Есть ли в небе лисы?

Я удивленно смотрю на работника соседней фирмы, который еще недавно залетел в кофейню после закрытия с оскорблениями. Сейчас же он извиняется так усердно, почти отчаянно, будто от этого его жизнь зависит. Сидящий за стойкой темноволосый мужчина лишь скептически хмыкает и допивает свой американо, отодвигает чашку. Я продолжаю кивать в ответ на испуганные извинения и двигаю к нему терминал. Гость рассчитывается, достает из бумажника рыжую купюру и двигает ко мне. Удивленно глянув на него, уточняю: — Простите, а… Вы не ошиблись нулем? Возможно, даже двумя. Многовато чаевых за один несчастный американо. Мужчина качает головой и, махнув рукой, говорит: — За беспокойство. Эй. — Он смотрит на трясущегося гостя, кладет тому руку на плечо. — Все тебя уже поняли, двигай давай. Я растерянно смотрю им вслед. Это чего было? И какое беспокойство он имел в виду? Его заказ был одним из самых беспроблемных. Если уж на то пошло, то после отъезда Разумовского у меня вообще запары не случилось. Я отработала три дня, а потом, как раз тогда, когда он должен был вернуться, ушла на столько же выходных и наконец-то выспалась, к стоматологу сходила, с сестрой встретилась. Короче, провела время с пользой. Сменщик говорил, что Разумовский приходил, но только единожды. Падла рыжая. Заказал эспрессо, уточнил, когда я выйду на работу и свалил. Ну не зараза? А сегодняшнее утро началось со зрелищ. Хорошо, что без участия всяких айтишников чокнутых. Впрочем, долго удача не тянется. Разумовский появляется уже к обеду. Мне хочется скулить, спрятавшись в подсобку, но вместо этого я лучезарно улыбаюсь дорогому гостю. — Добро пожаловать, Сергей Викторович, — говорю, когда он садится ко мне за стойку. — Рад тебя видеть, ma petite, — ухмыляется он, окидывая меня каким-то совсем уже не гостевым взглядом. Будто у нас с ним далеко не товарно-денежные отношения. — Хорошо выглядишь. — Выспалась. Чего изволите? — Мне на совещание скоро. Давай капучино с карамелью. И нарисуй что-нибудь на стаканчике. Средний палец. Ради него я даже на пенке такой делать научилась. Ладно, сегодня хотя бы без заскоков. Пока что. Жизнь научила меня, что Разумовский легко может вернуться позже. И не единожды. Я берусь за стаканчик, пока Сергей трындит про тяжкую поездку в Париж, где ему пришлось жить без меня и без моего кофе. И без улыбки. А, то есть он правда не замечает, что это больше оскал. Ну, ладно. Разумовский, спохватившись, роется во внутреннем кармане пальто. С облегчением выдохнув, кладет на стойку какой-то длинный бархатный футляр. — Это тебе, дорогая, — сообщает он и двумя пальцами двигает его в мою сторону. Я, забывшись в его болтовне, сначала неодобрительно смотрю на получившееся сердечко, а затем на футляр. Уже с подозрением. — Это что? — уточняю, поставив стаканчик рядом. — Сувенир, — говорит Разумовский, растягивая губы в поистине лисьей улыбке. Что, настолько большой магнитик? Я приоткрываю крышку. Закрываю, двигаю обратно к нему. — Простите, Сергей Викторович, но я это могу принять. — Почему же? — Это едва ли сувенир. Разумовский вновь двигает футляр ко мне. — Ну что ты, Ася, всего лишь безделушка. — Сергей Викторович… — В этом нет ничего такого. К тому же, я подбирал его специально для тебя, ты же не хочешь меня обижать? — Послушайте… Я собираюсь двинуть футляр опять, но Разумовский кладет свою руку поверх моей. — Я не приму отказа, ma petite. И вечером заеду перед закрытием, отвезу тебя домой. Чего? Он там в Париже три дня беспробудно пил и еще не протрезвел. — Сергей Викторович, мне кажется, что вы не совсем верно меня поняли… — Я все равно собираюсь приехать, — пожимает плечами он. — Почему бы мне тебя не подвезти? Кстати, мое совещание уже совсем скоро. — Что? А, да, простите. С этими его фокусами совсем забыла про заказ. Отлипнув от стойки, быстро делаю ему кофе, а потом опять пытаюсь вернуть «сувенир». Разумовский непробиваемый. Он расплачивается и оставляет подарок вместе с чаевыми, напоминает, что заедет вечером. Я просто смотрю на него с открытым ртом, ибо не знаю уже, что говорить. Когда он уходит, убираю в карман деньги и еще раз заглядываю в футляр. Браслет из светлого металла выглядит дорого, а