Есть ли в небе лисы?

В этой жизни Олега только ленивый не предал. Кто-то потом пытался искупить это, кто-то забивал и жил в свое удовольствие, кто-то лежит в земле. Или еще где. Суть не в этом, суть в том, что у него и своего дерьма навалом. И то, что Серый притащил в дом насмерть перепуганную девчонку, жизнь ни разу не облегчило. Сходил, блять, на выставку. Как это вообще называется? Ну проел ты весь мозг про девку, трахни ее где-нибудь в гостинице и угомонись, зачем с собой таскать? От попыток Серого объясниться яснее не становится. Ясно было с самого начала, что он далеко не только на картины пялиться пошел. Олег вряд ли сможет точно сказать, почему его зацепило. Первая мысль была стандартной: ненужного свидетеля придется убрать, и непонятно, зачем Разумовский вообще ее сюда вел. Что за фетиши такие? Ей лет вообще сколько? Коленки еще эти разбитые. Если с собой притащил, значит, убивать не собирается, а что тогда с ней делать? Она их обоих видела теперь, как дальше-то? Колени надо обработать. Девчонка в слезы как назло. Олег не умеет истерики успокаивать, совсем. Но что-то с этим делать нужно, на Серого надежд мало, этот разве что яхту купить предложит. И Волков решает отложить вопрос «что дальше?» на потом, садится на корточки рядом с трясущейся на полу девушкой и пытается ее отвлечь, в конце концов, скатывается в рассказ про забег по пустыне. Реветь она перестает, только смотрит так, будто он сейчас откуда-нибудь достанет топор и покромсает ее на лоскуты. Олег показывает пустые ладони, продолжая забалтывать девчонку, умудряется как-то увести ее в комнату. Надо было в кухню, там хоть плитка. На случай, если Серый пустит в ход нож. Здесь от ковров избавляться не хочется. Разумовский, конечно же, решает, что геморроя им мало, и рассказывает о том, что он, собственно говоря, Разумовский. Олег вздыхает, на лице девчонки чистый ужас написан. Волков кидает вату на стол и думает о том, что придурок только что подписал этой Асе смертный приговор. Куда им теперь деть ее? За ними и так вереница трупов, впрочем. Но почему-то нынешний случай кажется не таким, как тогда, с Леной, там вообще все было сложно. Олегу так поступать не хочется, хотя разницы, казалось бы, нет. Девчонку жаль немного, она ж вообще с ними даже не связана никак. Что Разумовский делать-то с ней собрался? Тягу к пыткам Олег за ним раньше не замечал вроде. Ладно, в последнее время не замечал. Сад не в счет, там несколько другое. Решил взять новые вершины? И Волкову-то что с этим делать? Девчонку по-человечески жаль. Если завел разговор про спальню… Он что, собрался здесь ее держать? Для чего? В принципе, логично, наверно, что здесь, в любом другом месте Асю теперь могут убить. Вот только раньше Олег не замечал за Разумовским таких выпадов альтруизма. Он молча смотрит на то, как Серый павлинит, пока Ася, сжавшись в углу, пытается обороняться от него кочергой. Эпизод был бы комичным, если бы ее от страха так не трясло. Как же ему все это дорого и одновременно на хер не упало. Достало возиться в чужой крови даже дома, достало гадать, что опять Разумовский выкинет. Выторговали же расписание, какого хрена он импровизировать подался. Нужно заканчивать. Волков подходит к ним ближе. Девчонка будто мышь в западне. Но все же. Почему не убил сразу? И тогда до Олега доходит одна простая истина: Серый, кажется, и не собирается ее трогать. Вон как изгаляется, хвост распушил так, что за километр видно. Да, так выглядит флирт с его стороны. Он дурак, тут ничего не попишешь. Разумовский не делает попытки напасть, он с ней разговаривает, собирается оставить здесь и предлагает защиту. Криво, но