двое мужчин, незнакомых. Плохо. Это явно спальные кварталы, недалеко вообще старый частный сектор, его видно в просветах между домами. Ничего нормального тут ждать не приходится. Я ускоряю шаг. Редкие прохожие смотрят на меня, но с изрядной долей безразличия. Незнакомцы вновь зовут, и тогда я срываюсь на бег. Догоняют меня очень быстро. Тот, что повыше, хватает за руку, прижимает к себе спиной и зажимает ладонью рот. Я брыкаюсь, мычу и пытаюсь позвать на помощь, один прохожий даже останавливается, но не спешит что-то делать. Мужики затаскивают меня в проулок между домами, не обращая внимание на сопротивление. — Да не лягайся, сука, — шипит тот, что держит меня. — Мы тебя все равно к нему оттащим, так что… Блять, Вась, да дай ты наручники уже! Второй роется в карманах. — Слушай, а… Он не успевает договорить. Кто-то дергает его назад, и вот его тело впечатывается в стену дома, будто куклу кинули. Второй швыряет меня на землю, разворачивается и пытается напасть на мужчину с капюшоном, но тот легко уворачивается. Пара ударов, еще один головой об стену, и напавший на меня незнакомец грузно валится на пол. Я отползаю дальше. Первый пытается подняться. Мужчина в капюшоне пресекает попытку, стукнув его подошвой по затылку. Я вжимаюсь в стену, чувствую, как по щекам текут слезы. Еще немного, и точно в обморок грохнусь. — Спокойно, — говорит мой вроде как спаситель и поднимает руки, показывая пустые ладони. Голос. Я его знаю. Слышала во сне. — Все хорошо, Ася, мы знакомы. Он присаживается передо мной, медленно снимает капюшон. Я смотрю на жутковатые шрамы вокруг глаз. Ноль процентов узнавания. Но голос… — Как ты? Цела? Нам нужно уходить, они могли позвать еще кого-то. Давай. Он встает и протягивает мне руку. — Ты… — начинаю было я, но не знаю, что сказать дальше. — Володя, — подсказывает мужчина. — Ты так зовешь. Ты не помнишь, я знаю. Пойдем. Я отведу тебя в безопасное место. Очередное. Я, отряхнув руку, хватаюсь за его ладонь.