Есть ли в небе лисы?

Этот день явно вознамерился меня убить. Ничем другим я не могу объяснить снегопад, гололед и отказавшуюся заводиться машину. Все прекрасно совпало, в итоге на встречу с заказчиком пришлось тащиться пешком и на общественном транспорте. И ладно бы метро было рядом, так вот хрен мне. Из моего района нужно ехать к месту встречи чуть ли не с тремя пересадками, а потом еще ногами топать. Переносить встречу Славик наотрез отказался, ибо клиент попался очень непростой и требовательный, мое присутствие ему просто необходимо, это одно из условий. Агент считает, что я с ума сойду от радости, когда узнаю, кто это, будет мне сюрприз. Вот и тащусь через половину города. Хорошо, что метро уже позади, скоро жахнет часпик, и мне не хотелось бы ехать подобно сардине в банке. Осталось всего ничего. Я натягиваю белую шапку с кошачьими ушками пониже, плотнее заматываю шарф и покупаю стаканчик кофе, чтобы согреть руки. озябшие даже в перчатках. Минут двадцать мучений, и буду уже у Славика в офисе. Надо было такси заказать, но я решила, что на метро все-таки быстрее, и раз уж машины сломалась, то нельзя терять шанс полюбоваться зимним Питером. Будь он проклят, честное слово. Я направляюсь к пешеходному переходу, оглядываюсь и ступаю на кое-как расчищенную зебру. Надо было еще дальше пройти, и там был бы светофор, но мне очень не хотелось делать крюк. Первая машина пропускает меня, и я иду дальше. Приходится быть осторожнее, потому что сапоги скользят, несмотря на рассыпанные вокруг реагенты. Теперь уже не из-за льда, и из-за каши, в которую тот превратился. Разумеется сегодняшний день мог бы стать гораздо хуже. И стал. Миновав первую машину, я слишком поздно понимаю, что навороченная фиолетовая тачка, несущаяся по второму ряду, останавливаться не собирается. Нога моя тоже не планирует. Поскользнувшись, я, сопровождаемая визгом тормозов, падаю прямо в слякоть. Успеваю поставить руку, поэтому оказываюсь на четвереньках, а часть кофе оказывается на пуховике. Впрочем, мои внутренности не оказываются на асфальте, смешавшись с грязью, так что машина, видимо, успела остановиться. Кряхтя, я становлюсь на колени, отряхиваю руку в перчатке и мрачно смотрю на фиолетовую тачку. Из нее как раз выскакивает какой-то рыжий придурок и орет на меня за то, что прыгнула ему под колеса. Ах ты ж мудак! Я медленно поднимаюсь, морщась от боли в коленках, опускаю шарм немного ниже. И ору в ответ, потому ну кто так делает?! Пешеходный переход для того и пешеходный, чтобы пропускать пешеходом, твою мать! Видел же, что первый ряд затормозил, какого хрена летел?! — Не моя вина, что ты ослепла! — раздраженно заявляет это хамло. — Дура, жить надоело?! На дорогу смотреть не пробовала?! — Да к тебе тот же вопрос! На дорогу смотреть не пробовал?! — Ты хоть понимаешь?.. Что я там понимаю, он не договаривает, ибо писханув окончательно, я срываю чудом уцелевшую крышку со стакана и выплескиваю оставшийся кофе прямо на наглого ублюдка. Сам стакан швыряю в его лобовое стекло. — Ты охренела? — неверяще уточняет он, ошарашенно моргая. Жидкость попала на фиолетовое пальто, а не в лицо, пусть спасибо скажет. — Водить учись! — рявкаю я, проходя мимо. — Понакупят права, черти мажорные. Мудак. А если бы не успел затормозить?! Его бы даже не посадили, небось отмазался бы. Тачка явно далеко не дешевая. Чей-то очередной прибабахнутый сынок? Родственник? Любовник любовницы