Есть ли в небе лисы?

Я просыпаюсь от того, что мне жарко. Не особо удивительно, ибо Разумовский обвивает меня как клещ. В какой-то момент ночью мы явно поменялись местами, он сполз чуть ниже и теперь уютно сопит, уткнувшись в мою шею. Если бы я захотела ему как-то навредить… Да хоть воткнуть те же ножницы в спину, которые видела в тумбочке. Только руку протянуть. Он настолько мне доверяет? А я ему? Немного сдвинувшись, убираю от себя одеяло, но выцарапываться из крепких объятий не тороплюсь. Осторожно приглаживаю волосы на рыжем затылке. — Доброе утро, любовь моя, — негромко произносит Сергей, пугая меня до чертиков. Я застываю, будто застигнутая врасплох воришка, пальцы так и остаются в его волосах. — Я… — Знаю. По инерции. Но еще немного, пожалуйста. Это звучит так… неожиданно уязвимо, что я не сопротивляюсь, даже руку не убираю, продолжаю гладить по голове. — Ты горячий, — констатирую я. — Смотри-ка, как стремительно развиваются наши отношения. — Я головой еще раньше ударилась, да? Раз запала на тебя с такими шутками. — Ты, между прочим, сдалась под натиском моего обаяния, дорогая Ася. — М-м-м, а Олег в комплект шел. Тогда понятно почему. Разумовский бормочет про то, что мне пора пить таблетки, пока окончательно хуже не стало, и военные нравиться не начали, и встает. Я двигаюсь на свою сторону кровати, сажусь к нему спиной. Чувствую себя немного неловко. Это, наверно, влияние ночного кошмара, из-за него я притащила ночью в постель потенциально опасного элемента. Разумовский тактично ретируется, сказав напоследок, что будет ждать меня на кухне, ибо нужно очень многое обговорить. — Например о том, какие вы с Олегом два мудака, — бормочу я в закрывшуюся дверь. — Не рисковать они решили. Я привожу себя в порядок, потом топаю в ванную, чтобы почистить зубы и посмотреть, в каком магазине девушка Грома купила одежду. Никаких бирок нет, и я, взяв блузку, иду в гостиную, откуда уже доносятся голоса. Волков и Разумовский уже там, первый топчется возле кофемашины, второй сидит за барной стойкой. Оба замолкают, когда я появляюсь. Усилием воли заставляю себя подойти. Да, это два опасных преступника. Но если верить моему же телефону, та я вполне успешно держит периодически под каблуком обоих. Олег говорит, что моя сестра уехала, но вечером вернется, чтобы обсудить со мной все. Я обещаю себе составить список вопросов. — Мне нужно узнать, в каком магазине это было куплено, — заявляю, протянув блузку Разумовскому. — И взять там сертификат. — Гляну, — кивает Сергей, задумчиво глядя на ткань. — А зачем? Подожди, а чье?.. — Это девушка Грома дала. Там рукав порван, и я хочу компенсировать. Разумовский очень медленно кладет блузку перед собой, задумчиво смотрит на меня и повторяет: — Девушка Грома. — Да, — киваю, несколько озадаченная его реакцией. — Чтобы я могла переодеться, когда проснусь. — Когда проснешься, — говорит Разумовский. Олег, кашлянув, опускает на стойку кружку с шапкой пенки и отходит, потирая шею. Я сажусь напротив Сергея, который теперь смотрит на меня так, будто выросла вторая голова. Как минимум. — Ты ночевала у Грома? — как-то подозрительно спокойно интересуется он. — Ну да, мы встретились, когда я пыталась арендовать хоть что-то в хостеле, и там мне отказали. А Гром с напарницей как раз зашли, чтоб опросить администратора, и Игорь сказал, что мы знакомы. В общем, так вышло. — Удачно, — цедит Разумовский. — Напомни-ка, любовь моя, что за хостел? — Я не говорила название, — с подозрением говорю, взявшись за кружку. — В чем дело? Гром же полицейский, да еще и мой друг, так? — Так. Где именно ты спала? — Серый, — бормочет Волков. — Я же сказала… — Меня интересует конкретная локация в квартире. И где в этот момент был Гром. И почему тебе понадобилась сменная одежда. — А на хрен бы тебе не пойти? — уточняю, приподняв бровь. — Из-за вашего гениального плана я чуть не поседела, решив, что на меня нацелился маньяк-психопат, и вынуждена была окольными путями добираться до своей квартиры, которая, кстати, в порядке. Так что ты, — я перевожу взгляд на Олега, — тоже мудак. А потом… — Ладно. — Разумовский поднимает руки в знак капитуляции. — Я понял тебя, дорогая. Понял. Магазин найду. Но не могу не заметить, что мне ты, находясь в ясном уме и твердой памяти, доверяешь больше, чем Грому. — Не знала, что мы тут играем в игру «У кого больше». . — Тебе не понравится, — машет рукой Сергей. Волков у плиты сдавленно