Есть ли в небе лисы?

Ипотека. Сраная ипотека. Жена миллиардера взяла блядский ипотечный кредит. Бывшая под документам, да, пока еще бывшая, но… Он отсудил ей все, что возможно! А она пошла и взяла ипотеку, так и не притронувшись к деньгам! Вообще ни к чему! Ипотека, а?! Если Ася хотела макнуть его лицом в грязь, то у нее теперь отлично получилось. Лучшего манифеста и придумать сложно. Пресса не пронюхала пока, но это дела времени. Сереже плевать, что они там про него будут писать, его выворачивает сам факт того, что она влезла в кредит. В кредит! Ася! У которой на счету столько нулей, что… Разумовский рывком открывает дверь в конференц-зал и молча проходит за свое место во главе стола. Главы отделов настороженно наблюдают за ним, явно почуяв, что начальство не в духе. — Начинайте, — машет рукой он, не обращаясь ни к кому конкретному. Сережа обычно не жестит в управлении. Нет поводов, он собрал отличную команду и создал им все условия. Его участие уже и не требуется толком, но что-то в последние месяцы он и правда зачастил сюда. Увлекся. Еще и обновление это, над ним поработать пришлось немало. Вот и результат, прошляпил собственный брак. А его жена взяла ипотеку. Просто отлично. Разумовский берется за ручку и чертит ничего не значащие линии в блокноте перед собой, особо и не вслушиваясь в происходящее. В последнее время отношения между ним и Асей стали чуть менее напряженными, она порой даже разговаривает с ним без сарказма и не цедит слова сквозь зубы, отвечает на сообщения и не обрывает диалог сразу же, как только он заводит речь не о Еве. Это, видимо, прогресс. Вот только про то, что собирается лезть в ипотеку, она не говорила. Вообще ни слова. А теперь Сережа узнает, что квартира уже куплена. На его резонный вопрос про деньги, Ася лишь плечами пожала и сказала, что может сама. Разумовский еле сдержался, чтобы не высказать все, что думает. Это привело бы к ссоре, а ему она совсем не нужна. Только-только общаться нормально начали, придется сцепить зубы и умиляться тому, какая же самостоятельная девочка. — Сучка, — бормочет Сережа, усмехнувшись. Коллеги, стихнув, смотрят на него. — Я о своем, — уже громче говорит он. — Что там дальше? Это и правда была задорная такая пощечина ему, хлеще, чем тогда, когда он увез ее от ресторана. Может, и проверка. Хотела глянуть на реакцию. Да и весьма показательное выступление, говорящее, что она-то без него вполне может жить. Чтоб не расслаблялся. Сережа и не расслаблялся. С ней попробуй… И еще выставка в Москве. На кой она ей сдалась? Там явно не ее уровень, зачем опускаться до чего-то настолько простого? И номер. Ха, номер. Место в хостеле. МЕСТО. В ХОСТЕЛЕ. Разумовский спросил. Не удержался и выдал, что по-прежнему шпионит за ней. Ася сказала, что там очень живописно. Живописно. Очень. Жена миллиардера арендует койку в задрипанном хостеле. Очень живописно. Лучше бы сразу ему в челюсть зарядила, чем вот это вот все. Так она еще не позвала с собой. Собралась одна ехать, а на его предложение составить ей компанию ответила отказом. Он-то все равно потащится, но хотелось бы официально, а не отыгрывать случайную встречу, в которую Ася, конечно, не поверит. Понятно, что отмазка будет для галочки. Сережа перестает расчерчивать блокнот и выпрямляется, собираясь заканчивать совещание. Не маленькие, без него разберутся. Ему сейчас по барабану, где и перед кем он будет презентовать обновление, пусть хоть посреди Невского рассказывать придется. Сейчас есть дела поважнее. Его намерения прерывает телефонный звонок. — Тихо, — говорит он, глянув на экран, и в офисе тут же воцаряется молчание. — Жена звонит. Двое сотрудников переглянулись, но никто не выдал удивления. Разумовский отвечает, даже не потрудившись выйти в коридор: — Доброе утро, любовь моя, ты… . — Пап!.. Едва услышав наполненный ужасом голос дочери, Сережа резко поднимается на ноги. — Что случилось, мышонок? — спрашивает он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мама! Она