прокурора? Удот. Хорошо, что продолжать скандал не стал, а сел в машину и уехал. Мы уже даже немного зрителей собрали. Миновав наконец треклятый переход, я останавливаюсь на тротуаре и осматриваю бежевый пуховик. Н-да. Надо будет в химчистку, скорее всего. Ругаясь сквозь зубы, поправляю шапку и шарф, после чего иду дальше, крайне угрюмая и злая. На встречу уже явно опоздала, и приходится на свой страх и риск ускориться, несмотря на боль в подбитых коленках. Придурок рыжий! В бизнес центр я заваливаюсь мокрая, замерзшая и на грани бешенства. Иришка, помощница Славика, при моем появлении в приемной вскакивает, ошарашенно разглядывая меня и засыпая вопросами. Шепотом. Значит дорогой гость уже в кабинете агента. Я тихо жалуюсь Ирише на жизнь, стаскивая верхнюю одежду. Свитер в норме, конечно, но светлые джинсы откровенно грязные, особенно на коленях. Помощница мечется, роется в шкафах, но ничего подходящего не находит. Махнув рукой, отдаю ей шапку и шарф, а сама поправляю растрепавшиеся волосы у зеркала, усилием воли стираю с лица разъяренную грымзу и натягиваю радостно-приветливую улыбку. Славик называет ее придурковатой, но на людей действует. По привычке забываю постучаться и распахиваю дверь, шагаю в офис. Мой агент, стоящий возле своего стола, открывает рот, чтобы поприветствовать меня, но так и застывает, рассмотрев получше. — Небольшой инцидент, — жизнерадостно сообщаю, закрыв дверь. — Какой-то придурок чуть не сбил меня на зебре, я из-за него еще и поскользнулась. Испугалась — жуть. Но все обошлось, только запачкалась. А где наш гость? Я думала, что опаздываю и… Взгляд Славика, метнувшись куда-то в угол позади меня, вновь возвращается на мои испачканные колени. Я разворачиваюсь и начинаю подозревать, что рыжий черт все-таки не успел затормозить. Тогда можно предположить, что вместо рая мою не сильно благостную душу закинули в адскую комедию положений. Вышеупомянутый рыжий черт внимательно меня осматривает, задерживается на коленях. Фиолетовое пальто, залитое клубничным капучино, небрежно перекинуто через предплечье. Руки в карманах, взгляд больше заинтересованный, чем раздраженный. В углу его, видимо, увлекла картина, которую я подарила Славику. Агент, откашлявшись, говорит: — Ася, дорогая, это Сергей Разумовский. Создатель Vmeste. Помнишь? Он хочет купить у нас несколько твоих работ, а также заказать проект. Сергей Викторович… — Не узнал в той шапке, — перебивает его придурок. — Еще и шарф чуть ли не на носу. — Минутку, — прошу я, растягиваю губы в широкой улыбке. Шагнув к Славику, дергаю того в противположный по диагонали угол. — Мы не сработаемся, — шепчу я, удерживая агента за галстук. — Ты сдурела? Он же… — Да, да, богат, известен, круто. А еще он чуть не убил меня полчаса назад. Это его машина была. Славик шумно выдыхает. — Слушай, Ася, это всего лишь случайный инцидент. — Дело не в инциденте. Я покрыла его матом, облила кофе, а пустой стакан швырнула в тачку. Поэтому готовься, что он нас на хер пошлет вот прям сейчас. Разумовский сдвигается с места, неспешно идет к нам. Славик отбирает у меня свой галстук и выпрямляется. — Я тоже хочу принять участие в дискуссии, вы не против? — интересуется Сергей, усмехнувшись. — Давайте присядем, — говорит агент, положив ладонь мне на спину. — И выпьем… чаю. Заминку Разумовский явно приметил, ухмылка теперь только шире стала. Кивнув, он устраивается в гостевом кресле