кашляет. — Что? — переспрашиваю я. — Что? — обворожительно улыбается Разумовский. — Ты забыла выпить таблетки, кстати. Сейчас. Он встает и направляется к шкафчику, достает оттуда несколько блистеров и наливает воду в стакан, ставит все это передо мной. Я проверяю названия, на что он лишь хмыкает. Выпив все, что положено, я собираюсь задавать вопросы, но Волков сует мне тарелку с омлетом, от которого исходит нереально вкусный аромат пряностей, и говорит: — Поворковали и хватит. Теперь по делу. Ася, выходить на улицу одной нельзя, днем тоже. Тебе сильно повезло, что рядом оказался наш человек. Напали на тебя вечером, но я не уверен, что не попробуют и раньше. — Кто? — уточняю, взяв вилку. — Подозреваю, что старые знакомые, недобитые. К тому же… Сзади раздается грохот и тихий мат. Олег оборачивается, я наклоняюсь вбок. Разумовский ставит салфетницу вновь вертикально, трет висок. — К тому же, — продолжает Волков, — в своем нынешнем состоянии ты вряд ли сможешь себя защитить. — Судя по всему, и тогда не смогла. — Относительно. Над ситуацией работаем мы все, так что… — Дай угадаю, с Томой и Лерой я познакомилась не на выставке. — Нет. Не переживай, они способные. — Как вы уломали мою сестру сотрудничать? Она же… Ну, не знаю. На стороне закона или типа того. — Она, ma petite, в первую очередь на твоей стороне, — отвечает Разумовский, вытаскивая из холодильника несколько банок энергетика. — И она понимает, что с нами тебе безопаснее всего. Не злись на нее, она и правда делала как лучше для тебя. Ладно, я работать. Если, дорогая Ася, захочешь сбежать, то предупреди хоть. Он собирается пройти мимо Олега, но тот вытягивает руку, и Сергей впечатывается лбом в его ладонь. Тряхнув головой, угрюмо смотрит на Волкова. — Тебе бы отлежаться, — говорит тот, убрав руку. — Хотя бы день. Что еще болит? — Я в норме, не нагнетай. Времени нет валяться. Свяжись с Лерой и остальными, выясни, что у них нового. Олег хмурится, но больше не спорит, идет наливать себе чай. Сев напротив, некоторое время молчит, а затем произносит: — С фиктивным браком тупо получилось. — Думаешь? — уточняю, скептически хмыкнув. — Мы правда друзья, Ась. Ты говорила, что ближе, чем все, кто у тебя был. Видимо, раз часть его пароля на телефоне состоит из моего дня рождения. — Я поняла. Но испугалась очень. И успела заподозрить тебя в куче всего. — Я не наврежу тебе. Кивнув, сосредотачиваюсь на еде. Мысль о том, что на меня могут охотиться, всерьез беспокоит. Олег сам говорил, что учил меня защищать себя, но моих навыков, видимо, не хватило. Сейчас и подавно не хватит, их фактически нет. Полагаться на какую-то там мышечную память будет верхом глупости с моей стороны. Нехило мне везет все-таки, раз в тот вечер я наткнулась на Грома, а не на кого-то из преследователей. Олег, допив чай, встает и лезет в тот шкафчик, где хранятся мои таблетки, достает большой пластиковый контейнер с кучей лекарств, выкладывает на стол несколько пачек и градусник. Задумчиво смотрит на все это. — Сам не примет? — уточняю, дожевав последний кусок. — Примет, когда невмоготу станет. Ему бы правда отдохнуть. — Олег морщится и закрывает контейнер. — Просил же не прыгать в тот канал. — К-куда? — заикаясь, переспрашиваю. — В канал, где ты телефон утопила. Мы… В общем, мы какое-то время думали, что там тело. Поняли потом, что нет, но он не стал ждать и решил сам убедиться. — Но… — Да, бредово. Но и его нормально так мотало. Ладно, отнесу и… — Давай я, — вдруг говорю, не до конца понимая, зачем. — Попробую уломать отдохнуть. — Удачи, — хмыкает Волков и отдает мне стакан с водой. Я сгребаю лекарства, градусник и собираюсь идти. Вот только вспоминаю, что понятия не имею, куда. Олег, заметив это, рассказывает, которая из комнат мне нужна. Раньше она вроде была заперта. Я неспешно бреду по коридору, и вижу, что сейчас уже нет, даже приоткрыта. Заглянув, вижу кучу мониторов и сгорбившегося в кресле Разумовского, быстро набирающего какие-то команды. Здесь темно, свет исходит только от компьютеров, и я опускаю взгляд в пол, опасаясь навернуться через провода. Их не так много, но все же. А еще стучу по облицовке. На всякий случай. Разумовский оборачивается, расплывается в улыбке, но выглядит все равно уставшим. — Что-то хотела, любовь моя? Я переступаю через провода, с трудом подавив желание попросить его так меня не называть. Нет, нравится, но это как будто не мне. — Держи. Я протягиваю ему градусник, на который он