упала и… Я не знаю, папа, она не встает, пап! И тут никого нет, мы в новой квартире, папа, я не знаю, что делать!.. Разумовский, не обращая больше ни на кого внимание, бросается к двери и несется к лифту, на ходу пытается хоть немного успокоить дочь и выяснить, что именно случилось. Ева продолжает говорить, что Ася просто упала, но дышит, хотя она не уверена, и снова плачет. И упоминает кровь. Сережа продолжает говорить с ней и тогда, когда заскакивает в свой офис, чтобы взять ключи. Конечно, у него есть ключи от новой квартиры, и нет, он не обманом сделал дубликат. Ася сама ему дала запасные на всякий случай, только попросила не ломиться без повода. Пожалуй, нынешняя ситуация — самый что ни на есть повод. Сережа просит Еву не класть трубку на протяжении всего своего пути в тот район, где Ася купила квартиру, всячески отвлекает дочь, чтобы ей не было так страшно. Старый фонд, старый, мать его, фонд. Совсем с ума сошла, любимая. В телефоне вдруг наступает тишина, и Сережа, сцепив зубы, тормозит возле злосчастной шестиэтажки, сбив урну и вызвав гомон нескольких старух, сидящих во дворе неподалеку. В проклятом доме даже нет лифта, и на четвертый этаж приходится бежать на своих двоих. Впрочем, Разумовский и не замечает, как преодолевает все лестничные пролеты, сердце и так колотится в груди как бешеное, он попадает ключом в замок только с третьей попытке. Заскочив в обычную трешку, где только-только начали ремонт, несется туда, откуда раздаются голоса Ася сидит на полу в одной из комнат и растерянно держится за голову. Кожа над бровью рассечена, отсюда и кровь. Ева крепко обнимает ее и ревет, сбивчиво что-то объясняя. Рядом ни стремянки, ни даже табуретки, откуда можно было упасть, только разного размеры коробки. Поранилась она обо что? Видимо, задела ту банку с краской. Сережа падает на колени рядом с женой и толком даже не знает, что нужно делать сначала: выяснить, что произошло, или успокоить дочь, чтобы не пришлось перекрикиваться. — Я в порядке, — говорит Ася, будто прочитав его мысли, и указывает на Еву. Разумовский послушно отцепляет ее от матери и обнимает сам, забалтывает и уговаривает. Когда она немного успокаивается, смотрит на Асю. — Просто плохо стало, — бормочет она и собирается вставать. Сережа удерживает ее за руку, одарив мрачным взглядом. — Не страшно. Бывает. — Конечно, бывает, — цедит он. — Если не спишь сутками и постоянно работаешь. Тебе не кажется, что ты серьезно перегибаешь? Ты до обморока дошла, дальше что? Инсульт в двадцать семь?! — С чего ты?.. Ася замолкает, поднимает руку и разглядывает часы. Ну, да. Влез. Конечно, влез, она же не говорит нихрена о том, как себя чувствует! Он и узнает об этом окольными путями! Девушка раздраженно морщится и сдирает часы с тонкого запястья, швыряет их в сторону. Опять пытается встать и снова Сережа останавливает ее. Ася, ошпарив его ледяным презрением, вырывает руку и все-таки поднимается на ноги. — Отвезешь Еву к родителям? — спрашивает она, отступив от них на шаг. — Они в городе. Она и так к ним собиралась. — Сначала я отвезу тебя в больницу. — Мне туда не нужно. Я в норме. Просто отвези ее. — Чтобы опять найти тебя на полу? Или чего похуже? Ты… Сережа замолкает, поймав ее взгляд. Ничего хорошего он не сулит. Она устала, вымотана до предела, плюс ко всему еще и их ситуация сверху… Еще пара слов, и Ася на него окрысится. Еве не стоит этого видеть. Разумовский вновь обращает внимание на притихшую дочь, объясняет ей, что с мамой все нормально, она просто слишком много работала и потеряла сознание. Все будет хорошо, сейчас они съездят к дедушке с бабушкой, а потом он отвезет маму к врачу, и тот все поправит, даст таблетки. Ася, успевшая сходить в ванную и смыть кровь, возвращается к ним и включается в его речь. Порез над бровью заклеен пластырем, но Сережа сомневается, что это может помочь. Возможно, нужна пара швов. Ладно, уговорами он займется позже. В конце концов, Ева соглашается