зная манеру Разумовского швыряться в меня деньгами, даже опасаюсь предполагать его стоимость. Коснувшись пальцами изогнутых звеньев, которые перемежаются с прозрачными камнями, тихо ругаюсь. Нет, вещь красивая, бесспорно но явно неуместная в наших с ним отношениях гостя и бесправного кофейного раба. — Что там у тебя? — интересуется Марина, облокотившись на стойку. — Да так, — бормочу, сунув футляр в карман фартука. — Ты теперь не только чаевые принимаешь? А кофе в постель ему носишь? — Марин, иди в зад, — беззлобно советую, отлично понимая, как это все выглядит. Отвернувшись, иду чистить кофемашину, пока гостей немного. Что-то Разумовский явно не то себе навоображал. А повезет он меня домой к себе или сразу в отель? Нет, надо четко расставить точки. У него же еще и девушка есть, боже. Придурок. Вряд ли она бы нормально отреагировала, если бы узнала какими подарками он разбрасывается перед левой Асей. На что этот козел рассчитывает вообще? Я ведь даже поводов не давала подумать, что готова с ним на что-то. Ситуация совсем никуда не годится. Придется вечером объяснять ему все еще раз, а потом гордо топать в сторону метро. Шизик. Ладно, его заскоки в плане заказов я еще была готова терпеть, но он, видимо, решил теперь, что я и в койку с ним не прочь прыгнуть. Самое непонятное, зачем ему вообще в этой койке мое присутствие? Вряд ли так уж мало желающих. Звякнувший колокольчик ознаменует приход очередной проблемы. Сегодня что, все упыри решили из нор вылезти? Я ныряю в витрину с десертами, двигаю деревянные подносы, делая вид, что стоят они очень неровно. Не помогает. По стойке кто-то стучит. Вздохнув, выпрямляюсь и натягиваю на лицо вежливую улыбку. Даже здороваюсь, а не посылаю нового гостя и его спутницу на три буквы. В принципе, вполне в духе моего бывшего парня притащиться сюда с новой девушкой, с которой он мне и изменил. Собственно, поэтому и бывший. Ничего, кроме досады, я уже не чувствую. Как человек Андрей то еще резиновое изделие, и ничего приятного от него ждать не приходится. Вася пытается пригласить дорогих гостей за свой столик, но те садятся ко мне. Улыбка с моего лица не спадает, но я надеюсь, что по глазам видно, как я счастлива. Андрей лениво сует своей пассии карточку меню, а сам интересуется моими делами, будто мы просто на улице встретились, и все обыденно. Ладно, чего трагедию разводить? Мы расстались не вчера. Колокольчик звякает. — Все, — начинаю было я и, бросив взгляд на вошедшего, уже тише добавляю: — Отлично. Что-то забыли, Сергей Викторович? — Не совсем, дорогая, совещание отменилось. Решил составить тебе компанию еще немного. Радостно-то как. Андрей, глянув на Разумовского, смотрит теперь уже на меня. Насмешливо и презрительно одновременно. Обращение от него не ускользнуло. — Повтори, ладно? — говорит Сергей, усаживаясь на последний свободный стул у стойки, рядом с новой девушкой Андрея. — Конечно, как скажете. — А у нас принять заказ не хочешь? — спрашивает Андрей, скрестив руки на груди. — Слушаю вас, — отзываюсь, двигая к себе терминал. Не могу понять причину, но мне очень не нравится, что Разумовский сейчас здесь. Он, конечно, не знает, что рядом мой бывший парень, и все равно как-то неспокойно. Хотя, даже если бы и знал, то что? Странные мысли. Сергей такой же гость, почему я вообще об этом думаю? Ему вряд ли есть дело до того, что у меня в жизни происходит, максимум. что его интересует, — склеить развлечение на вечер, разнообразить свою личную жизнь. Чего я тогда так напряглась? А просто помню то выражение лица, с которым он собирался выдворять пьяного мужичка не так давно. Разумовский не выглядит как человек, легко кидающийся в драку, но я почему-то не сомневаюсь, что он бы сделал это. И не только. Очень уж смотрел он тогда… В общем, поводов для беспокойства вроде бы и нет, а вроде бы и есть. Предсказать, что будет делать Разумовский, если Андрей будет вести себя как Андрей, очень сложно. Я даже не могу быть уверена, что Сергей первый не начнет. Ну, в этом случае можно бросить в него спичку. От такого количества лака для волос, что держит его модную прическу, он вспыхнет как свечка. Там уже не до пакостей. — Ты ведь заканчиваешь сегодня как