предлагает. Это что-то новенькое. Олег еще может понять, почему тот Лену тогда отпустил, ностальгия взыграла или что-то вроде. С Асей они вообще не знакомы. Может ли быть, что?.. Убивать-то он ее не собирается, но есть проблема. Еще немного, и она сама от ужаса откинется. Надо заканчивать. Но заканчивает Олег совсем не так, как сделал бы в любой другой ситуации. Что-то щелкает в голове, он пока не знает, что именно, но следует на поводу у этого чего-то и оттягивает Серого от нее подальше за рубашку, мрачно рявкнув: — Хватит тут клоунаду разводить. Не видишь, что она тебя боится? Разумовский лишь глаза закатывает. Олег кивком подбородка указывает в сторону, и тот послушно идет. Осталось придумать, что делать с этим своим порывом. Обернувшись, он сталкивается с испуганными темными глазами. Отлично. Разумовский пробесоебился, а актерскую игру включать нужно Олегу, потому что Серый приводит в ужас одним своим существованием. Ладно. Стоит пока забыть о том, что они два ублюдка безжалостных. Заодно представить, что Олег верно понял мотивацию Разумовского. — Ася, послушай, тебя тут никто не обидит, — говорит Волков. — Наоборот, мы хотим тебя защитить. — А надо? — язвительно уточняет Разумовский. — Ты глянь, как кочергой зверски машет. Падла ты ж рыжая. Это ты тут должен слова искать, чтобы на твоей совести не было еще и инфарктного трупака. Но он не возражает против того, что Волков говорит. Интересно. Ну тогда лови, гаденыш, будешь впредь думать перед тем, как очередную ересь творить. — Серый, заткнись, — прохладно требует Олег, не глядя на него. — Ася, я обещаю, что мы тебя не тронем, он — особенно. Меня зовут Олег Волков, и там действительно Сергей Разумовский, но он ничего тебе не сделает. — Конечно, — бормочет девчонка, а глаза опять на мокром месте. Ладно, у Олега еще миллион историй про пустыню и скорпионов в штанах. Кочергу она, впрочем, чуть-чуть опускает. — Просто отпустите меня домой, — шепчет она. Поморщившись, сбивается, из глаз вновь слезы. Олегу от этого зрелища хочется Серому врезать. А потом и себе. — Я никому не скажу, честное слово. — Аргумент, — подает голос Разумовский. — Серый, — предупреждающе цедит Олег и смотрит на него. Тот вздыхает, мол, не ценят хороший юмор, и картинно поднимает руки. Мудак. — Ася, дома тебя, скорее всего, убьют. — А еще, дорогая, не только тебя, — влезает Разумовский, шагая к ним. — Но и всех, с кем тебя увидят. Готова рискнуть семьей? Друзьями? А? Олег дышит глубоко, ведет головой в сторону. Серьезно? Это лучшее, что мог выдумать компьютерный гений? Девчонка становится еще бледнее, трясется, беззвучно плача. Волков крепко сжимает челюсти. Сука, ты ж сам привел ее сюда. Чтобы поиздеваться вот так? Новое хоббит нашел? — Нет, если так не терпится, чтобы их всех замочили, а тебя пытали, то давай, дверь вон там. К тому же… — Да ты издеваешься, — не выдерживает Олег и разворачивается к нему всем корпусом, хватает за рубашку на груди и отталкивает прочь. — Я сказал тебе не лезть. Ты уже проявил свою инициативу сегодня, хватит. Отойди и не отсвечивай, еще раз подойдешь к ней, клянусь, я тебе в челюсть двину. Разумовский выглядит ошарашенным, но молчит, выглядит почти оскорбленным. Ладно, с этим потом. Олег подходит к Асе, которая, всхлипнув, опускает кочергу. Пожалуй, сейчас как раз можно ее забрать. Наемник касается ее рук, кажущихся слишком, по-детски мелкими по сравнению с его, осторожно разжимает пальцы, на которых видит россыпь мелких повреждений. Тоже об асфальт? Или еще что? Кочерга летит в сторону дивана. Мата не слышно, значит, Серый не решил туда сесть. — Они навредят моей семье? — шепчет