поехать, и Разумовский спешит отвезти ее, продолжая забалтывать по дороге. Асиным родителям сразу рассказывает о случившимся, немного преуменьшив. Лучше так, чем если бы они впервые услышали об этом от Евы. В красках детского восприятия. Клятвенно пообещав немедленно оттащить драгоценную жену в больницу, Сережа несется обратно в машину. Руки все еще дрожат. А если бы ударилась сильнее? Если бы виском? Если бы?.. Разумовский крепко сжимает руль. С этим нужно что-то делать. Когда он возвращается, Ася стоит на кухне и размешивает в кружке чай. На ней сегодня нет косметики, синяки под глазами тоже не замазаны. Сережа подходит и без обиняков заявляет: — Да, я влез в твои часы и не только. Да, я знаю, что ты себя гробишь. И если ты не поняла сегодня, что пора остановиться, то я говорю тебе: пора остановиться, любовь моя. — Не называй меня так, — вяло огрызается она. — Почему? Я всегда тебя так называл. — Да, особенно в тот вечер, когда… — Ася. — Разумовский прерывает ее и берет за руки. — Остановись. Хочешь наказать меня — наказывай, но не так. Ты изводишь себя и пугаешь Еву, ты… — Да оставь меня в покое! Она вырывается и отталкивает его, шагает назад, чуть не падает, запнувшись об очередную коробку и влетает в холодильник, еще замотанный в упаковочную пленку. Сережа, застыв, ошеломленно смотрит на то, как Ася сползает на пол и, закрыв лицо руками, начинает плакать. Он теряется первые мгновения, настолько горько это звучит, надрывно и отчаянно. Разумовский, кажется, первый раз ее такой видит. — Ася, — испуганно шепчет он, рухнув рядом на колени. — Ася, ну что ты… Мы же… Я обниму тебя, ладно? Она не реагирует, и Сережа осторожно обвивает ее руками, тянет к себе. Девушка не сопротивляется, и он прижимает ее крепче. — Я люблю тебя, — шепчет Разумовский, не зная толком, что еще можно сказать. — Люблю очень сильно, слышишь? Я знаю, что разрушил все, но… Мы ведь восстановим, да? Я люблю тебя, я… Ася, ну что мне сделать? Я могу позвонить родителям и уйти, если не хочешь меня видеть, или… Она мотает головой, вцепившись дрожащими пальцами в его рубашку. — Или нет, — выдыхает Сережа. — Я с тобой, любовь моя. Позволь мне быть с тобой. У нас все будет хорошо, обещаю. Девочка моя, любимая, пожалуйста… Ася ничего не отвечает, но постепенно затихает в его руках, только всхлипывает иногда. Разумовский решается спросить, есть ли в этой квартире кровать, на что она качает головой, тихо отвечает, что вообще еще не покупала ее. Они сегодня просто кое-какие коробки привезли. — Ты что… Ты сама их таскала? — уточняет Сережа, внутренне закипая. — Грузчиков долго было ждать. Я решила, что их не так много. — Извини, любовь моя, но ты немного сошла с ума. Ася… Поехали домой? Тебе нужно отдохнуть нормально. Я не зайду в спальню, ты можешь даже не переживать об этом. Просто… Поехали домой. — Там не мой дом. Ты сам сказал… — Это твой дом. Я ублюдок, Ася, я… Ну хорошо, давай тогда я отвезу тебя к родителям? Но ты там поспишь, ладно? Или… — Не надо к ним, — шепчет она, крепче вцепившись в него. — Папе незачем меня такой видеть. Ну да, он тогда Сереже точно голову скрутит. И будет совершенно прав. — Но ты же не можешь здесь остаться, — возражает Разумовский, вконец запутавшись. — Ты сама сказала, тут даже негде лечь. Ася, любимая. Позволь отвезти тебя домой. Я могу уйти из квартиры и не возвращаться, пока не скажешь или… — Поехали, — говорит она и чуть слышно добавляет: — И я не хочу, чтобы ты уходил. — Как скажешь, любовь моя. Сможешь встать? — Смогу. Дай мне еще минуту. Сережа не торопит и ни о чем не спрашивает, так и продолжает сидеть с Асей на полу, сжимая в крепких объятиях. Весь его мир сосредоточен сейчас в ней, в том, как она держится за его рубашку и позволяет целовать себя в висок, не отталкивает, когда он шепчет, как сильно любит ее. У них все получится, по-другому и быть не может. Сережа вернет свою семью, научится на ошибках и больше никогда такого не допустит. Ему нужен лишь один шанс.