смотрит, скривившись. — Ася… — Давай. Вряд ли купание в канале в это время года проходит даром. — Рассказал все-таки? — морщится Сергей и берет градусник. — Там сзади кресло, оно твое. Ты иногда сидишь здесь со мной. Я смотрю в указанную сторону. Черное, с кислотно-зелеными вставками. Один из оттенков, которые мне нравятся. Подвинув его ближе, устраиваюсь в нем, кладу коробки с лекарствами на свободную часть стола, туда же ставлю воду. — И что я тут обычно делаю? — Чаще всего рисуешь. Порой меня. — Я не нашла в студии ни одного твоего портрета. — Я забрали их на всякий случай. — Он вытаскивает пропищавший градусник, хмурится. — Верну. Я успеваю выхватить у него приборчик до того, как он нажмет на сброс. Цифра на маленьком экране не воодушевляет. — Заплыв неудачный, — резюмирую и начинаю доставать таблетки. — Зачем, кстати? — Мне просто нужно было убедиться, что там не… Что там телефон. Я выдавливаю уже две таблетки, только потом думаю о том, что он может не согласиться их вот так взять от меня. Разумовский, видимо, замечает что-то такое на моем лице, потому что протягивает ладонь со словами: — Из твоих рук я и яд приму, любовь моя. — Шекспира перечитал? — Пушкина предпочитаю. Я отдаю ему таблетки и жду, пока он их примет. Надо же. Меня муж три дня не искал, когда после ссоры я в два часа ночи из дома сбежала, а этот в канал прыгает просто, чтобы убедиться, что там телефон, а не я. — Олег прав, тебе нужен отдых, — говорю, когда он ставит на стол пустой стакан. — Предпочитаю побыстрее разобраться с твоими преследователями. Потом отдохну. — Ну да. А как я тебя раньше уламывала сделать то, что я хочу? — Смотря про какую область жизни мы говорим, — ухмыляется Разумовский. — Вот про эту, — с каменным лицом уточняю, указав на него. — Не обращай внимания, любовь моя. Я лягу, когда закончу. Никогда, видимо. Решив, что сделала все, что могла, встаю и, отодвинув кресло, собираюсь уйти. Разумовский цепляет меня за руку, останавливая. — Я найду их, любовь моя обещаю. И заставлю заплатить. — Не называй меня так. Он, вздохнув, разжимает пальцы. — Почему же, дорогая Ася? — Я… Я чувствую себя самозванкой, потому что… Не знаю. Со мной так не говорят. Разве что с сарказмом, так что… Сергей встает и шагает ближе, а я не отступаю назад, даже не дергаюсь. Прогресс. Мне не особо нужны заверения в том, что проблема просто в амнезии, я свыкнусь и все такое. Разумовский уговаривать и не собирается, он кладет ладонь мне на щеку и целует, напрочь сбив с толку. Я застываю, не уверенная в том, что нужно делать, но это так… Не как тогда, когда я еще не знала, кто он, гораздо нежнее и медленнее, лишь касания. Он не держит, я могу отодвинуться, если захочу, но я, кажется, не хочу. Вместо этого руки сами тянуться, чтобы обнять его, прижаться теснее, будто так и нужно. — Это не просто слова, — говорит он, отстранившись. — Я люблю тебя, Ася, и готов повторять это, пока снова не поверишь. Это и многое другое. Но если не нравится… — Нравится, — шепчу, опустив голову. — Просто странно. Я не привыкла. — Будем работать над этим, — усмехается Разумовский и касается губами виска, целует ниже, пока я вновь не смотрю на него. Решившись, протягиваю руку, осторожно касаюсь горячего лба, веду к скуле и останавливаю пальцы на щеке. Вспомнив кое-что, одергиваю руку. Слишком резко. — Извини, — говорю, пытаясь отойти. — Кожа шершавая, неприятно, знаю. Сергей перехватывает меня за талию и не дает отступить, другой рукой берет за запястье. Я завороженно смотрю на то, как он целует мою ладонь, каждый палец, а потом опять приникает к губам, и потрескавшаяся кожа — последнее, что приходит на ум. Где-то еще зарождается мысль о том, не приложил ли Разумовский руку к тому, что телефон Андрея недоступен постоянно, но затухает она очень быстро. Я отвечаю на поцелуй, полностью растворившись в притяжении между нами, доверяясь этому чувство от и до. Никогда еще перспектива попасть в адский котел после смерти не казалась мне такой привлекательной. — Пойдем, — говорю я, заставляя себя отодвинуться. — Тебе нужно лечь. Я прописываю тебе постельный режим. — Вот как? — многозначительно тянет Разумовский и вновь тянется ко мне, но я прислоняю ладонь к его губам. Которую он тут же целует. — Не тот постельный режим, извращенец. Пойдем. Сергей больше не спорит, коротко целует меня и позволяет увести себя в спальню. Мне кажется, я слышу звуки кипящего котла. Либо Волков решил сварить суп.