обычно? — уточняет Разумовский. — Да, — отвечаю, подняв на него взгляд. — Я на всякий случай спрашиваю. Тогда приеду за тобой за полчаса. Его фразу оставляю без внимания. Спорить сейчас не самая удачная идея, выскажусь тогда уже вечером. От меня не укрывается то, как Андрей смотрит в сторону Разумовского. Оценивающе. Проблема в том, что себя он частенько переоценивает, поэтому сомневаюсь, что сейчас сделает правильные выводы. Такие, как Сергей, — явно не его уровень, чтобы сравнивать. Справедливости ради. не мой тоже. Я и не лезу. — Как с поступлением? — интересуется Андрей. — Готовишься или забила? — Готовлюсь, — отстраненно отвечаю, не глядя на него. — Вы… — Фу, ну я же просила без сиропов! — картинно громко вскрикивает его пассия, едва притронувшись губами к кружке. Я смотрю на чек и сообщаю: — Вы заказали банановый сироп. — Не заказывала! Девушка, ну вы совсем не слышите или что? — Она двигает ко мне кружку так, что немного кофе выплескивается на стойку. — Переделывай! Я за это платить не буду. Сучка. Ошибки не было. — Возможно, вам стоит принять что-то для памяти? — прохладно говорит Разумовский. — Вы заказали именно то, что вам сделали. Я был здесь в тот момент. — Чего лезешь? — подает голос Андрей, нахмурившись. — Твое дело или что? Сами разберемся. Пассия его поворачивает голову, явно собираясь что-то заявить, но не произносит ни слова, только смотрит на Сергея расширенными глазами. — Не люблю несправедливость, — вздыхает Разумовский. — Заказ верный, ошибка ваша. Можете попробовать заказать снова, но я бы на ее месте отказал вам в обслуживании. — Ты че борзый-то такой? — почти искренне удивляется Андрей. Мадам дергает его за рукав и что-то шепчет, а тот даже не слушает, встает уже. — Ты как с моей девушкой разговариваешь? Хочешь выйти? Вздохнув, отодвигаю кружку и стираю со стойки кофе. Андрей не только нормально расставаться не умеет, у него и в крутого мачо играть не сильно получается. Больше всего это напоминает типичного гопника из девяностых, и вся романтика его заступничества теряется под слоем кринжа. Не то чтобы он часто за меня заступался. — Пойдем, — спокойно соглашается Разумовский и тоже встает. Я, уронив салфетку, намертво вцепляюсь в рукав его пиджака. — Сергей Викторович… — Андрей, — зовет девушка, дернув того тоже. — Все нормально, Ася, — говорит Разумовский, накрыв мою руку своей. Я не разжимаю пальцы. — Я разберусь и вернусь. — Пойдем же, — шипит пассия Андрея и толкает его в выходу. Он непонимающе смотрит на нее, но не препятствует. — Жаль, — вздыхает Разумовский. — Не дойдет ведь до него так. — Ну знаете ли, — бормочу я, расцепив одеревеневшие пальцы. Сергей мою ладонь удерживает, обворожительно улыбается. — Вы местным рыцарем заделались? — Я же сказал, что не люблю несправедливость, дорогая Ася. Особенно в твою сторону. Он, кажется, собирается поцеловать мою руку, однако я вовремя ее убираю. Странность ситуации просто зашкаливает. Благо, в кофейню приходят еще гости, и появляется возможность отвлечься от него. Разумовский сидит за стойкой еще минут двадцать, а потом уходит, оставив чаевые и обещание забрать меня вечером. Сюр какой-то. Он весь — один сплошной рыжий сюр. На мое счастье, к вечеру поток гостей спадает, и с девяти часов я просто пинаю болт. К закрытию у меня все подготовлено по максимуму, даже если Разумовский явится, то там совсем мало надо будет помыть. При условии, конечно, что он не найдет очередной рецепт, где кофейное зерно надо будет доставать из-под правой пятки слона. Увы, худшим испытанием вечера становится не заказ от Разумовского, а повторное появление Андрея. В зале только два столик заняты, и официанты скучающе болтают у стойки. Я с тревогой смотрю в их сторону. Сегодняшнюю ситуацию они со мной уже пытались обсудить, но я была не настроена на сплетни. Сейчас они резко замолкли в ожидании продолжения банкета, топорно делая вид, что заняты. Мне посвящать в свою личную жизнь посторонних вообще не хочется. У Андрея явно другое мнение по этому вопросу. — Ну че, Ась, нашла папика? — ухмыляется он, облокотившись на стойку. — Что будете заказывать? — спрашиваю с каменным лицом. — А я поговорить пришел. Спросить, как ты изворачиваешься перед