Ася, прижимая ладонь ко рту. Олег чувствует себя ублюдком, хоть виноват сейчас разве что косвенно. Семья — это всегда удар ниже пояса, особенно если дружная и любящая, так угроза кажется еще ужаснее. — Нет, не навредят. Ася, обещаю, ни тебя, ни твою семью не тронут. На кой хер ты это обещаешь? Хочется себя спросить, но ответа Олег пока не видит. — Мы их достанем и угомоним. Знаю, что ты из-за нас попала в такую ситуацию, но мы поможем тебе из нее выбраться. Тебе сейчас нужно успокоиться, повторяю: никто здесь тебя не обидит. Волков и сам в свои слова почти верит, если не вспоминать, что даже эта ситуация когда-нибудь закончится, и у них останется живой и едва ли заинтересованный в их благополучии свидетель. Об это тоже потом. Сейчас нужно вытащить девчонку из угла. Олег протягивает ей руку, чтобы отвести обратно к дивану. Ася несколько секунд просто смотрит на его ладонь, а потом вдруг шагает вперед, уткнувшись лбом Олегу в грудь, как доверчивый котенок. Если Волков сейчас решит свернуть ей шею, то она и сделать ничего не сможет. Этот момент… меняет все, наверно. Многое — уж точно. Она снова плачет, Олег чувствует ее дрожь и растерянно гладит по спине. Мелкая такая, двинуться можно. Ей точно есть восемнадцать? Волков кого-то точно за ногу вздернет, если нет. — Ничего, Ась, ничего. Сейчас отдохнешь немного, а мы подумаем, как все исправить. Договорились? *** С одной стороны, можно было бы и в подвал. С другой стороны, вот сейчас это точно было бы по-скотски, поэтому девчонку Олег отвел в спальню. Замка на двери нет, конечно, но вряд ли есть смысл ставить. Она не побежит тогда, когда поняла, что дело коснулось не только ее самой, но и семьи. И вот теперь самое время спуститься вниз и предъявить: — Ты натурально охуел. — Давно еще, вообще-то, — легкомысленно отмахивается Разумовский, сидящий в кресле. — Ты что устроил? — Я-то при чем? — Нет, ладно ты подкатить к ней собрался, хрен с тобой плавал, кати. Сюда ты зачем ее привел? Есть запасное жилье, туда бы и волок, чтобы хоть палиться не так сильно. Это во-первых. — Слушай, я был занят тем, что сбрасывал хвост. Не до того было. — Это во-первых, — с нажимом повторяет Олег. — Во-вторых. Обязательно было ей раскрывать личности? — Ой, ну форсировал события, все равно бы узнала. Чего ты панику разводишь? Волков подходит к нему, смотрит сверху вниз. — Это свидетель. И ты пообещал ее защищать. Что будет после? Когда надобность в этом отпадет? — Отсыплю денег, пригрожу горло вскрыть, и домой отправлю. Расслабься, ничего не будет. У меня вон вообще, вечер обломался, ночь тоже. Я уже настроился, что… Эй! Серый возмущенно снимает кепку, которую Олег резким движением надвинул ему на глаза. Двинуть хотелось по-другому, но это больше напускное. Волков не собирается его трогать. — Скажи честно, — требует он. — Ты задумал что-то? Решил втереться в доверие, а потом грохнуть? Может, и стрелков тоже ты нанял? — Да зачем оно мне? — бормочет Серый, швырнув кепку прочь. — Я что, по-твоему, не могу нормально познакомиться. — Не можешь. Ты сдох по документам. — Усы, лапы и хвост… — Серый. — Ла-а-адно, — капризно тянет Разумовский, раскинув руки на подлокотники. — Я не собирался ей вредить. Я переспать собирался. И я не буду ее убивать. Не хочу я, что непонятного? Может, еще реализую планы. Да и картины мне ее нравятся. жалко будет. — Ты меня от скуки лечишь или что? — бормочет Олег, упав на диван. — Ну раз так недоволен, то выстави ее прочь. Я ей прямо сейчас заплачу и пусть валит на все четыре. Что там с ней будет — не наши проблемы. — Мудак ты, Серый, — заключает Волков и встает. — Ну да. Мудак я, а с девчонкой, которую