напротив стола. Славик подталкивает меня ко второму, я смотрю на него, состроив многозначительно страшную рожу. Агент не отступает, обвивает мою талию рукой, еще и за ладонь хватает, подводит к креслу и усаживает в него. Сволочь продажная. — Пойду скажу Ирише, чтобы заварила чай, — любезно сообщает он. Схватившись за подлокотники, поворачиваю голову и слежу за ним до самого выхода. Дезертир! — Я куплю новый, — говорит Разумовский, когда щелкает закрывшаяся дверь. — Чего? — уточняю, глянув на него. — Пуховик. Впрочем, вам бы больше подошла шуба. Я могу… — Мозги себе купи, — советую, скрестив руки на груди. — С правами же сработало. — Моя ошибка, дорогая Ася, признаю, — кивает он, благосклонно улыбаясь. — Спешил на встречу. Я компенсирую. Придурок. Наплевав на этикет, стягиваю промокший сапог и тоскливо прошу: — Иди в жопу, а? Я не буду с тобой работать. — Почему же? Не разгибаюсь, смотрю на него. Кажется, и правда не догоняет. — Потому что ты чокнутый мажор, — терпеливо объясняю я. — Который решил, что с бабками ему теперь все можно. — Ты не совсем права. У меня другие возрастные предпочтения. — Что?.. Ой, да иди та на фиг. Я надеваю сапог обратно, а дверь позади открывается. Славик затаскивает в кабинет поднос с пузатым прозрачным чайником и тремя крушками. Источая сплошное дружелюбие, разливает горячий напиток каждому, потом садится в свое кресло. Странно, что не к Разумовскому на колени. С таким обожанием на этого придурка смотрит, я бы не удивилась. — Что ж, предлагаю обсудить покупку картин, — начинает Славик. — Сергей Викторович выбрал три, я уже показал ему их вживую. Он бы хотел обсудить полотна с тобой, Ася, и… — Я домой, — сообщаю, хлопнув ладонями по подлокотникам. — Что? — растерянно бормочет агент. — Я с ним работать не буду. Пусть покупает картины, если хочет, но я перед этим напыщенным козлом распинаться не буду. — Ася, — цедит побледневший Славик. — Ездить научись, — советую Разумовскому и встаю. — Сергей Викторович, она… — Все в порядке, — машет рукой тот и сам поднимается на ноги. Смотрит на меня, приподняв бровь. — Ася, дорогая, не думаю, что резонно позволять этому недоразумению между нами мешать сотрудничеству. — Тебе так понравились картины? — Само собой. Я уже некоторое время наблюдаю за твоим творчеством, могу даже назваться поклонником. Я оценил полотна по достоинству, дорогая, и… — Ну то есть ты прям очень хочешь их, да? — Я же сказал… — И поэтому такой любезный, а не рассказываешь матом, какая я чокнутая. Сволочь ты двуличная, Разумовский. Иди в жопу. Развернувшись, иду к двери, хлопаю ею напоследок. Жалею о своей вспышке примерно в ту же секунду. Надо было лучше держать себя в руках, обычно получается. Это же работа, в конце концов, а Разумовский — действительно перспективный покупатель. Но выбесил меня конкретно! Я лезу в шкаф под настороженным взглядом Ириши, сдергиваю грязный пуховик с вешалки и топаю на выход. Остается надеяться, что Сергей не станет трубить об этой встрече со всех утюгов. Промозглый ветер на улице окончательно охлаждает мозги, и я останавливаюсь возле той самой фиолетовой тачки. Повела себя как малолетка неопытная. Вернуться сейчас? Нет, лучше свяжусь с ним завтра и извинюсь. Сегодня могу еще кучу гадостей наговорить, лучше вернусь домой. Я натягиваю шарф на нос и угрюмо бреду в сторону злосчастного перехода. Не дохожу. Визг тормозов врезается в уши второй раз за этот день.