ним, ведь сама-то по себе не очень. По гланды заглатывать научилась? Нет, делаю кофе с волосом из жопы единорога, а также разрешаю себя пормально поиметь во всевозможных позах. Придурок. Серьезно думает, что меня можно так задеть? — Если не будете заказывать… — Пойдем поговорим, — прерывает Андрей, указав в сторону выхода. — Я на работе. — Ладно, тогда давай тут и начнем. Обсудим, как… — Что тебе от меня нужно, а? Мы расстались, зачем ты все это поднимаешь? — Вопросики остались. Ну что, идем? — Жди сзади, — цежу я и отхожу к Васе, чтобы попросить подменить меня на пару минут. Смело с моей стороны было думать, что разговор займет так мало. Я выхожу через служебную дверь и поначалу даже не понимаю толком, чего Андрей от меня хочет. Такое чувство, что в очередной раз напомнить, как бездарно я трачу свою жизнь, имея на руках нормальный диплом. Вместо того, чтобы устроиться как все люди, грежу своими рисунками, которые нахрен никому не сдались, из-за этого мы и расстались, потому что я никчемна в своем нынешнем статусе для отношений. А потом как-то все перескакивает на то, что он готов забыть про наши разногласия и обиды, и дать этим самым отношениям второй шанс. Удобно-то как. Сам накосячил, сам забыл. Умничка какая. — Нет, — говорю я и собираюсь уйти. Андрей хватает меня за руку, дергает к себе. Сжимает сильно, так, что синяки точно останутся. Проходили. Как и вопли о том, насколько я никчемная и неприспособленная к жизни. Орет он до того момента, пока в переулок не выглядывает Артем. С ножом разделочным и вопросом, что тут, собственно, происходит. В голосе явная угроза, Андрей это отлично чувствует, поэтому отпускает меня, посылает нас обоих на хрен и уходит. — Ась, ты как? — спрашивает Артем, шагнув ко мне. — Нормально, — бормочу я, потирая красное запястье. Натягиваю рукав черной водолазки пониже. — Ничего страшного, мелочи. — Непохоже. Может, помощь нужна? Я качаю головой и захожу обратно в кофейню. Чем тут поможешь? Мне казалось, что Андрей отвянет и перестанет кошмарить мою жизнь, раз все равно другую нашел, но нет. Он вон, простить меня собрался. Надо же было так вляпаться в этот роман тогда. Сейчас понимаю, что там не просто звоночки были, там колокола гремели, но я была влюблена и не видела того, что лежит на поверхности. Довольно быстро его поганое нутро себя проявило, когда он понял, что я на крючке. Дурочкой была. Вернувшись в зал, обнаруживаю там не сильно довольного Разумовского, который буравит взглядом Васю. Официант, облегченно выдохнув, уступает мне место, а Сергей расплывается в своей привычной улыбке. Которая меркнет, когда он присматривается. — Что-то случилось? — спрашивает Разумовский без привычной игривости в голосе. — Нет, — коротко отвечаю, хотя меня до сих пор потряхивает после случившегося. Это привычно, хоть я и надеялась на то, что новая с появлением новой девушки Андрей отстанет. Но он отлично знает, что сама я с ним не справлюсь, а защитить меня некому. — Вам сделать что-нибудь? — спрашиваю, не глядя на Разумовского. — Я просто подожду тебя. Думаю, ваш начальник не будет против. Еще бы. Влад его тут ночевать оставить готов и нас всех заодно, чтобы гостю скучно не было. Я молча заканчиваю смену, Разумовский тоже не болтает, что удивительно. Отнекиваться от предложения подвезти больше не пытаюсь. Хочу поскорее оказаться дома. Уже в машине, когда мы подъезжаем, я достаю из кармана куртки футляр, прерывая непринужденную беседу со стороны Сергея, и кладу на приборную панель. — Это лишнее, — вновь говорю в ответ на тяжкий вздох. Разумовский вдруг перехватывает мою руку чуть повыше запястья. — Как и это, полагаю, — ледяным тоном замечает он. Да блин. Я стряхиваю его ладонь, поправляю куртку. Рукав задрался и стало видно, кожа, где держал Андрей покраснело еще сильнее. — Кто? — уточняет Сергей. — Никто. Я сама разберусь. И, пожалуйста, не нужно больше меня встречать после работы. Люди не то подумают. Я прощаюсь и выхожу из машины, бреду к себе наверх. Но, конечно, эта жизнь не могла оставить все, как есть, и не проехаться по мне Камазом напоследок. Было бы слишком просто, поэтому сменщик, с которым мы снимаем квартиру, горестно вздыхает и сообщает, что нас выселяют.