я собирался трахнуть, обнимашками ты занимаешься. Олег выходит из гостиной, заковыристо послав Разумовского на три буквы пешком и с нагрузкой. Спасибо, что не пассию Грома приволок, уже подарок. Это не меняет, правда, того, что Серый им проблем выше крыши подогнал, и не понятно, как их теперь разгребать. Чай Волков делает механически, особо и не думая, только потом соображает, что и не для себя вовсе. По пути к комнате вспоминает про разодранные коленки и не особо чистую после валяния на земле одежду. В такой не поспишь. Если Ася вообще спать сможет со всем этим. Завернув к себе, Олег достает из шкафа одну из новых футболок. Сгодится пока. — Входите, — раздается тихое в ответ на его стук. Ася сидит на кровати, пододеяльник валяется у ее ног. Выглядит она все еще испуганной и подавленной, но заплаканные глаза смотрят на Олега и вполовину не так затравленно, как на Серого. От этого ему становится одновременно тошно и стыдно, потому что сильной разницы между ними нет. Просто имя и лицо Разумовского гремело на весь мир, а его нет. Вот и все. — Да, пододеяльники я тоже не люблю, — произносит Олег, не придумав ничего лучше. — Давай помогу. Смотри, я принес свою футболку, она новая и чистая, я не надевал ее ни разу. Это на сегодня, чтобы было в чем поспать. Составь мне список вещей, который тебе нужен, я все куплю. Если что-то хочешь из своей квартиры, то придется подождать. Я понаблюдаю за ней и решу, стоит ли игра свеч. У тебя домашние животные есть? — Нет, — тихо отзывается она. — Хорошо, это облегчает нам жизнь. Держи. Олег отдает ей кружку, берется за пододеяльник, и на пару секунд ему даже кажется, что получилось немного ее отвлечь. Но Ася чуть слышно шепчет: — Мне страшно. — Знаю, — говорит Волков и даже не кривит душой. Кривит лицом, потому что от резкого движения плечо простреливает болью. — Но здесь тебе бояться нечего. Мы не тронем тебя, Ася. Может быть, и сейчас не врет. Олег не знает, чем все это обернется. — Что с тобой? — спрашивает девушка. — Старые травмы, армейские. Я был наемником, много пришлось поездить, вот и зацепила шальная пуля. Ася, чуть заметно кивнув, ставит кружку и встает, тянется к другой стороне пододеяльника. Олег наблюдает за ней краем глаза. Ему не сильно нравится видеть к себе жалость или что-то вроде, но это совсем другое. Она будто просто приняла информацию к сведению. Болит плечо — нужно помочь, как проблема — решение. Олегу почему-то кажется, что еще и запомнила. Серый прав, они могли бы заплатить или запугать и отпустить, пусть бы шла домой или куда там ей нужно. Ее поймают очень быстро. У нее нет как-то специальных навыком, вряд ли даже банальный шокер с собой носит. Волков смотрит на сосредоточенное симпатичное личико и отлично представляет, что с ней сделают в первую очередь. И знает, скорее всего, как будут пытать дальше, требуя информацию, которой у нее даже нет, либо ожидая, что Разумовский за ней явится сам. Вот только Серому будет совершенно насрать. — Если что-то понадобится, в любое время обращайся ко мне, — говорит Олег, отбросив в сторону отвратные мысли. Нет уж, хватит. С ней так не будет. Волков много дерьма в своей жизни видел и делал, но изначально он ведь шел за другим. Наивный дурак, конечно, но все же. Его не мучают угрызения совести, пройдено давно, однако же он не намерен больше давать этой совести поводов. — Список составь уже утром, ладно? О деньгах не думаю, я куплю все, что нужно. — Что, вообще все? — уточняет Ася, хмурясь. — Да, вообще все, что хочешь. Доставать-то все равно не ему. Ничего, пусть Серый не думает, что притащил ее сюда как избалованный ребенок котенка, и теперь за ней будет присматривать только Олег. Найдет все по списку и даже больше, если понадобится. — Я домой хочу, а не покупки, — угрюмо заявляет Ася. — Понимаю. Поверь мне, мы сделаем все возможное, чтобы ты быстрее смогла вернуться и забыть об этом. — Что у вас за контраст такой? — вздыхает она. — Шизик-террорист и ты… Ты вроде нормальный. — Не сказал бы, — говорит Волков, выбрав самое мягкое. Незачем пугать ее, только успокоилась. — Но я… Я частично понимаю, насколько тебе сейчас страшно, и даю слово, что он тебя не тронет. Осталось теперь сдержать его. И слово, и Разумовского. — Я должна твоему слову верить? — Не должна. Но я все равно его дам. Ладно, давай все обсудим утром. Поспи и составь список вещей. — Где писать? — Сейчас принесу. В коридоре Волков сталкивается с Серый и молча указывает рукой на кабинет. Уже там, пока роется в столе в поисках блокнота и ручки, четко и твердо объясняет Разумовскому, как все будет. Он найдет стрелков, разберется с их хозяином, потому что Олег уверен, что за ними кто-то еще стоит, а потом отпустит девочку домой, заплатив, припугнув — не важно, важно, что живой. И никаких внезапных убийственных порывов. — Да понял, понял, — скучающе тянет Серый. — Давай отнесу сам. Олег идет следом, ждет, пока тот войдет и выйдет, получает очередное закатывание глаз. Ничего, потерпит. Знает отлично, что Волков не просто так проверяет. — Да не собираюсь я ее убивать, — раздраженно говорит Разумовский уже внизу. — И не собирался. Что за паранойя. Олег выразительно смотрит на него. — Ну, ее — нет, — добавляет Серый. Придурок. Сидел бы дома — не добавил бы им геморроя. *** Ася выбирается из защитной раковины гораздо быстрее, чем Олег ожидал, ей всего-то пары дней хватает, чтобы немного привыкнуть к нему. И вот, пока Волков занят вишневым пирогом, она уже сидит рядом на кухне и трещит без умолку о предстоящей выставке в Москве, куда надеется попасть. А еще про то, что во Вьетнаме ее учили специальным массажам, и если Олег принесет нужные ингредиенты для масла, то она попробует помочь с плечом, совсем не пройдет, но станет полегче. А еще про то, какие там в джунглях леопарды, она не видела, но слышала, зато сороконожку видела, жуть. А еще про то, что ей сегодня снились бобры, она не помнит контекста, но было весело. И многое другое. Даже предлагает посмотреть какой-то сериал. Серый, как и обещал, купил все, что нужно было по списку, ровно и четко, с соблюдением каждой детали. Сам же засел в серверной, и они с Асей почти не общаются. Возможно, к лучшему. Возможно, нет. Время покажет. Сейчас же Олег улыбается, включаясь в разговор про леопардов в джунглях, и думает о том, что все обернулось не настолько хреново, насколько могло бы. Ася быстро адаптируется, и с ней легко и свободно. Уже позже, гораздо позже, Волков будет думать о том, что в их дрянной и промозглой тьме тогда появился кусочек света, который нельзя потерять, и взглядом умолять ее подыграть и не кидаться на Вадима с одними лишь ногтями. Будет насмешливо смотреть на то, как великий и ужасный Разумовский стелется перед ней покорным котом, жадным до любого внимания. Будет смотреть всратый "Великолепный век" по второму кругу, потому что "нужно для фона". Будет судорожно искать убийцу из заброшенного лагеря, потому что впервые Олегу настолько страшно за кого-то еще, и он не дурак, отлично понимает, что будет с Серым, если Ася попадет в беду. И еще немного позже Волков позволит себе немыслимую глупость для человека с его опытом. В этой жизни Олега только ленивый не предал, и он отчаянно надеется, что Ася, при всей своей энергичности и неугомонности, в этот список не войдет.